Любовь - это болезнь

      Кёнсу понимал, что неосознанно ищет встреч с Бэкхёном, поэтому не удивился наполнившей его изнутри радости, когда тот впервые встретился с ним взглядами, что произошло только под конец второй недели. Бэкхён улыбнулся ему и даже не отказал, когда после занятия Кёнсу потащил его в пустующую аудиторию в дальнем конце коридора, судя по всему, давно уже служащую складом для разного инвентаря, куда явно редко заглядывали.       — Ты постригся, — Бэкхён зарылся пальцами в его волосы и мягко взъерошил так, что у Кёнсу по спине побежали мурашки, — тебе идёт, красиво.       — Спасибо, — выдохнул Кёнсу, чувствуя, как плавится под приятными прикосновениями. К нему больше никто так не прикасался, как Бэкхён.       — У тебя светлая кожа, — продолжал тот, задумчиво разглядывая его лицо и волосы, — тебе бы пошёл какой-нибудь яркий оттенок, вроде красного или…       — Я хочу ещё, — выпалил Кёнсу, не дослушав его до конца. Он почувствовал, как его щёки начали пылать, но на удивление его это не особо волновало в данный момент. Почему-то Бэкхён действовал на него как-то успокаивающе, словно какой-то расслабляющий наркотик. Рядом с ним он чувствовал, будто внутри становилось легче. Оттого и мысли свои произносить вслух было проще. Наверное, это называется доверием.       Бэкхён прикусил нижнюю губу, слегка улыбаясь самыми уголками. Было очевидно, что это заявление не стало для него сюрпризом, но также очевидно было и то, что оно было ему неинтересно. Его улыбка больше напоминала снисходительную.       — Ты ведь понимаешь, что это было разовое предложение, — спокойно объяснял он, спускаясь рукой к его щеке и принимаясь мягко оглаживать её пальцами, словно утешая. — Я должен был лишь помочь тебе немного раскрыться. Ты ведь даже не представлял, насколько можешь быть желанным, я прав?       Кёнсу не шевелился. Он не знал, что испытывал в этот момент. Чувствовал ли он разочарование или боль, словно его только что отвергли. Он просто не мог понять, потому что Бэкхён продолжал с какой-то нежностью смотреть ему в глаза и мягко оглаживать пальцами его кожу.       — Всего один раз, — голос Кёнсу дрогнул, кажется он понял, что чувствовал. Он чувствовал себя жалким, вот так выпрашивая близости у того, кто этого явно не хотел. И когда он успел до такого опуститься?       Бэкхён облизнул пересохшие губы и вдруг подался вперёд, вдавив ничего не успевшего сообразить Кёнсу спиной в стену и накрыв его губы своими. Он целовал нежно, почти невесомо, и его губы на вкус были такими же, как в ту ночь. Кёнсу было мало. Ему этого не хватало. Он тянулся в ответ, пытался углубить поцелуй, тянул Бэкхёна ближе, сжимая его кофту в кулаках. Ему хотелось большего, хотелось ещё теснее ощущать его тело своим, хотелось…       Но Бэкхён отстранился так же внезапно, как и поцеловал, мягко отцепив его руки от своей одежды.       — Ты не меня хочешь, ты же понимаешь, — произнёс он, отступая назад.       А затем он ушёл.       Сколько бы Кёнсу не думал об этом после, он всегда приходил к тому, что Бэкхён был прав.       Больше своей ориентации Кёнсу ненавидел свои предпочтения в парнях, потому что его привлекали такие, которые были… полностью его противоположностью. На самом деле Кёнсу прекрасно осознавал, что с тех пор, как в полной мере принял свою порицаемую в обществе тягу к представителям своего же пола, скорее завидовал даже не парням с обычной ориентацией, которые могли спокойно встречаться с девушками, ни от кого не скрываясь. Он завидовал этим самым девушкам. Девушкам, которые могли укрыться в объятиях своих парней. Да, Кёнсу хотел бы, чтобы кто-то обнимал его так же крепко, словно укрывая от всего мира, чтобы целовал требовательно, грубо, словно Кёнсу принадлежал только ему. И он не мог представить себе иначе, поэтому и парни привлекали его соответствующие — мужественные.       Бэкхён же в этот образ не особо вписывался. Внешне уж точно, но что-то в нём заставляло всё внутри Кёнсу трепетать. Наверное, его уверенность в себе и способность вести за собой. Он мог быть достаточно властным, определённо. Или виной всему было то, что именно он первым обратил на Кёнсу внимание, как мужчина? Может, дело было в том, что именно с ним у Кёнсу был первый настоящий секс? Именно с ним Кёнсу впервые почувствовал себя не одиноким, будто ещё кому-то было до него дело. Он почувствовал себя нужным.       