Синица в небе

       Еще в дни самых первых наших занятий с Владом, я подолгу смотрела в стену, выкрашенную белой краской; чувствовала аромат изысканных женских духов в коридоре, улыбаясь тому, что каждый раз пахло по-новому. После Инги девушки моего репетитора менялись, как перчатки. Иногда он называл мне их имена, иногда я узнавала их, становясь невольной свидетельницей телефонных разговоров Синицына.        Я думала о том, как все было правильно в этой ситуации, да и в жизни Влада в целом: он заслуживал и этот дорогой запах, и блеск ухоженных салонными процедурами волос, и цокот каблуков тех туфель, которые стоили слишком дорого, чтобы я хоть когда-нибудь смогла позволить себе подобную роскошь.        А сейчас Влад прижимает к этой стене меня. Именно меня. Целует, будто в последний раз, окончательно сводя с ума. Если где-то на периферии сознания до этого еще и бились мысли о том, действительно ли все это правильно, то сейчас они окончательно стерлись из моей головы.        Я чувствую улыбку Влада на своих губах и улыбаюсь ему в ответ. У нас колоссальная разница в росте, поэтому я стою на носочках, а он - в совершенно неудобном положении.        – У тебя спина заболит, – бормочу я, когда он выпрямляется. – Не сможешь по ночам нормально спать.        – У меня прекрасный сон, Катя, – отвечает Синицын и загадочно подмигивает мне. – Ну, за исключением отдельных случаев.        – Фу, – фыркаю я, и он снова прижимает меня к стене. – Что ты дел…        Влад впивается в мои губы поцелуем настолько сильным, что впору начинать молиться высшим силам, чтобы на моем лице не осталось синяка. Мои пальцы, которыми я сначала впилась в его рубашку, секунда за секундой расслабляются. Я вздрагиваю, когда Синицын скользит ребром своей ладони по моему бедру, и это вынуждает его отстраниться.        – Это тебе ответ на твое «фу», – объясняет мой несносный репетитор по физике. – А больше маленьким девочкам знать не положено.        – Не такая я и маленькая, Влад, – возмущаюсь я, толкая его ладонью в грудь. – И вообще, в сравнении с тобой любая топ-модель покажется Крошечкой-Хаврошечкой.        – Знал бы, что ты можешь быть такой смелой, поцеловал бы давным-давно, – вздыхает Влад.        – «Между нами ничего не может быть, Катя», – передразниваю я.        Взгляд Влада неожиданно мрачнеет, а улыбка исчезает с его лица. Я чувствую, что в очередной раз сказала что-то не то или сделала что-то не так. Наверное, стоило бы извиниться, но пока я не могла понять за что именно, поэтому продолжала стоять, вжавшись в стену в коридоре.        – А вот об этом нам пора серьезно поговорить, – в похоронной интонации произносит Влад. – Пойдем в гостиную.        – Будто до этого наши разговоры не были серьезными, – ворчу я, идя за ним в комнату и вспоминая все его слова по поводу «никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах. – Влад, я помню, что ты говорил мне в прошлый раз. И про неэтичность, и про то, что мои родители убьют нас обоих… И про минутную страсть тоже.        Он садится на диван и взглядом указывает мне на то кресло, где я сидела во время наших занятий. То, что он не предлагает мне сесть рядом, болезненно укалывает, но я утешаю себя мыслью, что Синицын сделал это только для того, чтобы не отвлекаться на поцелуи со мной.        – Ты – несовершеннолетняя, – начинает Влад с самого очевидного факта, и я даже хочу пошутить о том, что вообще-то не так давно заглядывала в собственный паспорт. – А мне уже далеко не восемнадцать лет. Я – твой репетитор, считай – учитель, а ты моя ученица. Несовершеннолетняя.        Мне кажется, ему слишком нравится это слово. Уж слишком часто он его повторяет!        – Давай мы отойдем от темы моего недостаточно «взрослого» возраста? – предлагаю я. – И от твоего «далеко не восемнадцать» тоже.        – Но это важно! – возмущается Синицын. – Катя, ты маленькая девочка, а я – взрослый мужчина. Когда я учился в третьем классе, ты только-только родилась! Если кто-то узнает о наших отношениях, кто-то из тех, кто не должен узнать о них, я пойду под суд, а тебя будет таскать по психиатрам и задавать сто вопросов на тему того, как ты чувствуешь себя после отношений с растлителем!        – Ты не растлитель, – шепчу я. – И наши отношения – они добровольные. Ведь я…        – Любишь меня, – заканчивает он за меня. – Знаю, Катя, что любишь. Да вот только твоя любовь интересует только двух людей: тебя и меня, а все остальные не посчитают ее такой уж и важной.        – Для меня важно только то, что ты считаешь ее такой.        Влад вздрагивает, и мне отчаянно хочется прикоснуться к нему, но я сдерживаю себя и впиваюсь ногтями в свои бедра. Так много хочется сказать ему, еще больше – пообещать, но я понимаю, что если наши отношения и начнутся, решение об этом будет принято не мной.        – Ты мне нравишься, – повторяет он свои недавние слова. – Очень нравишься. И это началось не вчера и не позавчера, а давно, наверное. И я боролся со своими желаниями, как мог, но они оказались сильнее. И я хочу, чтобы мы попробовали.        – Но?        – Но больше, чем я хочу начать это, только желание того, чтобы ты не пожалела, учитывая, что исход отношений может быть любым.        Я почему-то киваю. Влад всегда восхищал меня своей предельной честностью, но иногда, мне кажется, можно было бы обойтись и без нее. Конечно, я не позиционирую себя, как девушку, которая в самом начале отношений планирует свадьбу и детей, но услышать намек о том, что все это может быть не навсегда – больно. С другой стороны, подари Синицын мне ложную надежду и не оправдай ее потом, было бы куда хуже, верно?        – Я не пожалею.        – Другого ответа я и не ожидал, – произносит он как-то разочарованно.        Я склоняю голову набок, не зная, что сказать. Я чувствую, что мое обещание отдает какой-то поспешностью, что что-то внутри меня самой не соглашается с этими словами, поэтому-то Влад так их воспринял.        – Послушай, Влад, – говорю я, поднимаясь на ноги, – тебе сейчас кажется, наверное, что я бросила это обещание в страхе того, что если буду думать слишком долго, ты возьмешь и передумаешь. Но это не так.        Я начинаю мерить небольшую гостиную шагами, скрестив руки на груди. Карие глаза Влада, не отрываясь, следят за моими хаотичными передвижениями по его квартире. Надеюсь, что мой запал не пропадет, и я смогу сказать все, что хочу.        – Я прекрасно понимаю, что не подхожу тебе по многим параметрам, начиная возрастом и заканчивая интеллектом, – продолжаю я. – И, наверное, не влюбись я в тебя, было бы куда проще нам обоим, но вышло то, что вышло. Я и мечтать не могла, что ты ответишь мне взаимностью, а поцеловала тебя просто от отчаяния!        – Дело не в том, что ты мне не подходишь, Катя, – все-таки вступает в диалог Влад, продолжая сидеть на диване. – А в том, что я не хочу, чтобы потом ты пожалела. Чтобы ты плакала по ночам в подушку. Или вскрылась однажды после очередного учебного дня в колледже, случайно вспомнив обо мне!        Последнее предложение он выкрикивает, и эти слова заставляют меня замереть на одном месте. Сейчас нас с Владом разделяет не больше полуметра, и я не знаю, пойти вперед – к нему или все-таки назад – туда, где мне точно не придется резать вены.        – Зачем тогда предлагать отношения, если знаешь, что они закончатся? – с обидой спрашиваю я. – Просто чтобы поиграть?        – Нет, для меня это никогда не будет игрой, Катя, – качает головой Влад и подходит ко мне. – Просто обещать тебе, что всегда буду рядом, я тоже не могу. Я не знаю, что будет завтра, а об остальном и говорить нечего!        – Тогда давай…        Я встряхиваю волосами, потому что слова застревают у меня в горле тяжелым комком из невыплаканных слез. Влад кладет руку мне на плечо, нежно гладя его большим пальцем.        – Что давай? – тихо спрашивает он, приподнимая мое лицо за подбородок.        – Давай узнаем, что будет завтра, – все-таки шепчу я, чувствуя, как по щеке скатывается соленая слеза. – Вместе.        – Вместе, – повторяет Влад, будто пробует слово на вкус. – Мне нравится, как это звучит.        Он улыбается, и я склоняю голову, оставляя ее на его горячей ладони. Я не чувствую свободы, и даже счастье, робкой синичкой бьющееся в грудной клетке, отдает какой-то странной горечью, но ведь это совсем неважно.        Важно лишь только то, что Влад стоит напротив меня и улыбается. И я нравлюсь ему. И «вместе» кажется ему привлекательным.        Я точно знаю, что сохраню наши отношения втайне ото всех. От своей семьи, от Ани, которая вообще, кажется, забыла о моем существовании. И даже от Яны, которая все время как будто не со мной.        Это будет моим секретом, с которым я буду просыпаться по утрам и засыпать после того, как солнце скроется за облаками. Я буду все той же Катей Князевой для всех, но стану совсем другим человеком для себя. И для Влада.        Я встаю на носочки и робко целую его, вкладывая в поцелуй молчаливое обещание.        Я не пожалею.