В компании волков: Вожак

      Дождь. Тягучие капли сыпятся на голову, брызгами разбиваясь о пол. Отвратительный запах, это дождь из собачьей слюны. Тихий вой прорывается сквозь шум воды, я иду на его зов, ступая по склизким лужам. В темноте появляется костлявая узкая спина, она принадлежит ему, сгорбленно сидящему на полу, обнимающему острые колени. Он воет, скулит, дрожа хрупкими маленькими плечами. Я вижу его лицо сквозь просветы свисающих волос, оно не тронуто шрамами, его гладкие веки покрывают опущенные в пол глаза. Он невредим, пока не повернется ко мне. Он невредим, пока не увидит меня. Он слышит мое дыхание, я вижу как его голова плавно поворачивается в сторону, но я хватаю его за плечи, не позволяя взглянуть на меня. Пусть так, но он останется таким, как прежде. Я прижимаюсь грудью к холодной мокрой спине, и его вой сходит на плач, крупные слезы струятся по гладким щекам. - Почему? - шепчет он, ладонями хватаясь за мои запястья, покоящиеся на его груди. - Почему ты ничего не сделал? Ты мог все это предотвратить. - Я не знаю, - я тяжело вздыхаю, прижимаясь щекой к выступающим позвонкам. Мокрые дреды липнут к покрывающимся слезами щекам. - Я хотел остановиться, но не мог. Прости меня. Прости меня, Билл.       Я слышу, как учащается его дыхание, всхлипы становятся все громче. Он прижимает ладони к лицу, судорожно вдыхая тяжелый воздух. - Я думал, что с тобой мне ничего не страшно. Я думал, что ты защитишь меня от всего, - его голос дрожит, он снова завывает, проглатывая слова. - Прости меня, - я крепче прижимаю к себе ледяное тело, утыкаясь лицом в дрожащий затылок. - Прости меня. Прости.       Прости.       Раскатистый гром прогремел за приоткрытым окном, и я распахнул глаза. В комнате было прохладно, дождь колотил по стеклу, заливая подоконник. Я поднялся с постели и, подходя к окну, вытащил сигарету из намокшей пачки. Тусклый огонек едва поджег влажную бумагу, и в воздух поднялась тонкая струйка серого дыма. С тех пор, как я стал обедать с Биллом, кошмары постепенно стали мягче. Они больше не были наполнены кровью и страданиями, он стал чаще говорить со мной, являться ко мне без привычных шрамов на бледном лице, но сны не прекращали тяготить меня. Они продолжали быть тяжелыми призраками болезненных воспоминаний.       Тихая вибрация раздалась за моей спиной, и я обернулся, потянувшись рукой к лежащему на стуле телефону. На зажженном экране раскрылось новое сообщение от Билла: «Сегодня запеканка с грибами и мясом, а на десерт пирог с вишней. Жду тебя в 12, не опаздывай :)». Мои губы расплылись в улыбке, теперь каждое мое утро начиналось с его сообщений, и я никак не мог привыкнуть к той теплоте, что расплывалась по моему телу от самого обычного перечня блюд и этого особенного «жду тебя». Сердце бешено колотилось в груди, я перечитывал его слова снова и снова. Меня слишком давно никто не ждал.       Дрянная погода затянулась, лужи стали привычным украшением для серых улиц, а пасмурное небо никак не желало пропускать и лучика теплого солнца. Ледяной ветер извещал о приближении зимы, дорога за ночь успевала покрыться легким инеем. На севере в лесах все было намного печальнее, чем в городе. Воздух остыл до такой степени, что приходилось надевать шапку, выходя на улицу. Порывы ветра резали кожу незримыми морозными лезвиями, промерзшая земля разбивалась холодными каплями непрекращающегося дождя, становясь мерзкой густой грязью, в которой приходилось застревать шинам.       Каменные ступени школы потемнели от постоянного контакта с водой, парадная дверь теперь всегда была закрыта. Шквалистый ветер пытался сорвать стеклянную створку с петель, потому заходить в здание приходилось аккуратно, оставляя щель для прохода как можно меньшего размера. Металлические ручки походили на чистый лед, прикасаться к ним было до боли неприятно, они мгновенно охлаждали ладони, пуская колкий холод по всему телу. Я намотал на руку шерстяной рукав, пытаясь минимизировать контакт с блестящей поверхностью ручки, и дверь, поддавшись только с третьего раза, наконец, открылась. - Вы сюда как на работу, - улыбнулась Агата, отрываясь от журнала. - Присаживайтесь, я налью вам чай. Вы наверняка замерзли, там такой жуткий ветер.       