Синица в небе

       Его взгляд становится практически хищным, когда следующим утром я ловлю его в отражении зеркала. Очерчиваю кончиками пальцев полукружья темных пятен на своей шее, а Влад смотрит на это из-за спины. Дрожь сладкой судорогой прошивает мое тело, и я, под стать взгляду Синицына, облизываю искусанные губы.        — Мне нужно на работу, — качает он головой и издает короткий смешок. — Но, не скрою, я хотел бы остаться.        Разворачиваюсь на носочках и опираюсь руками о крепкую поверхность широкой тумбы в коридоре. Влад уже облачился в темно-синий костюм, на мне же только его вчерашняя белая рубашка, которая почти комично достает до колен. На них тоже есть синяки.        — Мне нужно несколько минут, чтобы переодеться, — я пытаюсь вспомнить, где именно оставила свои вещи.        — О, это не обязательно, — Синицын обводит взглядом коридор и указывает кивком на дверь спальни. — Ты можешь остаться здесь. А если еще точнее, я хочу, чтобы ты осталась здесь.        Одна моя часть — та, что влюблена и безрассудна, практически ликует. Влад позволяет мне пустить здесь корни — это ли не показатель его серьезных намерений? Но разум едва не заходится в истерике, потому что сюда может прийти Инна, и потому что у меня нет никаких прав находиться в этой квартире. Громкие речи Влада — это всего лишь слова.        — Может, я вернусь к себе?        В один момент теплота карих глаз покрывается тонкой корочкой льда. Медленно сглатываю и опускаю взгляд в пол.        — Катя, я пережил истерику Инны для того, чтобы ты оказалась здесь. — Я не вижу, но слышу, как он подходит ко мне, а секунду спустя чувствую, как жесткие пальцы окольцовывают мой подбородок. — Именно поэтому ты останешься. Хотя бы сегодня.        Пальцы будто бы сжимаются чуть крепче, и я инстинктивно поднимаюсь на носочки. Не могу кивнуть, не могу ничего сказать. Влад смотрит мне прямо в глаза, будто пытаясь найти в них ответ на какой-то свой вопрос. Я успеваю досчитать до одиннадцати, прежде чем он, наконец, отпускает меня.        Вздох облегчения, впрочем, лишь наполовину успевает слететь с губ, потому что Влад впивается в них резким поцелуем. «Ты моя», — будто пытается сказать он, и я отвечаю ему с той же страстью. Под натиском этого поцелуя уже привычно смолкают все обиды и растворяются все вопросы.        — Я буду ждать тебя здесь, — твердым шепотом произношу я, когда все заканчивается. Пальцы на автомате поправляют ворот его рубашки. — Хочешь, что-нибудь приготовлю?        — Я не нуждаюсь в домохозяйке, — категорично отвечает Влад и отходит к входной двери. — Просто будь здесь.        И я — действительно здесь. Первые полчаса я развлекаю себя медленной прогулкой из комнаты в комнаты. Задерживаюсь, конечно, на кухне. Черный матовый гарнитур выглядит несбывшейся мечтой многих женщин. Касаюсь пальцами ящика со столовыми приборами и усмехаюсь: отпечаток остается мгновенно. Этими шкафчиками можно только любоваться, в противном случае, на кухне можно ночевать с тряпкой наперевес.        Мне вдруг становится очень смешно: о какой же ерунде я думаю. О кухонном гарнитуре! Эта квартира не для счастливой семьи, а кухня не для женщины, которая утруждает себя приготовлением пищи. Маленькая квартирка Влада, в которой он когда-то проводил занятия по физике, выглядела намного уютнее и живее. Может, это связано с тем, что здесь он живет совсем недавно, а может и с тем, что повсюду здесь невидимые следы Инны.        Несколько долгих минут стою в гардеробной. Пустые вешалки, полки и ящики практически кричат о том, что здесь хранились вещи женщины куда более достойной, чем я. Женщины холеной, роскошной. Той, которой все оборачивались вслед. В углу одной из полки замечаю поблескивающее тонкое колечко с россыпью сверкающих камней. Украшение мне мало — это я понимаю, когда беру его в руки. Интересно, Инне это кольцо подарил Влад, или она купила его самостоятельно? Ответа на этот вопрос у меня ожидаемо нет, и я оставляю украшение там, откуда его взяла, надеясь, что его хозяйка не явится за ним именно сегодня.        