Синица в небе

       Большими проблемами постоянно впадающий в панику Женя предпочитает называть все подряд. Он работал под моим началом еще в Москве, и во многом я был виновником его многочисленных опасений. Обвести компанию вокруг пальца он не способен, а вывести меня на чистую воду в глазах гендира ему не позволяет какая-то совершенно непробиваемая преданность.        — Надеюсь, это потерпит еще пару часов? — спрашиваю я, всерьез не воспринимая слова Жени всерьез. На этой неделе он уже достаточно паниковал. — Не арестуют же меня, в самом деле, через пять минут?        Слышу, как он неодобрительно фыркает. Шутка и правда, учитывая все, что я успел провернуть и в Москве, и уже в этом городе, не очень смешная.        — Потерпит.        Женя бросает трубку — жест, который при отвратительном настроении я мог бы расценить как хамство. Но у нас с Катей был слишком хороший вечер, который перетек в великолепную ночь, и вряд ли сейчас хоть что-нибудь бы меня расстроило.        — Влад, — только сейчас я понимаю, что она-то, похоже, не на шутку испугана, — тебя могут арестовать?        Если отвечу «нет», то, мягко говоря, слукавлю. Если же скажу правду, к параноику Жене добавится еще и Катя, которая и так пребывает на грани истерики двадцать четыре на семь.        — Женя — мой помощник, очень любит возводить проблемы в абсолют, — я долго и тщательно подбираю слова. — Нет ничего такого, с чем бы я не мог справиться. Тебе не о чем беспокоиться, моя милая Катя.        Для того, чтобы поставить точку в этом разговоре, нежно целую ее в макушку. От Катиных волос пахнет травой и лесными цветами, и этот запах роскошнее самых дорогих французских духов.        — Знаешь, я никогда не видела, где ты работаешь. В университет ты меня брал, помнишь?        Не знаю, можно ли засчитать это за перевод темы, но выходит у Кати неплохо.        — Можем съездить туда завтра, — предлагаю я. — Сегодня, извини, никак не получится: если я приеду с тобой, Женя впадет в истерику, потому что посчитает, что я буду отвлекаться, и большие проблемы, которые он упоминал, решать никто не будет. Помощник он отличный, не хочу, чтобы он загнулся от сердечного приступа.        Она счастливо мне улыбается. Значит, мне удалось погасить ее страхи и сомнения, пусть и ненадолго. Час, который мы с Катей выкроили в сегодняшнем утре, еще не закончился, поэтому я беру ее лицо в свои руки и глубоко целую. Она отвечает моментально, потому что идеально подходит мне. Ничего ни с какой другой у меня никогда не выйдет, только с ней. Моя. Была, есть и будет.

***

       Третья чашка двойного эспрессо от головной боли почему-то тоже не спасает. Все было нормально — ровно до того момента, когда я, поцеловав Катю на прощание, вышел из квартиры и сел в машину. Виски будто сдавило железным обручем, и мне пришлось хорошенько закинуться ибупрофеном, прежде чем поехать в офис. Там, само собой, ничего из ряда вон не произошло. Женя, как обычно, перестраховывался.        — Послушай, Синицын, — он возвращает меня в наш сложный разговор, — всех денег не заработаешь. Этот контракт с «Инвентой» кажется мне подозрительным. Давай хотя бы с этой компанией сделаем все по правилам.        Хочется послать Васильева куда-нибудь подальше, но его тонкая душевная организация вряд ли переживет это без потерь.        — Мы и так будем делать все по правилам, — усмехаюсь я, — правда, по поим, но кого это волнует?        Женя неодобрительно качает головой. На его запястье вижу новенькие часы, заработать на которые в этой компании ему удалось бы к Новому году, не трудись он под моим началом. Это даже забавно: наблюдать за тем, как человека разрывает на части желание жить красивой жизнью и быть честным перед этим миром. Отлично, что пока в Васильеве побеждает первое.        — С «Инвентой» не будет никаких проблем, — обещаю я. — Мы просмотрели все вдоль и поперек, никой опасности.        Васильев пожимает плечами, но уже куда спокойнее.        — Я знаю, что удача обычно на твоей стороне, Влад, но все равно как-то тревожно. Любой аудит, и кресло под тобой начнет ходить ходуном.        — Удача редко вставала на мою сторону, — не спешу соглашаться я. — Только ум, внимательность и долгие, нудные расчеты. А теперь давай по местам, кроме «Инвенты» сегодня достаточно забот.

