Stranglehold

«Кто-то стремится использовать тебя, А кому-то нужно, чтобы использовали их. Кто-то хочет оскорбить тебя, А кто-то жаждет быть оскорблённым...»*

Кастиэль после разговора с миссис Крэйт проворочался в своей холодной койке не меньше, чем до трех ночи, размышляя о сказанном старушкой. Он то и дело переворачивался на один бок, потом — на другой, чтобы взглянуть в окно, находящееся справа от кровати, или в потолок, перевернувшись на спину. Красивый, молодой, вежливый. Новак все еще пытался каким-нибудь образом разложить это все у себя в голове по полочкам, чтобы время от времени снова брать, рассматривать и оставлять в беспорядке. Кастиэль глядел на причудливые силуэты-паутины от ветвей деревьев, стоящих за окном, и старался сложить все описания Хантера в один, все же ненавистный Новаку образ. Все сходилось, однако, Кастиэль не просчитался со своими догадками, когда изучал все преступления этого серийного убийцы, довольно интересного экземпляра, который попался Новаку впервые. Раскрыть такое дело, как дело о Хантере... Черт, за это Кастиэль мог не только рассчитывать на восстановление справедливости, но и на неплохое повышение от мистера Хэтфилда. Оставалось лишь выследить Хантера и засадить его за решетку. Полдела уже было сделано, осталось самое последнее. Кастиэль опять заворочался, чувствуя, что сон совершенно не идет к нему. Тени на потолке становились длиннее, превращались в разные силуэты, создавали собой причудливые фигуры, похожие на совершенно разные предметы. Или были похожи на животных. Вон, фигура зайца замерла прямо над кроватью, а рядом — еле различимая елка стоит. Новак долго моргает и снова открывает глаза, чтобы резко зажмурить их опять. Перед взглядом — образ, незнакомый, но такой ненавистный, что Кастиэль резко выдыхает, лишь бы не запустить в потолок какую-нибудь вещицу вроде подушки или отброшенной, одиноко висящей на стуле футболки. «Глаза — большие, красивые». Вот же сукин сын! Взял себе образ миловидного паренька, которому так легко умиляются пожилые дамы. Кастиэль жмурился и потом опять глядел на потолок, но образ, стоящий там, сплетенный из паутинок теней тонких веток, исчез, как ни в чем не бывало. Ненависть потихоньку стала утихать, как от берега отползают лениво волны. Новак тяжело вздохнул, отметив, что злости уже просто не хватает, что он устал злиться, злиться на окружающий мир, на самого себя, на Хантера. Он просто устал от всего, что происходит сейчас. Единственное, о чем Кастиэль мог сейчас мечтать, так это об абсолютном отдыхе, об одиночестве, о тишине. Вот и все. Разве это много? Новак чувствовал, что сейчас находится совершенно один, но он имел в виду не одиночество в толпе. Это сложно. И одновременно проще, чем дважды два. Кастиэль провел рукой по отросшим взъерошенным волосам и устало поглядел в потолок. Завтра (черт возьми, уже сегодня) он решил пойти и пробить по базам всех малолетних преступников, в частности убийц, которых так и не нашли, но опознали и объявили в розыск — всех, начиная с 2000 года. Возможно, Хантер попадался где-нибудь под другим именем. Возможно, где-нибудь он не Хантер, серийный убийца, которого даже ФБР не под силу поймать, а простой подросток, ненароком (или как раз специально) убивший какого-нибудь бедолагу. Нужно было сделать фоторобот преступника — это Новак решил тоже отложить на завтра, встретиться с миссис Крэйт в бюро и составить снимок убийцы. Разумеется, удивленных «зачем, он же хороший мальчик!» не избежать, тем не менее, Новак постарается убедить женщину в виновности этого «хорошего мальчика». Устало прикрыв глаза, Кастиэль, наконец-то, почувствовал прилив сна, а затем отрубился. Сегодня ему опять будет сниться погоня за преступником. * * * Госпожа Крэйт приехала чуть раньше к назначенному месту, поэтому ждать ее не пришлось. Новак приоткрыл ей мощную прозрачную дверь бюро и пригласил внутрь, попросив следовать за ним. До кабинета шли молча, но иногда миссис Крэйт продолжала расспрашивать насчет того мальчишки — мол, что с ним будет, и зачем его объявят в розыск. Кастиэль терпеливо отмалчивался, туманно отвечая на все вопросы женщины, и постоянно поправлял свой открытый пиджак. Антониа следовала за Новаком, послушно зашла в предоставленный кабинет и села на указанное место. Мэган по-прежнему была против этой затеи: идти на Хантера в одиночку — слишком рискованно и безрассудно. Он разорвет Кастиэля в клочья. Мэг до сих пор была уверена, что не может Хантером быть миловидный малолетний паренек. Это, как минимум, абсурдно. В любом случае, Мастерс уж точно не так представляла себе убийцу, разыскиваемого в трех, а уже и четырех штатах. Мэг проводила их настороженным взглядом, когда Кастиэль и миссис Крэйт вошли в кабинет, и Новак вежливо попросил пожилую даму сесть на его рабочее место. Фоторобот составляли долго и нудно; Кастиэль успел выпить две чашки кофе и навернуть три круга по кабинету. Антониа постоянно была чем-нибудь да недовольна: то нос слишком большой, то слишком острый; губы то слишком пухлые, то слишком тонкие, с глазами еще хуже проблема. Женщина говорила, что нет никакого сходства с мужчиной на экране монитора и с тем парнем, которого она видела в прошлый раз в парке. Кастиэль помассировал виски пальцами, ощущая, как ярость подкатывает к горлу, подобно волнам моря, обнимающим берег. Новак не выспался и был сейчас жутко зол; если бы не его выдержка, натренированная многими-многими годами, он бы давно сорвался на этой пожилой дамочке. - Послушайте сюда, миссис! - резко сказал Новак и повернул рабочее кресло к себе так, чтобы быть лицом к лицу с женщиной. Ну, все, пора включить злого полицейского. Старушка удивленно на него взглянула, чуть откинувшись от испуга на спинку кресла, когда увидела, с какой яростью пылают синие, сейчас даже темно-синие, глаза агента Новака. Мэг уже собиралась встать и подойти к Кастиэлю, чтобы успокоить его, но тот выразительно посмотрел в ее сторону, дав понять, что успокоится сам. - Я расскажу вам одну тайну, - уже спокойным голосом сказал Кастиэль, устало прикрыв глаза и снова открыв их. - Парень, которого вы видели, — не тот, за кого себя выдает. - Новак глянул в сторону Мэг, чтобы понять, все ли правильно он делает. Мастерс едва заметно кивнула, и Кастиэль продолжил. - Я не хотел вам открывать этот секрет, но, видимо, придется. Обещаете никому не рассказывать? Это государственная тайна! Вас могут посадить за ее разглашение, так что советую держать язык за зубами, - профессионально врал Новак, вглядываясь в побледневшее лицо миссис Крэйт. - Конечно, мистер Новак! - испуганно пискнула старушка, и Новак удовлетворенно хмыкнул. - Чудно. А теперь слушайте сюда: этот парень — особо опасный серийный преступник, на его счету более восьми тяжелых убийств, его разыскивают в трех штатах: Небраске, Айове, Юте, а теперь еще и в Миннесоте. А еще этот «хороший мальчик» к чертовой матери перерезал глотку моему брату так, что почти что отпилил голову! - быстро, все повышая голос, твердо говорил Новак, глядя старушке прямо в глаза. - Мне продолжать? Миссис Крэйт затихла и сглотнула. Она продолжала таращиться на