Мне буквально нечем себя занять, и я не нахожу ничего лучше, чем вернуться в постель и попытаться уснуть. Ночь была бессонной и физически выматывающей, но даже несмотря на это, сон не приходил. Глаза я все же не открываю, надеясь уснуть. Мысли путаются, перескакивая с темы на тему: я думаю то о Владе, то о Яне, то об Инне. Последняя, наверное, уже икает.        Но я все равно представляю ее длинные прямые волосы, идеальную осанку и взгляд женщины, у которой есть все. Кроме Влада. Отчего-то я уверена в том, что без этой важной детали паззл жизни Инны медленно, но верно начнет рушиться. Эта мысль кажется мне приятной. После того надменного взгляда, которым уже практически бывшая жена Влада удостоила меня в туалетной комнате ресторана, я мечтала о реванше. И пусть сейчас я не смотрю Инне в глаза. Главное — она знает, а я уверена в том, что она знает, кто занял ее место.        Что-то внутри успокаивается и сладко поет. Я переворачиваюсь набок, подтягиваю одеяло к груди и, наконец, засыпаю.

***

       — Между нами ничего не может быть, — Влад прожигает меня взглядом, полным ненависти. — Никогда, Катя, слышишь? Вообще никогда. Даже после того, как ты вырастешь.        Ненависть сменяется равнодушием, но потом взгляд Синицына почему-то теплеет. Я почти ликую, но вдруг осознаю, что он больше не смотрит на меня. Высокая брюнетка проходит мимо меня и садится к нему на колени.        — Инна? — хрипло спрашиваю я, хотя помню о том, что она блондинка. — Так давно?        Но Влад смеется, и девушка у него на коленях — тоже. Этот смех кажется мне до боли знакомым, и я вздрагиваю, когда брюнетка поворачивает голову в мою сторону. Это Яна. Она подмигивает мне, а после, облизав пересохшие губы, склоняется над лицом Влада и жадно целует его. Я хочу что-то крикнуть им обоим, но грудь будто сдавило железным обручем. Дышать становится все труднее, и я пытаюсь привлечь их внимание, стуча кулаком о поверхность стола, но никакого звука нет. И боли нет тоже. Влад обнимает Яну еще крепче, а потом они превращаются в серую дымку и исчезают.        — Мне тоже здесь снились кошмары.        Спокойный высокий голос заставляет меня распахнуть глаза. Кошмар из сна превращается в кошмар реальности, потому что у изножья кровати стоит Инна. Я подтягиваю одеяло к груди, хотя на мне до сих пор есть рубашка, и я, в отличии от этой женщины, здесь желанная гостья.        — Наверное, мне стоит позвонить Владу.        Тянусь к прикроватной тумбочке, а Инна просто пожимает плечами. Действительно, что изменит этот звонок? Она уедет быстрее, чем Влад окажется здесь.        — Ты приехала для того, чтобы поговорить со мной? — с неожиданной для самой себя смелостью спрашиваю я. — Если ответ «да», то…        Она изящно взмахивает рукой, не дав мне закончить. Смотрю на ее длинные, гибкие пальцы и вспоминаю о найденном в гардеробной кольце.        — Зачем же мне говорить с вами, Катя? — от ее обращения на «вы» мне становится неловко. Может, этого эффекта она и пыталась добиться? — Можем, конечно, попытаться что-то изобразить. Я ахну от удивления, а вы начнете лепетать что-то, нисколько вас не оправдывающее.        Она улыбается краешком губ, и это совершенно не вяжется со словами Влада о той истерике, которую она устроила, когда речь зашла о разводе. Но зачем бы ему было лгать мне?        — Знаете, — продолжает Инна, — раньше мне, когда я представляла вас, ваш образ каждый раз выглядел иначе. Сегодня я вижу вас наяву во второй раз и никак не могу взять в толк, что…        — Что он нашел во мне? — огрызаюсь я и зло смеюсь. — Да, может быть, я не звезда с глянцевой обложки, но я дала Владу то, в чем он нуждался — любовь. Инна снова качает головой. Наверное, ей не нравится вести диалог, глядя на меня сверху вниз, потому что она опускается в кресло и поджимает ноги под стать английский королеве.        — Вы совершенно не умеете слушать, — взгляд Инны становится снисходительным. — Мне интересно не то, что нашел в вас Влад — здесь все ясно, как божий день. Вы-то что в нем для себя отыскали? Поддались на смазливое лицо? Или стали жертвой громких обещаний?        — Я просто его полюбила, — ответ для меня един. Ни внешний облик Влада, ни его деньги, ни признания в любви не имели никакого значения. Я люблю. Точка. — Так бывает у людей.        Инну, впрочем, мой пламенный ответ не убедил. Она склоняет голову набок и смеется, и неприятно в этом смехе только то, что он слишком похож на то, как смеется Влад, когда слышит от меня какие-то глупые, наивные вещи.        — Я знаю его гораздо дольше, чем мы женаты, Катя. И все это время Влад гонялся за вашим призраком. Вы несколько лет стояли между ним и теми девушками, с которыми он пытался что-то строить. — Инна следит за моей реакцией, но я пытаюсь не показывать ей, что эти слова значат для меня слишком много. — Однажды он назвал меня Катей. Мы целовались в машине, было темно, что-то во мне напомнило ему о вас.        Меня удивляет то, как просто она об этом рассказывает. Если бы Влад назвал меня именем другой девушки, да еще и во время поцелуя, это бы стало первым гвоздем в крышку гроба наших отношений.        — Обидно было? — спрашиваю я и жду, что Инна кивнет, но она с улыбкой качает головой. — Вы ведь лжете. — зачем-то тоже перехожу на «вы». — Кому это понравится?        — Верно, никому не понравится, — впервые в этом странном диалоге Инна со мной соглашается. — Однако, Катя, я никогда не строила на его счет никаких иллюзий. Влад легко пришел в мою жизнь, и вот-вот также легко ее покинет.        Очень хочется спросить о том, была ли истерика, но что-то подсказывает, что нет. Значит, Влад все же солгал.        — При первой возможности Влад понесся в этот город. Ваша встреча была вопросом времени, Аня всего лишь ускорила неизбежное. — Инна при упоминании имени моей бывшей подруги морщится. — И сейчас вы наверняка ликуете. Влад вас не забыл, Влад вас хотел, Влад вернулся ради вас. Но, Катя, проблема теперь только в том, что он получил желаемое. Как там модно сейчас говорить? Закрыл гештальт? Вот что-то типа того. Вы перестали быть призраком его прошлого, он затащил вас в постель — нет больше этой невинной девочки, о которой он мечтал. И что же теперь будет?        Конечно, она бы не стала говорить о чувствах Влада, не будь у нее в запасе этого контрольного выстрела. О чем-то похожем говорила и Яна: мол, Влад наиграется с игрушкой, которую не удержал в руках несколько лет назад, а потом исчезнет также, как и появился. И я бы, наверное, согласилась с этими словами, если бы не одно «но».       — Ради девочки, с которой просто хотелось переспать, не разводятся с женой, — почти по слогам чеканю я. — Думаю, с этим спорить немного сложнее.        Инна поднимается на ноги и заправляет светлый локон за ухо. Она не выглядит несчастной, она не выглядит так, будто проиграла или хоть что-нибудь потеряла в этой истории. И это обескураживает меня.        — Да, с этим спорить я не стану, — ее взгляд вновь становится снисходительным. — Я пришла за своим кольцом, мне его когда-то давно подарил отец. Наверное, обронила где-то в гардеробной. Поищу и уйду. Ключи оставлю на тумбочке в коридоре, вам они наверняка понадобятся.        Она разворачивается на каблуках мятных туфель в цвет ее теннисному платью, но я бросаю ей вслед еще один вопрос:        — Почему вам снились кошмары?        Инна смотрит на меня через плечо и отвечает:        — Потому что знала, что живу под куполом нескончаемой лжи.

