Синица в небе

       Олег и Тамара похожи на кого угодно, но только не на брата и сестру. Чем дольше я общаюсь с ними обоими, тем отчетливее это понимаю. И пусть я никогда не думала, что в моей жизни появится такая компания, сейчас меня все устраивает. У меня есть моя Яна, взбалмошная Тамара, с которой никогда не бывает скучно, а теперь еще и Олег, которому я, кажется, нравлюсь.        В пятницу я выхожу из колледжа в гордом одиночестве, потому что Тамара решила остаться на отчетном концерте первокурсников, и вижу ее старшего брата, стоящего у ворот. Идет снег, на улице по-декабрьски холодно, но Олега, судя по всему, не волнует ничто из этого: на нем излюбленная джинсовая куртка с теплым подкладом, как обычно расстегнутая, а на голове нет шапки, даже самой тонкой.        – Не нашел другого места, чтобы покурить?        Я останавливаюсь в нескольких шагах от Олега, и он, выдохнув горький сигаретный дым, улыбается. Кажется, он ждал именно меня, а не Тамару.        – Нужно же было скоротать время, – он пожимает плечами. – Как сессия?        – Пятерка по психологии девиантного поведения, – хвалюсь я. – Не думала, что получится сдать вообще.        – Препод – зверь?        Олег достает из пачки еще одну сигарету и закуривает.        – Типа того, – я начинаю чувствовать себя неловко. – У Тамары четверка.        Он равнодушно кивает: оценки младшей сестры его волнуют меньше всего на свете.        – Олег, – я вскидываю голову, – скажи, зачем ты пришел?        Понимая, что только что перескочила с одной темы на другую, я стараюсь смотреть на него уверенным, даже немного резким взглядом, чтобы не уступить свои позиции. Слишком уж много было в моей жизни неопределенности, и я не хочу, чтобы ее стало еще больше.        – Я пришел к тебе.        Я киваю, потому что знала, что Олег скажет именно это. Но в этом признании нет никакой конкретики, абсолютно.        – Олег, ты должен понимать, что со мной…        Он бросает недокуренную сигарету в снег и сокращает расстояние между нами. Я замираю, не находя в себе силы, чтобы отстраниться.        – Я знаю, – тихо произносит Олег, не дав мне договорить. – Тамара сказала, что у тебя в жизни были какие-то неполадки с парнем, и что теперь ты никому не доверяешь. Это предельно ясно. Но, Катя, ты не сможешь прятаться всю жизнь.        – Я не прячусь, – качаю головой я. – А просто хочу определенности. Разве это много?        Олег качает головой и продолжает стоять ко мне слишком близко для простого разговора.        – Определенность – величина непостоянная, – говорит он. – А разве ты хочешь иметь что-то непостоянное?        – Нет.        Олег разводит руки в стороны и улыбается, мол, вот видишь, зачем тогда тебе все это?        – Давай просто будем брать от жизни то, что она нам дает, – предлагает он. – Не пытаться ничего планировать, строить предположения, возводить какие-то рамки… Время идет слишком быстро, Катя, зачем тратить его на вещи, которые настолько эфемерны, что вообще непонятно, какой в них смысл?        Почему же Олег всегда говорит так запутанно? Я не в первый раз замечаю за ним эту особенность. Наверное, мне стоит покачать головой, не согласиться и уйти. Но я остаюсь. Не потому, что уверена в правоте слов Олега, а потому что, наверное, у меня больше нет сил на то, чтобы все взвешивать и прогнозировать. И я действительно не смогу прятаться все время.        – Просто я запуталась, понимаешь?        Мой голос звучит тихо и отстраненно.        – Понимаю, – кивает Олег. – Катя, просто не бойся. Что ты теряешь?        Я знаю, что никакие нормальные отношения не начинаются с таких слов. Но и ответ на вопрос Олега я знаю тоже. Ничего я не теряю, ведь всего, что могла, я лишилась еще до встречи с ним.        Ничего не говорю ему вслух, но Олег замечает, как я расслабляюсь под его взглядом. Улыбка легко трогает его губы, а потом он наклоняется и целует меня. До Нового года остается четыре дня.

