В компании волков: Вожак

      Боль. Адская жгучая боль наполняет меня, она скапливается на лице и расходится по всему телу, дрожью отзываясь в парализованных конечностях. Мое лицо дрожит, мне жутко холодно и невыносимо больно, я чувствую, как кожа лопается у самой шеи, покидая мою голову. По ушам и волосам струится горячая кровь и тихо капает на пол возле моей головы. Лоб, глаза, нос, щеки, все будто горит. Я с трудом открываю глаза. Надо мной сидит девушка в темных очках, пепельные волосы свешиваются перед ней. С громким чавканьем она разжевывает куски сырой плоти, кровь капает с ее губ, стекает с гладкого подбородка. Проглотив сочащийся шмат мяса, она склоняется над моим лицом и откусывает от него еще кусок. Я чувствую, как ее зубы вклиниваются между мышцами и кожей, отрывая лоскуты живой плоти от меня.       Он стоит над ней, гладит ее по голове как послушную собаку, а она лишь изредка рычит, продолжая поедать мое лицо. Пластина на его лице, но он будто видит меня. Я смотрю прямо на него, пытаясь высмотреть за глухим пластиком пару глаз. Передо мной все плывет, от ослепительных вспышек, порожденных новыми уколами боли, темнеет в глазах, но я вижу его как никогда четко. Он улыбается мне, разглядывая меня. - Мы все однажды платим за свои ошибки, Том, - говорит он спокойным голосом. - А ты за свои расплатился?       Я пытаюсь отдать ему ответ, но из горла вырывается только хрип, наполовину съеденные губы едва поддаются мне. Она протягивает руку к одному из моих глаз, пытается выскрести его из выступающей кости, ее движения острой яркой болью отдаются по всему телу. Я весь состою из боли.

***

      Легкий холодный ветерок продувал кофту, дергая ленты на стволах деревьев. Шум скрипучих веток разносился над головой, покачивая из стороны в сторону кроны высоких сосен. Я погрузил на плечи последнюю бутыль с водой, небрежно захлопывая дверь коленом. Билл уже давно сидел в холле за своим привычным занятием, но я даже не здоровался с ним. Держать дистанцию было сложно, но пока я справлялся. При малейшем позыве я нагонял мысли о его девушке, ее заботе, и желание в тот же момент пропадало.       Агата не спускала с меня глаз. Она то и дело поглядывала на меня, заполняя бумаги, и кокетливо улыбалась. Женщина несколько изменилась после нашей последней встречи, ее внешний вид стал более ухоженным, а привычный пучок волос за спиной превратился в нечто сложнее с поблескивающим украшением сверху из потемневшего металла. - Здесь и здесь, - она провела пальцем по бумаге, излишне интимно передавая мне ручку.       Я повел плечами, ее общество стало слишком неловким в последнее время. Проставляя подписи, я краем глаза видел, каким недовольным со временем становилось лицо Билла. На губах не было и тени улыбки, он нервно постукивал пальцами по пустой чашке, покачивая ногой. Как только зашелестела бумага закрывающегося бланка, Клевен чуть ли не выкрикнул: - Вы уже уходите?       Молча я повернулся в сторону парня, забирая бумаги со стола. Билл поднялся со своего места, оставляя чашку на столе, затем он подошел к стойке, ужасно быстро сократив расстояние между нами, и взял черный планшет со столешницы. К матовому пластику металлической прищепкой была прикреплена плотная бумага с множеством выступающих точек на ее поверхности, сбоку к нему был привязан дырокол на одно отверстие, похожий на потрепанный старый степлер. Парень повернулся ко мне, прижимая к себе планшет левой рукой. - Вы не поможете мне?       Он был слишком близко, я видел, как изредка дергаются узкие ноздри от тихих вдохов. Его запах опьянял меня, хотелось прижаться носом к бархатной коже и полной грудью вдохнуть сводящий с ума аромат, зарыться в черные локоны, как было дозволено только его сногсшибательной девушке. Я снова пал перед ним, забывая о собственных установках. Клевен переходил все границы, самостоятельно заманивая меня на запретную территорию, и я не мог заставить себя даже слова сказать ему против. - Вам нужна помощь? - неуверенно спросил я. - Идемте, - он резво обошел меня, направляясь к стеклянным дверям.       Мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть озадаченной Агате и пойти следом за парнем. Он уверенно спускался по каменным ступеням, быстро ступая по шершавой поверхности, а я летел за ним, готовясь в любой момент подхватить в падении излишне резкое тело. Билл встал посреди поляны, пальцами он погладил первую строку, задерживаясь на символах, затем он отправился к одному из деревьев, краем уха следя за тем, чтобы я шел следом. - Спасибо за ромашки, - сдавленно сказал парень, уголки его губ дрогнули в легком смущении. - Пожалуйста, - выдохнул я, невольно улыбнувшись его словам.       Длинные волосы Клевена развевались на ветру, и я бегло касался их пальцами, когда невесомые пряди в очередной раз оказывались рядом со мной. - Простите, что вытащил вас на холод. Агата не позволила бы мне поговорить с вами, у нее пробудился к вам какой-то странный интерес, - Билл поглаживал кору деревьев пальцами, переходя на гладкое полотно ленты, затем он взял в руку дырокол и, подметив рукой нужное место, проколол лист на планшете. - Да, я заметил, - я окинул его взглядом, тонкие длинные пальцы снова скользили по рельефу бумаги. - Что вы делаете? - Проверяю территорию, - склонив голову в бок, я сощурился. Они отправили на такую работу слепого? Словно прочитав мои мысли, Билл усмехнулся. - Не подумайте, что эта работа непосильна для меня. Я лучше любого зрячего с ней справляюсь. - Это ваша основная работа? - я пытался узнать о нем как можно больше, пока позволял момент, а совесть была намертво заглушена обществом чудесного парня. - Нет. Вообще я учу детей заниматься творчеством будучи слепыми, рисовать, скульптуры лепить. Чтобы они не думали, что слепота и искусство несовместимы, - невольно я покосился на его правую руку, она была покрыта длинными белыми шрамами, возможно, послеоперационными. Пальцы тяжело поддавались, иногда дергаясь от излишнего напряжения, - Как видите, школа маленькая, готовить ее к учебному году особо некому, персонала не хватает, вот и приходится брать на себя оставшуюся работу. - Я думал, занятия уже идут, - задумчиво произнес я, припоминая, как постоянно слышал монотонную речь из аудиторий. - Занятия начинаются с третьей недели августа, а сейчас мы просто ведем подготовку детей, которые только перешли в нашу школу. Им сложно освоиться на новом месте, и мы делаем все, чтобы их адаптация прошла легче, - Билл расхаживал по территории, подмечая какие-то незаметные для меня детали и протыкая листы дыроколом в новых местах. Я покорно шел рядом с ним, прислушиваясь к родному голосу, ласкающему слух. - Я сам пришел сюда в старших классах. Если бы не эта летняя подготовка, я, наверное, вовсе не смог бы втянуться в учебный процесс. - Не вышло со старой школой? - аккуратно поинтересовался я, стараясь не выдать свою осведомленность в отношении его прошлого. Меня колотило изнутри, я чувствовал, будто хожу по тонкой струне над бездонной пропастью и любое неловкое движение станет для меня последним. - Нет, я ослеп, - холодным голосом сказал Клевен, проделывая очередное отверстие в бумаге. - Сколько вам лет? - он резко перевел тему, и я облегченно прикрыл глаза, понимая, что скакать по минному полю сегодня не придется. - Двадцать семь, - ответил я, и Билл приоткрыл рот в удивлении, поворачиваясь ко мне. - Так мы почти ровесники, - парень засмеялся. - А я тут убиваюсь в этих уважительных тонах. Как, наверное, со стороны это странно выглядело. - А вы думали, я старше?       Клевен поморщился: - Давай на «ты», Пол. Правда, - попросил Билл, направляясь к ступеням. - Ты думал, я старше? - я повторил свой вопрос, не сводя глаз с увлеченного работой парня. - Честно — да. Но не намного. В основном это благодаря Агате. Она постоянно восхищается молодыми мужчинами. Когда Клаус возил воду, она каждый раз обсуждала его со мной, и это жутко раздражало. Но про тебя она ни слова не сказала, только недавно начала проявлять интерес к твоей персоне, - он присел возле ступеней, потрогал камень, продырявил лист в самом низу и, поднявшись, повернулся ко мне. - Ты весь день развозишь воду? - Да, - я смотрел на гладкую пластину, будто пытаясь заглянуть в его глаза. - Уже час доходит. Ты, наверное, собирался ехать обедать, а я тебя прервал, - он шмыгнул носом, поежившись. Ему было холодно в его тонкой одежде. - Да нет, я обычно не обедаю, - мне хотелось согреть его, но я мог только наблюдать за мелкой дрожью его острых плеч. - Как?! Но это же очень важно, - наигранно воскликнул Билл, и я не мог понять, действительно ли мой ответ вызвал в нем такую бурю эмоций или же он просто хотел убедить меня в своей взволнованности. - Ерунда. - Нет. Пойдем, я накормлю тебя, - прихватив планшет, он ринулся вверх по ступеням. - Что? Нет, не надо, - его жест удивил меня, но я не сдвинулся с места, наблюдая за хрупким станом. - Это лишнее, Билл.       