Синица в небе

       Когда, наконец, наступает понедельник, Влад звонит мне рано утром и просит перенести встречу на два часа раньше. Его голос в трубке звучит слишком уж обыденно, будто Синицын только и делает, что разговаривает со мной по телефону.        – Надеюсь, тебе удобно? – спрашивает Влад в самом конце, даже, наверное, не представляя себе, насколько ошалевший сейчас у меня взгляд. – Потому что потом я смогу только в четверг.        Мой голос еще слишком хриплый после сна, от того и кажется более взволнованным, чем есть на самом деле.        – Да, все в порядке. Я приду.        – Хорошо. До встречи.        Теперь он заканчивает телефонный разговор только этой фразой? Слишком сухо, слишком отчужденно, слишком ему не подходит. Влад, несмотря на всю свою жесткость, прежде был живым, эмоциональным человеком. А теперь весь огонь, что всегда горел в нем, будто потух, оставив после себя горстку пепла. Но, в любом случае, меня это больше не касается. Я иду на эту встречу, чтобы узнать, что случилось в тот день, когда я едва не оказалась в постели Синицына, и что было после.        Скинув одеяло, я встаю с постели. Еще рано, но уснуть уже вряд ли получится. Решаю выпить кофе, чтобы окончательно взбодриться. За кухонной стойкой уже сидит Яна, гипнотизируя взглядом пузатую кружку с зеленым чаем.        – Влад перенес встречу на двенадцать, – решаю начать с главного я. – Я согласилась.        Нестерова что-то неодобрительно хмыкает сама себе. Она волнуется даже больше, чем я могла себе представить.        – Теперь это вместо доброго утра? Влад? – уточняет она, глядя мне в глаза. – Катя, я не хочу, чтобы это закончилось как в прошлый раз.        Я вздрагиваю. Нет, такое никогда не повторится.        – Я больше его не люблю, – отвечаю я и сажусь напротив. – Эта встреча нужна мне, чтобы все прояснить. Знаю, что можно, наверное, и без этого. Но раз появился шанс узнать правду, я им воспользуюсь. И ты наверняка поступила бы также.        Неуверенно и медленно, но Яна все же кивает. Мы знаем друг друга слишком хорошо, чтобы иметь проблемы с недопониманием в подобных вопросах.        – А после я хочу сходить к себе домой. К родителям.        Когда я произношу вслух то, о чем думала почти всю ночь, дышать становится как будто намного проще. Мы живем слишком близко от родительского дома, и рано или поздно я наверняка бы встретила кого-то из родных. Поэтому, чтобы избежать кривотолков, решила прийти первая.        – Удивительно, что я советовала тебе сделать это добрую тысячу раз, – напоминает Яна, усмехнувшись. – Но повлиять на тебя смог только Влад.        В ее голосе нет обиды, но нотки разочарования, что долетают до меня – это гораздо, гораздо опаснее и хуже.        – Дело вовсе не в нем, – категорично заявляю я. – Да, его появление шокировало меня, всколыхнуло прошлые воспоминания, в том числе и о моей семье, но оно не стало движущей силой. Мы не виделись с ним пять лет, а потом вот так случайно встретились, хотя не стремились к этой встрече. А мои родители живут у нас практически под боком, и я не хочу случайно столкнуться с ними на улице.        Яна неодобрительно вздыхает. Из всего, что я рассказывала ей о своей семье, она взяла на заметку лишь то, что Женя – замечательный старший брат, Игорь всегда находится где-то на периферии, папа в большинстве случаев безучастен, а с мамой все слишком сложно.        – Ты уверена, что она не запрет тебя дома?        Из моей груди вырывается смешок.        – Мама, вероятно, не пустит меня на порог. А то, что она где-то меня запрет – это нечто из ряда фантастики.        Яна, наконец, расслабляется. Она перестает держать осанку, расслабляет плечи и выглядит сейчас совсем хрупкой и беззащитной. Я вдруг ловлю себя на мысли, что ее комфорт во многом крепко стал зависеть от меня, а потому я не имею права на ошибку.        – Все будет хорошо, обещаю тебе, – я беру Яну за руку. – Это просто разговор.        Просто разговор. Мы всего лишь поговорим с Владом, попрощаемся, как должны были попрощаться тогда, и разойдемся в разные стороны, окончательно вычеркнув друг друга из памяти. Поставим жирную точку в истории, чей срок давности вот-вот дойдет до предела.