***

       Яна решает устроить новогоднюю вечеринку у нас дома. Ее желание, скорее всего, подкреплено тем, что ей одинаково не нравятся Тамара и Олег, и будет лучше, если они оба будут у нее на глазах. План достаточно смелый, потому что они явно не придут в гордом одиночестве, но Нестерову это не пугает.        – Самое главное, – говорит она за предновогодним завтраком, – что мы встретим Новый год дома, а не в каком-то злачном месте.        Слова достаточно резкие, особенно учитывая последние события, произошедшие в моей личной жизни.        – Не обижайся на меня, – просит Яна, заметив, как я напряглась. – Надеюсь, ты понимаешь причину моих опасений. Олег…        – Нравится мне, – заканчиваю я фразу. – Да, Яна, он мне нравится. И когда я с ним, все немного лучше. Конечно, самое главное, что у меня есть – это ты, но мы подруги. А мне нужен кто-то, кто будет если не любить меня, как женщину, то хотя бы испытывать симпатию.        Она хмурится и качает головой.        – Сегодня утром я проснулась и вспомнила, что было год назад, – признаюсь я. – И сравнила с тем, что есть сейчас. Яна, ты не представляешь, как я встретила прошлый Новый год, и какие слова услышала в качестве поздравления! А теперь… – Я развожу руками. – Так много времени прошло, а болит все также сильно. А я не хочу, чтобы болело.        И это правда. Утром я смотрела в окно, за которым шел снег, и вспоминала, вспоминала, вспоминала. Шарлотку с плохо почищенными яблоками, неприятный разговор с Андреем, десятки ярких огоньков гирлянды, острую еду из KFC, а потом – поцелуи, тихий шепот, и снова поцелуи.        Оказалось, нужна недюжинная смелость, чтобы перебирать воспоминания в собственной голове. Я долго не осмеливалась это делать, потому что боялась порезаться об острые углы. Запрещая себе даже мысленно произносить имя Влада, я душила в себе боль, а потому думала, что она исчезла. Но нет, она все также со мной, живет где-то на дне души, иногда поднимаясь наверх, заполняя каждую клеточку моего тела.        – Я всегда буду рядом.        Голос Яны вырывает меня из собственных мыслей.        – Я знаю.        Она допивает чай, поднимается на ноги и ставит пустую чашку в раковину. На часах – чуть больше десяти утра. Пора начинать подготовку к вечеринке. Уже стоя у елки, подавая Яне серебристую звезду, я думаю о том, что в эту новогоднюю ночь загадаю, чтобы жизнь была чуть более благосклонна ко мне, и чтобы больше так никогда не болело.

