В компании волков: Вожак

      Волшебная таблетка обезболивающего позволила мне провалиться в настолько глубокий сон, в котором я не пребывал, должно быть, с тех пор, как вскрылась правда, однако пробуждение оказалось настолько неприятным и нежданным, что я был ужасно расстроен снова вернуться в сознание. Тело ломило от длительного нахождения в одной и той же позе, голова кружилась от голода, свешиваясь вперед. Мягкая подушка, к которой я уже успел привыкнуть за столь непродолжительное время, больше не обвивала шею, уставшая от постоянного сидения спина болезненно заныла. Сломанное плечо успело опухнуть за то время, пока я спал, и теперь ремни излишне сильно сдавливали налитую теплом и тупой болью конечность. Единственное, что утешало, это гробовое молчание раздавленной прессом кисти, которую я перестал чувствовать окончательно.       Из вентиляции не был слышен привычный шум, похоже, в доме больше никого не было, и я окончательно поник. Я знал, какая участь ждет меня в этом доме, и ни в коем случае не противился ей, но долгие часы невыносимого ожидания выматывали меня. Время текло ужасно долго, ноющая боль от любого движения сбивала с мысли. Иногда мне все же удавалось заснуть, хоть как-то ускоряя ход времени, и, когда за дверью послышался стук знакомых мне каблуков, я был несказанно счастлив, хоть и понимал, что это ничто иное, как сигнал о начале очередных мучительных пыток. - Просыпайся! - строго бросила Туне, закрывая за собой дверь. - Ты уже изрядно мне надоел, так что я не планирую больше тратить на тебя свое свободное время.       Подойдя ко мне, она осеклась, и я услышал, как девушка с отвращением выдохнула. Затем послышался тихий шорох, и на мою раздавленную руку что-то опустилось, обматываясь вокруг запястья. Позабытая боль снова дала о себе знать, но, к счастью, продлилось это до тех пор, пока Туне не оставила руку в покое. Похоже, ей было настолько тошно лицезреть проделанную ею работу, что пришлось скрыть растерзанную кисть под тканью, лишь бы лишний раз на нее не взглянуть. - Доктор и Билл освободятся только к шести, так что начнем без них, пока еще какая-нибудь сволочь не посмела вмешаться в мои планы относительно тебя, - заявила Туне, по всей видимости намекая на моего вчерашнего посетителя. - У тебя больше нет чистого личика, красивого тела. Твоя рука уже больше никогда не позволит тебе ею повелевать, так? - перечисляла она, чем-то шумно гремя недалеко от меня. - Все точно так же, как у Билла. Хотя, подожди секундочку. Чего-то не хватает, верно?       Девушка подошла ко мне, и не церемонясь надела на мою голову тяжелую металлическую конструкцию. От нее пахло затхлостью и ржавчиной, грубые железные пластины плотно прижимались к голове, до боли сдавливая раскрытые раны. За моей спиной послышался щелчок, и металл сковал мою голову, надежно закрепившись на ней. - Если ты не такой тупой, как кажешься, то должен был уже догадаться, что из себя представляет твое последнее испытание, - она высокомерно усмехнулась. - Это маска позора. Их надевали на провинившихся не в таких уж серьезных преступлениях, чтобы пристыдить наглецов перед их собственными соседями и родственниками. Но ты у нас виновен не просто в какой-то пьянке или блуде, на тебе вина будет похуже, поэтому именно для таких уродцев, как ты, был придуман более совершенный вариант, - раздался знакомый скрип не смазанного металла, но теперь он был совсем близко, прямо перед моим лицом. - В этой версии маски есть крепления для длинных жестких спиц прямо напротив твоих бесстыжих глаз. Лучшее наказание для любителей подглядывать и тех, кто позволяет себе лишнего с абсолютно слепым человеком. Как говорится, око за око, дружочек.       