***

       Ближе к вечеру, когда мы с Женей разгребаем большую часть дел, на пороге моего кабинета появляется неожиданная гостья. Первым делом мне хочется спросить у Анны Лазаревой, откуда она с такой точностью знает, где я работаю. Девушка Андрея, на которой он всерьез планирует жениться, не нравится мне ровно также, как ему самому не нравится Катя. Правда, в бывших подружках есть одно большое отличие: Лазарева готова пойти по головам ради цели, в то время как Катя с радостью уступит место кому угодно на тропе высоких достижений.        — Ты давно не приезжал к нам, вот я и решила заскочить, — вместо приветствия объявляет Анна и плюхается на кожаный диван. — С тех пор, как ты решил спу… сойтись с Катей, совсем пропал с радаров.        Она закидывает ногу на ногу — так, что подол ее шелкового платья поднимается непростительно высоко, обнажая кружевной край чулок. Почему-то мне кажется, что так и было задумано.        — Не знаю, куда по твоему мнению я пропал, но мы только вчера говорили с Андреем по телефону, — усмехаюсь я, опершись руками о столешницу. — Так что твой визит вежливости — это лишнее.        Но Анна не из тех, кто берет пленных.        — Мне ты не звонил, — обольстительно улыбается она.        — Это справедливо, не находишь? Ты не мой лучший друг.        — Я не нахожу, — она не перестает улыбаться. — А что касается дружбы… С тобой бы у нас получилось гораздо больше, Влад.        Женщины редко способны вызвать у меня отвращение, но Лазарева справляется на ура. Для полного счастья ей остается только лечь на диван и предложить себя. Интересно, Андрей хоть раз задумывался, кого он впустил в свою постель?        — Только из уважения к своему лучшему другу я не стану распространяться на тему того, что ты здесь устроила, — сохраняя спокойствие, произношу я. — Андрей тебя любит, вы практически поженились. Если он для тебя — не пустой звук, уходит немедленно.        Вместо того, чтобы сделать так, как сказано, Анна закидывает ногу еще выше. Ей хочется быть привлекательной, но вместо этого она вызывает один только тошнотворный спазм.        — Могу понять, почему ты трахал Инну, — тянет Лазарева, — могу даже попытаться понять, почему не хочешь меня, но Катя… Знаешь, это немыслимо! На что ты повелся? На целку?        В считанные секунды оказываюсь рядом с диваном. Заношу руку над лицом Анны, но вовремя беру верх над эмоциями. Не бью ее, но окольцовываю острый подбородок пальцами и приподнимаю лицо так, чтобы смотреть Лазаревой в глаза.        — На улице жарко, и ты перегрелась, — убийственно-тихо проговариваю я практически по слогам. — Ничего этого не было: ни тебя в моем офисе, ни слов о Кате. Я убью за нее, и ты, если хоть немного меня знаешь, должна понимать, что я не шучу. Если ты причинишь боль Андрею, ничего хорошего с тобой не произойдет, поверь мне на слово. А теперь выметайся отсюда.        Отпускаю ее лицо и возвращаюсь к столу. Анна встает, поправляет сбившееся платье и почему-то победно улыбается. Хочется вымыть руки с антибактериальным мылом и стереть себе память.        — Мы еще обязательно увидимся, — Лазарева на прощание посылает мне воздушный поцелуй. — До скорого, Влад!        Она уходит также внезапно, как и появилась, оставив после себя шлейф приторных цветочных духов. Я и раньше не был в восторге от того, что Андрей решил на ней жениться, а после сегодняшнего и говорить нечего. Но как предупредить друга? Вряд ли будет нормальным набрать его и рассказать о том, что Анна едва не раздвинула передо мной ноги. А как быть с Катей? Сомневаюсь, что она спокойно отреагирует на эту новость.        Сажусь за стол и обхватываю голову руками. Как только мне кажется, что все в порядке, что я со всем разобрался, сразу же начинается какая-то лажа. Концерт от Лазаревой — это плата за сегодняшнюю ночь с Катей? Если да, то у судьбы хреновое чувство юмора.