***

       Тамара взрывает хлопушку, и разноцветное конфетти оказывается под ногами у Яны. Повисает неловкая пауза, прежде чем Нестерова, отмерев, приветливо улыбается:        – С наступающим!        Я выдыхаю. Олег, переступив порог, тут же крепко обнимает меня, оставляя на губах короткий, но глубокий поцелуй.        – С наступающим, – шепчет он, к счастью не видя, каким убийственным взглядом его сверлит Нестерова. – А у вас ничего тут, красиво!        Яна фыркает. Она несколько дней, в том числе и сегодняшний, убила на украшение квартиры. И это «ничего» восприняла, видимо, за оскорбление. Чтобы не нервировать подругу, я беру Олега за руку, и мы уходим в гостиную.        – Вау, – Тамара останавливается у фуршетного стола, – тут даже пиво есть. Кто бы мог подумать!        Она открывает первую попавшуюся бутылку. Олег же, проявляя чудеса галантности, протягивает мне бокал шампанского. Я делаю маленький глоток, чувствуя, как пузырьки приятно щекочут язык.        – Так эта Яна – просто твоя подружка? – интересуется Олег спустя какое-то время. – Вы просто похожи, будто сестры.        Мне приятны его слова. А еще я хотела бы быть похожей на Яну не только внешне, но и внутренне. Ведь тогда, скорее всего, со мной не случилось бы то, что случилось.        – Я ей не нравлюсь, – не спрашивает, а констатирует Олег. – Дерзкая девчонка! Но, Катя, мне плевать на общественное мнение. Самое главное, что я нравлюсь тебе!        Он обнимает меня за плечи, а потом и вовсе приглашает на танец. Несколько минут мы танцуем среди множества других людей: здесь мои одногруппники, одногруппники Яны, ее коллега с работы, а еще знакомые Тамары и Олега, которые, как я и предполагала, увязались за ними. Вечеринка удалась на славу – Яна превзошла саму себя.        За несколько секунд до наступления Нового года, под бой курантов, я смотрю Олегу в глаза. Не знаю, что я хочу в них увидеть, но продолжаю смотреть. Он широко и пьяно улыбается, и я отворачиваюсь, крепко сжимая его руку.        Пожалуйста, пусть все будет хотя бы на чуточку лучше, чем есть сейчас.

