В компании волков: Вожак

      Кровь. Всюду кровь. Я сижу в окружении обнаженных трупов, и все они — один и тот же человек. Его мертвое серое тело тысячами копий разбросано по полу. Наваливаясь друг на друга подобно дохлой рыбе, они неподвижно лежат возле моих ног. Каждое из тел покрыто рваными глубокими ранами, никогда не пытавшимися стянуться. Серо-бордовые матовые полосы, они уже давно не кровоточат, вся кровь липкими вязкими сгустками пропитывает пол. Их волосы скрывают от моих глаз лица, только губы слегка виднеются под черными прядями, синие изрезанные губы.       Я пытаюсь пошевелиться, но не могу. Я словно парализован, моя голова неподвижна, только глаза в силах сдвинуться с места. За мной кто-то есть, я чувствую это спиной, но шея камнем застыла, не повинуясь мне. Длинные белые пальцы, с покрытыми черным лаком острыми ногтями выползают из-за спины на мои плечи, они крепко держат меня, впиваясь в мягкую кожу под костью. Я вижу его отражение в блестящих лужах крови на сером плече мертвеца в моих ногах. Его лицо, покрытое маской, застыло в жуткой улыбке, он выглядывает из-за моего плеча, но я не могу зацепить его взглядом. Он прижимается холодными губами к уху, его пальцы ползут вверх по моим дредам, оглаживая шершавую поверхность, забираются на мои щеки, удерживая без того неподвижное лицо. Я слышу его шипящий шепот: - Назови свое имя.       Я сглатываю, острые ногти скользят по моему лицу, проходясь по бегающим в испуге глазам. - Пол, - дрожащим голосом выдаю я.       Он поднимает руки выше, ладонями упираясь в мои виски. Я вижу его отражение, улыбка исчезла с его лица. Его тонкие пальцы плотной стеной закрывают мои глаза, я больше ничего не вижу. Глазные яблоки нервно дергаются под давлением холодных пальцев, я слышу, как учащается мое сердцебиение. - Ты лжец, - не своим голосом хрипит Билл.       Его пальцы с силой вдавливаются в мои глаза, я чувствую резкую острую боль, по моим щекам течет что-то горячее, густое. Я пытаюсь двинуться, закричать, но все тщетно. Он все давит, и давит, и давит, его пальцы по основание вонзились в мои глазницы. Тусклый свет постепенно сменился полной темнотой, осталась только боль.

***

      Билл прогуливался на поляне возле школы, за руку он водил маленькую девочку лет десяти на вид, в красном платье с белым поясом на талии. Она держала голову низко опущенной, белоснежные волосы свешивались перед ней, закрывая ее лицо. Похоже, она была слепой. Он подводил ее к деревьям, окружавшим школу, они вдвоем пальцами гладили широкие атласные ленты, повязанные вокруг стволов. Я не слышал, что Билл ей говорил, но все выглядело так, будто он учит ее ориентироваться здесь. Я держался подальше от них, так далеко, как позволяло мое зрение. Девочка неуверенно шла за ним, отсчитывая шаги, он просил ее об этом. Они доходили до лестницы, трогали ее руками, считали ступени по несколько раз. Билл учил ее жить со слепотой.       Пряча машину в роще, я следил за ним каждый божий день. Теперь мой распорядок изменился. Ранним утром я бежал на работу, забирал все планируемые доставки и, покидая город еще до появления пробок, принимался развозить воду на севере. Все заказы были разбросаны по часам, и только часть из них мне удавалось доставлять ко времени. Остальные же я привозил задолго до назначенного часа. Поначалу заказчиков это не устраивало, но потом они сами стали делать заказы на утро. Мне удавалось закрыть все доставки еще до наступления одиннадцати часов, и тогда я спешил к старому ветхому зданию и занимал свой пост в глубине леса.       Словно летя, Билл передвигался по зданию, мелькая в окнах то первого, то второго этажа. Его родной силуэт я узнавал даже из самой дальней точки леса, мне не удавалось оторвать от него глаз. Таким живым и счастливым Клевен был только в моих воспоминаниях и его образ каждый раз снова пробуждал их во мне. Я временно избавлялся от тяжести совершенных мною ошибок, от боли и грязи, копившейся все десять лет. Он словно призмой накладывался на поток моей безликой жизни, привнося в нее долгожданный покой. Я стал зависим от наблюдений за ним. Я запрещал себе к нему приближаться, держа данное самому себе обещание не причинять больше Биллу боли. Несомненно, это все было не правильно, я не должен был даже смотреть на него, но удержать себя мне не удавалось. Другая часть меня постоянно вела выматывающие переговоры с совестью, пытаясь убедить ее в том, что ему не будет хуже от моих наблюдений, ведь он даже не будет знать о них.       