В компании волков: Вожак

      Метель заметала улицы, бережно складывая каждую упавшую снежинку в ровные высокие сугробы. Ветер, завывая где-то высоко над крышей, поскрипывал дощатой отделкой школы. Теплый свет настольной лампы расползался по регистрационной стойке, тускло отражаясь от деревянных поверхностей. Сгорбившись над столешницей, Агата внимательно заполняла документы, ее губы были растянуты в улыбке: - Вам очень идет, - повторяла она, поглядывая на надетый на мне сине-зеленый свитер. - Вязала и даже не думала, что будет так хорошо сидеть! - поставив подпись на последней странице, женщина закрыла папку и подала ее мне. - Вы к Биллу пойдете? - Хотелось бы, - я пожал плечами, складывая документы в рюкзак. - А что-то не так? - Нет-нет, что вы, - она махнула рукой. - У его детей сегодня была выставка, так что, скорее всего, на месте вам его не застать. - Выставка? - Да, он же преподает искусство, и сегодня была выставка для родителей. Все закончилось ровно перед вашим приездом, но, я думаю, Билл все еще в зале, - Агата кивнула в сторону знакомых мне деревянных дверей. - До упора налево, двустворчатые двери. Это просторный светлый зал, вы не ошибетесь. - Спасибо, - улыбнулся я женщине в благодарность и тут же подорвался с места, дабы увидеться с моим дорогим мальчиком как можно быстрее. - Стойте! А вещи? - я услышал, как за моей спиной зазвенели металлические замки рюкзака, и обернулся. - Ну, ладно, на обратном пути заберете.       Еще раз кивнув, я скрылся за створками деревянных дверей. Прежде темный коридор, постоянно страдающий от отсутствия окон и хоть какого-то освещения, теперь освещался полоской яркого света, идущего из открытого дверного проема в самом его конце. Привыкшие к потемкам глаза отозвались резкой острой болью, как только выжигающие лучи непривычно светлого помещения добрались до сетчатки. Закрыв глаза ладонями, я с усилием надавил на дрожащие веки в попытке подавить нарастающую головную боль, но при этом продолжал идти к своей цели, совершенно не осознавая этого. Потому, когда мое тело вдруг ударилось о чью-то костлявую спину, я чуть не потерял дар речи от поразившего меня страха. - Ой, - послышался знакомый голос где-то передо мной, но все еще не привыкшие к яркому свету глаза не позволяли мне разглядеть его обладателя. - Это я, Билл, - поспешил отозваться я, побоявшись, что парень меня не узнает. - Я уже понял, - он усмехнулся, и я пожалел, что не мог увидеть его улыбки. - Не поможешь мне прибраться? - Конечно помогу, - я закивал, наконец, отнимая ладони от глаз.       Передо мной открылась необыкновенно светлая для этой старенькой школы комната. Деревянный пол был выкрашен бежевой краской, и, судя по тому, как он блестел даже после прошедшей выставки, его постоянно вычищали. Высокие окна, располагающиеся с трех сторон комнаты, были завешены кремовыми плотными шторами. Вдоль стен возле двери стояли витринные старые шкафы, на их полках в тесноте ютилось множество разнообразных работ из глины и гипса: от простеньких кривых горшков до изящных статуэток. Оставшееся пространство между окнами занимали чудаковатые стеллажи для холстов и мольбертов, и только один из них был заполнен целиком.       Центр комнаты был уставлен мольбертами, они образовывали собой полукруг и были выставлены в несколько рядов в шахматном порядке лицом к дверям. На каждом из них был закреплен небольшой холст, расписанный разноцветными масляными красками: одни из них представляли собой чередование двух-трех цветов, жирными выступающими полосами наложенными друг на друга; другие - содержали в себе множество красок, хаотично разбросанных по натянутой ткани. Но ни на одном холсте не было чего-то определенного. - Как тебе? - поинтересовался подошедший ко мне Билл. - В искусстве я, конечно, не разбираюсь, но выглядит красиво, - неуверенно ответил я, пожимая плечами. Я понятия не имел как описать гору бездумно размалеванных холстов. - Ты