***

       Мне хочется, чтобы Синицын опоздал. Чтобы его лощеная идеальность, что с годами только прогрессировала, как злокачественная опухоль, слегка надломилась. Это дало бы мне немного уверенности в себе и толику спокойствия, в котором я так нуждаюсь.        Но когда я переступаю порог ресторана, хостес с улыбкой провожает меня к столику на летней террасе, откуда открывается волшебный вид на Обь, и я вижу там Влада, быстро пролистывающего меню.        – Официант подойдет к вам через несколько минут.        Синицын даже не обращает внимания на хостес, потому что в упор смотрит на меня. Я практически падаю в мягкое кресло, не зная, что теперь делать и как себя вести.        – Здравствуй, Катя, – проявляет чудеса вежливости Влад. – Я думаю, сначала нам стоит сделать заказ.        Меню, что лежит передо мной, я даже не беру в руки.        – Я буду только кофе, – говорю я. – Мы ведь здесь не для того, чтобы пообедать, верно?        Синицын усмехается и склоняет голову набок. А когда запускает правую руку в волосы, чтобы по привычке их взъерошить, я удивленно смотрю ему прямо в глаза.        – Я ношу кольцо, когда того требуют обстоятельства, – Влад отвечает на мой вопрос еще до того, как я задаю его. – Все остальное время оно лежит в бардачке моей машины.        Следующие слова слетают с губ слишком быстро, чтобы я успела подумать:        – А Инна? Разве ей приятно, что ты так поступаешь?        Синицын запрокидывает голову назад и разражается таким громким хохотом, что на нас обращают внимание сразу несколько человек, сидящих за соседними столиками.        – Инне глубоко плевать на то, ношу я кольцо, когда она не рядом, или не ношу. А даже если бы ее это как-то беспокоило, выбор все равно остается за мной. – Влад разводит руками. – Я не принц из сказки, Катя, помнишь? – Когда я киваю, он добавляет: – Вот и Инна предпочитает об этом не забывать.        Почему мы вообще говорим об Инне, когда должны говорить о прошлом? И почему от того, что Влад не носит кольцо, я чувствую едва ощутимое тепло где-то у основания гортани?        – Почему ты перенес встречу на два часа раньше?        Я решаю перевести тему разговора в более безопасное русло. К столику подходит официант, и Влад делает заказ первым; когда очередь доходит до меня, и я выбираю один лишь латте, Синицын смотрит на меня слишком неодобрительно. Чтобы не нервировать его перед важным разговором, я заказываю еще и пасту с морепродуктами.        – В три часа я должен быть на другом конце города, – объясняет Влад и удобно откидывается на кресле. – Важная встреча.        На нем черный костюм из тончайшей шерсти и белоснежная рубашка. Влад не стал выглядеть старше, но теперь кажется мне еще более серьезным, статным и решительным, чем прежде. Все это – ему к лицу.        – И где ты работаешь? – спрашиваю я скорее из вежливости, нежели из интереса.        – В филиале одной московской компании, которая занимается перевозкой международных грузов, – с некоторой ленью в голосе отвечает Влад. – Прежде я работал в главном офисе в Москве, но переезд сюда, как ни странно, сулил более радужные перспективы.        Перспективы. Что ж, раньше Синицын часто произносил это слово. Для него было важно добиться успеха, постоянно поднимаясь на ступень выше. Но что будет с ним, когда этой лестнице придет конец?        – Думаю, мы можем начать, – говорю я, когда официант приносит заказ. – Не хочу тратить твое время.        Влад усмехается и берет в руки столовые приборы.        – Я думал, что мы и так уже начали, – удивляется он. – Так, значит, ты хочешь… правды? – Синицын словно смакует последнее слово. – И что же ты подразумеваешь под этим словом, моя…        Моя милая Катя.        Эта почти оговорка приводит в шок нас обоих. Темные глаза Влада становятся одной непроницаемой чернотой, я же едва не выливаю на себя весь кофе. Между нами повисает оглушительная тишина.        – Мне кажется… – я не хочу превращать эту встречу в одну огромную недосказанность, поэтому, набравшись смелости, возобновляю разговор. – Мне кажется, что я заслуживала нечто большего, чем одно сообщение, состоящее всего из двух слов.        И Влад вдруг мне кивает. Его губы сейчас сжаты в одну тонкую линию, глаза все такие же черные. Я не хочу больше говорить первой, теперь его черед объясняться.        – Когда ты случайно столкнулась с Андреем, он мне позвонил.        Поверить в этом слишком сложно, но зачем бы Влад стал лгать?        – Выглядела я тогда так себе, но Андрей говорил, что неплохо, – вспоминаю я и даже нахожу в себе силы, чтобы улыбнуться. – Об этом он тебе рассказал?        Синицын качает головой. Мне кажется, он уже жалеет об этой встрече, потому что не хочет говорить об этом. А может, Влад просто обо всем забыл и не знает, как в этом признаться.        – Он орал на меня минут двадцать, Катя. Сказал, что я сломал тебе жизнь, что я чудовище. И что ты стояла перед ним и больше всего напоминала живой труп. – Влад залпом выпивает свой кофе. – Вот о чем он рассказал.        Андрей заступился за меня? В это поверить еще труднее.        – Когда он ушел, я представила, что вы будете говорить обо мне. Я обещала не держать на тебя зла, Влад, и думала, что это обещание скрасит твою жизнь, и ты забудешь о моем существовании.        Синицын вздрагивает, словно эти слова острыми стрелами летят прямо в него.        – В самом деле? – его лицо искажает горькая усмешка. – Ни о каком прощении Андрей мне не говорил. И правильно. А ты, Катя, как всегда – в своем репертуаре. На твоем месте я бы проклял человека, который причинил мне такую боль. А ты… Ты решила не держать на меня зла?        И когда он успел настолько выйти из себя? Я выдыхаю, словно пытаясь успокоиться, потому что совсем скоро и мое терпение начнет трещать по швам. А мы встретились не для того, чтобы затеять конфликт.        – Очень жаль, что тебе не нужно мое прощение, Влад. Но жить, ненавидя тебя, я бы не смогла.        Что бы он сказал, признайся я в двух попытках самоубийства? Я вскидываю голову, отгоняя прочь мысли об этом. Не нужно Владу знать, что произошло.        – Дело не в прощении, Катя. А в том, что я его не заслужил, – категорично заявляет Влад, и я понимаю, что переубедить его невозможно. – И да, заслуживала ты большего, чем то сообщение, но доверилась не тому человеку и расплатилась за это.        И это… все? Мое лицо расплывается в улыбке, и уже через секунду я начинаю смеяться. Влад удивленно смотрит на меня, а я лишь надеюсь на то, чтобы этот внезапный смех не перерос в истерику.        – Ты хоть когда-нибудь меня любил?        Удивительно: едва этот вопрос соскальзывает с моих губ, я перестаю смеяться, будто кто-то нажал на нужную кнопку. От ответа Влада, наверное, уже ничего не зависит, но все же…        – Да, – отвечает он, а мое сердце предательски пропускает удар. – Все те «я люблю тебя» были по-настоящему. Это не было игрой.        Хорошо, что все-таки я не оказалась марионеткой в руках опытного кукловода. Хорошо, что в этих отношениях была правда. Хорошо, что Влад действительно меня любил.        – Но и все то, что могло свалиться на наши головы, тоже было по-настоящему. – Синицын склоняет голову на бок. – Твоя семья, моя семья, общественное мнение, Андрей, постоянно капающий мне на мозг. Срок бы за отношения с тобой я не получил, но ничем хорошим все это бы не закончилось.        – И ты что, просто решил избавиться от меня? – удивляюсь я. – Просто потому, что решил не гневить общественность?        Образ некогда идеального Влада вот-вот рассыплется у меня на глазах. Неужели все это случилось из-за того, что он… струсил?        – Я не избавлялся от тебя, Катя! – восклицает Влад, и мужчина, сидящий за соседним столиком, оборачивается на нас. – Но нам было необходимо расстаться. Знаю, ты не поймешь, да и уже и не нужно, – столько лет прошло. Это все для твоего блага.        Знал бы он, во что все это вылилось.        – Когда ты пришла ко мне, в тот день – без привычной розы на столе, я уже знал, что это конец. У меня были куплены билеты на самолет, а квартира выставлена на продажу. – Влад сейчас кажется мне… несчастным, словно испытывает боль. – Я не хотел тебя впускать, к тому же, до этого ты оставила ключи от квартиры и не смогла бы войти самостоятельно, но не смог сопротивляться. Думал, что посмотрю на тебя еще один раз.        О том, что едва не произошло между нами в тот день, Влад умалчивает. Но я знаю, что он все помнит. Теперь-то я это точно понимаю: Синицын ничего не забыл. Как и я.        – Наверное, ты ждала какой-то другой правды, – Влад пожимает плечами, – но это все, что у меня есть для тебя. Я не принц и не герой. А то сообщение… Я хотел разорвать все резко, как пластырь сорвать, знаешь? Говорят, так болит гораздо меньше.        – Врут.        Почему-то я снова улыбаюсь. Влад бросил меня ради моего блага – чем не бальзам на душу? Думал, что так лучше, что болеть после его сообщения будет меньше. Синицын, конечно, ошибся вообще во всем, но разве его можно в этом винить?        – Даже и не знаю, что хуже, – тихо произношу я. – Думать все это время, что ты бросил меня, потому что недостаточно сильно любил, или все-таки узнать, что сделал это из-за совершенного противоположного чувства?        – Ты хотела узнать правду. Вот она. – Влад теперь тоже улыбается. – А ловко твоя Аня провернула все это! Я о встрече. Не ожидал увидеть тебя на празднике Андрея. И вообще когда-либо еще.        «Она не моя Аня», – проносится у меня в голове, но я решаю промолчать. Наверное, сказано уже достаточно. Пора прощаться. По-человечески и навсегда.        – Я не ношу кольцо, потому что не люблю Инну. Даже фамилию ей свою не дал.        Влад выпаливает это на одном дыхании, и я замираю. Так она не Синицына?        – Еще скажи, что изменяешь ей, – бросаю я.        А он… кивает. Мне становится как-то одновременно противно и приятно. Ведь мне Влад – я в этом точно уверена – был верен, пока мы встречались. Но разве Инна заслуживает предательства?        – Зачем вообще было жениться? – с режущей резкостью в голосе спрашиваю я. – Кому на этот раз ты сделал лучше, Влад?        Его лицо расчерчивает пополам злая усмешка.        – Какая тебе разница, зачем я женился? – убийственно-тихим голосом интересуется Влад. – Раз я сделал это, значит, так было нужно.        Как всегда! Я качаю головой. Может, ему просто нравится совершать ошибки, думая, что кому-то от этого станет лучше?        – А ты? Почему ты не замужем? – будто бы невзначай спрашивает он.        – С чего ты взял? – я усмехаюсь. – Может, я просто не ношу кольцо. Не приходило в голову?        Влад неодобрительно качает головой. Действительно, кого я пытаюсь обмануть?        – Как-то не сложилось, – признаюсь я, грустно улыбаюсь. – Я попробовала один раз, ничего не вышло. Дальше пары поцелуев дело не зашло.        Оказывается, признаваться Владу в чем-то, что лишь косвенно касается его, не так сложно. Раньше я могла поделиться с ним чем угодно, а сейчас, наверное, просто воспользовалась отголоском прошлого.        – Так значит, – тихо-тихо говорит Влад, подавшись вперед, – ты досталась мне невинной, словно солнечный свет?        От неожиданности я смахиваю тарелку со стола, и она разбивается десятком осколков. Но это пустяк в сравнении с тем, что только что сказал Синицын. Не понимая, как стряхнуть с себя оцепенение, я закрываю глаза и позволяю себе дышать только после того, как Влад тихо говорит:        – Я пошутил.        А когда я набираюсь смелости для того, чтобы снова посмотреть ему в глаза, неожиданно понимаю, что почти все, что Влад сказал мне за этим столом – это ложь.

***

       Мы выходим из ресторана вместе, и Влад предлагает меня подвезти. Я рассеянно соглашаюсь, все еще думая о том, что осталась обманутой. Зачем он солгал мне? И какая часть его слов все-таки является правдой? Уже сидя в машине, я пытаюсь пристегнуться, но ремень безопасности никак мне не дается.        – Давай, я помогу тебе, – предлагает Влад.        И когда он склоняется надо мной, чтобы поправить перекрутившийся ремень, я перестаю дышать, но слышу сандаловый аромат его туалетной воды. Его длинные пальцы замирают где-то около моего лица. Влад поднимает взгляд, и я вздрагиваю. Он смотрит на меня так…        Так, словно я желанна и любима им.        – Вот так, – я слышу щелчок, – теперь можем ехать.        Его короткое прикосновение я чувствую до сих пор. Выбросить всю эту чушь из головы мне помогает простое осознание того факта, что на моем месте наверняка сидит Инна – почти каждый день. Инна, пусть не Синицына, пусть та, которую Влад не любит, но все же – его законная жена.        – Город почти не изменился, разве что дороги стали еще паршивее, – недовольно бросает Синицын, когда наезжает на какой-то камень. – А Инна еще спрашивала, зачем мне такая большая машина!..        Он осекается и смотрит на меня. Я развожу руками, потому что это меня не касается. Но почему-то задевает, – об этом Владу знать не нужно.        – Как твои родители?        Темы он переводит еще хуже, чем я.        – Замечательно, – отвечаю я, надеясь, что так и есть. – Вот сейчас как раз немного у них погощу.        – Но живешь ты в другом месте? – уточняет Влад. – Аня, после того, как ты ушла, что-то говорила про твою подружку.        – Да, мы с Яной снимаем квартиру, – киваю я. – Мы вместе учились в колледже. И здесь, и в Томске.        Влад отрывает взгляд от дороги и смотрит на меня так удивленно, что я понимаю – об этом болтливая Аня решила умолчать, хотя знала, где я жила все это время. Стоит ли об этом знать Синицыну?        – После первого курса мы с Яной перевелись в томский колледж, – коротко объясняю я. – Так было лучше.        Влада ответ не устраивает.        – Почему ты уехала?        – Потому что захотела.        Потому что физически не могла находиться в городе, в котором была с тобой. Но какая теперь разница?        – Катя… – Влад слишком настойчив. – Почему ты уехала? Колледж тебе нравился.        – Нравился, – соглашаюсь я. – Но это прошло. Так бывает.        Я не хочу об этом говорить, но Синицын терзает меня вопросами следующие пять минут. Пытаясь отбиться от него односложными ответами, я, в конце концов, оказываюсь в тупике. Влад останавливается на светофоре и в очередной раз просит сказать правду.        – Ты исчез, а я осталась. Я все время вспоминала, что было между нами, и что я потеряла. Один раз даже была в твоем доме, просидела у двери в квартиру, но тебя уже не было. Я старалась, Влад, как могла, но все же не была всесильной.        Движение возобновляется. Но Влад медлит. Раздается сигнал клаксона, и только тогда Синицын жмет на педаль газа. Слишком резко. Слишком дергано.        – Через месяц после того, как я получила то сообщение, я наглоталась снотворного, но меня откачали в больнице. – Я закрываю глаза, боясь расплакаться. – Ну а потом, весной, я получила по физике четыре. А я представляла себе целый миллиард раз, как однажды столкнусь с тобой на улице и скажу, что у меня пять. Но, оказалось, физику знаю я только на четыре. Это стало еще одной точкой, и дома я…        – Что? – я вижу в его глазах страх. – Что ты сделала?        Я не смотрю Владу в глаза, когда отвечаю. Потому что мне страшно. И потому что этим признанием я обрекаю его на пожизненное чувство вины.        – Я вскрыла вены ножом для мяса.        Он выворачивает руль с такой силой, что машина подскакивает. Едва не врезавшись в какой-то серый седан, Влад едет в противоположную от моего дома сторону. А потом съезжает к обочине.        – Ты идиотка? – орет он, разворачиваясь ко мне лицом. – Скажи мне, о чем ты, черт возьми, думала?        Я вообще не думала. Но разве он способен это понять?        – Влад…        Он не дает мне договорить, со всей силы ударяя руками по рулю. Я вжимаюсь в спинку сиденья, потому что не знаю, что ждать от Синицына, когда он в таком состоянии.        – Ты чуть не умерла, – неожиданно шепотом говорит он, склонив голову. – Дважды. Еще чуть-чуть, и ты бы не сидела здесь, рядом со мной.        – Влад…        – Нет. Молчи. – Влад закрывает глаза. – Я знал, что тебе больно и тяжело, но думал, что это все пройдет. А ты… Катя, ты так мучилась? Это же немыслимо!        Мысль о том, что теперь он будет думать об этом и винить себя, причиняет мне боль. Я не хотела, чтобы было так. Я только хотела правды.        – Все прошло, Влад. Больше я не мучаюсь. – Я даже пытаюсь улыбнуться. – Надеюсь, и ты не будешь.        Он качает головой. Несколько минут мы сидим в тишине, ничего не говоря друг другу. Но потом, словно опомнившись, Влад выезжает на дорогу и включает радио. Я отворачиваюсь к окну, пытаясь не расплакаться. Он же смотрит на дорогу, вцепившись в руль до побелевших костяшек, пытаясь не заговорить со мной. Через двадцать минут машина останавливается у родительского дома.        – Время прощаться, – говорю я. – Спасибо, что встретился и все рассказал.        – Катя… – Влад останавливает меня, но я качаю головой.        – Не надо. Я все поняла, Влад, но… – я смело улыбаюсь ему. – Уже не надо.        Вот и все. Я вижу его в последний раз. Даже странно – прощаться вот так. Может, в чем-то Влад и был прав: когда срываешь пластырь, боль не растекается по венам так, как сейчас. Тебя выворачивает, но по-другому.        Влад выглядит так, будто вот-вот остановит меня. Но это мне не нужно. Я не хочу. Ведь так?        – Прощай, Влад.        Я выскакиваю из машины, пока он продолжает молчать. Здесь – безопасная территория. Влад не выйдет вслед за мной, это я точно знаю. Несколько бесконечно долгих минут я стою, гипнотизируя взглядом дверь в нужный подъезд. И делаю шаг вперед лишь, когда слышу звук отъезжающей машины. И я даже не оборачиваюсь, потому что Влада позади меня больше нет.        Это конец.