Скрип послышался снова, и в натянутую ткань повязки уперлось острие приблизившейся спицы. Меня охватил животный страх, понимание того, что случится дальше, заставляло мое сердце неугомонно скакать в груди. Адреналин выплеснулся в кровь, тело непроизвольно задергалось, пытаясь отстраниться от опасности, но кресло в очередной раз сдержало его, не оставляя ни единого шанса на побег. Я знал, за этим наступит смерть, долгожданная смерть, способная освободить меня от страданий и боли, но это не убавляло нарастающий страх. Я не мог себя контролировать, невозможность наблюдать за происходящим порождала в моем сознании пугающие картины того, что сейчас со мной произойдет. Мышцы заныли в отчаянии, каждое действие пресекалось, не успев начаться, и все, что оставалось моему до ужаса напуганному телу это трястись в ожидании приближающейся спицы.       Острие пробило повязку, давление на закрытое веко возросло в разы, и мягкая тонкая кожа как масло расползлась в стороны от прорвавшей ее спицы. В тот же момент в глазу появилась ноющая боль, нарастающая с каждой секундой. Казалось, будто в моей голове надувают шарик, и он вот-вот пробьет мой мозг и череп, продолжая раздуваться. Я ощутил, как по щеке потекло что-то тягучее и теплое, похожее на яичный белок, минуя насквозь вымокшую повязку, и после этого давление в напряженной до боли глазнице принялось уменьшаться. Боль оказалась не такой яркой и мучительной, как от перелома руки, она походила на боль от застрявшей в глазу песчинки, и я даже расстроился от того, что это решительное действие не заставило мое сердце остановиться. Спица остановилась, не стремясь воткнуться в мозг, но и вынимать ее девушка не стала, потому теперь каждая моя неосознанная попытка прокрутить поврежденный глаз пресекалась застрявшей в глазнице спицей, крепко обхваченной сжатыми веками.       Не успел я прийти в себя, как где-то вдалеке снова зазвенел металл — ни секунды не мешкая, Туне подготавливала спицу для второго глаза. - Ты все никак не перестаешь меня разочаровывать, - недовольно высказалась девушка, прокрутив торчащую из моего глаза спицу. Ржавый металл проскреб разорванное веко, и я задергался от знакомой режущей боли. - Ты даже не пискнул, а ведь это не какая-то там рука, это целый глаз. Может быть, мне стоит что-нибудь сделать со спицей, чтобы ты ощутил эту боль? Раскалить ее на огне? Или, может быть, заменить ее железным ежом? - Что ты делаешь? - перебил ее тихий испуганный голос, раздавшийся вдалеке. - Ты что здесь делаешь? У тебя же занятия, - с упреком поинтересовалась девушка, явно не ожидая появления Билла. - Туне, пожалуйста, остановись, - умоляюще вполголоса уговаривал ее парень, подходя к нам. - На каком основании я должна остановиться? Ты забыл, для чего он нам нужен здесь? - напирала на него Туне, отходя от меня. - Не ты ли говорил мне, как мечтаешь о том, чтобы он страдал? Не ты ли хотел, чтобы его жизнь стала адом? - Мне было шестнадцать лет, я был зол на весь мир, но теперь я вырос и стал другим, - парень не отступал. - Посмотри на него. По-твоему, его жизнь не была адом? По-твоему он не наказан? - Ты думаешь парочка порезов и поганая жизнь могут искупить все, что он натворил? - с нарастающей злостью в голосе говорила она. - Ты, наверное, забыл, но это из-за него ты слепой, из-за него у тебя не работает рука. Из-за него ты весь в шрамах. - Но что его смерть изменит? Что? Я снова стану видеть? Нет. Все снова станет как раньше? Нет. Мы всего лишь возьмем на себя еще одну смерть, и если даже после кончины Ойвинда ты с трудом отходила, что будет сейчас? Ты сможешь пережить это, Туне? Ты готова всю жизнь мучиться и осознавать, что на