ожидал увидеть что-то другое, да? - снова прочитав мои мысли, он улыбнулся и продолжил снимать холсты с мольбертов. - Я не знаю, - честно признался я. - Я думал, вы занимаетесь лепкой или чем-то вроде того. - Мы занимаемся всем, рисование — тоже часть наших занятий. Это позволяет детям развиваться в разных направлениях и узнавать, что слепота это не приговор, - парень ловко складывал мольберты одним движением руки и относил их к одной из стоек, аккуратно составляя друг за другом в ячейки. - К тому же, не все дети в моем классе совершенно слепые. Большинство из них видит очертания и цвета.       Билл подошел к очередному мольберту, на котором стоял холст, поделенный ровно по центру горизонтальной линией на голубую и горчичную полосы, снял с подставки работу и принялся гладить пальцами рельеф застывшего масла. - Это, например, нарисовала Танна. Она не видит объекты, но видит цвета, - он аккуратно провел пальцами по картине и, нащупав грубые мазки в месте разделения полос, улыбнулся. - Она любит синий цвет и море, так что могу предположить, что она нарисовала пляж. - Ты прав, - с нескрываемым изумлением выдохнул я. - Но как? Как ты.. Откуда ты знаешь, что это ее работа? - Здесь ее подпись, - Билл указал на мелкие неровные комочки по нижнему краю картины. - А в остальном — память и общение с детьми. - Мне даже сказать нечего, - сегодня я был предельно прямолинейным. - Ты порой вгоняешь меня в ступор. Я с тобой будто мир заново познаю.       На его щеках зажегся румянец, он опустил голову, собирая мольберт, на котором была работа Танны, но даже в таком положении я видел его в смущении растянутую улыбку. - Сочту за комплимент.       Постепенно мы стали работать в тандеме: я собирал холсты и расставлял их по местам, а Билл убирал мольберты на место. Воспользовавшись неторопливостью моего напарника, я закрыл глаза и попытался считать одну из картин пальцами. Кожа заскользила по блестящему маслу, под кончиками пальцев пролетали многочисленные волны гребнем застывшей краски, но, помимо идеальной гладкости окаменевшего масла, я не ощутил ничего. Глубоко вздохнув и окинув холст недовольным взглядом, я принял свой очередной проигрыш и поставил работу на отведенное для нее место. - Пол? - вдруг прозвенел в тишине голос Билла, эхом прокатившись по пустеющей комнате. - Да? - я обернулся. - Что ты делаешь сегодня вечером? - вполголоса поинтересовался парень с не присущий ему робостью, задвигая коленом мольберт в ячейку. - Я записан на уборку после детской выставки, но после — свободен как ветер.       Он улыбнулся, но, прежде чем продолжить разговор, отвернулся лицом к стеллажу: - Можно мне сегодня переночевать у тебя? Туне до завтра не будет дома, и я не хотел бы провести это время в одиночестве. - Конечно, какие вопросы, - я старался сдержать свой голос, дабы ответ принял спокойный тон, но изнутри я ликовал.       Каждый раз мне приходилось рассчитывать время, урывать моменты близости с ним, но теперь в нашем распоряжении была целая ночь, только я и Билл. Никакой Агаты, никакой Туне, никакой спешки, впервые с рождества. Я ждал этого момента, как божественного благословения, и готов был скакать по комнате как малое дитя, но я был вынужден держать себя в руках. Единственное, что я мог позволить себе выпустить на волю — это идиотскую влюбленную улыбку, обнажающую практически все зубы. - Спасибо. Знаешь, мне приятно знать, что я всегда могу положиться на тебя, - убрав последний мольберт, Билл потер ладони друг о друга. - Я давно не чувствовал себя так хорошо, как с тобой.       Парень медленно подошел ко мне и, коснувшись кончиками пальцев моей руки, взялся за нее: - Идем?       Я подался вперед и, с переполняющей меня нежностью, ласково поцеловал его. - Теперь идем.       