Постоянно следя за ним, я начал многое узнавать об этом месте. Здесь было несколько взрослых людей, от десяти до двенадцати человек, их количество постоянно менялось. Среди них слепым был только Билл. Детей было не много, не больше десяти, они все были разного возраста и совершенно слепы. В отличие от Билла, они не могли свободно передвигаться по территории школы, и их постоянно кто-то сопровождал. Похоже, все они только учились жить в постоянной тьме. Посетителей у школы практически не было, только родители забирали своих детей на машинах и совершалась доставка продуктов питания. Здесь постоянно было пустынно, словно никто и не знал об этом месте и только небольшой круг посвященных навещал старенький дом.       Каждый день Билл прибывал в школу еще до моего появления. В двенадцать он оказывался на втором этаже и привычно пил чай, примерно полчаса спустя Клевен снова отправлялся заниматься своими делами, а к четырем за ним приезжал черный порше, и Билл покидал школу. Я пытался изловчиться, напрягал до предела зрение, чтобы разглядеть водителя машины за бликующим лобовым стеклом, но темнота салона автомобиля не позволяла мне даже различить его силуэт. Меня одолевало маниакальное желание проследить за машиной, узнать, куда он уезжал, где жил, какой была его жизнь вне работы, но мне приходилось одергивать себя. Хоть Билл и не мог меня видеть, но его компаньон не испытывал таких сложностей, и плетущийся за ними бежевый фургон на пустынной дороге вряд ли бы остался без внимания.       Билл был очень избирателен в одежде. Пусть особого разнообразия в цвете его вещей не наблюдалось, но каждый день они были разными. Он предпочитал темные цвета, черный, синий, серый, бордовый. Ни единого раза мне не удалось застать его в чем-то более ярком. Его одежда была лишена рисунков и надписей, ей были присущи едва заметные рельефы ткани и редкие блестящие нити в полотне. Его тело всегда было закрыто полностью, вещи покрывали его кожу от шеи до самых ладоней, то же касалось и ног. И в жару, и в холод Билл сохранял привычную длину рукавов и штанин. Я понимал, что за ними он тщательно скрывал свои шрамы. Волосы он больше не заплетал, несмотря на их длину. Распущенными они постоянно лежали на его плечах, колыхаясь от каждого движения худого тела. Я наблюдал за ним как за самым любимым фильмом, каждый раз находя все новые детали в казалось бы одинаковых однообразных кадрах.       Девочка неуверенно отпустила его руку, мелкими шажками она продвигалась от круга из деревьев до лестницы. В ее движениях легко читался страх, но Билл сопровождал ее, на слух идя за слепым ребенком. Как только девочка коснулась ладонью каменного выступа ступеней, она радостно заулыбалась. Билл похлопал ее по плечу, видимо, поощряя хорошо проделанную работу. Он был действительно рад ее успеху, его губы расплылись в теплой улыбке, и я, сам того не замечая, тоже принялся улыбаться. Я уже и забыл, когда мне в последний раз было так хорошо и спокойно, когда одной простой улыбки было достаточно. Я бы мог сутками наблюдать за ним, за его работой, если бы это было в моих силах. Похоже, я совсем помешался на нем.       В один момент Билл согнулся, он взялся одной рукой за край лестницы, стараясь удержать себя от падения. Его лицо искривилось от боли, он часто задышал через рот. Я не знал, что мне делать. Передо мной стоял сложный выбор, какой возникает у оператора программ о дикой природе. Я должен был вмешаться, но мне было нельзя приближаться к нему, я сам себе запретил контакты с Биллом, дабы не наделать еще больше ошибок.       Я наблюдал за ними, так и не двигаясь с места. Билл не кричал, похоже, боль сковала его, не давая даже звука выдавить из горла. Девочка возле него совершенно потерялась в страхе и встала как вкопанная, так же не произнося ни звука. Он медленно пригибался ближе к земле, я видел, как слабеет рука, которой парень из последних сил держал себя на ногах. Он сейчас упадет, сломает себе что-нибудь или вовсе отключится, и тогда ему точно никто не поможет, а потом может быть уже поздно. Черт. Черт!       