Клевен обернулся, услышав, насколько далеко от него мой голос, и, сжав губы, спустился обратно ко мне. - Отказы не принимаются, - для верности он взял меня за руку и настойчиво потянул за собой обратно в школу.       Цепкие теплые пальцы сомкнулись на моем предплечье, я судорожно выдохнул от совершенного контакта. Это было его первое прикосновение ко мне, и плевать на тот день, когда я тащил его к врачу. Он впервые осознанно коснулся меня, сам того пожелав. Я скользнул взглядом вверх по тонкой руке, и растерянно ахнул. Меня тащил за собой еще совсем маленький Билл, с короткими волосами, едва касающимися плеч. Он вел меня по темному лесу между черных стволов деревьев, уходящих в бесконечную пустоту над нашими головами. Серо-зеленая трава шуршала под ногами, я покорно следовал за увлеченным мальчишкой. - Билл, - вполголоса позвал его я.       Он остановился, поворачиваясь ко мне. Пристальный взгляд теплых карих глаз из-под угольно черных ресниц пронизывал меня насквозь, густые черные брови были вопросительно вскинуты вверх. Блестящее колечко с шариком торчало из его брови, и я свободной рукой потрогал пустующее место на своей груди у самых ключиц. - Билл, - повторил я, глядя на нежную улыбку чистых пухлых губ. - Том, - копируя мою интонацию, сказал Билл.       Я дернулся от его голоса, мальчик с явным непониманием смотрел на меня. Потянувшись к его лицу, большими пальцами я погладил бархатные прохладные щеки, теплые подрагивающие уголки глаз, веки, прошелся пальцами по бровям, сведенным к переносице на нахмурившемся лице. - Прости, - выдохнул я, с улыбкой глядя на растерянное лицо сквозь заслонившие взгляд слезы.       Билл вздохнул, как-то по-доброму улыбаясь с легким расстройством на кукольном лице. Он невесомо прикоснулся губами к моим, совсем невинно целуя меня. Мое сердце остановилось, я болезненно всхлипнул, ощутив резкую колкую боль в груди. Я позабыл о нежности, столько лет я не чувствовал этого. Я принес ему столько страданий, а он продолжает целовать меня как в первый раз, слишком робко, едва прижимая мягкими губами подрагивающую кожу.       Не выдержав, я с силой прижал мальчика к себе, до хруста стискивая маленькое тело. Самый приятный сон за всю мою жизнь, слишком прекрасный, чтобы его отпускать. Зажмурившись, я сжимал футболку на его спине, ощущая касания теплых ладоней на пояснице. Пусть все это было сном, пусть вся моя жизнь будет большим дурацким сном. Я хочу, чтобы только эти объятия были настоящими, чтобы это лицо принадлежало ему. Господи, я хочу проснуться.       Ладони успокаивающе скользили по моей спине, поглаживая, в носу стоял отчетливый запах груш и карамели. Понемногу расслабившись, я разжал руки за его спиной. Что-то потянулось за моей рукой, прилипнув к ней. Я потер пальцами ладонь и нервно сглотнул. Это были волосы, длинные гладкие волосы. Затаив дыхание, я с трудом приоткрыл глаза. Передо мной был темный коридор и длинные черные волосы, покрывающие худую спину с выступающими ребрами под тонкой тканью бадлона. Блять.       Отклонившись, я до конца убедился, что это все же Билл. Объятия и вправду стали настоящими, вот только я не совсем это подразумевал. Его руки остановились, но он все еще придерживал меня. Лицо Клевена было так близко ко мне. Неужели я поцеловал его? Или это все было только в бреду? Какая часть моих галлюцинаций просочилась в реальность? - Все хорошо? - спросил парень, прислушиваясь к моему прерывистому дыханию. - Я.. Да, все в порядке, - промямлил я, наконец, выпрямляясь и прощаясь с теплыми руками. - Ты на пустом месте споткнулся, - пояснил ситуацию Билл, обеспокоенно покусывая губы изнутри. - Как давно ты ел?       