Мне не нужно было смотреть на него, чтобы понимать, что он улыбается. Та любовь, с которой Билл прижимался к моей руке, заставляла мое сердце трепетать. Я вел его за собой, ощущая себя Атлантом, каменной стеной, за которой ему было нечего бояться, даже меня самого. - О, вы уже управились! - констатировала Агата, только завидев нас входящими в холл. - Пол мне очень помог, - сказал Билл, делая ощутимый акцент на предпоследнем слове. - И хорошо, - женщина закивала. - Так рада видеть вас улыбающимися, такими счастливыми, - подперев голову рукой, она с всеобъемлющей добротой и теплом посмотрела на нас. - Ну, что вы, - Билл погладил ее по руке. - Приятно видеть, как вы хорошо стали общаться, как вы сдружились. Я очень рада за вас.       Расчувствовавшись, женщина принялась вытирать глаза салфеткой, и может от ее глаз ускользнул этот момент, но я заметил, как на секунду с губ Билла пропала улыбка. - Так, нам уже с Полом пора, - залепетал парень, накидывая на себя пальто. - Увидимся на будущей неделе. - Увидимся! - с чувством ответила ему Агата. - Ах, Пол! Ваши вещи! - вытащив рюкзак из-под стола, она подкатила его ко мне, а я лишь виновато улыбнулся ей в ответ. - Снова чуть не забыли. - Спасибо, - закивал я, ловя себя на мысли, что уже переживал все то же и самое часом ранее. - До свидания! - До свидания! - прокричала нам в след женщина.       За время нашей уборки погода ничуть не изменилась. Машина походила на огромный сугроб, и только потратив немалое время на ее очистку, мы смогли выдвинуться в путь. Билл улыбался, сидя на соседнем сидении, снежинки поблескивали в его черных волосах, постепенно тая от тепла салона, и только сейчас я понял, что, кроме пальто, у него не было ни шарфа, ни шапки, а от работы до дома еще предстояло дойти. И ведь мне никогда прежде не приходилось рассказывать ему, что эта машина вовсе не моя, а своей у меня нет и не было никогда. К сожалению, упоминать о такой мелкой детали было немного поздно, но выбора у меня не оставалось. - Слушай, Билл, ты не против будешь немного пройтись? - Да нет, а в чем дело? - Мне нужно будет завезти на работу документы, сдать машину и.. - не успел я договорить, как Билл встрепенулся. - Это, что, не твоя машина?? - с отчетливым недовольством в голосе спрашивал парень, подскочив на месте. - Она служебная?? - Ну, да..- я замялся, почувствовав, как меня зажимают в угол. Сейчас мои поездки в школу в конце рабочего дня перестали казаться мне чем-то таким уж безобидным. - Господи, - он взялся за голову. - И все это время ты на ней ко мне приезжал? - А что такого? - я искренне перестал понимать его волнение. - Мы такое в ней делали! - Билл закрыл ладонями лицо. - Ты столько часов использовал ее в личных целях! Это же преступление, Пол! - Да ладно тебе, - я попытался вывести разговор в шутку, но голос дрогнул, выдавая мой нарастающий страх и пробуждающуюся совесть. - Я и похуже вещи делал. - Это не шутки, все очень серьезно, - парень повернулся ко мне и твердо заявил с настойчивостью в голосе. - Обещай мне, что ты больше никогда не будешь брать эту машину для себя. Закончил рабочий день — сразу же возвращаешь ее на место. - Но тогда я не смогу видеться с тобой, - мне приходилось чуть ли не выпрашивать у него разрешение, я чувствовал себя маленьким ребенком, которого родитель отчитывал за шалости. - Ничего, я сам буду к тебе приезжать, но с машиной этой больше так не делай, хорошо? - все уговаривал меня Билл, ожидая моего согласия. И в конце он добавил: - Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы. - Да ладно-ладно, хорошо, - глубоко вздохнув, я провел по лбу ладонью, смахивая выступившие капли пота. - Я и подумать не мог, что ты так отреагируешь. - Ты меня испугал. Я не хочу, чтобы тебя отдали под суд из-за меня.       Отвлекаясь от дороги, я посмотрел на него. Парень усаживался обратно в кресло, его лицо все еще сохраняло на себе отпечаток беспокойства. Я невольно улыбнулся и, возвращаясь обратно к дороге, переместил ладонь на его колено. Теплая ладонь опустилась поверх моей, нежные пальцы заботливо погладили тяжелую руку, и я почувствовал как блаженное тепло тонким ручьем побежало по всему моему телу, поднимаясь вверх по руке. Рядом с ним я был по-настоящему счастлив.       