Любовь - это болезнь

      Помещение и правда было удобным местом, чтобы побыть одному, и в конечном итоге придавался Кёнсу в нём не только мыслям. Почему-то осознание того, что он целовался тут с Бэкхёном, придавала этому месту соответствующей атмосферы. Как итог — Кёнсу пару раз позволял себе сбрасывать напряжение прямо на этих матах посреди всего этого старого инвентаря. Всё равно ещё ни разу за всё то время, что он провёл здесь, сюда никто даже не заглядывал. Да и шаги в пустующем закутке возле запасных лестниц прекрасно было слышно изнутри комнаты, так что он почти не переживал о том, что мог быть пойман.       Вот и сейчас, лёжа на спине и глядя в потолок, он бездумно запустил руку в собственные штаны и огладил уже наливающийся кровью член. Несмотря на то, что был уверен, что в помещение никто не зайдёт, член он из штанов не вытаскивал, продолжая надрачивать его рукой под слоями одежды. Он представлял себе, будто это вовсе не его рука, а чужая, сильная и требовательная так бесцеремонно хозяйничала у него в штанах, грубо сжимая ствол и лаская по всей длине так, как было приятнее всего. В основном, конечно, он представлял Чонина, но иногда это мог быть и Бэкхён. Другой рукой Кёнсу оглаживал свой живот под рубашкой, медленно переходя разгоряченными пальцами к груди и обратно. Иногда он легонько царапал ногтями собственные соски, отчего дыхание каждый раз сбивалось, а щеки краснели от смущения. Почему-то то, что его соски были такими чувствительными, ужасно смущало его.       Он мог ласкать так себя долго, но всё же в этом помещении предпочитал заканчивать побыстрее. К тому же ему уже пора было на подработку. Он прислушался к звукам в коридоре, было совсем тихо, поэтому он позволил себе не затыкать себе рот рукой, как делал это обычно, даже в собственной комнате в общежитии. Тишину комнаты наполнило его громкое дыхание, постепенно перерастающее в тихие стоны. Наконец, он особенно крепко сжал собственный член и, убыстрив движения рукой, с громким стоном излился, пачкая одежду изнутри.       Расслабленно раскинувшись на матах, он осторожно вытащил перепачканную руку из штанов и зачем-то покрутил ею перед лицом, разглядывая белёсую жидкость, стекающую по пальцам. Он никогда не пробовал её на вкус. В голове всплыла картина того, как Чанёль излился в рот Бэкхёна, а тот послушно всё проглотил. Для Кёнсу это было чем-то почти невероятным, но он осознавал, что был бы вполне не против сделать кому-нибудь так же. Вот только он не имел даже ни малейшего представления о вкусе.       С этими мыслями он поднёс перепачканный палец к губам и слизнул немного собственного семени. Вкус был настолько странным, ни на что непохожим, что он не мог понять, нравится он ему или нет. Ничего неприятного в нём точно не было. Зато теперь он убедился, что и правда мог бы сделать такое Чонину и даже в какой-то степени возжелал этого.       Вот только такого никогда не произойдёт.       Вспомнив про подработку, Кёнсу поспешно достал из рюкзака салфетки и принялся обтираться. Затем он поднялся на ноги и ещё раз внимательно осмотрел себя и маты, чтобы убедиться, что нигде не осталось следов его маленькой слабости. И именно в этот момент дверь за его спиной внезапно распахнулась и в комнату вошёл никто иной как сам… Ким Чонин.       — Привет, — сказал он, проходя внутрь, словно его почти не удивило встретить здесь Кёнсу, который настолько растерялся, что тупо замер на месте, не в силах даже пошевелиться, — ты здесь один?       Кёнсу и правда не знал, что делать. Он чувствовал себя так, будто его поймали с поличным, хоть этого и не произошло. К тому моменту, как Чонин открыл дверь, он даже успел привести себя в порядок и теперь нервно мял пальцами запачканную салфетку у себя в кармане, так что волноваться было не о чём. Но что было бы, если бы Чонин вошёл сюда всего на минуту раньше? И мог ли он что-то слышать? Как давно он был поблизости?       — Здесь больше никого, — Кёнсу неловко переступил с ноги на ногу, а затем попытался взять себя в руки и перевести тему настолько естественно, насколько мог, — а ты что здесь делаешь?       Чонин прошёл мимо него и, скинув рюкзак, как ни в чём не бывало уселся на потёртый спортивный мат, прямо рядом с тем, на котором Кёнсу только что занимался непотребством. Как же было неловко.       — Это вроде как моё тайное место, у меня даже есть ключ, — улыбнулся Чонин, — обычно в этом время здесь никого нет. Я тут отдыхаю или сплю перед тренировками. Тут спокойно.       Судьба определённо продолжала издеваться над Кёнсу, иначе как объяснить то, что именно этим местом пользовался Чонин для своего отдыха. И встретились они здесь именно тогда, когда Кёнсу решил немного поиграться со своим членом.       — Тогда ты, наверное, не рад тут меня видеть, — попытался отшутиться Кёнсу, выдавив что-то наподобие улыбки.       Чонин усмехнулся.       — Соглашусь, что не рассчитывал никого тут увидеть, но, думаю, ты подходишь этой комнате, так что я не особо расстроен.       Кёнсу недоумевающе обернулся вокруг. Он не понимал, что имел в виду Чонин под этим «подходишь». Неужели он и правда считал, что Кёнсу подходил этой грязной, усыпанной кучей барахла комнате. Это было неприятно.       — Не знаю, о чём ты сейчас подумал, но я имел в виду, что ты такой же тихий и спокойный, как эта комната, — поспешил уточнить Чонин, откинувшись спиной на потёртый мат. — Кого-нибудь вроде Бэкхёна и его компании в этой комнате я бы не выдержал — от них всегда столько шума.       Кёнсу вздрогнул от упоминания имени Бэкхёна, но Чонин этого не заметил. Кёнсу, конечно, порадовало то, что тот всё же не сравнил его с грязной комнатой, но всё же было неловко.       — Но он кажется хорошим парнем, — сам не понимая зачем, выдал Кёнсу, будто Чонин только что сказал про него что-то плохое и он хотел его защитить. Как же жалко это, наверное, звучало.       Чонин коротко посмеялся.       — Я не имел в виду ничего плохого, я знаю, что он отличный парень. И шутит смешно.       Кёнсу почувствовал, как от этих слов Чонина что-то неприятно заскребло у него где-то на внутренней стороне черепа. Почему?       — Вы с ним общаетесь?       — Иногда, — неопределённо пожал плечами Чонин, — он сосед Чанёля, поэтому мы периодически видимся. Но кажется, эти двое не особо близки.       Кёнсу чуть не подавился воздухом, услышав это. Знал бы Чонин, как был не прав и насколько эти двое, судя по всему, близки. Хотя нет, лучше ему не знать об этом. И о том, что и сам Кёнсу был с ними достаточно близок.       — Не знал, что они соседи, — как можно более правдоподобно сказал он, надеясь, что эта тема, наконец, закрыта.       Чонин вдруг поднял руки над головой и потянулся, разминая тело. И теперь Кёнсу не особо-то мог о чём-либо думать. Потому что лежащий прямо перед ним на мате Чонин выглядел слишком для Кёнсу. Особенно слишком была немного задравшаяся и оголившая край подтянутого живота футболка. Отсюда точно надо было бежать как можно быстрее.       Вот только Кёнсу до боли в груди хотелось остаться и хотя бы ещё немного поговорить с Чонином. Даже несмотря на всё смущение, испытываемое им от осознания того, что они были совсем одни в этой комнате — всё же не часто такое происходило. Хотелось улыбнуться ему так же широко, сесть рядом и просто поговорить. О чём угодно, даже если и о девушках или баскетболе, в котором Кёнсу вообще ничего не смыслил. О девушках он ещё как-то мог поддержать разговор, потому что общался с ними больше, чем с парнями.       Кёнсу был уверен, что заговори он ещё о чём-нибудь, Чонин обязательно бы поддержал разговор, но он просто не мог этого сделать. Слова никак не выходили из его рта, застряв где-то внутри, даже в горле пересохло. И тут уже ему не повезло, потому что телефон Чонина внезапно завибрировал.       — Как не вовремя, — пожаловался он, неохотно вытаскивая устройство из кармана, и всё же ответил на звонок. Какое-то время он слушал собеседника, а затем громко и весело выдал, — бросай её и не парься. Долго дрочить не придётся, она сама вернётся обратно через пару дней — такое уже было, забыл?       Внутри Кёнсу снова что-то дрогнуло от слова «дрочить», и он даже поморщился. В основном от того, как поменялась манера общения Чонина. Это не было чем-то необычным и касалось не только речи — Чонин и улыбался по-другому, и даже его взгляд менялся. Кёнсу не был уверен, было ли всё это настоящим, но Чонин, казалось, и правда был разным. То спокойным и даже милым, то распущенным и дерзким, даже пугающим, и переключался он довольно-таки быстро — Кёнсу такого ещё ни у кого не видел.       В общении с Кёнсу Чонин обычно был достаточно приветлив и не позволял себе грубостей или чего-то вроде того. Наверняка просто не считал, что они настолько близки, чтобы с ним можно было общаться так, как он общался с друзьями. И на самом деле Кёнсу это в какой-то степени расстраивало, хоть он и понимал, что милая сторона Чонина ему нравилась намного больше другой.       Чонин вдруг махнул Кёнсу рукой, намекая на то, чтобы он ушёл, и, конечно же, Кёнсу ничего не оставалось, кроме как послушаться.       Последнее, что он слышал, прежде чем дверь за его спиной закрылась, было:       — Я не пойду, у меня и без того есть кого трахать.