Кастиэля, как будто у него вырос третий глаз, а затем только коротко запротестовала, помахав головой. - Поэтому, прошу, напрягите свой мудрый мозг и постарайтесь вспомнить внешность этой малолетней мрази. - Возможно, это прозвучало невежливо — Кастиэль заметил это, но, тем не менее, не переставал зло и холодно глядеть в глаза старушки сквозь очки. - К-конечно, сэр, - сказала миссис Крэйт, и Кастиэль, коротко улыбнувшись ледяной улыбкой, отступил назад. Вскоре на свет появился фоторобот молодого парня, с бесстрастным выражением лица, с большими глазами, выделяющимися на фоне белой бумаги, плотно сжатыми губами и прямым носом. Антониа, сжав от беспокойства подол своей длинной юбки, сказала, что это самое приближенное изображение юноши и на большее она не способна. Новак хмыкнул, изучив портрет, и решил, что ничего сверхъестественно красивого в этом парне нет — обычный тип, на которого явно клеятся многие девушки. Кастиэль поблагодарил миссис Крэйт и попросил ее удалиться, еще один сотрудник должен был проводить ее. Новак еще раз пристально посмотрел на фоторобот у себя в руках и победно ухмыльнулся. - Только посмотри на это, Мэг! - воскликнул он, подлетев к столу девушки. Он кинул изображение Мастерс на стол, но та, взглянув на парня, не взяла лист в руки. Новак удивленно посмотрел на нее, но затем, пожав плечами, взял бумажку и, сложив ее в несколько квадратиков, сунул во внутренний карман своего пиджака. - Это же невероятно! Теперь мы не действуем, как слепые, идущие на звук! - Кастиэль широко улыбнулся — впервые за последнее время. Мэган закусила губу изнутри и вздохнула, закрыв свой принесенный из дома ноутбук. - Теперь у нас есть ЕГО изображение, слышишь меня? Мы его схватим, этого ублюдка! Заметив взгляд Мэг, Новак удивленно уставился на нее, прекращая ликовать. - Что? - удивленно спросил он, уже успев схватить свое пальто. Мастер помолчала, но затем все-таки сказала: - Кастиэль, может, не стоит? - неуверенно сказала Мэган, поглаживая лакированную поверхность ноутбука. Новак застыл на месте с черным пальто в руках. - Что не стоит? - не понял агент, все еще щурясь на свою напарницу. - Я не понимаю. Мастерс молчит какое-то время, а затем все-таки выдает: - Ну... Бегать за Хантером? Может быть, стоит отдать это дело в руки нашим коллегам? Объявить Хэтфилду хотя бы! Я понимаю, что ты ненавидишь этого старого ублюдка, но он может подключить все отделение. Подумай об этом. Если ты будешь полагаться только на себя, то единственное, к чему ты придешь — поражение. Тебя убьют точно так же, как Бальтазара! - сказала Мэг, вскинув руками, и только тогда поняла, что произнесла что-то не то: Кастиэль с недоверием сощурился на нее, все еще вникая в слова подруги. Это что она, только что сказала ему все бросить? Когда Новак так близок к победе? Она что, серьезно? Кастиэль хмыкнул и, вздернув голову, развернулся. - Вот уж не ожидал этого от тебя, Мэг, - сказал он грубо, остановившись у двери. - Я НАЙДУ Хантера, - выделив второе слово, кинул ей Новак, глядя на ее лицо поверх своего плеча. - Я, а не кто-нибудь еще! У меня с ним свои счеты, - Кастиэль хмуро окинул взглядом подругу. - А если ты мне не доверяешь — можешь забыть об этом деле, как будто ничего и не было. Я разочаровался в тебе. Новак отвернулся от нее и поспешил выйти вон. * * * Кастиэль совсем не хотел ругаться с Мэган. Она — единственное, что у него осталось. Единственный друг, на которого можно было бы понадеяться, прийти к ней в случае совсем ужасного расположения духа, услышать матерные, но хоть какие-нибудь