Непроглядные леса, окружающие дорогу, на этот раз слишком быстро перешли в городской пейзаж, хотя обычно этот путь казался мне ужасно длинным и утомительным. В городе снегопад был настолько же сильным, как и на севере. Пролетающие снежинки подсвечивались в желтом свете фонарей, зависая в воздухе. Фары проезжающих мимо машин переливались в искристом снегу, дорогу было едва видно. Дома за стеной снега выдавали только зажженные окна, и их золотое свечение делало заснеженный город как никогда уютным. И хотя открывшаяся перед нами картина была отрадой для глаз, я с трудом представлял, как поведу Билла к себе домой по такой погоде.       По памяти свернув к зданию, которое сейчас выглядело как сорока метровая серая коробка, я опустил козырек с прикрепленным к нему маячком, и к моему счастью пустота перед нами разверзлась, открывая въезд на светлую парковку. Уже у самых ворот нас встречали стройные ряды грузовых машин, как близнецы похожих друг на друга, и среди всех очерченных белой краской мест только мое пустовало. Похоже, я был последний, кто еще не вернул машину, но это не могло не радовать. Такая ситуация уменьшала наши шансы встретить кого-либо на своем пути. - Поднимешься со мной? - спросил я Билла, пока парень поправлял на себе маску. - Из офиса будет проще на улицу выйти. - Конечно, - с легкостью согласился он.       Вытащив документы из рюкзака и надев его на плечи, я помог Биллу выбраться из машины. Он с улыбкой взял меня за руку, и мы направились к лифту. Меня переполняло волнение, я понимал, что здесь нам вряд ли что-то угрожает, но показываться с ним на людях я все еще ужасно боялся. Его общество ни в коем случае не стесняло меня. Единственное, что меня беспокоило, это не исчезающая возможность быть увиденными Туне или кем-либо из их общих знакомых.       По мере приближения к дверям офиса, я отчетливее слышал гул веселых голосов, и желание заходить туда испарилось. Мне было противно находиться с ними в одном помещении, но больше всего мне не хотелось, чтобы хоть кто-то из них узнал о Билле. Я остановился перед самыми дверьми, не решаясь войти. Не понимая моего замешательства, парень обратился ко мне: - Все в порядке? - Да, - выдохнул я. - Не думал, что там еще кто-то есть. - Ты боишься их? - спросил он, так и не отпуская моей руки. - Или ты боишься меня? - Что? Да нет, конечно же! - слишком резко ответил я с неприкрытым возмущением. - Просто.. они такие сволочи. Я работаю с ними с восемнадцати лет, и за все это время я ни слова хорошего от них не получил. Они даже не здороваются со мной, и я боюсь подумать, каких гадостей они могут наговорить тебе. - Не беспокойся, - с поразительной уверенностью в голосе сказал Билл, погладив меня по руке. - Я такого в своей жизни навидался, что кучка язвительных клерков вряд ли сможет меня задеть, - мягко надавив на мою руку, он сделал шаг к двери. - Идем. Вместе мы с этим уж точно справимся.       Собравшись с мыслями, я все же надавил на ручку двери, и она послушно открылась перед нами. Исключительно из вежливости, я пропустил Билла вперед, и, как только дверь захлопнулась за нами, я заметил, как в офисе вдруг стало подозрительно тихо. Люди, прежде что-то бурно обсуждавшие в небольшом кругу возле прохода, теперь замерли в позах, будто срисованных с корпоративных сайтов: кто-то прижимал планшет к груди, кто-то подносил чашку кофе к губам, кто-то сидел на столе, опираясь на стойку с документами. Двадцать пар удивленных глаз уставились на Билла, словно меня там и не было. - Это он? - послышался женский шепот в гробовой тишине офиса. - Простите, - худенькая девушка с собранными в пучок волосами сделала шаг вперед навстречу Биллу. Я не мог припомнить даже ее имени. - Это же вы преподаете искусство в школе для слепых? - Да, это я, - ответил ей Билл не своим томным голосом и обольстительно улыбнулся. Мне оставалось только с раскрытым ртом наблюдать за ним. - О, боже, вы такой смелый! - с восхищением пропищала вторая девушка, тоже шагнувшая к нему из кучки ожившего персонала. - Мы наслышаны о вашей истории, это так грустно! - присоединилась к ним другая девушка с вызывающим вырезом на груди. - Мы все на вашей стороне.       