Любовь - это болезнь

      — Классный цвет. Кёнсу вздрогнул и проводил взглядом самую популярную девчонку их потока, которая, проходя мимо, потрепала его по волосам, теперь выкрашенным в оттенок глубокого красного, и, улыбнувшись, ушла на своё место.       — Спасибо, — тихо пробормотал в ответ Кёнсу, конечно же, не надеясь на то, что та его услышит.       Он не ходил в университет неделю, даже из комнаты толком не высовывался, боясь столкнуться где-нибудь с Чонином, но на шестой день всё же осознал, что пропускать занятия больше нельзя. А ещё он не выдержал и перед этим всё же отправился в ближайший салон, чтобы сделать так, как ему тогда сказал Бэкхён. И сегодня за утро ему уже половина группы и даже несколько ребят из потока отвесили комплиментов, но Кёнсу не мог понять, нравилось ему это или нет.       Он всё же пришёл к выводу, что внимание, привлекаемое его новым цветом волос, ему не нравилось, когда в аудиторию вошёл Чонин.       Кёнсу тут же, как какой-то провинившийся ребёнок, спрятался за учебником, краем глаза наблюдая, как Чонин, игнорируя их привычное место под кондиционером, направился прямиком к своим друзьям. И, наверное, Кёнсу всё же не казалось, что тот будто старался не смотреть по сторонам. Сам он тоже не стал садиться за своё обычное место, спрятавшись на задних рядах. Он вообще не собирался идти на эту потоковую пару, но всё же почему-то пришёл. Наверное, чтобы хоть на немного посмотреть на Чонина. Тот был как всегда идеален.       После пары, которая для Кёнсу тянулась словно вечность, он снова спрятался за учебником, выжидая, пока Чонин уйдёт первым. И всё же как он собирался учиться дальше? Не будет же он вечно прятаться от него? У них, конечно, было не так много совместных пар, но одно общежитие и ещё несколько лет впереди. Когда-нибудь, они пересекутся. Но ведь когда-нибудь это должно забыться, но когда?       Кёнсу вышел из аудитории последним и, поймав очередной комплимент от знакомых ребят с потока, медленно поплёлся на следующую пару. Надолго ли его так хватит?       Все эти дни дома он только и думал о том, как хотел бы отмотать время назад и выйти из той проклятой комнаты в тот момент, когда Чонин его об этом попросил. Нет, лучше было остаться ночевать на улице и не заходить в запасной вход вообще. Чтобы не видеть того с девушкой. Или ещё лучше — не стоило вообще приходить на ту вечеринку. Кёнсу и правда думал, что не стоило вообще приходить, но каждый раз внури него вспархивал целый рой из бабочек, когда он вспоминал, как в тот вечер Чонин аккуратно провёл пальцами по его вискам и снова похвалил его стрижку.       Каким же всё же он был жалким, если держался за такие незначительные воспоминания. Чонин этого наверное даже и не помнил.       Но он уж точно запомнил минет.       Кёнсу потряс головой, в очередной раз пытаясь выбросить засевшее воспоминание из головы. Вот только это было невозможно. Он помнил практически всё, даже несмотря на то, сколько алкоголя успел перед этим выпить. Он помнил смесь из разных запахов, новый для себя вкус и ощущение на кончиках пальцев. Помнил его горячие руки на своих плечах и в волосах. Помнил, как билось сердце, разрывая грудную клетку.       Как же это было стыдно. Чувство стыда не покидало Кёнсу ни на минуту с того дня, но иногда оно смешивалось с чувством возбуждения. Кёнсу не мог не признаться себе в том, что в какой-то степени ему это понравилось. То, как громко и сбивчиво дышал Чонин, как простонал, излившись, его горячая пульсирующая плоть в руках… Кёнсу пробивало дрожью от воспоминаний и он чувствовал себя последним извращенцем. Ведь по сути всё это было без желания Чонина. Тот просто не осознавал реальности в тот момент, когда получал удовольствие. Он точно не хотел этого от Кёнсу, потому выглядел таким растерянным в конце, а после…       Кёнсу хотелось умереть.       