Это был хороший вопрос, но я вряд ли мог ответить на него даже себе. Еда не была чем-то очень важным для меня, потому я вполне мог пропускать тот или иной прием пищи, а иногда и несколько подряд. Тяжелые мысли о Билле в последнее время совершенно сводили меня с ума, и я скорее думал о том, как погрузиться в сон хотя бы на пару часов, чем о собственном голоде. Пауза затянулась, и Клевен понял все без слов. Он подозрительно хорошо чувствовал меня. - Идем, - парень снова взял меня за руку.       Второй рукой поглаживая стену в темном коридоре, он шел вперед. Здесь было слишком мрачно, это место мало походило на школу, я поражался как им вообще дали лицензию на ведение образовательной деятельности. Толкнув неприметную дверь, Билл вошел в небольшое помещение. Оно было похоже на каморку, в ней не было окон, только книжные полки украшали деревянные стены. В углу стоял письменный стол, на нем был закрытый продолговатый контейнер для еды синего цвета. Напротив стола стоял небольшой диван, похожий на те, что были в холле. Клевен подвел меня к стулу и усадил за стол. - Подожди меня здесь, - он взял в руки контейнер и удалился, прикрыв за собой двери.       Я бегал взглядом по многочисленным полкам кабинета, рассматривая разноцветные корешки книг. Они все были однотонными, без надписей или номеров. Потянувшись к полке над столом, я взял в руки первую попавшуюся книгу. Я раскрыл ее, передо мной оказались пустые грубые листы желтоватого оттенка с множеством точек на поверхности, точно таких же, что я вычерчивал на коробке с чаем. О чем эта книга оставалось только гадать.       За дверью послышались тихие шаги, и я, захлопнув книгу, быстро вернул ее на место. Дверь со скрипом раскрылась, и в комнату вошел Билл. Он поставил контейнер обратно на стол, от пластика ощутимо повеяло теплом. - Здесь рис и овощи с мясом, - сказал Клевен, садясь на диван.       Комната была настолько маленькой, что парень сидел прямо передо мной, я мог разглядеть мелкие движения его губ от каждого вдоха. Я неуверенно снял крышку контейнера, кабинет наполнился ароматом овощного соуса, и Билл довольно улыбнулся. Вытащив пластиковую вилку из отверстия в крышке, я наполнил ее дымящейся едой. Пахло изумительно, я слишком давно не сталкивался с домашней едой, готовка не была моей сильной стороной, да и особо не постараешься для себя, когда все, чем ты занимаешься в пустой квартире, это плачешь и ненавидишь себя. - Часто у тебя такое? - поинтересовался Билл, поглаживая кольцо на пальце. - Нет, - отрезал я, с жадностью поедая предложенное блюдо.       Голод все же взял свое, приятное ощущение теплой солоноватой пищи на языке словно что-то переключило в моей голове, и я заглатывал кусочки мяса, почти не чувствуя их вкуса, только замечая, как очередная плохо прожеванная порция прокатывается по пищеводу. - Это опасно при твоей работе. Ты же.. - Я знаю, - я оборвал парня на полуслове, не желая продолжать неприятный разговор. Если бы ты знал, Билл.       Я услышал тихий вздох и шорох ткани, Билл скрестил руки на груди, откидываясь на спинку дивана. Это было слишком резко. - Очень вкусно, - попытался сгладить напряжение я. - Твоя девушка хорошо готовит, - сорвалось с моих губ и я прикусил язык.       Идиот. Надо же было так по-глупому признаться ему в своей слежке из-за тупой неосторожности. Хотел сделать лучше, а стало только хуже. Как всегда, Том, молодец. - У меня нет девушки, - усмехнулся Клевен.       Я поднял на него недоверчивый взгляд. Я ошибся? - Я знаю, что ты работаешь где-то здесь, - начал Билл, сцепляя руки замком на колене. - Приезжай сюда, я буду тебя кормить. Мне не сложно, я буду делать на двоих, - его голос был пропитан надеждой. - Только приезжай. Я не хочу, чтобы.. Чтобы ты устроил аварию, отключившись за рулем.       В комнате воцарила тишина. Я ошарашено смотрел на него, наблюдая за тем, как парень нервно покусывает губы. Почему он делает это? К чему эта из неоткуда взявшаяся забота? Это ли его плата за мое спасение? Меня жутко напрягало, что Билл понимал меня с полуслова, читал как раскрытую книгу, а я не мог разобраться даже в его словах. Я слишком много думал, а он полагался только на чувства.       