Все присутствующие собрались вокруг Билла, каждый высказывал ему свою солидарность, девушки обнимали его, гладили блестящие волосы, а я стоял в стороне, так и не выходя из ступора. Похоже, они были в курсе его отношений с Ойвиндом и наблюдали за их развитием, как за телесериалом. Их компания походила на собрание клуба заядлых сплетников. Они любезничали с ним, дарили широкие улыбки, я впервые видел их такими добрыми и дружелюбными. Никто не нападал на него, не пытался оскорбить. Они просто.. общались с ним?       Ситуация заставила меня задуматься, переосмыслить все, что я делал и говорил в этом офисе за время своей работы. Может быть, дело было не столько в них, сколько во мне? И начни я знакомство с ними с такой же ослепительной улыбки, которую показывал им Билл, все сложилось бы иначе? Все еще не отрывая взгляда от Билла, я обошел шумную компанию. На удивление, ему совершенно ничего не угрожало. Никто даже не пытался спрашивать его о маске и шрамах, они как пчелиный рой гудели только об Ойвинде, Туне и школе. Я поспешил как можно скорее сдать документы герру Хенсону, дабы снова воссоединиться с моим мальчиком.       Когда я подошел к кабинету, герр Хенсен уже вставал из-за своего стола. По-видимому, громкий смех и голоса оставшихся работников пробудили в нем интерес к происходящему. - Здравствуй, Пол, - поприветствовал меня начальник, все пытаясь заглянуть за мое плечо. - С кем это они там беседуют?       Он подошел к стеклянной стене кабинета и, сощурившись до появления глубоких морщин вокруг слабо видящих глаз, принялся вглядываться в улыбающиеся лица. - Это мой.. мой друг, - пояснил я, не придумав лучшего слова для того, чтобы описать наши отношения с Биллом, не вдаваясь в лишние подробности. - Какой необычный молодой человек, - задумчиво пробормотал герр Хенсен. - Это не он ли послужил причиной тем изменениям, что произошли с тобой за эти полгода, а? - он по-доброму улыбнулся, похлопав меня по плечу. - Но, вот, что я тебе скажу, сынок, - начал мужчина, возвращаясь к своему столу. - Будь осторожнее с этим парнем. Такие, как он, в глаза улыбаются, а сами точат зубы у тебя за спиной, - усевшись в кресло, он как ни в чем не бывало продолжил. - Ну, что там у тебя?       Я передал ему документы, с недоумением смотря на склонившегося над бумагами мужчину. Он будто знал то, чего не знали другие. Обернувшись, я еще раз посмотрел на улыбчивого Билла, все так же находящегося в кругу моих коллег, и мне было не понятно, что такого ужасного герр Хенсен мог увидеть в нем. Я доверял этому мужчине, за время моего сиротства он заменял мне отца, подсказывая и подставляя плечо в трудный час, потому я не мог пропустить мимо ушей его слова о Билле. Он как никто был заинтересован в моем благополучии и счастье, и я не мог усомниться в подлинности его беспокойства, но ровно так же я не сомневался и в Билле. - Что ж, все верно, - констатировал мужчина, постукивая стопкой бумаг о стол. - Теперь ключи.       Вытащив из кармана ключ от машины, я передал его в протянутую руку и, попрощавшись с герром Хенсеном, покинул кабинет. По офису разливался женский смех, Билл сидел на краю стола в окружении шести девушек, каждая из которых стремилась прикоснуться к нему. Они не прекращали нахваливать его волосы, одежду, даже кожу, и каждая получала ослепительную улыбку в ответ. Эта ситуация начинала меня раздражать, ревность болезненно уколола в самое сердце, и за пару шагов преодолев расстояние до щебечущих девушек, я за руку выхватил Билла из их общества - Нам пора, - выпалил я, даже не пытаясь скрыть свое раздражение за улыбкой. - Что же, дамы, было приятно с вами познакомиться, - любезно протянул Билл, с присущей ему грациозностью вставая со стола. - Побудь с нами еще, Билл, пожалуйста, - заныла девушка с глубоким декольте, которая не отлипала от него с самого нашего появления. - К сожалению, не могу, - сказал он, и девушки хором расстроенно вздохнули.       