Кёнсу довольно успешно удавалось скрываться от Чонина. Нет, он был уверен, что Чонин несколько раз его замечал, но то было мимолётно, какие-то секунды, и их взгляды никогда не пересекались. Каждый раз лицо Кёнсу буквально горело и наверняка было того же цвета, что и его волосы. Но в остальном всё было более менее неплохо.       До одного дня.       Это было спустя две недели с той злополучной ночи. Кёнсу шёл по коридору с главой студсовета, который жаловался ему на новые требования от руководства университета. И именно в этот момент они проходили мимо офиса этого самого студенческого совета, в коридорах возле которого столпилось много народу. Видимо процедура переоформления документов уже началась.       Кёнсу заметил среди всех этих студентов Чонина с его друзьями. Они стояли почти в самом конце коридора и весело над чем-то смеялись. Кёнсу за доли секунды осознал, что должен уходить, свернуть в другой коридор, иначе ему придётся пройти мимо Чонина. Слишком близко, всего в каких-то паре метров. Он должен был уходить, но не мог так грубо прервать главу студсовета и сбежать.       Он замедлил шаг, обдумывая предлог для побега. Всё же лучше было грубовато обойтись со старшим, чем быть так близко от Чонина. И ему повезло, что тот именно в этот момент прервался сам и, сказав, что ему тоже надо в офис, спешно двинулся вперёд по коридору мимо всех этих студентов.       Кёнсу проследил за ним взглядом, совсем лишь немного. И встретился с глазами Чонина, что смотрели прямо на него. Как давно он уже смотрел на него вот так?       — Пытаешься привлечь внимание? — внезапно громко выдал он.       Между ними было прилично расстояния, но Чонин всё равно с ним заговорил. Так, будто хотел, чтобы все вокруг услышали. Но Кёнсу всё равно не сразу понял, что тот обращался именно к нему, а потому растерянно молчал, недоумевающе глядя прямо на него.       — Для кого так приукрасился? — продолжил Чонин, не дождавшись ответа.       В коридоре поначалу воцарилась тишина, но почти сразу же прошёлся шёпот. Кёнсу было всё равно на остальных. Всё, что он видел и слышал сейчас, это Чонин, стоящий напротив в конце коридора и смотрящий на него со смесью нечитаемых эмоций. Но там точно было что-то похожее на неприязнь. Кёнсу раньше никогда от него такого не видел.       — Кто сказал, что тебе идёт? — продолжал он, кривя губы в чём-то, напоминающем презрительную ухмылку, — кто-то из твоих?       — Полегче, — стоящий рядом Чанёль положил руку Чонину на плечо, явно не понимая, с чего тот вдруг это начал. Но Чонин повёл плечом, сбрасывая её.       — Лучше смой это убожество, — не унимался он, всё так же глядя прямо на Кёнсу, — выглядишь, как петух.       Кёнсу абсолютно не понимал, что происходило. Картинка перед его глазами начала плыть, а звук искажаться. Но Чонина он видел чётко, и слышал так же. Внезапно он почувствовал ощутимый толчок в плечо и услышал знакомый голос рядом:       — Пойдём.       Это был взявшийся из ниоткуда Бэкхён. Он схватил Кёнсу под локоть и потащил в сторону.       — Осторожнее с ним, — теперь Чонин явно обращался уже к Бэкхёну, — ты не знаешь что ли, кто он? Хочешь заразиться? Или ты тоже как он?       — Чонин, — уже громче одёрнул его Чанёль.       — Да что ты его защищаешь? — чуть ли не выплюнул Чонин, — Он же грёбаный пед…       В одно мгновение толпа разразилась возгласами, когда Чанёль внезапно с размаху врезал кулаком Чонину прямо в челюсть. Явно не со всей силы, но достаточно, чтобы заткнуть. Кёнсу остановился в оцепенении, словно в замедленной съёмке наблюдая за тем, как Чонина мотнуло в сторону. Но дальше ему смотреть не позволил снова с силой потянувший его в сторону Бэкхён.       — Не тормози.       Кёнсу всё ещё находился в подобии транса. Он никак не мог поверить, что всё это происходило взаправду. Чонин никогда не был так груб с ним и тем более никогда не пытался унизить перед толпой. Кёнсу вообще ни разу не видел и не слышал, чтобы Чонин когда-либо так делал с кем угодно. Неужели всё было настолько плохо?       Его можно было понять…