Она вышла из-за стойки, направляясь к кулерам. Агата оказалась вполне хорошим человеком, от ее былой настороженности не осталось и следа. Подобно герру Хенсену, она проявляла ко мне заботу, которой я совсем не заслуживал. Теперь женщина сама предлагала мне чай, еще до того, как появлялся Билл, развлекала меня пустыми разговорами, от которых раньше я бы только отмахнулся. Как только пришли холода, она вручила мне подарок — вязанный бордовый шарф, сделанный ею специально для меня. Сколько бы я ни пытался отказываться, Агата все же повязала его вокруг моей шеи, и он постепенно стал моим постоянным проводником.       Я чувствовал, как начинаю заново обретать семью. В этом месте мне всегда были рады, и я стремился сюда с большим желанием, чем в собственную квартиру. Так долго отрекаясь от болезненных мыслей о семье, я позабыл о том, как может быть радостно только от одного присутствия в кругу людей, которым на тебя не плевать. Они совершенно ничего обо мне не знали, их познания во мне ограничивались лишь работой и одиночеством, и это заставляло только сильнее удивляться их вниманию ко мне. Возможно, именно факт того, что я сирота, подтолкнул Агату заботиться обо мне, но, как бы я ни сопротивлялся своим желаниям, я все же был рад этому. - Не стоит, спасибо, - вежливо улыбнулся я, развязывая шарф. - Билл ждет меня, - тише сказал я, чувствуя, как сердце дернулось от приятных слов. - Да, конечно, - женщина присела на диван, кутаясь в просторную кофту. - Но, если что, приходите ко мне пить чай. Я всегда здесь.       Кивнув напоследок женщине, я проследовал к деревянным дверям, ведущим в коридор. Эта дорога стала такой привычной для меня, что я уже не задумываясь дошел до кабинета Клевена и, постучав для приличия, вошел в него без приглашения. Билл сидел за столом, изучая какие-то книги. Они в большом количестве были разложены вокруг него, многие из которых были раскрыты на определенных страницах. Он водил пальцами по выпуклым точкам на бумаге, с ровной спиной сидя за столом. На самом краю стояли два контейнера, наполненных едой. На их крышках виднелись испарения, говорящие о том, что еда была уже разогрета. - Проходи, Пол, я сейчас, - Билл указал рукой на диван, после снова принимаясь за книгу. - Как ты узнал, что это я? - я прошел в кабинет, закрывая за собой дверь, и сел на пустующее место на диване. - По шагам. Я всегда знаю, когда ты идешь, - он улыбнулся, перелистывая страницу и с поразительной скоростью считывая знаки пальцами. - Так громко топаю? - усмехнулся я, откидываясь на спинку дивана. - Ужасно, - парень засмеялся, захлопывая книгу. - Слышу, как ты идешь еще на ступенях.       Билл торопливо закрыл книги, собирая их в одну стопу. Сдвинув их к стене, он поставил в центр стола два контейнера, заботливо открывая каждый. Я молча подвинулся ближе, наблюдая за радостным выражением на лице парня, который с особым изяществом раскладывал длинными тонкими пальцами столовые приборы на столе. - Ты же где-то далеко отсюда живешь, да? - поинтересовался Клевен, беря в руки вилку. - Да. В маленькой квартирке на юге, в том районе, где стоят старые неприглядные дома. - Ого, - он вздохнул, отламывая первый кусочек от запеканки. - Это же ужасно далеко. Почему они отправляют тебя сюда? Ты же только время тратишь. - За такое платят больше, да и работа есть работа. Мне не сложно проводить столько времени в дороге, - я принялся поедать предложенную мне еду. Билл невероятно вкусно готовил, я был бы готов даже только ради этого сюда приезжать. Мне ни за что не повторить даже десятую часть того, что делал он. - Ты мог бы переехать сюда, - он замялся, покачивая вилку между пальцами. - Мы могли бы ходить на прогулки, возле моего дома чудесный лес. Я знаю его чуть ли не лучше, чем сам дом. Там наверняка очень красиво.       