утешения, потому что быть нежной Мастерс просто не умела — неудивительно для агента ФБР. Но именно она была единственным другом для Новака, его напарницей и человеком, поддерживающим его взгляды. Кто бы он сейчас был без Мэг? Хладнокровная машина для работы? Ведь именно Мастерс приносила ему еду и практически заставляла обедать, ссылаясь на худощавость своего коллеги, несмотря на то, что форму Новак почти что не потерял. А если Кастиэль отказывался есть, она мигом покрывала его такими матами, что от греха подальше агент брался за предложенную еду. А затем вновь возвращался к работе. Разумеется, Мэг не хотела обидеть его. Ругаться с ней — последнее, чего Кастиэль хотел бы в этой жизни. Мастерс хотела помочь, вот и все. В этом не было ничего удивительного. Она не умела показывать свою заботу, да и не пыталась, но когда она говорила что-то подобное, это означало лишь то, что она переживает за своего друга. Не больше и не меньше. А Новак так пренебрежительно отозвался о ее чувствах. Поэтому стыд волной обрушился на Кастиэля как раз тогда, когда он пришел в свой излюбленно-ненавистный (как бы парадоксально это ни звучало) парк и уселся на скамью, которая находилась дальше всего от входа. На мгновение Новаку показалось, что он вдруг ожил — чувство стыда перед другом вмиг захлестнуло чувство ненависти, превысило его, и Кастиэль мог поклясться, что в эти короткие секунды больше переживал о ссоре с подругой, нежели о том, как ему следует найти Хантера. Все это было слишком тяжело для одного человека; следовало бы разделить этот груз с кем-нибудь еще — это меньшее, что Кастиэль в данный момент сейчас хотел, но большее, что ему мог бы дать Бог. Новак на миг серьезно задумался над словами своей подруги и подумал, что она в чем-то права. Она предлагала разделить груз поисков со всем отделением, и было ли это хорошо или плохо - никто не знал. Единственное, что знал Кастиэль, так это то, что за сокрытие такой информации его самого могли бы припечь. Например, были бы доводы вроде: «Вы покрывали преступника», а когда Новак опровергал бы эти обвинения, то его коллеги, вмиг ставшие врагами, спрашивали бы: «Тогда почему вы скрывали такую информацию об особо опасном преступнике?». И Кастиэлю не нашлось бы, что ответить. Новак поднялся со скамьи и, расстегнув большие пуговицы черного пальто, достал из внутреннего кармана пиджака свернутую белую бумажку. Желтый свет фонаря, включенного уже как час назад с наступлением сумерек, освещал небольшой квадратик, и Кастиэль медленно развернул лист. На него продолжали смотреть большие глаза фоторобота, и Новак вглядывался в них, как будто хотел увидеть ответы на свои вопросы. Стоило ли слушаться Мэг? Стоило ли бросить сейчас здесь изображение и пойти сделать новое, но уже с определенными документами в определенной обстановке? Кастиэль не был уверен, что делает все правильно, когда медленными шагами, цокая ботинками по сырому от недавнего дождя асфальту, подошел к урне. Он еще раз взглянул на фоторобот, сделанный в единичном экземпляре. ( - Объявить Хэтфилду хотя бы! Я понимаю, что ты ненавидишь этого старого ублюдка, но он может подключить все отделение. Подумай об этом. Если ты будешь полагаться только на себя, то единственное, к чему ты придешь — поражение. Тебя убьют точно так же, как Бальтазара!) Ее слова были почти что верны. Сегодня поимка Хантера чуть не стоила Кастиэлю единственного друга. Единственного близкого ему человека, который еще был на этой земле рядом. Кастиэль взглянул в ненавистные глаза преступника. Это был момент истины. Новак