2
6 августа 2019 г., 17:37
Кёнсу полностью осознал, что его влечёт к представителям своего же пола, когда ему было четырнадцать. До этого он пытался не думать об этом, искал оправданий, заставлял себя смотреть на девчонок, но в конечном итоге всё же вынужден был признать свою ориентацию.
В средней школе гормоны настолько взыграли в его подростковом организме, что он неосознанно чувствовал физическое влечение даже к собственным друзьям. Никаких чувств, только гормоны. И он даже не мог никому об этом рассказать, в особенности своему лучшему другу, потому что именно тот больше всего и привлекал его физически. Особенно когда звал к себе домой ночевать, как они привыкли делать ещё с начальной школы.
Кёнсу перестал общаться с ним, как только перешёл в старшую школу, где его проблема только ухудшилась. Именно в этот период у него развилось некое подобие комплекса — он начал считать себя неправильным, дефектным, глядя на то, как другие парни вовсю встречались с девчонками, постоянно обсуждали их и отпускали неприятные шутки про таких, как сам Кёнсу, которого настолько возбуждали уже сформировавшиеся парни, что он не мог нормально учиться. Он стал отдаляться от одноклассников-парней, больше общаясь с девушками, и даже позволял себе прогуливать физкультуру, лишь бы случайно не попасть в неловкую ситуацию.
Однако девушки в тот период, казалось, тоже не проявляли к нему интереса. Поначалу он не знал, радоваться этому или нет, но в итоге понял, что это его всё же устраивало, потому что к девушкам он не испытывал абсолютно никакого влечения. Они просто не привлекали его от слова совсем. Общаться с ними ему было вполне комфортно, но никакого интереса ни одна из них у него не вызывала, даже самая красивая.
Тогда-то он и осознал, что безнадёжен. Он не рассматривал себя, как привлекательный объект для других парней, ведь всем им нравились только девушки. Он казался самому себе никому неинтересным, а потому особо и не старался с кем-то сближаться. Да и следить за собой тоже. По крайней мере за модой он точно не следил, а уж за своей стрижкой и подавно. Ему было достаточно того, что он не выглядел отталкивающе и всё. Не привлекательно, но и не отталкивающе. Вполне обычно.
Но как бы он не пытался не думать об этом, его всё же угнетало то, что он ещё ни к кому никогда не испытывал настоящих чувств, а оттого чувствовал себя каким-то извращенцем, у которого только и стоит на других парней и больше ничего.
Но думал он так лишь до того дня, когда познакомился с ним.
Это было почти перед самыми каникулами в конце второго года старшей школы. Кёнсу тогда потерял свою карточку, по которой покупали еду в их школьной столовой, и безуспешно пытался отыскать её на заднем дворе школы. Проблема заключалась в том, что у Кёнсу было плохое зрение, а трава во дворе была зелёной, как и сама карточка для столовой. Астигматизм Кёнсу не позволял ему чётко видеть предметы без очков, которые он тогда носил, но оставил в классе перед физкультурой. Без них очертания предметов не имели для него ярко выраженных границ, и такая карточка вполне могла скрыться от его глаз, слившись с травой, поэтому он долго расхаживал вокруг, пытаясь разглядеть хоть что-то.
Именно тогда он и встретил его. Он был высоким, а его улыбка такой широкой, что Кёнсу поначалу растерялся. Они никогда не общались, Кёнсу даже не видел или не замечал его толком никогда, потому что за два года они не попадали в один класс, поэтому было неловко. Он предложил помощь, и они вместе искали его карточку, но так и не нашли. Тогда этот парень предложил оплатить обед Кёнсу своей.
Его звали Ким Чонин, и он был идеален. По крайней мере в глазах Кёнсу. Он уже был хорошо сложен, словно взрослый парень, часто улыбался и казался добрым. У него была довольно смуглая кожа, что так ярко контрастировала с кожей самого Кёнсу, и мужественные руки. Он и правда купил Кёнсу обед в тот день, а после этого всегда здоровался с ним в коридорах.