Я продолжал есть, смотря в одну точку перед собой. Он всеми силами пытался сблизиться со мной, его намеки были прозрачны как стекло, только глупый бы не понял его, но я притворялся таковым, отыгрывая роль идиота. Я больше не сопротивлялся, но и шага вперед делать не собирался. Меня затягивало в зыбучие пески, и прорываться вглубь было бы слишком странно. Но больше всего в сложившейся ситуации меня раздражало то, что я не понимал его поступков. Я не понимал, почему он так доверяет мне, почему заботится, почему пытается стать еще ближе. Но задавать ему вопросы даже не было в моих мыслях. Я боялся получить в ответ то, к чему буду совершенно не готов, чего Том не захочет услышать об отношении Билла к Полу. - Так интересно, - вполголоса сказал Билл, усмехнувшись. - Стоит мне заговорить о чем-то, кроме работы, как ты замолкаешь. - Я не знаю, что тебе ответить, - я вздохнул. Разговор становился тяжелым. - Ты боишься мне ответить, - он отложил вилку. - Билл.. - было начал я, но тут же замолк, как только теплые тонкие пальцы оказались поверх моих рук. - В этом нет ничего плохого, Пол. Мы же взрослые люди, - Билл ласково погладил меня по рукам, четко давая понять, что это именно то, о чем я так долго думал. - Все не так просто, - я осторожно вытянул руки из-под его ладоней, с болью осознавая, как сильно могу ранить его сейчас. - Я не..       Телефон. Спасительный звонок из его узких джинс, уберегший меня от неловкого печального разговора. Извинившись, Билл покинул кабинет, и я, наконец, смог хоть немного расслабиться. Я был на волоске, все зашло слишком далеко, но теперь мне из этого уж точно не выбраться. Что бы я ни сделал, я раню его, и от этого сбежать не получится. Этой истории нет конца. Сопротивляешься — страдаешь, не сопротивляешься — все равно страдаешь. Что я должен сделать, чтобы положить конец всему, что сотворил собственными руками? Почему из всех путей я вижу только тот, что проложен к могиле?       Я был так счастлив поначалу. Я будто освободился, когда прекратил избегать его. Мне открылся прекрасный мир, полный ласки, заботы и любви, но не той, что я был готов принять. Той, что снова вернула меня в прежнее состояние уныния из-за собственных решений. Я оказался в одной из тех ситуаций, когда начинаешь жалеть, что не остановился еще в самом начале, проклинаешь себя, мечтаешь обернуть время вспять и даже не задумываешься, что остановиться можно сейчас, что время все равно потихоньку продолжает утекать и с каждым днем остановиться будет намного сложнее. Я обязан был признаться ему, рассказать почему это все отвратительно неправильно, но не мог. Мои слова уничтожат все, всю мою едва ожившую жизнь и его, чудом уцелевшую после небезызвестных событий. Я был причиной всех его бед, я завел нас в этот тупик. Я воспользовался его добротой и слепотой. Я ненавидел себя как никогда прежде.       Дверь кабинета проскрипела, впуская вернувшегося Билла. На его лице не было прежней улыбки, он выглядел заметно расстроенным. - Прости, - выпалил парень, садясь на свое место. - Я знаю, что уже перехожу все границы.., - о, ты даже не представляешь, насколько. - ..но ты не мог бы отвезти меня домой? У меня сегодня короткий день, а моя подруга не сможет забрать меня, - в его лице читалась печаль, он был полон отчаяния, и мое сердце невольно сжалось. - Если ты не можешь, то ничего страшного, я найду способ уехать.       