Stranglehold

Лодка скрипит возле причала, Лунная ночь — тревог начало. Мрачно стою, В воду смотрю. Нет моего в ней отраженья, Есть только горечь пораженья. Но почему Лезть в мою жизнь Вздумалось ему?..

Когда Кастиэлю удалось все-таки пойти домой, предварительно оглядев здание вдоль и поперек, чтобы все же найти хоть какие-нибудь следы предполагаемой жертвы, из-за которой, видимо, этот «Джек Твист» тут и оказался, он еще и еще прокручивал в голове их диалог — или что-то непонятное, что произошло между ними. Новак помнил его глаза, помнил насмешку на губах, помнил его сладкие, больше похожие на сладостный яд, слова. Его голос отдавался эхом в голове, отравлял все внутри, заглушал практически все чувства, кроме интереса, заставлял слышать лишь его. Кастиэль ворочался в своей кровати два часа как минимум, прежде чем ему удалось заснуть, а, закрыв глаза, увидеть свою погоню за Джеком. За этим чертовым очаровательным Джеком Твистом. Ради всего святого, откуда он взялся на заброшенной фабрике посреди ночи? У Кастиэля по этому поводу было несколько предположений: во-первых, Джек был явно с поддельными документами — это говорило о том, что он, скорее всего, приезжий и просто-напросто остался на улице. Не идти же этому парню на вокзал, верно? А светиться где-нибудь вроде мотелей или гостиниц тоже не особо хорошая идея. Во-вторых, Джек мог оказаться каким-нибудь преступником: вором, наркоторговцем, даже убийцей. Или же все вместе — одно другому не мешает. Но как только Кастиэлю удавалось вспомнить его лицо, не выражающее ни грамма испуга или паники, вспомнить его зеленые глаза, в которых было лишь веселье, то можно было быть полностью уверенным: либо этот парень был слишком хорошим актером — таким, что это может граничить лишь с умопомешательством, или же просто-напросто не имел к криминалу никакого дела. Согласитесь, нарваться на ФБР, будучи с поддельными документами и подозреваемым в каких-то мутных делах — довольно рискованно, если он причастен к каким-либо преступлениям, и серьезно для его репутации, если он просто парень, не имеющий паспорта. На мгновение Новак задумался: а что, если Джек подрабатывает проституцией? Ну, прямо как Джереми Джонс? Перед открытыми глазами агента тут же пронеслись напечатанные на белой бумаге черные буквы, рассказывающие о Джереми и его похождениях: насколько было известно, с двадцати одного года этот парень уже подставлял свой зад за деньги любому встречному — не то, чтобы Кастиэль его осуждал за это. Возможно, шансов заработать денег другим путем Джереми просто не имел. Или его вполне все устраивало. В любом случае, на заработанные своим телом деньги ему удавалось жить как минимум три года — пока его не поймала полиция. А вот с внешностью Джека... Черт, к нему бы просто выстраивалась очередь! Как только Новак понял, о чем думает, он поморщился и постарался больше не думать о такой дикости. Это же просто.... просто ужасно! Продавать свое тело! Тоненький, едва слышный голосок в голове Кастиэля пискнул, что у некоторых людей — таких, как Джереми Джонс или же (ГосподиБожеУпаси) Джек Твист — просто не было другого выбора. А, может быть, они просто не желали менять что-либо в своей жизни — в любом случае, как бы там ни было, Новаку не должно быть до этого никакого дела! Но он продолжал ворочаться, слушать гул редких машин за окном, удары порывов ветра о стекла дома, шепот деревьев. Звук голоса Джека у себя в голове, а потом проклятья в его сторону. Все это казалось чем-то таким диким, что хотелось провалиться под землю в Ад прямо сейчас, но все, что Кастиэль мог — это кутаться в теплое одеяло покрепче и время от времени глядеть на горящие красным цифры будильника. Что Джек, если это вообще его имя, делал на той фабрике? И почему он предпринял попытку сбежать, когда встретился лицом к лицу с агентом ФБР — из-за поддельного паспорта или чего-то более важного? Был ли Твист связан с проституцией? Где он обучился так ловко выкручиваться из цепких рук властей закона? И так ли он прост и несерьезен, как кажется с первого раза? А самый главный вопрос — имеет ли он какое-либо, хоть самое незначительное, отношение к Хантеру? Кастиэль понял, что у него опять куча вопросов, а на них — огромная дымящаяся куча «ничего». Определенно, это более чем мешало спать. * * * Новый рабочий день начался как всегда ужасно: во-первых, сломался кофейный автомат на первом этаже, и все сотрудники ходили сегодня вялыми и сонными. Это была очень-очень плохая новость, потому что работу с бумагами без кофе Кастиэль себе просто-напросто не представлял. Он бы скорее уснул, уткнувшись лицом в документы, чем доделал все до конца, более или менее осознав, о чем он вообще читает. А во-вторых, Хэтфилд обнаружил, что Новак снова — уже третий раз за неделю — опоздал на работу. Кастиэль и мог бы что-нибудь сказать в свое оправдание, вот только отговорки вроде «Проспал, прошу прощения, сэр» на Захарию никогда не действовали и не собирались начинать. В итоге, под визгливые комментарии Хэтфилда Кастиэль, весь красный от злости, как рак, прошествовал в свой кабинет и плюхнулся на рабочее место, даже не поздоровавшись с Мэг. Разумеется, первым делом Кастиэль стал пробивать по базам ФБР «Джек Твист». Что могло быть проще и банальнее? И, естественно, на что была последняя, единственная, даже какая-то призрачная надежда. Вот и все. Лишь имя и цифра — двадцать девять лет, но ради всего святого, конечно, ему много меньше! Поэтому Новак ввел в базу данных запрос о парне с именем Джек Твист, примерно с 1985 года и по 1990 год рождения. Кастиэль на протяжении изучения досье, которые выдал компьютер, все время доставал из кармана пиджака фоторобот Джека и сверялся с фотокарточками найденных, но никто, ни один человек, не подходил под такие описания. Один был слишком низкий, другой — высокий, третий — тощий, четвертый — полный. Это был какой-то замкнутый круг, из которого не было выхода. Любопытство прожигало, заставляло копаться в неизвестных бумагах неизвестных людей, чтобы спустя некоторое время разочароваться, не увидев знакомого лица с фоторобота. Никто не был похож на Джека. Никто. Казалось, такой он был в единичном экземпляре — не было даже приближенно напоминающих его. Кастиэль бросил это занятие спустя пару часов. Возможно, Джек никогда и не попадался ни полиции, ни ФБР? Что если он вообще не имел никакого отношения к криминалу до этого момента? Кастиэль устало подпер рукой голову, разглядывая фоторобот Джека. Джека Твиста. Парня, о котором было неизвестно абсолютно ничего, но парень, который был самой последней зацепкой на пути к Хантеру. Финалом? Или стартом? Агент Новак сунул фоторобот себе в карман. На часах уже было девять вечера («опять допоздна засиделся...»), и Кастиэль поспешил отправиться домой. Он привычным жестом выключил лампу, нажал на нужные кнопки на компьютере и натянул свое пальто. Стоило на мгновение прикрыть утомленно глаза — как в темноте закрытых век всплывал образ Джека. И Кастиэль снова раскрывал глаза, смотрел перед собой, на стол, идеально прибранный, а потом отправился вон из бюро. * * * Кастиэль шел по старому маршруту, выбранному еще вчера, выбранному его собственным подсознанием, может быть, слишком резким, тяжелым любопытством. Заброшенная фабрика грозно стояла одна в темноте, на ее территории почти что не было фонарей — разве что два или три, но это не так много, как хотелось бы. Обычно здесь собирались молодые люди, устраивали вечеринки и играли в различные, поистине недетские игры. Кастиэль остановился, когда увидел возвышающееся затемненное здание. Что он здесь делает? Зачем вообще сюда пришел? Почему бы не отправиться по выученной наизусть дороге прямиком до дома? Почему нужно было делать такой крюк и оказаться здесь? Все было просто. Проще, чем дважды два — любой идиот догадался бы. Все дело было в Джеке. И больше ни в ком. Не в жажде обнаружить здесь затаившегося Хантера, которого не удалось увидеть вчера из-за своей максимальной неосторожности, не в желании бороться с нарушителями комендантского часа, не в чем-либо подобном. Найти здесь собрание сатанистов? Да кому это нужно! Новаку нужно было взглянуть на Джека Твиста еще хоть раз. Нужно было услышать его насмешливый голос и увидеть его молодое лицо. Подумать насчет его причастности к наркотикам и проституции, к криминалу — любому — и тут же опровергнуть это самому себе. Глупость какая. Чушь. Но он был прекрасен, как будто сам дьявол пришел на эту землю — и Кастиэль с