Кёнсу только позже узнал, что Чонин оказался в тот день на заднем дворике в обеденный перерыв лишь потому, что встречался со своей девушкой на запасных лестницах — как-то услышал от сплетничающих одноклассниц, что их подружка тайно ходит туда к своему парню Ким Чонину из параллельного. Наверняка, они там целовались, но Кёнсу не хотел об этом думать.
Весь последний год до выпускного он размышлял о том, какого же это — встречаться с таким парнем, как Ким Чонин. Нет, не так. Какого же это — встречаться с Ким Чонином? Он много раз представлял себе, как они ходили бы на свидания, как Чонин держал бы его за руку своей. Как целовал бы его губы, требовательно сжимая пальцами талию.
Тогда Кёнсу осознал, что, наверное, влюбился. Впервые.
Каждый раз, когда Чонин, проходя мимо в коридоре, улыбался ему и махал рукой, внутри Кёнсу что-то сгорало, выделяя столько тепла, что у него даже горели щёки. Его тело немело, и всё, что он мог, это едва кивать головой в ответ, хотя хотелось так же широко улыбнуться, а ещё лучше — прикоснуться, хотя бы к руке.
Чонин продолжал всего лишь здороваться с ним в коридорах и столовой, иногда перебрасываясь парочкой бессмысленных фраз, а фантазии Кёнсу в его голове становились всё пошлее и пошлее и теперь всегда заканчивались одним и тем же — Чонин раздевал его, а потом заставлял выгибаться от наслаждения. И как бы не было Кёнсу стыдно за подобные мысли перед наверняка нисколько не интересующимся парнями Чонином, он всё равно мастурбировал в своей комнате, думая о нём.
Несмотря на то, как сильно Кёнсу хотел бы иметь себе такого парня, как Ким Чонин, он был рад, что общались они с того дня и до конца школы не так много. Кёнсу прекрасно понимал, что узнай Чонин о том, какие чувства он к нему испытывал, наверняка больше никогда даже не взглянул бы в его сторону.
Чтобы отпустить всю ту боль, что принесла собою первая неразделённая любовь, Кёнсу больше никогда не хотел встречать Ким Чонина после выпуска. Но стоит ли говорить о том, насколько иногда вредной бывает судьба?
Ещё за два года до окончания школы Кёнсу понял, что хочет изучать информационные технологии — всё равно он больше времени проводил в сети и с ноутбуком, чем с людьми — и его родители предложили известный университет, где готовили лучше всего в этой сфере. Кампус находился на другом конце города, даже в пригороде, и добираться туда от их дома было около двух часов. Кёнсу видел в этом много возможностей.
Он решил, что будет жить отдельно от родителей. Так он сможет вести себя свободнее, не боясь случайно спалиться на своих ненормальных наклонностях. Он даже представлял себе, как будет с кем-то встречаться, с каким-нибудь парнем, и приводить его к себе домой или в комнату — всё же его влюблённость в Чонина дала ему толчок переосмыслить многое о себе — он понял, что может любить. Он надеялся, что сможет полюбить кого-то ещё.
Но судьба всё же сыграла с ним злую шутку, и уже на вторую неделю университетской жизни он встретил самого Чонина у входа в свой корпус. Оказалось, что тот поступил на смежное направление и по сути они учились на одном потоке.
Хуже и быть не могло, потому что Чонин, казалось, хотел с ним общаться. Тогда Кёнсу только перешёл с очков на линзы, и Чонин даже сказал ему, что так он выглядит лучше, одним только этим вдребезги разбив все надежды Кёнсу на новую любовь.
Это было так несправедливо.
Потому что Чонин всё же был по девочкам и спустя пару месяцев с начала учёбы уже встречался с какой-то второкурсницей, а ещё через несколько месяцев даже стал в какой-то степени популярен, потому что, как оказалось, хорошо играл в баскетбол. Кёнсу было неловко признавать, но он не знал этого о Чонине раньше. Он только в университете узнал, что тот играл в школьной баскетбольной команде, потому что никогда не посещал школьные соревнования. Не хватало ему ещё смотреть на спортивных парней в мокрых майках. Он бы и в университете так и не узнал этого, если бы однажды случайно не столкнулся с Чонином в мужской раздевалке спортивного корпуса, где тот ему сам это и рассказал.