Это противоречило всему, что я должен был делать, как должен был поступать. Я был обязан отказаться, ни в коем случае не соглашаться на подобные предложения от его лица. Это могло слишком плохо кончиться. Пригласи он меня пройти в его дом, я бы не думая ответил «да», и осознание того, насколько сильно я закапываю себя, пришло бы только тогда, когда говорить «нет» было бы катастрофически поздно. К тому же, меня ожидала поездка с ним в одной машине, где убежать от неловкого разговора с его сомнительными предложениями я бы уж точно не сумел. Мне бы пришлось терпеть его осторожные интимные касания, что он понемногу начал совершать в попытке сблизиться. Но, смотря на его расстроенное лицо с пухлыми губами, чьи уголки были в грусти опущены вниз, я был вынужден сдаться. Все мое сопротивление сходило на нет, и, как бы я ни хотел, но отказать ему ни за что бы не смог. - Да, конечно довезу, мне не сложно, - в такой же манере ответил я, стараясь унять его беспричинное чувство вины. - Правда? - Билл моментально просиял, и во мне закрались сомнения в действительности его былой печали. - Ты не представляешь, как выручишь меня.       Закрыв так и не доеденный обед, он принялся собирать вещи. Достав из-под стола довольно больших размеров черную сумку, Клевен начал складывать в нее некоторые книги из стопы, изучающе проводя пальцами по корешкам, выискивая нужные экземпляры. Аппетит пропал, я бесцельно ковырялся вилкой в запеканке, наблюдая за его быстрыми, но аккуратными движениями. Я не мог жаловаться на свои страдания, я понимал, что заслужил все, что со мной происходит, и даже больше. Но сколько еще мне следует терпеть, чтобы, наконец, расплатиться по счетам? Я бы согласился на любые муки, но не на те, в коих погряз, ведь Биллу тоже приходилось проживать свои дни в страданиях, которые причинял ему я. Почему мы только сошлись снова? Это самая ужасная шутка судьбы. - Я готов, - сказал Клевен, пристегивая к поясу уже знакомый мне черный продолговатый предмет, что я видел на нем в торговом центре. - Тогда поехали, - бесцветно ответил ему я, закрывая свой контейнер крышкой. - Уже? - он торопливо поднялся с места. - Да. Ты же освободился? - я пытался говорить с ним максимально холодно, дабы подавить в нем любой позыв снова начать так и не законченный разговор. - Ну, да.. - Билл быстро положил мой контейнер к своему, после надевая на себя черное прямое пальто.       Мы покинули кабинет молча, я старался идти как можно быстрее, лишь бы сократить то время наедине, что нам осталось. К моему счастью, Агата была в холле и, только завидев нас, она тут же отложила свой журнал, улыбаясь. - Вы рано сегодня, - женщина повернула голову к двери, вглядываясь в серую стену дождя за стеклом. - Но твоя девушка еще не приехала, Билл.       Его девушка. Я нервно усмехнулся, и это было настолько громко, что Клевен даже дернулся. Он все же лгал мне, но я так и не понял зачем. И не хотел понимать, даже не пытался. Я устал от всего этого дерьма, что творится в моей жизни. Я не знаю, чего ему надо, и даже свои догадки я решил выбросить в мусор. Мне не понятно его поведение, мне не ясны его мотивы. Парень будто ведет свою игру, правила которой мне не известны. Пусть делает, что пожелает, пусть плетет интриги, если хочет. Я слишком устал, я не хочу даже задумываться об этом. Я слишком вымучен для всех этих гонок, и, может быть, в самом начале этого страдальческого пути я бы среагировал, ударился бы в раздумья о причинах его поступков, о том, почему он пытается скрыть от меня факт того, что состоит в отношениях, но сейчас мне просто плевать. - Она не сможет меня сегодня забрать. Пол увезет меня, - вполголоса ответил ей Билл, словно пойманный за порчей мебели кот, но я не мог выдать от созерцания его поникшего лица ничего, кроме нервного смеха. - О, как мило с вашей стороны, - Агата с упоением посмотрела на меня, и я лишь слабо улыбнулся ей в ответ, завязывая шарф на шее. - Удачной вам дороги. Будьте осторожны! Сейчас стало жутко скользко. - Обязательно, - отозвался я, напирая на стеклянную створку двери в попытке противостоять ветру. - До свидания. - До свидания! - прокричала женщина нам вслед.        