Синица в небе

       Мои руки дрожат. Несколько секунд уходит на то, чтобы собраться с мыслями и мысленно попытаться ответить на свой же вопрос: зачем звонит Влад? Об этом приходится лишь догадываться; в конце концов, я так ни разу и не смогла предугадать ни одно его решение, не стоит заниматься этим и сейчас.        – Влад? – скрыть удивление в голосе у меня не получается, и я решаю не изображать из себя ту, кем не являюсь. – Честно говоря, я немного в шоке.        Он, конечно же, усмехается. Тогда – в прошлой жизни – я всегда чувствовала его улыбку, а сейчас мне кажется, что я, скорее всего, попаду пальцем в небо.        – Тебя всегда было несложно удивить, Катя, – отвечает Влад, по-особенному растягивая мое имя – как сладкую нугу на языке. – Извини, не смог лишить себя удовольствия немного поболтать с тобой.        Я опускаюсь прямо на пол. Мне не нравится ни насмешливый тон Влада, ни его неясная причина для звонка, но бросить трубку я все равно не могу. Сказав Яне, что ничего к нему не чувствую, я была предельно честна, но странное притяжение сейчас меня не отпускает.        – Как, мне интересно, на это отреагирует твоя жена?        Попытки моей дерзости Влад всегда пресекал на корню, но грех было не попытаться. К тому же, я точно знаю, что разговоры об Инне не входят в разряд его любимых.        – Моя милая Катя, – практически пропел, будто и не было всех этих лет, Влад, – ты, кажется, думаешь о моей жене чаще меня самого.        Он издает короткий смешок, который обдает меня тонким слоем измороси. Больше всего на свете мне хочется поговорить с Инной и спросить, неужели она не видела, кому говорила «да» у алтаря. Но я, наверное, ничуть не лучше нее, ведь тоже в свое время оказалась слепа.        – Я знаю, о чем ты думаешь, – без капли иронии в голосе тихо проговорил Синицын. – Так вот не надо, Катя. Инна бы тебя никогда не пожалела.        Может, он так хорошо читает меня, потому что Скорпион по гороскопу, а может, потому что просто слишком хорошо меня знает. То, что я испытываю по отношению к Инне сложно назвать жалостью в чистом виде, но все же отчасти так и есть.        – Меня и так никто не пожалел, Влад, – напоминаю и грустно улыбаюсь, хоть он этого и не видит. – Единственный человек, который мог бы меня пожалеть – это ты. Но по неудачному стечению обстоятельств, вы, господин Синицын, как раз меня и обидели.        Влад шумно выдыхает. Я и сама удивлена, что, пусть и с насмешкой в голосе, прямо обвинила его в том, что он сделал со мной. Но той легкости, о которой когда-то мечтала, я так и не почувствовала.        – А как же твоя Яна? – Я знаю этот его тон; сейчас Синицын будет обороняться, избрав знаменитую тактику нападения. – Этот ваш побег в Томск – разве не самое главное доказательство, что она тебя пожалела?        Никогда он не изменится. Влад и его манера общения с людьми – слишком уж постоянная величина, отшвыривающая от себя любые переменные. Но как раз эта постоянность и возвращает меня сейчас в прошлое – наше с ним прошлое, и я чувствую странную легкость, по которой так сильно когда-то скучала.        – Яна не пожалела, а просто попыталась забрать мою боль, Влад, – говорю я, думая о том, насколько сильно заденут его эти слова. – Именно так поступают с людьми, которых любят.        У Синицына будто что-то падает из рук: я слышу глухой стук и тихое ругательство. Значит, сильно задело.        – Какая-то однобокая у тебя выходит любовь, моя милая Катя, – с пронизывающей усмешкой в голосе отвечает Влад. – А на самом деле с людьми, которых любят, поступают по-разному.        Я вздергиваю подбородок и решаюсь задать вопрос напрямую:        – Например, как ты поступил со мной?        Наверняка Влад уже успел пожалеть о том, что позвонил мне. Ворошить прошлое, как и копаться в теме, в которой мы уже поставили точку – занятие не самое приятное. Но раз Синицын продолжает это делать, я последую за ним. Без какой-то особой причины – просто потому, что мне кажется это правильным.        – Ты никогда не поймешь моих мотивов, Катя, – сухо произносит Влад после долгой паузы, – но я в этом и не нуждаюсь, честно говоря.        И вот эти слова задевают меня по касательной. Я закрываю глаза и чувствую, как боль вновь бежит по венам, на несколько секунд опережая кровь. Теперь-то уж точно пора сбросить звонок, да и занести номер Синицына в черный список, чтобы он больше никогда не смог до меня дозвониться… Но чувства берут надо мной верх.        – Значит, мне просто не повезло оказаться человеком, которого ты любишь, – шепчу я, надеясь не заплакать. – А вот Инне повезло: никаких чувств ты к ней не испытываешь, но замужем за тобой оказалась именно она. А не я. Ну и скажи мне тогда, Влад, какой толк от твоей любви?        Ни одного слова из этого разговора я никогда не возьму назад, пусть и многое было сказано на эмоциях. Сейчас, в отличие от ресторана, я не пытаюсь держать себя в руках и не боюсь оказаться идиоткой. Я и так уже ею была достаточно долгое время.        – Хотела бы стать моей женой? Хочешь на место Инны? – Влад не то удивлен, не то просто смеется надо мной. – Знаешь, как оно? Она ходит по магазинам и выбирает себе платья и побрякушки, пока я либо на работе, либо втрахиваю какую-нибудь дуру в кровать пятизвездочного отеля. А потом мы оба возвращаемся домой, и либо молчим, либо я трахаю уже ее. Ну? – Он переходит практически на шепот. – Хочешь также?        Не хочу. И Влад это знает, потому и подбирает такие жестокие слова. Я вдруг понимаю, чего он пытается добиться, и все сразу же становится предельно ясным.        – Ты думаешь, что я буду страдать после нашей встречи, и решил сделать так, чтобы я точно не пожалела о том, что ты женат на другой женщине? – прямо спрашиваю я. Почему-то хочется смеяться. – Влад, ты серьезно? Мне больше не шестнадцать лет, я не стану резать вены и глотать таблетки. Ты – мое прошлое, и я не стану тянуть тебя за собой. Не волнуйся об этом.        Между нами повисает тишина. Горечь сомнения медленно заползает в мои мысли. Что, если я ошиблась, и Синицын сделал это вовсе не из-за моих мотивов?        – Тебе, Катя, не шестнадцать, но ты все такая же дура, – неожиданно сквозь зубы говорит Влад. – Думаешь, меня бы сильно волновало, чего ты там хочешь, и что думаешь обо мне? Дело совсем в другом.        До побелевших костяшек я сжимаю телефон в своей руке. Влад переходит все новые и новые границы, а я, как и прежде, ничего не могу с этим сделать. Мне будто досталась роль стороннего наблюдателя за собственной жизнью без права вмешаться и хоть что-нибудь изменить.        – Когда я тебя увидел в том ресторане, вся жизнь пронеслась перед глазами. Особенно те пять лет без тебя. Ты стояла перед Инной, я стоял у нее за спиной и видел, как ты удивлена, а еще – как тебе больно. Более неловкой и нелепой ситуации и представить нельзя, Катя. – Влад делает короткую паузу. – Ты потом ушла, а я сидел и думал, почему не ушел вслед за тобой.        Нет, Влад, только не это. Я прижимаю колени к груди и начинаю медленно раскачиваться. Желание прекратить этот разговор отчаянно сражается с желанием дослушать слова Синицына до конца.        – Если бы ты не позвонила мне, я позвонил бы сам. Нашел бы номер телефона, подкараулил бы где-то… – Влад вдруг разражается смехом. – А ты все о себе, Катя. Мне, хочешь верь, хочешь нет, на это совершенно плевать, ведь дело не в твоих желаниях.        Он уже второй раз за вечер признается в этом. Уже почти и не обидно совсем. От мысли о собственном предательстве остается только горько усмехнуться.        – В чем же тогда дело? – все-таки решаюсь спросить я. – Должна же у тебя быть причина.        Я не вижу, но знаю, что Влад кивает мне в ответ.        – Причина есть, – подтверждает он мои слова. – Я боюсь, что сделаю одну вещь, очень плохую вещь, Катя. Такую, которую ты не заслужила. А знаешь, что самое страшное? Я делаю это сейчас.        