твоих руках его кровь? Ты уверена, что не будешь сожалеть обо всем, что затеяла? Нужно остановиться. Пока не поздно. И попытаться жить дальше не цепляясь за прошлое. - Как ты можешь так говорить? Ты совсем забылся что ли? - в конец рассвирепела Туне. - Он — монстр. Он обманывал тебя, он пользовался тобой! Из-за него я не могу больше видеться с братом, из-за него Уве забрали! Это все случилось только из-за него! Он должен поплатиться! - Но он уже поплатился. И заплатит еще, если потребуется, но не нашими силами, - продолжал свои попытки воззвать к ней Билл, как можно мягче обращаясь к девушке. - Ты только себе хуже сделаешь, если убьешь его. Это было ошибкой везти его сюда. Его смерть никому не сделает лучше. Мы не сможем изменить прошлое, это не вернет потраченных лет. Его смерть не отменит смерти Уве, - расчувствовавшись проговорился он, и я быстро осознал, какую роковую ошибку допустил мой мальчик. - Что.. что ты сказал?.. - дрожащим голосом полушепотом просила Туне. - Туне, я.. - хотел объясниться Билл, но девушка перебила его. - Повтори, что ты сказал! - Билл, беги! - завопил я, и она с размаха ударила меня по раздробленной руке. Адская боль молнией пронеслась по моему телу, с силой ударив в мозг, и я что есть мочи закричал, задергавшись в кресле. - Прости меня.. - услышал я хрип любимого голоса, и мое сердце мучительно сжалось. - Мой брат.. он мертв? - не веря спрашивала Туне, ее голос становился все дальше от меня. - И все это время ты молчал об этом?? - Прости меня. Прости меня, пожалуйста, - с сожалением всхлипывал Билл, с трудом дыша. - Мы только хотели защитить тебя.       Его речь оборвалась, превращаясь в хриплые резкие вдохи, разбавляемые странным хлюпающим звуком. Звук тщетных попыток бороться затихал неподалеку от меня, и непродолжительные всхлипывания вперемешку с тихим хрипом прервались глухим тяжелым падением на пол. - Билл?.. - сквозь накатывающие слезы я позвал его. - Билл?? - прорычал я, но ответа все еще не было. - Билл, прошу, ответь мне!       Почему он замолчал? Почему он не говорит со мной? Почему я больше не слышу его частого дыхания?? Слезы медленно пропитывали повязку, от напряжения раненная глазница снова заболела, но я не обращал никакого внимания на нарастающую боль. Я отказывался верить, что она могла с ним что-то сделать. - Что ты с ним сделала?! Почему он не отвечает?! - закричал я, дергаясь на кресле. - Отвечай мне, сука! Что ты сделала с ним?! - Они все это время врали мне.. - со смиренным спокойствием говорила Туне, не двигаясь с места. - Они знали и врали, что его больше нет. - Отстегни меня, дрянь! - я пытался вырваться, чувствуя, как шатается сломанная кость внутри пристегнутой руки, я кричал и рыдал, тщетно дергаясь под плотно застегнутыми ремнями. Я должен был увидеть его, должен был знать, что с ним все в порядке. Это я должен был пострадать от ее рук, а не он. Это я объект ее ненависти, это я виновник того, что Уве увезли от нее. Почему тогда теперь замолчал именно он? Почему я не слышу его больше? Почему он не говорит ни с ней, ни со мной? Что случилось с моим Биллом?? - Ты знал, что Уве умер и ничего мне не сказал? - бесцветно спрашивала девушка все с тем же монотонным спокойствием. - Фрекен Ларсен, опустите спицу, - раздался в ответ голос доктора. - Почему вы ничего мне не сказали, сволочи?? - завизжала Туне, и послышался крик.       