Ветер усилился, до скрипа раскачивая высокие сосны. Дверца машины казалась притворно тяжелой, мне приходилось прикладывать все свои силы для того, чтобы она поддалась. Посадив Билла в машину, я обошел ее и, снова вступив в борьбу с ветром, пробрался на водительское сидение. Клевен молчал, он выглядел зажатым, его выдавала идеально ровная спина и сложенные на коленях руки. Билл походил на себя старого, будто мы все еще сидим в убежище с Уве, Туне и Гораном, а он не знает, куда себя деть в нашей компании. Все меняется со временем, но только не его привычки. - Куда тебя везти? - поинтересовался я, поворачивая ключ в замке зажигания. - После ворот направо и до первого поворота налево. Это большой дом на склоне, мимо него сложно проехать.       Трасса была привычно пустой, дождь понемногу накрапывал, мелкими каплями скатываясь по холодному стеклу. Билл молчал, он сидел в одном положении, низко опустив голову и не пытаясь даже жеста сделать в мою сторону. Я никогда не видел его таким. Кто бы мог подумать, что подобная мелочь сможет так пошатнуть его. Неужели для него действительно было так важно, чтобы я ничего не знал о его отношениях? Что же с тобой происходит, Билл? - Она не моя девушка, - вдруг он выдохнул в полную тишину, разбавляемую только шумом мотора. - Я не знаю, почему Агата так ее назвала, но она не моя девушка.       Должно быть, парень ждал от меня ответа, но я продолжал молчать. Мне действительно не было никакого дела до того, что является правдой, а что нет. Или же я обманывал себя, но, в любом случае, я чувствовал, что этот разговор мне неинтересен, и я не хотел становиться его участником, как бы того ни хотел сам Билл. - Клянусь, мы не встречаемся, - повторился Клевен, поворачиваясь ко мне. - Я понял, - я был настолько отстраненным, насколько это было возможно.       Мое поведение понемногу ломало Билла. Краем глаза я видел, как трясется его подбородок, как он поджимает губы и скребет ногтями джинсы. Его убивало мое безразличие, Клевен постепенно превращался в маленького мальчика, обессиленно бьющегося за свою правоту, но которого никто не собирался слушать. - Ты не веришь мне, - изрек Билл, когда я повернул на узкую дорожку, лежащую меж густо посаженных деревьев, ровно такую же, что вела к школе. - Я верю тебе, - безучастно отвечал я, подъезжая к точке нашего назначения.       Если бы мне сказали, что в этом доме живет учитель из школы для слепых, я бы ни за что не поверил. Дом выглядел как две вытянутых черных коробки, поставленных перпендикулярно друг другу. Окна, занимающие все пространство от пола до потолка, тянулись по всему периметру, заменяя стены. Дом всего лишь частично прилегал к горе, остальная его часть держалась над склоном на массивных черных креплениях, удерживающих всю конструкцию от падения. Он выглядел неоправданно дорогим, территория вокруг здания была настолько ухоженной, что можно было подумать, будто садовник каждую травинку подрезает вручную. Где Билл только достал себе такую богатую подружку? - Она не моя девушка, - снова повторил Клевен. - Но ты живешь в ее доме, - неожиданно для самого себя съязвил я. - Пол.. - Билл был загнан в угол, он больше не мог отпираться, это попросту было бы смешно, и я рассмеялся. - Да какая разница? - я нервно всплеснул руками, понимая, что еще немного, и я точно сорвусь. - Почему мне вообще должно быть хоть какое-то дело до того, кто она тебе?       Билл поник окончательно. Он выглядел как маленький мальчишка, пойманный с поличным и не имеющий ни одного пути к отступлению. Сняв с пояса черную вещицу, парень взял сумку в другую руку. - Да, ты прав, - с отчетливым расстройством в голосе сказал Клевен. - Какое тебе до этого дело, - он открыл дверцу машины и, расстегнув чехол, одним взмахом превратил невзрачный черный предмет в трость. - Пока, Пол, - с особой горечью произнес парень, покидая машину.       