Понимая, что буду проклинать себя за это, я все же сорвался с места, со всех ног бросился к нему. Бегом я преодолел разделяющее нас расстояние, оказавшись рядом с парнем меньше чем за минуту. В последние секунды я подхватил его тело на руки, удерживая от неминуемого падения на землю. Билл мелко дрожал, его тело было напряжено, он с силой стискивал зубы до скрежета эмали. Его слабую руку я перекинул через свое плечо, под коленями подхватывая Билла на руки. Пальцами я ощущал жесткие шрамы под его тонким бадлоном, он весь состоял из них. - Держись за меня, - вполголоса говорил я напуганному парню. - Держись, я отнесу тебя на диван.       Взбежав вверх по каменным ступеням, я ногой раскрыл стеклянную створку двери. Перепуганная женщина за регистрационной стойкой бросилась ко мне, только увидев полуживого Билла на моих руках. Он скреб трясущимися пальцам пострадавшей руки мое плечо, прижимаясь горячей головой к моей руке. Его тело пылало, пластина, прятавшая шрамы, ощутимо нагрелась. Билл прижимался ею к моей шее, тяжело дыша, перехватывая пальцами лежащие на моих плечах волосы. - Ему плохо, - только и смог выдать я подбежавшей женщине. - Несите его к медсестре. За центральными дверями вниз по лестнице, затем поверните направо и там будет дверь с крестом, - обеспокоенным взглядом она обвела напряженное лицо Клевена. - Быстрее, ему нужна помощь!       Кивнув ей, я за пару шагов пересек холл. Толкнув скрипучую дверь плечом, я оказался в темном коридоре. По обе его стороны были закрытые двери, а в центре стояла деревянная лестница уходящая как вверх, так и вниз. Я быстрым шагом спустился по дощатым ступеням в мрак, прижимая к себе слабеющее тело Билла. Я словно попал в один из своих снов, но теперь мне дали шанс спасти его, уберечь от грядущей гибели.       Вдруг Билл изменился, словно стал на десяток лет моложе, его волосы больше не были такими длинными, пластина пропала с растерзанного лица. Он был совершенно нагим, весь в крови. Тонкая ладошка на моем плече была прогнута вовнутрь, покрытая багровыми кровоподтеками. Я с ужасом смотрел на красные блестящие лоскуты разорванной кожи его лица, рассеченные губы, покрытые свежими синяками, жадно хватали воздух. Мое дыхание сбилось, дрожащими руками я прижимал к груди хрупкое длинное тело, бредя в полной темноте. По моей шее струилась теплая кровь, покидающая его изувеченное лицо. Я чувствовал, как он прижимается ко мне, ищет в моих объятиях спасение, защиту. Губами я прижался к влажным волосам у самой линии их роста. Теперь я мог ему помочь, я знал, что должен делать. Теперь с ним все будет в порядке.       Я не знал, где нахожусь. Мы словно были нигде, вне времени, вне пространства, но я и не думал бояться, отпускать его. Теперь я не допущу такой ошибки. Я искал в пустоте чертов крест, к которому должен был принести полуживого Билла. Пальцами он гладил мои дреды, свисающие с плеч. Мне на секунду показалось, что я слышу, как он зовет меня. Тихо, едва слышно, по моему настоящему имени. Я только крепче обнял его, в носу невыносимо защипало, но я крепко зажмурился, не позволяя слезам пуститься в ход. - Я не оставлю тебя, - прошептал я у самой его макушки.       Прямо перед нами в воздухе возник красный крест, он светился как неоновая вывеска. Ни секунды не думая, я прошел под ним. Яркий свет острой болью отозвался в глазах, заставляя веки сжаться. В рассеивающемся белом свете я увидел белоснежную тканевую ширму, письменный стол с раскрытыми книгами на нем и испуганную медсестру в белом халате, стоящую возле отодвинутого стула. Переведя взгляд на Билла, я обнаружил в своих руках одетого взрослого парня со знакомой пластиной на лице, совсем не похожего на того, что был на его месте секунду назад. Я спал наяву?       