Я открываю глаза, облизываю пересохшие губы. А потом спрашиваю, догадываясь, каким будет ответ:        – Что ты делаешь, Влад?        Он выдыхает, и я замечаю яркую вспышку автомобильных фар под своим окном, которая разбивается о стену и невесомой волной скользит по моей щеке. А потом Влад отвечает.        – Я пытаюсь вернуть тебя назад. В свою жизнь.        От неожиданности я разжимаю пальцы, и телефон падает мне на колени. Дисплей гаснет, – Влад повесил трубку. В кромешной темноте я лихорадочно пытаюсь найти смартфон, но безуспешно. Чувствуя себя уже на грани истерики, я пытаюсь дышать ровно и глубоко, а потом дисплей вспыхивает одним коротким сообщением.        Спустись вниз.        Наверное, надо позвать Яну. Рассказать ей все, а после задернуть шторы и заблокировать номер Влада. Я действительно не заслужила этого. Он не может так поступить со мной. А я не могу так поступить с собой. Поэтому поднимаюсь на ноги и выхожу из комнаты. Налево – комната Яны, а прямо по коридору – выход из квартиры. Нужно просто что-нибудь крикнуть, и Нестерова придет, и мы разберемся со всем этим. Но я поднимаюсь на носочки и тихо, чтобы она ничего не услышала, беру с крючка свой комплект ключей. И выхожу из квартиры.        Чем ниже я спускаюсь по неудобным ступенькам, тем острее ощущаю на губах вкус собственного предательства. Влад прав – я точно дура, разница со мной из прошлого заключается в одном только возрасте. И то, что произошло, так ничему меня и не научило.        «Прошлое может стать настоящим». Только сегодня Яна говорила об этом, и вот, где я сейчас. В одном шаге от того, чтобы выйти на улицу. Мои руки ложатся на тяжелую металлическую дверь, и я перевожу дыхание. Еще есть шанс вернуться в квартиру и попросить у Нестеровой помощи. Сделать хоть что-нибудь, кроме того, что делаю сейчас. Остановиться.        Но дверь так легко мне поддается, и вот я уже переступаю через порог. Теплый ветер касается моих губ, и я поднимаю глаза на небо. А там – мириады звезд. Я так ни разу и не увидела созвездие Северная корона.        – В августе уже его нет.        Я вздрагиваю. Влад стоит у своей машины и внимательно смотрит на меня. Он снова угадал, о чем я думаю. И это вызывает неловкую улыбку на моих губах. Делаю два крошечных шага вперед и останавливаюсь. Почему я вообще здесь?        – Мы не успели совсем чуть-чуть, – продолжает говорить о звездах Влад. – В июле Северная корона еще видна на небе.        Я обнимаю себя руками, хоть мне и совсем не холодно.        – Значит, не судьба, – отвечаю я.        Влад усмехается. Он не верит в судьбу, об этом я очень хорошо знаю. Точнее, помню.        – Что, Катя, даже не подойдешь ко мне? – спрашивает Синицын. – Боишься? А раньше была такая смелая девочка, даже поцеловала меня первая. Помнишь?        – Помню. И нет, я не боюсь.        Влад склоняет голову набок. Сейчас он играет со мной, а я позволяю ему это делать. И даже не пытаюсь сопротивляться.        – Раз не боишься, тогда иди ко мне.        Я отрицательно качаю головой. Нет, этого делать совсем нельзя. Но часть меня – не самая разумная, но уж точно самая сильная, сопротивляется. И я делаю первый шаг. А потом – еще и еще, до тех пор, пока теплая ладонь Влада не ложится мне на спину.        – Снизойди, любовь, на Берлин, что холоден, – шепчет Синицын, приподнимая мое лицо за подбородок. – Скажи мне, что я не собираюсь домой.        Его мелодичный голос опутывает меня, словно паутина.        – Это какая-то песня? – спрашиваю я.        Он кивает. Я закрываю глаза. Вдалеке раздается гул ночного города, но этот звук – ничто по сравнению с оглушающими ударами наших с Владом сердец. Наверное, нужно сказать что-нибудь еще, но мы оба храним молчание.        – Если я скажу тебе «беги», ты побежишь? – Он сдается первым. – Да или нет, Катя?        «Да».        – Нет.        Влад кивает и подается вперед. Когда его губы накрывают мои, все, что сделала для меня Яна, рассыпается на миллионы крошечных осколков. Потому что только что я с треском проиграла.