Из-за Чонина все надежды Кёнсу на то, чтобы начать с кем-то встречаться, и в самом деле обрушились. Кёнсу не видел никого, кроме Чонина. Все парни вокруг, казалось, меркли на его фоне. И вот это действительно было проблемой.
Кёнсу страдал от неразделённой любви, стирая руки о собственный член, пока Чонин свободно встречался с кем хотел, и в один момент Кёнсу это надоело. Он ведь прекрасно осознавал, что с Чонином ему ничего не светит, ведь тот был нормальным, да и сам Кёнсу особой привлекательностью не выделялся.
Он долго решался, но в один вечер всё же заставил себя пойти в клуб на тематическую вечеринку. И как бы не было ему страшно быть пойманным кем-то из знакомых, отчаяние его достигло своего предела, и он больше не мог терпеть. Этот клуб был единственным местом, где он мог встретиться с такими же, как он. Но он не знал, чего именно хотел от этой вылазки.
Поэтому стоило только какому-то парню начать клеиться к нему, как он сразу же позорно сбежал. Его напугала настойчивость этого незнакомца, который, казалось, был под чем-то. Или слишком пьян. В любом случае Кёнсу испугался. И больше всего его напугала перспектива быть трахнутым и выброшенным на следующее же утро. И это не считая того, что он совсем не так представлял себе свой первый раз.
В его фантазиях его первый раз был по любви. Обязательно нежный, спокойный и совсем безболезненный. И именно об этом он и рассказал Бэкхёну в тот самый вечер.
Бэкхён подошёл к нему на общажной вечеринке, куда Кёнсу пришёл только потому, что позвали одногруппники, да и обещали бесплатный алкоголь, а ему уж очень хотелось выпить в тот вечер. С Бэкхёном до этого они почти никогда не общались, потому что у них почти не было общих пар, но тот казался ему хорошим парнем. Он был немного взбалмошным, часто громко шутил на всю аудиторию, но в нужные моменты мог быть серьёзным. Кёнсу считал его достаточно умным и никогда не думал, что тот был таким же, как он.
Бэкхён сказал, что видел его в том клубе, предложил выпить вместе чего покрепче и разболтал. Кёнсу не знал почему, возможно потому что у того был хорошо подвешен язык, но почти полностью раскрылся ему. Он впервые общался вживую с кем-то, кто понимал его. С кем-то, кого тоже привлекали парни.
Бэкхён удивился, когда узнал, что у Кёнсу ещё никого не было. Он сказал, что он красивый и вполне мог бы подцепить почти любого, только нужно больше уверенности в себе. Кёнсу хотелось ему верить, вот только ему не нужен был любой. Ему нужен был только Ким Чонин. И об этом он тоже зачем-то сказал Бэкхёну.
Но Бэкхён ответил, что не стоит зацикливаться на нём, что так он только тратит время, лишая себя наслаждения жизнью. Шёпот Бэкхёна опьянял сильнее всего того алкоголя, который Кёнсу успел выпить за вечер. Он успокаивал, соблазнял и обещал. И вконец опьянённый Кёнсу совсем не понял, как так получилось, что тот уже вёл его куда-то по общаге, прочь от всего этого шума.
Бэкхён говорил, что поможет. Вот только не сказал, что помогать ему будет кто-то ещё.
До той ночи Кёнсу никогда не чувствовал себя желанным. Он ведь даже никогда не чувствовал себя хотя бы просто привлекательным для мужчин, к которым его самого так тянуло. Но та ночь перевернула внутри него всё и даже больше. И он вдруг осознал, что хотел быть привлекательным. Он хотел, чтобы другие парни его ориентации смотрели на него так же, как в ту ночь на него смотрел Бэкхён. С желанием.
Хотел, чтобы его любили.
И ему даже было всё равно, что это будет не Ким Чонин.
Вот только он ошибался.
Даже недели не прошло, как ему пришлось это осознать.