Ни слова не говоря озадаченной медсестре, я уложил Билла на пустующую койку. Он тихо постанывал от боли, стиснув зубы и держась руками за правый бок. Медсестра тут же подошла к нему, тыльной стороной ладони потрогала его бледные щеки. Словно подорванная, она подбежала к стеклянному шкафчику с медикаментами и, открыв шаткие створки, что-то достала из него. Возвращаясь к Биллу, девушка наткнулась на меня, в ступоре застывшего на одном месте. - Пожалуйста, покиньте помещение, - обойдя меня, она отгородила Билла ширмой.       Пошатываясь, я покинул кабинет, возвращаясь в темный коридор. Пальцами я провел по теплому следу на шее, но они остались чистыми, без какого-либо намека на кровь. Все казалось таким реальным, но на деле было не больше, чем простой галлюцинацией. И говорил с ним я тоже не наяву? Оставалось только надеяться, что это так, в противном случае слышать такие слова от постороннего человека, который видел тебя от силы два раза, по меньшей мере странно. Но, быть может, боль обратила на себя все его внимание и внешние звуки были упущены им? Никто не знал.       Участившиеся галлюцинации делали наши встречи все более опасными. Я вполне мог бы думать, что сплю, и попросту выдать себя, но на самом ли деле я этого не хотел? Конечно, если бы правда вскрылась, я бы больше не мог и на километр к нему подойти, более того я бы даже, скорее всего, понес наказание за совершенное в детстве преступление. Но с другой стороны сложившаяся ситуация тяготила меня. Я хотел быть для него Томом, а не незнакомым доставщиком воды, я не хотел обманывать его, вводить в заблуждение. Он не заслужил этого. Где-то глубоко я, наверное, даже ждал, что что-то меня выдаст, что Билл поймет, кто я, и навсегда прогонит меня из своей жизни.       Я вернулся в холл будучи потерянным. Сев на диван, я уставился перед собой. Мои руки мелко тряслись, я не понимал, что происходило со мной, что произошло с ним, и это пугало меня. Я сумел помочь ему, но сделал это находясь в бредовом состоянии. От раздумий моя голова жутко разболелась, мысли смешались в кучу, не позволяя трезво размышлять. Зажмурив глаза, я сжал пальцами виски, стараясь хотя бы боль отвести от себя подальше. - Как вы себя чувствуете? - прозвучал женский голос за моим плечом, в то время как влажный теплый аромат ромашек выплыл из-за моей головы и опустился куда-то вниз прямо передо мной.       Раскрыв глаза, я обнаружил дымящуюся чашку на кофейном столике, наполненную ромашковым чаем. - Что с ним? - спросил я, игнорируя заданный мне вопрос.       Женщина опустилась на диван напротив меня. Рядом с ней сидела знакомая мне девочка, с которой Билл проводил время снаружи несколько минут назад. Ее мутные голубые глаза смотрели в одну точку, сохраняя свою неподвижность, в ее руках была такая же чашка с чаем, что стояла передо мной. - Вы, наверное, заметили, что у Билла есть довольно глубокие шрамы. Так вот, как только погода начинает меняться, они у него начинают жутко болеть, да так, что его всего перекручивает, - женщина скривилась, обжигаясь о горячий чай. - Не переживайте, Пол. Это у него не в первый раз, через пару дней ему станет лучше. Выпейте чай, вам полегчает.       Поднеся губы к горячему краю кружки, я сделал глоток. Вкус у чая был так себе, он был слишком приторным и навязчивым, с отчетливым привкусом травы. Как только Билл пьет эту гадость постоянно? Следующие глотки давались мне с трудом, вкус накапливался на моем языке, становясь ярче с каждым разом, от чего пить этот чай было невозможно, но запах у напитка был невероятный. Невольно я стал ассоциировать ромашковый аромат с Биллом, и, как только я вдыхал горячий пар над кружкой, у меня сразу же появлялось ощущение, что он находится где-то неподалеку, совсем рядом. Мне сразу же становилось тепло. - Подождите-ка, - я перевел взгляд на заговорившую женщину. - Но мы ведь сегодня не ждали доставку.       