Они сцепились в борьбе, я слышал, как отчаянно девушка замахивалась на доктора, тяжелый топот переступающих ботинок и звон тонких каблуков перемещались передо мной. Были слышны хрипы и стоны, тяжелое дыхание в попытке сопротивляться, но я все еще не мог различить в поднятом шуме ничего, что бы известило меня о состоянии моего мальчика. Я перестал понимать, что происходит, слезы продолжали скатываться по моим щекам, раны свербели, застрявшая в глазнице спица периодически шаталась, не позволяя уняться пульсирующей боли внутри. Я всего лишь хотел умереть, разве я о многом просил?? Почему я продолжаю сидеть на этом чертовом кресле, в то время как мой брат страдает?? Что эта сука сделала с ним, что я больше его не слышу?!       Пронзительный ужасающий крик эхом пролетел по комнате, спица упала на пол, звякнув напоследок. За ней следом рухнуло что-то еще, но уже более тяжелое и большое, раздался отхаркивающий грубый кашель, и где-то в моих ногах начался шорох. Он прерывался с одной и той же периодичностью, позволяя понять, что кто-то с трудом, но все же продолжает ползти к двери. Петли привычно заскрипели, сопровождаясь натужным хрипом, и вдалеке прозвучал голос доктора, с трудом вырвавшийся из горла: - Вызывайте скорую.       На последнем слове он упал на пол, закашлявшись. В повиснувшей тишине было слышно его тяжелое дыхание, но больше ничего. Совсем ничего. Больше никто не двигался, никто не говорил. Только чертово дыхание доктора. - Что случилось с Биллом?? - с трудом проскулил я дрожащими губами, но ответа не последовало. - Да что же она сделала с ним?? Скажите мне! - зарычал я, срываясь на плач.       Я так и не получил ни единого ответа, будто меня никто и не слышал. Мысли как карусель крутились в голове, я ничего не понимал, будто происходящее совершенно ко мне не относится. В какой-то момент я вовсе решил, что все еще сплю, и все это ничто иное, как страшный сон, вызванный приемом неизвестной таблетки. Прошу, пусть лучше будет так.       Но никто меня не услышал. Все было так же реально, как и приехавшая на вызов скорая. Я слышал, как врачи торопливо бегут к двери за стеной, но, как только дверь в комнату распахнулась, они замерли. - Господи.. - прозвучал тихий шепот, послуживший единственной реакцией на все, что они увидели в комнате.       Их замешательство не продлилось и секунды. Врачи мигом взяли себя в руки и приступили к своей работе. Они принялись отстегивать каждый ремень, приковывающий меня к креслу, приговаривая: - Все будет хорошо, мы вам поможем. - Что с моим братом?? - не прекращал спрашивать я каждого, кто ко мне приближался. - Что с ним?? Он тоже должен быть здесь! - Пожалуйста, успокойтесь, - говорил со мной доктор, пока другие работники скорой помощи перекладывали меня на носилки. - Мы всем поможем. - Пожалуйста, заберите моего брата, - все повторял я, чувствуя как меня выносят на улицу. - Ему тоже нужна помощь, пожалуйста. - Осторожно с этой штукой, она выходит у него прямо из головы, - переговаривались между собой люди, пока меня погружали в машину. - Пожалуйста, там мой брат, - обращался я к оставшемуся возле меня врачу. - Мы всех заберем, не беспокойтесь. Вашего брата увезут на другой машине, все будет хорошо, - успокаивала меня девушка, что-то вкалывая в руку.       Послышался шум мотора, машина затряслась, впервые за долгое время оказавшись в лежачем положении, мое тело постепенно начало расслабляться. Шея, поясница, колени жутко болели, глаз продолжал пульсировать от накатывающих слез. Я впервые так боялся будущего, я понятия не имел, что ждет меня дальше, смогу ли я снова увидеть Билла, и никакого облегчения от вызволения из плена я не ощущал. Почему она просто меня не убила первым же днем? Почему все пришло в эту точку? Почему Билл снова должен страдать?? Мне не нужна эта жизнь, мне не нужна помощь. Я не хочу лечения и не хочу домой. Я хочу всего лишь избавления от боли и памяти, от грехов и страдания. Я просто хочу, чтобы все, наконец, закончилось.