За руку, я потянул за собой парня в сторону выхода, по пути сдернув с вешалки толстовку, которая поселилась здесь с тех пор, как Агата подарила мне свитер, а девушки все продолжали махать нам в след. - Пока, Билл! - щебетали они до тех пор, пока наши спины не скрылись за дверью. - Это что еще такое было? - недовольно шипел я, быстрым шагом удаляясь от офиса и волоча Билла под руку. - Пара званых вечеров с коллегами Туне и не такому придется научиться, - он улыбнулся, но теперь его улыбка была такой же доброй как обычно. - Ты не перестаешь меня удивлять, - я покачал головой, останавливаясь у выхода из здания и протягивая парню толстовку. - Вот, надень. - Что это? - спросил он, бережно трогая мягкую ткань. - Моя толстовка. Боюсь, без нее ты продрогнешь только выйдя отсюда.       Сняв с себя пальто, Билл принялся аккуратно надевать на себя новую вещь, в то время как я выполнял функцию вешалки. Когда с толстовкой было покончено, я подал ему пальто, оно с трудом налезло на толстые рукава, необъятных размеров одежда прибавляла Биллу пару лишних размеров. - Я чувствую, будто набрал килограммов двадцать, - недовольно пробурчал парень. - Смотри, оно даже не сходится, - он демонстративно потянул за края пальто, которому даже при сильном натяжении не хватало пары сантиметров, чтобы застегнуться. - Зато ты не замерзнешь, - приговаривал я, надевая капюшон на непослушную голову и бережно заправляя длинные черные пряди во внутрь. Теперь, даже если бы кто-нибудь нас увидел, в таком виде идентифицировать Билла было бы трудно. - Я по-дурацки выгляжу, да? - обреченно вздохнул Билл, опуская руки. - Лет с двадцати ничего подобного не носил. - Не так, как обычно, но выглядишь неплохо, - улыбнулся я, снова беря моего спутника под руку. - Идем?       Получив одобрительный кивок, я раскрыл дверь, и на нас тут же подул ледяной ветер, снежинки залетали в светлый коридор, слепя глаза. За снежной стеной едва можно было увидеть тротуар, и свет уличных фонарей никак не помогал. Мне приходилось идти вслепую, снег залетал за воротник, неприятной холодной водой пробираясь под кофту. Билл вцепился в мою руку, ладонью закрываясь от летящих в лицо снежинок.       Это была самая сильная буря, которую я когда-либо видел в своей жизни. Я вспоминал пугающие истории о том, как люди плутали в метели и, не сумев добраться до своих домов, насмерть замерзали в снегу, и теперь был не на шутку напуган. В обычное время, ни один мускул не дрогнул бы на моем лице от подобных мыслей, но сейчас я был не один, и в большей степени переживал за парня, от холода жавшегося ко мне, чем за себя.       Рука, которую я всю дорогу держал в своей, становилась все холоднее. Нескончаемая дорога вела в пустоту, и я начал сомневаться в верности своего маршрута. Остановившись, я прижал к себе Билла, скрывая его лицо от беспощадного ветра, и, вытащив из кармана телефон, принялся водить по мокрому от снега экрану пальцами. Экран с перебоями реагировал на остывшую кожу, но мне все же удалось открыть карту. На высветившемся изображении я с радостью обнаружил, что мы находились прямо у самого моего дома, оставалось лишь сделать несколько шагов вправо, и мы на месте. Погасив экран, я без сомнения бросился в никуда, утягивая за собой безвольного парня. Через секунду тьма расступилась, и я увидел знакомую стеклянную дверь с ярким белым фонарем над ней. С силой надавив плечом на длинную ручку, я, наконец, смог открыть ее, и мы ввалились в теплое светлое помещение.       