***

       Яна танцует со своим одногруппником, я танцую с Олегом. Новый год наступил уже больше часа назад; под нашими ногами – россыпь конфетти и обрывки серебристого дождика. На моей шее болтается длинная мишура, которая колет кожу. Музыка бьет по ушам, и мне совсем не весело. Все, чего я сейчас хочу – остаться с Яной, заказать пиццу и посмотреть новогоднюю комедию.        Но мы на вечеринке, и она должна продолжаться. А потому я танцую все отчаяннее, подпрыгиваю все выше, подпеваю каждой знакомой песне все громче. Олегу весело, Яна, когда мы встречаемся глазами, улыбается, а я чувствую, будто под моими ногами вот-вот разверзнется земля.        – Это самый лучший Новый год в моей жизни! – кричит вдруг Олег, в очередном танце подхватив меня под спину и опуская вниз. – А окончание ушедшего года – просто пушка! Ведь я познакомился с тобой.        Я замираю. Слова, сказанные в другом городе, другой квартире, другим человеком сейчас набатом звучат в моей голове.        – И все же мне есть, за что поблагодарить этот год.        – И мне, – киваю я. – Он подарил…        – … мне тебя.        Песня заканчивается. До начала следующей – всего лишь пара секунд, и я решаю непременно ими воспользоваться. Хватаю немного удивленного Олега за руку и сквозь танцующую толпу тащу его в сторону своей комнаты.        – Катя… – Яна встает перед нами, решительно скрестив руки на груди. – Куда вы?        Олег недовольно смотрит на нее.        – Не мешай, крошка, - просит он. – Мы сами разберемся.        Но Нестерову так просто не остановить. Она вскидывает голову и вопросительно смотрит на меня.        – Просто я очень устала, – говорю я, мысленно оправдывая себе тем, что отчасти мои слова правдивы, – и хочу немного отдохнуть. Мы скоро вернемся.        Судя по взгляду Яны, мои слова не очень-то и убедили ее.        – Я сейчас остановлю вечеринку, – говорит она. – И мы ляжем спать.        – Нет, – я качаю головой, – не надо. Я сейчас приду в норму. Ты и заметить не успеешь, как я снова буду в строю.        Она неуверенно кивает, и мы с Олегом идем дальше. Оказавшись в темной комнате, я прижимаюсь к двери спиной. Воздух рваными толчками вырывается из грудной клетки, практически оглушая. Олег стоит в двух шагах от меня, а на его губах играет улыбка.        – Этот год нравится мне все больше и больше, – нараспев произносит он.        Когда его горячие губы оказываются на моей шее, я закрываю глаза. Сегодня я непозволительно много пила, но почему-то так и не опьянела. И поцелуи Олега тоже меня не пьянят. А жаль.        – Я хотел этого в ту же секунду, когда увидел тебя в первый раз.        Его слова будто бы пролетают мимо меня. Олег заводит руку мне за спину, чтобы расстегнуть платье, и я качаю головой.        – Нет, – я отталкиваю его, – я не хочу этого.        Он делает три шага назад и садится на кровать. Я щелкаю выключателем. Загоревшийся свет делает все осязаемым и настоящим. Таким, каким все и должно быть. Сажусь рядом с Олегом, сохраняя расстояние – слишком большое для людей, которые только что целовались у дверей.        – Тот парень, с которым у меня были… неполадки, – я вспоминаю слова Олега, которые он сказал перед нашим первым поцелуем, – он очень многое для меня значил.        Я делаю паузу. Влад снова встает перед моими глазами, а его голос звучит в моей голове. Прошлая Новогодняя ночь никогда не повторится, я должна была о ней забыть. Но не могу. Не получается.        – Я люблю тебя, Катя.        А Олег не любит.        – Я люблю тебя, Влад.        Но не люблю Олега. Никогда его не полюблю, и даже не буду пытаться. Синицын кровавым клеймом выжжен на моем сердце, и это никогда не закончится. С этим просто придется жить.        – Я люблю его, – признаюсь я. – Я всегда буду его любить, понимаешь? И я не хочу, Олег, обманывать тебя. Пусть все будет честно.        Он усмехается.        – Думаешь, – Олег смотрит на меня каким-то странным взглядом, – мне нужна твоя любовь? Катя, ты такая глупая. Да, ты мне понравилась: ты красивая, у тебя классная фигура, глаза такие карие и наивные… Мне такое нравится. Но любовь – нет, никогда.        – Значит, – я нахожу в себе силы, чтобы улыбнуться, – мы квиты. Спасибо, что не стал меня обвинять.        Олег кивает и поднимается на ноги. Как хорошо, что я это сказала. Как хорошо, что я все-таки не совершила еще одну ошибку.        – Я заберу Тамару, и мы уйдем.        – Вечеринка еще идет. Вы можете остаться.        Он коротко смеется.        – Мне больше здесь неинтересно, – признается Олег. – Ты снова задумчивая и отстраненная. Снова прячешься. Я это понимаю и принимаю, но, как я уже говорил, нельзя прятаться вечно. Либо найди своего бывшего Ромео, либо начни уже делать хоть что-нибудь, чтобы жить дальше. Любовь, Катя, это такая херня!        Он выходит из комнаты, я поправляю сбившееся платье и тоже выхожу. Яна стоит в коридоре, и я знаю, что она все это время ждала, пока я выйду. Она взволнована, и я обнимаю ее, чтобы успокоить.        – Я уже хотела ворваться туда, – признается Нестерова. – Катя, зачем ты пошла с ним?        – Думала, это поможет, – признаюсь я. – И знаешь, правда, помогло.        Яна резко выдыхает, и я понимаю, что она не так меня поняла.        – Ничего не было, – тут же исправляю ситуацию я. – Мы просто поговорили и решили, что между нами не может быть никаких отношений. Не потому что Олег плохой человек. Просто я не люблю его. А любовь – это важно.        Мы так и продолжаем стоять, обнявшись. Яна больше ничего не говорит. Я перебираю ее длинные волосы, которые сейчас пахнут лаком для волос, и думаю о том, что на самом деле мне очень повезло. Пусть, у меня больше нет Влада, с Олегом ничего не вышло, а дыра в сердце никогда уже, видимо, не зарастет. Зато у меня есть Яна, которая готова устраивать вечеринки, мыть вместо меня посуду, читать вслух по вечерам. Ни у кого в целом свете больше нет такой Яны. А у меня есть.        – Мы найдем решение, – обещает она.        – Конечно, – соглашаюсь я.        Мы ведь, и правда, его найдем.