Это объясняло, почему Чанёль не вызывал у Кёнсу таких же чувств, он ведь тоже был там, да и подходил под образ, который привлекал Кёнсу, намного больше, чем Бэкхён. С Чанёлем всё было совсем не так. Тот просто использовал его. Больше ничего. И как же это всё же было позорно…       Позорнее было только то, как сильно он ждал, когда же Чонин придёт отдать ему тетрадь с конспектами на следующий день после того, как одолжил её. С пар Кёнсу тогда сразу же пошёл в общагу, зачем-то принял душ, оделся поприличней и даже прибрался в комнате. Он оправдывал себя тем, что просто хотел занять чем-то руки и хоть немного отвлечься от мыслей о встрече с ним. Получалось так себе.       Всё это было так глупо. Чонин ведь должен был просто прийти отдать долбаную тетрадь, не больше. Его никак не должно было волновать, как Кёнсу выглядит. Его наверняка вообще не волнует, как выглядят другие парни, он ведь по девочкам. Почему? Почему Кёнсу вообще чувствовал что-то похожее на надежду? На что именно он надеялся? Ничего из того, чего ему бы хотелось, никогда не произойдёт в реальности. Даже если бы он был таким же ярким и привлекательным, как Бэкхён, Чонин не взглянул бы на него так, как сам он смотрел на Чонина, просто потому что тот был натуралом. Действительность, которую никак нельзя было изменить.       До чего же проще было бы быть обычной девушкой. Даже у не самой привлекательной было бы намного больше шансов, чем у Кёнсу…       К слову с девушкой Чонин и пришёл к нему в комнату, чтобы отдать конспекты. Кёнсу её не знал, она стояла немного в стороне, но периодически поглядывала в их сторону.       — О, ты тоже один живёшь, — сказал Чонин, увидев часть его комнаты, когда протягивал тетрадь через дверной проём, — ещё и окна на кампус, повезло.       Кёнсу смог лишь неловко кивнуть в ответ, не зная, как себя вести — такого поворота событий с девушкой он никак не ожидал и её присутствие его смущало. Чонин, казалось, тоже не знал, что говорить, но и уходить не спешил, бросая взгляд на эту самую девушку, которая что-то показала ему руками.       — Слушай, у тебя не найдётся закурить? — внезапно спросил он, поднося пальцы к губам и так красиво улыбаясь, что Кёнсу впервые в жизни пожалел о том, что не курил, хоть и осознавал, что просил тот не для себя, а для неё.       — Нет, — только и ответил он, — я не курю.       — Так и знал, но попытаться стоило.       Это был весь их разговор. Как бы Кёнсу не хотелось, продлить его он так и не смог, а Чонину это, конечно же, и не было нужно. Он ещё раз поблагодарил Кёнсу за конспекты, а затем подбежал к девушке и, положив руку ей на талию, повёл в сторону лестниц.       Сказать, что Кёнсу был подавлен — не сказать ничего. После этого он ещё сильнее жаждал встречи с Бэкхёном, хоть и не знал, чего именно от него хотел. Возможно, глубоко внутри он всё же осознавал, но не хотел себе в этом признаваться, поэтому слова о том, что он хочет ещё, сразу же вырвались у него сами по себе. Просто Бэкхён так мягко оглаживал его кожу и так смотрел на него…       Кёнсу и правда думал, что Бэкхён согласится, он ведь так просто сделал это в тот раз. Так просто затащил его в свою комнату, так просто раздел и так уверенно трахнул, не дав времени даже опомниться. Всё же для него это наверняка ничего не значило, в то время как Кёнсу не мог забыть ни секунды той ночи.       И этот поцелуй… будто издевательский, словно какая-то подачка.       Всё же Бэкхён был прав. Несмотря на желание Кёнсу, Бэкхён не вызывал у него тех же чувств, что и Чонин — тяжёлых, болезненных, почти невыносимых. Кажется, это называют любовью. К Бэкхёну же он испытывал что-то лёгкое, почти невесомое, как тот поцелуй, что он ему подарил напоследок. Такому Кёнсу названия не знал, но был уверен, что о Бэкхёне ему стоило забыть как можно быстрее.       Тогда почему же он продолжал после пар приходить в ту самую аудиторию, куда он затащил Бэкхёна для того, чтобы позорно попросить второго раза? Как оказалось, этим помещением и правда не пользовались, и слой пыли на некоторых инвентарях даже пугал — настолько давно их никто не трогал. Кёнсу и сам не знал, что у запасных лестниц вообще есть какие-то аудитории, и он ещё ни разу не застал ни одного человека внутри, когда приходил, чтобы развалиться на старых матах и придаться собственным мыслям, уставившись в тускло освещённый потолок.       Это могло бы стать его любимым местом в университете, если бы он не был таким неудачником.