сомнениями жаждал задать ему пару вопросов еще раз, зная, что никакого ответа на них он не получит. Зная, что единственное, что он услышит — сарказм и отговорки. Кастиэль уверенно сказал сам себе, что пришел сюда лишь потому, что Джек Твист — единственная значимая зацепка по делу Хантера. Он внушал себе это и почти что поверил самому себе. В огромном помещении, как всегда, было темно, слышался шум падающих капель, разбивающихся о грязный пол. Огромные ржавые котлы, оставленные здесь еще рабочими фабрики, продолжали загрязняться, представляли собой в темноте огромные вражеские валуны, грозно возвышающиеся над головой. Кастиэль сжал кулаки в карманах пальто и прошел вперед — следуя лишь голосу своей интуиции. То, что Джек мог бы быть здесь — шанс один на миллион, но кто сказал, что Новак не мог получить этого шанса? Он чувствовал, что обязан был разузнать про этого мальчишку все, что только можно — может, даже вернуть его в родной город к близким людям или сделать ему нормальные документы, помочь устроиться хоть как-нибудь? Джек не мог ведь быть здесь совсем один, совсем без перспектив и каких бы то ни было планов — иначе, зачем вообще ему было приезжать в Коттидж-Гров? Чтобы попасться полиции с поддельным паспортом? Или чтобы прожить жизнь бродяги? В памяти опять всплыл Джереми Джонс, и Новак потряс головой, лишь бы выкинуть его образ из своих мыслей. Нет, Джек Твист не мог быть таким же, как Джереми. Он ведь... Он ведь не мог быть сбежавшей из приюта сиротой, подрабатывающей проституцией? Кастиэль до сих пор помнил строчки из досье Джереми: «Продавал свое тело за деньги, чем и зарабатывал себе на жизнь три года». Нет, Джек не мог так грязно получать деньги. Но тут же Новак думал — а откуда вообще такая уверенность? Он совершенно не знал Твиста, перекинулся с ним парочкой фраз и почти что отвел в отделение полиции, и если бы не этот проворный сукин сын, так мило хлопающий своими прекрасными ресницами, Кастиэль бы давно узнал его настоящее имя. Ради всего святого, «Джек Твист» — такой же настоящий, как и его документы! Новак был более чем уверен, что никакой он не Джек. И уж всяко ему не двадцать девять лет. (- Вы мне льстите!) Кастиэль огляделся, разглядывая тени от больших котлов, а затем двинулся в сторону лестницы. Что он здесь делает, черт бы вас побрал? Но этого не знал даже сам агент Новак. Он просто шел, прислушивался к звуку собственных шагов и пытался заткнуть писклявый, тоненький голосок, который пищал: «Иди домой! Иди домой!», но Кастиэль все еще стоял здесь, пытаясь найти Джека Твиста. «Чтобы расспросить его, где он был и что делал с одиннадцати до двух часов ночи в парке Коттидж-Гров восьмого октября 2010 года», - снова раздалось в голове, и Кастиэль сжал зубы, лишь бы не подумать, что сказанное — ложь. Отговорка. Всего лишь прикрытие. Любопытство растет с каждым вздохом, с каждой секундой, уже нет разницы, связан Джек с Хантером или нет. «Есть разница, есть!», - отчаянно взвыл про себя Новак и тяжело вздохнул. Этот звук пробежался по длинному коридору, в который он только что зашел, и отдался от стен. Он противоречит сам себе, нет никакого смысла отрицать это. Сам не знает, что ему нужно: найти здесь Джека или следы Хантера. Что здесь делать серийному убийце, черт возьми?! Хотя, кто знает, что у него на уме. Кастиэль побродил немного по коридорам, прислушиваясь к тишине, а затем стал возвращаться на первый этаж. В голове было множество мыслей вроде: «Неужели его здесь нет? Идиот, как я мог подумать, что он придет сюда еще после встречи с ФБР? Наверное, затаился уже где-нибудь!» Новак устало вздохнул и прошествовал дальше — вниз по лестнице. Пистолет по-прежнему покоился за поясом, но на этот раз Кастиэль его не доставал. Он держал руки в карманах, изредка доставая их, чтобы взяться за сгнившие перила или удержать равновесие меж куч мусора на полу. При каждом шорохе неосознанно Новак думал, что Джек объявился, а потом понимал, что это всего лишь мыши и крысы бегают среди досок на полу. Новак поморщился и переступил очередную кучу чего-то дурно пахнущего. Пора было возвращаться домой. Об этом Кастиэль подумал уже на первом этаже, окидывая лестницу последний раз взглядом, надеясь зацепить взглядом силуэт. Но