Оставшееся расстояние до квартиры мы практически пробежали. Вся одежда была неприятно влажной и холодной от таящего снега, Билла мелко трясло. Его вечно начищенные ботинки были мокрые насквозь, маска была такой же ледяной, как и его кожа. Избавив парня от пальто и толстовки, я усадил его на диван в гостиной. В квартире, несомненно, было теплее, чем на улице, но мне показалось это недостаточным для моего продрогшего до костей гостя.       Проследовав в комнату, я обнаружил, как за мной на полу остаются влажные следы. Похоже, с моей одеждой все обстояло ничуть не лучше, чем с одеждой Билла, но сейчас мне было некогда об этом думать. Из ниши между стеной и стеллажом я вытащил небольшой инфракрасный обогреватель, к нему прихватил плед с кровати и как можно скорее вернулся к моему мальчику. Поставив прибор напротив дивана, я включил его в сеть, красные продолговатые лампы поочередно загорелись, и от решетки стало распространяться тепло.       Билл сидел на диване, маска уже давно покинула его лицо, оказавшись на кофейном столике. Я сел рядом с ним, заботливо завернув его дрожащее тело в плед. - Сильно замерз? - поинтересовался я, с усилием натирая его плечи. - Д-да, - трясущимися губами ответил парень. - Я думал, мы н-никогда не д-дойдем. - Прости, что так вышло, - виновато выдохнул я, поднимаясь с дивана. - Сейчас сделаю тебе чай. - Да н-ничего, это моя вина, - он глубже зарылся в плед. - Привычка разъезжать повсюду на машине ни к чему хорошему не приведет.       Я усмехнулся, включая кнопку на чайнике. Хотя мой свитер был слегка влажным, я все же избавился от него, затем и от носков, с которыми ситуация обстояла намного хуже. - Вы с Туне не ходите гулять? - Нет, почти никогда. Все ее прогулки это походы по магазинам, - Билл с грустью вздохнул. - Хотя раньше мы часто с ней выбирались куда-нибудь, а теперь я могу довольствоваться только территорией возле нашего дома. - Работа ее так изменила? - продолжал выспрашивать я, доставая чашки. - Отчасти. Большинство изменений произошли в ней из-за той самой одержимости поисками. Если раньше она всегда была где-то рядом, то теперь может уехать на целые выходные. Вот и сейчас, - он повел плечами, недовольно цокнув языком. - Умчалась в психушку на другом краю страны проверить, является ли парень, которого она нашла, ее братом.       Я замер, чашка чуть не выпала из моих рук, и в самый последний момент я сумел удержать ее. Новость о том, что Туне, возможно, нашла Уве пугала меня до боли в груди. Если парень действительно окажется ее братом, она ни за что не оставит его в лечебнице, и уж тем более не отдаст в другую. Зная Туне, я мог с уверенностью сказать, что она заберет Уве к себе, и это был самый ужасный исход. О том, что будет ожидать Билла при таком раскладе, можно было только догадываться, но ничего хорошего это воссоединение ему не сулило уж точно. Десять лет в лечебнице могли изменить Уве до неузнаваемости, и если прежде его импульсивность вредила как ему, так и окружающим, то теперь она могла превратиться в смертоносное торнадо, сметающее все на своем пути. Щелкнувшая кнопка вскипевшего чайника заставила меня дернуться, вырвав из ступора. - То есть.. - сглотнув, я все же начал наливать обещанный чай. - Она может вернуться домой не одна? - Нет, она вернется одна, - твердо ответил Билл. - С чего ты взял? - его уверенность удивляла меня. Я взял кружки с горячим чаем и отнес их к дивану, после поставив на кофейный столик и сев рядом с парнем. - Потому что это не ее брат, - с той же невозмутимостью отвечал он. - Откуда такая уверенность? - я с непониманием посмотрел на него, но к моему удивлению Билл вдруг замолчал.       Он опустил голову, поджимая ноги под себя, но я не собирался оставлять этот вопрос без ответа. Он точно что-то знал. - Билл? - снова позвал его я, осторожно коснувшись пальцами плеча. - Он не в лечебнице, да?       