Положив вилку в пустой контейнер, я молча встал. Мне было страшно сказать ему что-либо, любой мой шаг теперь непременно приближал меня к запретному объекту. Я был закрыт с ним на одной территории и, сколько бы я ни бегал по кругу загона, он бежал за мной. Теперь не я принимаю решения, а он. Теперь я не смогу убежать, он загнал меня в угол. Идиот. Ты же сам летишь в объятия к своему палачу, Билл. - Спасибо, - сдавленно сказал я, поднимаясь из-за стола.       Как только я подошел к двери, его тонкие пальцы обвили мое запястье: - Обещай, что придешь.       Я тяжело вздохнул: - Обещаю. - До завтра, - улыбнулся Билл, выпуская мою руку из своей. - До завтра, - повторил я за ним, так и не повернувшись к парню, и скрылся за дверью в коридоре.       Меня мелко колотило изнутри, руки тряслись, сердце прыгало в груди, норовя выпрыгнуть из горла. Ну, зачем все это, Билл? Чего тебе сдался этот доставщик? Почему ты тянешься к нему? За этот час я успел миллион раз пожалеть о своем подарке, о слежке, которая позволила мне застать его приступ, о том, что я вообще поперся работать в эту компанию. Я проклинал все, даже чертов барневарн, который не разобрался с ситуацией. Все становилось только хуже, он подбирался опасно близко ко мне, не зная, на что идет, а я просто пользовался его слепотой.       В квартире мне стало только хуже. Со злости я сорвал кольцо со своей шеи и засунул его в кухонный шкаф, будто это как-то могло мне помочь снова держать дистанцию, но я по-прежнему должен был завтра отобедать с ним. Дерьмо. Он затмевает все в моем податливом сознании, я становлюсь безвольной куклой рядом с ним. Парень мог сказать мне, что угодно, и я бы не думая согласился. Билл заглушал гадкие мысли, убивал во мне тягу к самобичеванию, но при этом снимал все запреты, установленные ради его же безопасности. Я не мог позволить ему пострадать, но что теперь делать я совершенно не понимал.       Я был жутко напряжен, сигареты не помогали, они уходили в никуда, оставляя после себя только горечь во рту. На руках и спине я продолжал ощущать его касания, теплые и нежные, с особой заботой подаренные моему соскучившемуся телу. Непроизвольно я начал чесать запястья, пытаясь избавиться от навязчивых воспоминаний, затем ладони. Кожа заметно покраснела, но он будто все еще держал меня за руку. Это жутко бесило, потому что мне хотелось этих касаний снова и снова.       Резко дернув на себя шкафчик в ванной, я с грохотом уронил его на кафельный пол, рассыпав все содержимое по полу. В куче медикаментов и гигиенических принадлежностей я выискал одноразовую бритву, она была моей последней надеждой. Не так давно подпортившая мне жизнь, теперь она могла стать моим спасением. Надавив ногтем на шов между двумя пластиковыми частями головки бритвы, я разломил тонкое крепление, и острые металлические полоски посыпались на пол. Отбросив поломанный пластик, дрожащими руками я собрал невесомые лезвия с пола. Я вытянул руку над раковиной, тонкая пластинка мялась под напором напряженных пальцев. Вдавив острый край в кожу, я провел лезвием по месту на запястье, где сегодня побывали пальцы Билла. Темная густая кровь потекла по дрожащей руке, каплями спадая на гладкую поверхность раковины, и я надавил сильнее, увеличивая разрез. Боль потихоньку теплом расползалась по руке, затмевая призрачные касания, и я почувствовал облегчение. Наконец-то.       Выпустив помятое лезвие из пальцев в раковину, я медленно сполз на пол. Холодный край ванны охлаждал разгоряченную мыслями голову, кровь пеленой окутывала кисть руки, покидая измученное запястье. Она постепенно застывала, стягивая успокаивающуюся кожу. Я ощущал невыносимую усталость. Я устал сопротивляться, устал бегать от него и от собственных чувств. Овечка обнажает сладкую шею и стелится перед мучителем-волком.       Обессиленный, я с трудом поднялся с пола. Голова гудела, я чувствовал себя паршиво, принимая заведомо не верное решение, но теперь я просто оторвался от дна и безучастно наблюдал за тем, куда меня унесет течение. Нажав на кнопку чайника, я достал с полки кружку и чертов ромашковый чай, прекрасный Клевен, расфасованный по тонким пакетикам. Сухие лепестки, вода, и комната постепенно заполнилась сладким ароматом. Я сел за стол, поставив обжигающий напиток перед собой. Он сидел передо мной, чуть ссутулившись, томная улыбка коснулась его губ. Он провел длинными белыми пальцами по краю дымящейся кружки, и я, устало вздохнув, закрыл ладонями лицо. Я сдаюсь.