ничего. Новак почувствовал опустошение и горечь — последняя зацепка по делу Хантера сбежала неизвестно куда. Надежда рушилась на глазах. - Чего вы тут забыли, агент Новак? - раздался вдруг насмешливый голос, доносящийся из тени большого котла в углу помещения, да так резко, что Кастиэль неосознанно вздрогнул и развернулся. - Не меня ли ищете? - Джек улыбнулся как обычно и вступил в круг света небольшого фонаря, стоявшего прямо за огромным высоким окном. Кастиэль почему-то облегченно вздохнул, увидев, что это всего лишь Твист, а не какой-нибудь здешний бомж, и хмыкнул. - Ловлю нарушителей комендантского часа, - холодно соврал Новак, сунув руки назад в карманы. Парень тихо засмеялся и вышел из тени. Кастиэль отметил, что Джек снова был в той же куртке, в тех же джинсах, со своим капюшоном на голове, что напоминало некое дежавю. Агент окинул его взглядом с ног до головы. - Не видел тут таких? - Джек улыбнулся еще шире и покачал головой: - Хммм... А разве комендантский час не после десяти вечера наступает? - он усмехнулся и кивнул на наручные часы агента. - Сейчас только 21:45, сэр Новак. - Он снова либо издевался, либо заигрывал. Кастиэль и сам толком понять не мог, но мысль: «Неужели я так долго здесь бродил?» пронеслась вмиг и тут же угасла. Джек заставлял переключать все внимание на себя, а Кастиэль просто не мог с этим бороться. Он хмыкнул и кивнул. - Верно, мистер Твист, - его контролю над эмоциями в обычное время можно было позавидовать, но сейчас Новак сильно старался сделать свой голос более холодным, а вот получалось это у него или нет — никто не знал. Разве что Джек, но стал бы он так паясничать, если бы не догадывался о собственной победе — победе?! — над Новаком. - Но я здесь авансом, можно так сказать. - Кастиэль плотно сжал губы, когда раздался звонкий смешок Джека. - С каких пор ФБР расследуют дела о загулявшихся подростках? - он посмотрел на Кастиэля, как на ребенка, а потом подошел ближе. - Ну да ладно, я поверю Вам на слово, сэр Новак, - Джек подмигнул — видимо, он это очень любит, решил Кастиэль, - и кивнул на помещение. - Как Вам моя скромная обитель? Нравится? - он широко улыбнулся, завидев недоумение агента, а затем заботливо похлопал по ржавой поверхности одного из трех котлов. - Ты здесь живешь?? - пораженно спросил Новак, только потом заметив, что не проконтролировал тембр своего голоса. Но Джек не обратил на это внимание — или Кастиэль хотел так думать, — а потом как-то даже гордо кивнул. - Разве не круто? Иметь собственную фабрику! - он обвел рукой помещение. - Прямо как замок! Кастиэль оглядел огромный зал, как будто видел его впервые, и скептически хмыкнул: - Ага, замок с крысами, - проговорил он, а Джек на это только махнул рукой. - Ничего вы не понимаете, агент Новак, - обиженно сказал он, - крысы — не так уж и плохо! Сюда, кстати, еще и псы бродячие иногда приходят. Я уже познакомился с парочкой: Кэндис и Собакой, - все еще гордо говорил Джек, как будто разговор шел не о заброшенной фабрике с гнилыми потолками и кучей мусора везде, где только можно, а о красивом большом доме, который достоин признания. Кастиэль чуть было не засмеялся. - Собакой? - переспросил он, не в силах сдержать улыбку. - Это ты ее так назвал? - Новак не сдержался и прыснул со смеху. Искренне так, беззлобно. - Почему бы и нет? - весело ответил Твист. - Мне нравится. Хочешь, я вас познакомлю? - Он очаровательно улыбнулся в ответ — как обычно это делал — и кивнул в сторону лестницы. Кастиэль, продолжая неосознанно слабо усмехаться, встал как вкопанный и уставился на ход на второй этаж. Пойти неизвестно куда с незнакомым парнем, предположительно проституткой и точно связанным как-то с серийным убийцей Хантером — если вообще им не являющимся, — чтобы познакомиться с псом по кличке Собака? А почему бы и нет? Новак хмыкнул и пошел в сторону лестницы, за Джеком. «Ты безумец», - сказал сам себе Новак прежде, чем поднялся на второй этаж, где их встретила огромная черная Собака.

Я пережил крах, разоренье. Кто я теперь? — сам как отраженье. Был я богат... Во всём лишь он виноват: Тот, кто пришёл из зазеркалья, Кто принёс в мою жизнь страдания... Мой Бог, утешь меня: Уверь, что я — это я...*

* * * * (1) - Король и Шут - Отражение.