Парень мотнул головой, глубоко вдохнув. - А где он? - еще тише спросил я. - Там, где ей никогда не придет в голову его искать, - едва слышно выдохнул Билл. - На кладбище. - Что? - только и сорвалось с моих губ. Я не мог поверить в то, что только что услышал. - Держи друзей близко, а врагов - еще ближе, верно? - он усмехнулся, так и не поднимая головы. - Когда Туне ударилась в поиски, я прекрасно понимал, что однажды ей удастся его найти, и я больше не смогу жить с ней. Ей помогал наш хороший друг, и, объяснив ему ситуацию, я убедил его сливать данные в первую очередь мне, чтобы я успел убраться до того, как она приведет его в дом, - Билл сделал паузу, тяжело вздохнув. - Однажды, когда Туне была на работе, он пришел ко мне. По его голосу я сразу понял, что ждать стоит худшего. Он обнаружил Уве в записях психиатрической лечебницы в двухстах километрах отсюда. Оказалось, родители Туне даже особо не прятали его, изменили только его фамилию и на этом все. В записях было сказано, что ему снились кошмары, он не мог ни есть, ни спать, терапия не помогала. Ему стали выписывать снотворное, но, как выяснилось, он не принимал таблетки, а прятал их. И через два года своего прибывания там он покончил с собой. Его нашли мертвым во время утреннего обхода. Когда Туне начала свои поиски, он был уже давно мертв.       У меня не было слов, это было явно не то, что я ожидал услышать. Новость о смерти Уве обескуражила меня, я сотни раз желал ему смерти в своих многочисленных кошмарах, но столкнуться с этим в реальной жизни никак не ожидал. Его смерть не вызвала во мне ни радости, ни грусти, он был уже давно мертв для меня, и даже те редкие воспоминания, оставшиеся в моей памяти о нашей долгой дружбе, стали мутными и потеряли свою значимость. Но все же что-то едва ощутимо кольнуло в моей груди, на секунду обратив мое равнодушие в печаль. Тот малый кусочек затаившегося в сердце тепла, оставшийся от моего далекого детства, исчез навсегда. - Туне ничего не знает? - после затянувшейся паузы все же спросил я. - Нет, - мотнул головой Билл. - Мы не решились сказать ей. Она все еще не отошла от замужества с Ойвиндом на тот момент, и мы боялись, что такая новость пошатнула бы ее психику. А потом.. потом было уже поздно. Мы слишком долго молчали, она продолжала прочесывать больницы, и мы просто не смогли, - он пожал плечами. - Я знаю, что это свинство — скрывать такое, но я правда не знаю, как ей об этом сказать, - закрыв лицо руками, парень с дрожью вздохнул. - Я чувствую себя виноватым перед ней. - Тише-тише, - принялся приговаривать я, обнимая его за плечи. В этом пледе он казался таким необъятным, острые кости, постоянно виднеющиеся под натянутой кожей, были скрыты под пластами толстой ткани. - Здесь нет твоей вины. Вы сделали это, чтобы защитить ее.       Подбирать слова оказалось очень сложно, в моей голове крутился ворох мыслей, и ухватиться хотя бы за одну было невозможно. Я думал, что самое страшное, во что мог встрять Билл, это его знакомство с Ойвиндом, но настоящий кошмар ждал его впереди. Смерть Уве запустила часовую бомбу, которая могла рвануть в любой момент, сметая все на своем пути. Стоит Туне узнать о случившимся, ненависти и ярости ее не будет предела, красная пелена перекроет ее крошечное чувство вины перед Биллом, и она попросту убьет его. Но допустить этого я не мог. Прижимая его дрожащее тело к своей груди и слушая тихие всхлипывания под волнами теплого пледа, я не мог представить, что снова отпущу его в этот проклятый дом, где каждый день может стать для него последним.       Обогреватель тихо жужжал в углу, тяжелая голова, посапывая, покоилась на моей вздымающейся груди. Пальцами я перебирал длинные пряди шелковистых черных волос, пока в моей голове постепенно зрел так давно необходимый мне план. Он должен был раз и навсегда решить, каким станет наше будущее, смогу ли я вывести его из-под неминуемого удара Туне. Это был план о том, как рассказать ему правду, кем в самом деле является его любимый доставщик воды Пол.