почти что бросил бумагу в урну, когда заметил боковым зрением какое-то движение справа от себя. Он повернул голову и увидел в конце аллеи человека. Тот стоял прямо в свете фонаря, положив руки в карманы черной куртки, которая бликами светилась на свету. Новак непонимающе сощурился, смотря на человека, как тот стоял прямо посередине дорожки, чуть наклонив голову на бок — совсем немножко, почти что незаметно. Он поглядел прямо на Кастиэля, стоял к нему лицом, всем корпусом вперед, и Новак, не веря своим глазам, уставился на него, как на восьмое чудо света. Все мысли разом выветрились из головы, и единственное, что мог помнить Кастиэль, это слова Антонии, все еще эхом отдающие в его голове. «На нем были джинсы и кожаная куртка, чуть-чуть великоватая ему, но не особо сильно. Помню, капюшон еще на глаза был натянут, так, что разглядеть можно было лишь губы. Ну, это все, что я помню.» Кожаная куртка... Джинсы... Белый капюшон... Кастиэль взглянул на него, уже не обращая внимания на бумагу у себя в руках, и медленными шагами стал идти в сторону парня. Глядел на него, сощурившись. Не веря. Но как только Новак стал подходить ближе, Хантер развернулся и пошел в обратную сторону. Кастиэль ускорился, понимая, что он сейчас сбежит. И бросился за ним наутек. - Стоять, ФБР!! - успел крикнуть Кастиэль, прежде чем свернул за Хантером с тропинки. Сердце стучало в груди, билось, как птичка в клетке, а Новак даже не понимал, куда он бежит. Все вокруг напоминало картину замедленного действия, деревья мелькали перед глазами, а сам Кастиэль не понимал, что происходит вокруг: все, что он замечал — это лишь спина парня, мелькающая перед глазами. Новак ускорил бег, но вдруг будто очнулся ото сна. Он осознал, что потерял силуэт из поля зрение. (- А придешь ты со своим «делом чести» лишь к одному: тебя убьют так же, как и Бальтазара!) Кастиэль принялся оглядываться по сторонам, шум чьих-либо шагов он бы не услышал из-за своего сбившегося дыхание и пульса, стучащегося в висках, как будто в барабаны. Вокруг было темно, лишь сейчас Новак заметил, что стоит непонятно где, неясно в каком краю парка. Сколько он бежал? Где-то рядом хрустнула веточка, и Кастиэль испуганно огляделся. Это ли чувствовал его брат, стоя здесь, в этом самом парке с серийным убийцей на хвосте? Новак ощущал себя загнанным в тупик зверьком. - Догадливый сукин сын, - донесся тихий, грубый голос откуда-то сзади, и прежде, чем Кастиэль оглянулся, он почувствовал, как что-то сильное и тяжелое ударяется об его голову, а дальше — тишина. * * * Над бессознательным телом склонилась фигура. Мужчина с капюшоном на голове, присев на корточки, достал нож — тот блеснул в темноте, отражая свет только-только показавшегося месяца. Парень провел кончиком лезвия по ткани пальто на груди агента, раскрывая себе обзор на черный пиджак своей жертвы. Ладони, облаченные в кожаные перчатки, потянулись к внутреннему карману пиджака и вскоре аккуратно, чуть касаясь груди мужчины через рубашку, выудили из кармана удостоверение. - Специальный Агент ФБР Кастиэль Новак, - тихим, хриплым голосом пробормотал сам себе Хантер, разглядывая маленькую, квадратную фотокарточку жертвы. - Неужели где-то в ФБР еще остались такие проницательные красавчики? - риторически спросил сам у себя убийца и, усмехнувшись, встал на ноги, бросив удостоверение прямо на грудь мужчины и даже не забрав своего фоторобота. - Сегодня твой день, приятель, - сказал Хантер и поспешил уйти до того, как Кастиэль бы очнулся от удара. ______ * (1) - слова из песни Marilyn Manson - Sweet Dreams.