***

       Спустя несколько часов я встречаю Влада, сидя в коридоре на полу. На мне больше нет его рубашки, только моя собственная одежда. Ключи, оставленные Инной, аккуратно лежат на тумбе, и Синицын, конечно же, сразу их замечает.        — Она говорила с тобой?        Киваю.        — Устроила скандал?        Качаю головой.        — Прочитала душеспасительную лекцию о том, что придет и твой час уйти из моей жизни?        Неопределенно взмахиваю рукой. Глаза Влада сужаются. Он берет ключи, со злостью сжимает их в руке, а потом выбрасывает в мусорную корзину. Громкое лязганье металла отрезвляет меня и встаю на ноги.        — Не волнуйся, ничего нового Инна мне не сообщала. Все это уже рассказывала мне Яна.        Синицын снимает пиджак.        — Может, однажды ты будешь думать своей головой, а не слушать всех подряд, тогда, я думаю, этот диалог можно будет нормально продолжить.        Впиваюсь ногтями в собственные ладони и жмурюсь от горькой обиды. Много ли скандалов видели эти стены? Судя по непробиваемой Инне, вообще ни одного. Значит, буду первой.        — Я думаю своей головой, Влад, но только легче не ставится. Скажи, ты любишь меня или просто пытаешься удовлетворить интерес из прошлого?        Он удивленно выгибает бровь и медленно развязывает галстук. У меня в глазах практически стоят слезы, когда Влад подходит ко мне и прижимает к стене.        — Несомненно, мне было интересно, что из тебя может получиться, Катя, — он склоняется надо мной, и оттого эти слова кажутся развязными. — Но я ведь с тобой уже переспал. Если бы дело было только в этом, тебя бы здесь не было.        Когда его пальцы проводят осторожную линию вдоль моей шеи, я сглатываю и спрашиваю сквозь стиснутые зубы:        — А кто бы здесь был? Инна?        Его глаза вспыхивают чем-то болезненно-ярким. Горячий укус обжигает мочку уха, а горячий шепот обжигает сердце:        — Какая теперь разница?        «Я не игрушка», — мне приходится повторить эти слова про себя много-много раз, прежде чем что-то, что причиняет мне боль, стихает внутри. Влад разворачивает меня лицом к стене, а через несколько секунд я ощущаю, как на моей шее затягивается галстук. Хвастаюсь пальцами за прохладную ткань и пытаюсь ее оттянуть, но Влад резко тянет меня на себя — так, что я едва не падаю.        — Тебе же понравилось сегодня ночью, — не спрашивает, а утверждает Влад. — Зачем ты сейчас так дёргаешься?        Решаюсь сказать ему правду.        — Я боюсь, что задохнусь.        Он тихо смеется, но галстук чуть ослабляет.        — Со мной ты в безопасности, — шепчет он весьма сбивчиво, и я чувствую его горячее прикосновение к моему бедру. — Тебя здесь никто не обидит. То, что пришла Инна — это случайность, и она больше не повторится. А я не причиню тебе вреда. Ты же мне веришь?        Конечно, я ему верю, ведь иначе мне придется поверить Инне или Яне. Киваю и издаю тихий стон, когда наша игра начинается по-настоящему. В этот вечер и ночь Влад не душит меня, не случается и того, что было вчера. Есть лишь безотчетная нежность и удовольствие, которое и сравнить-то не с чем. Не достает лишь одного — тех самых слов.        О том, что Влад больше не признается мне в любви, я думаю уже под утро, когда он засыпает, но не нахожу для этого никаких объективных причин. Это почему-то меня успокаивает, и я тоже засыпаю с надеждой на то, что больше не увижу кошмаров.