Я попал. Сердце больно кольнуло, голова мгновенно похолодела. Сейчас она поймет, что я слежу за ним, и не видать мне больше ни Билла, ни работы. Она расскажет все ему, и теперь уже Клевен дорисует картину в уме, осознавая, что никакой я не Пол. Вот так легко все закончится из-за моего дрогнувшего от вида мучающегося Билла сердца. Сделав вдох, я попытался себя успокоить. У нее нет никаких оснований винить меня в чем-то, я вполне мог ей соврать, и на этом была бы поставлена точка. Оставалось только молить о том, чтобы эта женщина была достаточно доверчивой для того, чтобы проглотить мою нехитрую ложь. - Я был здесь по делам, теперь меня отправляют только в этот район, чтобы больше никому не пришлось торчать в пробках ради одного заказа. Я был недалеко и по чистой случайности увидел, как ему стало плохо, ну, а бросить человека в беде я не мог, - выпалил я, тут же судорожно отпивая горячий напиток из кружки. - Мальчику несказанно повезло, что вы оказались рядом, - она запахнула свою лиловую кофту, скрещивая руки на груди. Ее лицо оставалось в покое, но взгляд был несколько напряженным.       В комнате повисло неловкое молчание. Девочка так и продолжала отстраненно попивать мелкими глотками остывающий чай, а женщина, сохраняя неопределенное выражение лица, вернулась за регистрационную стойку. Мне захотелось сейчас же покинуть это место, больше делать здесь было нечего. С трудом допив остатки чая, я спешно поднялся, машинально отряхивая колени. - Спасибо за чай, - бегло произнес я, направляясь к распахнутым входным дверям. - Всего доброго. - Всего доброго, Пол, - отозвалась женщина, неотрывно рассматривающая какие-то бумажки.       Из школы я вылетел чуть ли не бегом, сразу же отправляясь в лес по направлению к ожидающей меня машине. Я бросил взгляд из-за плеча на школу, за закрытой стеклянной дверью стоял сгорбленный женский силуэт, похоже, провожающий меня взглядом. Дрожь пронеслась по моему телу, и я ускорился, желая как можно быстрее скрыться от навязчивых глаз за спиной. Забравшись на водительское сидение, я закрыл ладонями лицо. Неужели она действительно не поверила мне? Что теперь она предпримет? Расскажет все ему? Это было бы глупо с ее стороны. Ее слова будут расценены не больше, чем простая паранойя, ведь у нее действительно не было никаких доказательств моей слежки. Подумаешь, оказался в нужное время в нужном месте, совпадения случаются. Как бы теперь это транслировать в ее седую голову?       Тяжело вздохнув, я повернул ключ в замке и, неспешно надавив на педаль, выдвинулся в сторону дороги. Время подбиралось к двум часам после полудня, дорога была пустой как никогда прежде. Все люди находились на своих рабочих местах и только я отправлялся домой, оставалось только завезти бумаги и вернуть машину. Перед глазами мелькали однообразные пейзажи, и понемногу я вернулся в свое обычное равнодушное состояние, с нотками неоправданного чувства вины и самокопания.       Вдалеке показалась одинокая машина, движущаяся мне навстречу. Присмотревшись, я узнал в ней черный порше, который обычно приезжал за Биллом. Сдвинувшись ближе к двери, я старался усесться так, чтобы в то время, когда наши машины сравняются, я смог разглядеть водителя. Сбавив ход и потеряв прежнюю уверенность в движениях, я выжидал приближения заветного черного автомобиля. Как только он сравнялся со мной, я переключил все внимание на темноту салона, пытаясь высмотреть хоть что-то. На матовом кожаном руле покоились тонкие изящные руки с необыкновенно длинными пальцами, они постукивали по жесткому ободу длинными заостренными ногтями. На узких костях поблескивали кольца, украшенные множеством переливающихся камней. Костлявые запястья уходили вглубь широких рукавов пиджака непонятного цвета. Лица водителя разглядеть так и не удалось, солнцезащитный козырек скрывал его от моих глаз.       Засмотревшись на машину, я практически потерял контроль над дорогой и принялся съезжать на обочину, покидая проезжую часть. Резко выровняв фургон, я вернулся к дороге, направив все свое внимание на нее. Мне не удалось многого узнать о таинственном приятеле Билла. Все, что я теперь знал, это то, что человек был таким же тощим и утонченным, как Клевен, явно жил в достатке и этот автомобиль находился в его собственности. Он был слишком хорошо одет для обычного водителя. Откуда у него взялись такие необычные друзья? Если то, чем он занимался последние десять лет, это торчал в школе для слепых в самой глухой части города. Возможно, серебряный волк на пальце Билла был подарком именно от этого загадочного друга. У меня появилось слишком много вопросов к моему неприкосновенному слепому мальчику.