Вытянув руку с тростью вперед, он направился прямиком к дому, а я, не желая видеть его больше ни секунды, тут же развернул машину на обратный путь. Что за нелепица, к чему все эти спектакли, к чему его слова. Я не хочу понимать то, что он пытается мне сказать. Я не хочу этого знать, не хочу слышать. Чем полюбился ему идиот Пол? Что он увидел в простом доставщике воды? Почему ты цепляешься за этого постороннего человека, Билл? Я был бы рад быть собой, тем, кого он, должно быть, ненавидит. И пусть он бы отгородился от меня, пусть бы сбежал, но я бы чувствовал, что его отношение ко мне вполне заслуженное, я бы чувствовал, что его чувства направлены именно на меня. Ему полюбился безродный изгой, из которого не вытянуть и слова, что взялся из неоткуда и исчезает в никуда. Отчего мне так больно? Почему я не хочу принимать это?       Распахнув дверь квартиры, я бросил вещи на пол, совершенно не задумываясь о том, что станет с ними. Сорвав резинку с волос, я с ненавистью сдернул с себя кофту, с болью сдирая с шеи тугой шарф. Меня трясло, разрывало изнутри, но для того не было причин. Я просто больше не мог. Это слишком тяжело, я закапываюсь все глубже. Господи, помоги мне.       Дернув ящик шкафчика в ванной, я вытащил из его глубины бумажную упаковку с десятком блестящих новых лезвий. Мне больше не требовалось тормошить бедные одноразовые бритвы, теперь моим проводником в покой были острые прямоугольные лезвия — лучшее приобретение за последнее время. В одежде я лег на дно пустой ванны, кладя левую руку на ледяной край. Ее сплошь покрывали глубокие бурые шрамы, еще совсем свежие, покрытые едва стянувшейся тонкой кожей. Их было немерено, они скользили по руке к локтю, расходясь друг от друга все дальше и становясь все темнее. Мое ежедневное наказание, спасение от душевной боли от постоянного контакта с прекрасным Клевеном. Индейцы часто занимались кровопусканием, они считали, что это влияет на мозг, изменяет его и позволяет познать то, чего в обычном состоянии тебе не дозволено увидеть. В чем-то они были правы, не знаю, как уж систематическое нанесение себе порезов влияло на мой мозг, но мне становилось легче. Намного легче.       Зажав мягкую металлическую пластинку между пальцами, я вдавил ее острый край в запястье, чуть в стороне от голубых веточек вен. Кровь, выплывая из мелкой прорези, минуя стену из блестящего лезвия, медленно пустилась течь по напряженной руке. Густая, темная, почти черная, она будто забирала с собой всю скопившуюся сегодня боль, все мои страдания. Я надавил на лезвие, вонзая его глубже в мягкую плоть, и провел им ровную дорожку поперек холодеющей руки. Появившаяся борозда в бледной коже моментально наполнилась алой жижей, лениво пытающейся покинуть мою руку. Я наблюдал за узорами, что вырисовывались теплыми струйками на слабеющей руке, и наносил все новые порезы, проходясь по влажным, только что выведенным дорожкам.       Лезвие соскальзывало, будто кровь ему мешала, раны становились все менее глубокими, и вот они превратились в какой-то жалкий пунктир. Рука предательски дрожала, металл изгибался от давления вспотевших пальцев, что пытались удержать его. Я больше себя не контролировал, лезвие выпало из ослабшей руки, и я расслабился, провожая взглядом капающую на дно ванны кровь. Она — все мои мысли, сомнения, тревоги. Она забирает с собой то, что тяготит мою душу. Пусть только на сегодня, пусть только сейчас, но она освободит меня от тяжелых размышлений.       Запрокинув голову назад, я уставился в потолок. Свет бликами отражался от кафельной поверхности, и в мутном отражении я едва узнавал себя. Серая расплывчатая глыба в объятиях белоснежного свода и яркие красные капли словно контуром обводят ее. Я уничтожаю нас с тобой, Билл. Ты этого не видишь, но назад пути уже нет. Я чертово стихийное бедствие за твоей спиной, и тебя вот-вот накроет с головой смертоносная волна. Я все разрушил и продолжаю рушить свежие постройки. Останови меня. Прошу, останови.