В компании волков: Вожак

      Череда странностей не думала заканчиваться. На пол с оглушающим звоном из маски выпала спица, так и не воткнутая в мой глаз. Кистедробилка заскрипела, но шипы не спешили впиваться в мои ладони, наоборот поднимаясь вверх и высвобождая руку. Затем то же ожидало и вторую кисть, потом обе ноги, тело. Все происходило так неспешно и планомерно, что я боялся дышать, видя в подобном надуманный испуганным сознанием бред. По бокам моей головы снова оказались чьи-то руки, они прогладили металлический обод надетой на меня маски и, добравшись до застежки на затылке, расцепили ее. Следующей на очереди оказалась повязка, которая сначала прекратила сдавливать голову, от чего по затылку разошлись мурашки, а затем и вовсе спала, открывая глаза.       Я не мог поверить своим глазам. Передо мной стоял Билл, мой любимый Билл в его синей маске, со свисающими перед лицом черными длинными прядями, похожими на шелковые ленты. Мои губы затряслись, глаза защипало от накатывающих рыданий. Я боялся издать лишний звук, смутно видя моего мальчика за заслонившими взгляд слезами. Я все еще не понимал, что происходит, но видеть его уже было для меня счастьем. Теперь я был готов на все, я все же смог увидеть его, вспомнить украшенные шрамами губы, его растянутую серую кофту и местами порвавшиеся джинсы. Как же я по тебе скучал, Билл.       Только когда он отошел от меня, я смог оторвать свой взгляд от любимого лица и, наконец, оглядеться. Мы действительно были в самом обычном подвале с темно-серыми бетонными стенами и таким же полом. Хотя обычным его можно было назвать с натяжкой: въевшиеся в пол бурые пятна, торчащие ото всюду подозрительные крюки, хирургическая подставка на колесиках с кучей замысловатых инструментов — все это выдавало его грязный секрет. У дальней стены я увидел железный стол, на котором лежало множество пугающего вида приспособлений, очевидно, являющими собой ту самую коллекцию Ойвинда. Рядом со столом стояли старые деревянные табуреты, на одном из которых сидел доктор и, привалившись на стену, спал. Узнать его было не трудно, мужчина походил на свое фото в статье, будто оно было сделано только что.       Наконец, взглянув на свои колени, я чуть не вскрикнул от неожиданности. Этим чем-то теплым и тяжелым был не кот, а ничто иное, как голова потерявшей сознание Туне. Через ее пепельные волосы проступило небольшое кровавое пятно и, испугавшись за девушку, я тут же потрогал ее шею на наличие пульса. Сквозь ее кожу отчетливо прощупывалось сердцебиение, чего было достаточно, чтобы мое беспокойство сошло на нет. Придержав бывшую подругу за голову, я аккуратно выбрался из-под нее, положив девушку на освободившееся кресло. - Тебе особое приглашение нужно? - громом прокатился по пустому подвалу суровый голос Билла, и я обернулся, застав его со скрещенными руками стоящего в дверях.       Что-либо ответить ему, а уж тем более поспорить я побоялся. Стоило мне сделать несколько шагов в его сторону, как парень тут же развернулся и вышел из подвальной комнаты. Я следовал за ним, стараясь не отставать, но при этом выдерживая дистанцию. За массивной железной дверью оказался длинный узкий коридор, почти не освещенный, ведущий к высокой лестнице. Возле нее я обнаружил двух мужчин в лыжных масках и бронежилетах, они сидели на полу друг напротив друга и крепко спали. Дверь подвала выходила прямо в светлую гостиную и была замаскирована под миниатюрный книжный шкаф. Там же на диванах, креслах и стульях сидели десять мужчин, одетых один в один как пара в подвале, и каждый из них также крепко спал.       С каждым шагом я все меньше понимал, что делает Билл. Постепенно я осознал, что мы были единственными в доме, кто все еще находился в сознании, и от того его действия смущали меня все больше. Я мог сорваться и сбежать в любой момент, о чем он думал? Я мог убить его, если бы хотел, если бы собственное похищение изменило мое мнение о нем. Разве он этого не понимал? По чему он продолжает идти как ни в чем не бывало передо мной? Чего ты хочешь, Билл?       Мы подошли к стеклянной двери в панорамном окне. Доктор не соврал, на улице и правда было удивительно снежно. Снежно и темно. Совсем как в тот день, когда я впервые привел его к себе. Возле двери на коврике сидели две сарлосы, одна чуть темнее другой. Увидев Билла, они поднялись, но на мое присутствие не отреагировали вообще никак. Он взял их за свисающие поводки и, толкнув дверь плечом, вышел на улицу в чем был, проигнорировав свое невероятной красоты пальто, так и оставшееся висеть на стойке для одежды.       Я поспешил за ним, так и не решаясь что-либо сказать. Холод мгновенно ударил меня по свежим швам, по руке, в которую втыкалась игла. Потерянный за время страдания по Биллу вес тоже дал о себе знать, мое тело мелко потряхивало от каждого порыва ветра, будто оно вот-вот обратится в лед. Мы шли по сугробам прямиком в лес, следы засыпало за нами в считанные секунды. Я не представлял, как Билл до сих пор мог идти, но он шел на удивление быстро и уверенно, ступая за ведущими его собаками.       Мы шли не так уж долго, но природные испытания делали эту дорогу похожей на очередную пытку. У меня было все меньше представления о том, что вытворяет Билл, и будь это кто другой, я бы уже давно вернулся обратно в дом, чтобы не замерзнуть насмерть, но его я бы ни за что не оставил. Даже если он вел меня напрямую в ад, я бы продолжал след в след идти за ним, как бы больно ни было ногам, как бы ни коченели мои руки.       Как только на нашем пути оказался невероятных размеров сугроб, достающий мне до подбородка, собаки остановились, а с ними и Билл. Нагнувшись, он огладил сугроб посиневшей от холода рукой, затем схватился за из ниоткуда взявшуюся веревку. Дернув в сторону рукой, Билл резким движением стащил покрытый снегом брезент, под которым оказалась машина. Это был старый черный Вольво 850 седан. Дрожащей рукой Билл вытащил из кармана своих джинс ключи и с третьей попытки смог снять сигнализацию с машины. Открыв заднюю дверь, он запустил в салон собак, для которых уже была постелена клеенка. Сам парень забрался на переднее пассажирское сидение.       Я наблюдал за этим с приоткрытым от удивления ртом. Если бы не мерзкая погода и отсутствие теплой одежды на мне, может быть, я бы еще подумал, стоит ли мне садиться в машину, но холод решил все за меня, заставив запрыгнуть на водительское место. Внутри меня ждал Билл, уже успевший закутаться в плед, с протянутой рукой, в которой лежали ключи. - Вести можешь? - спросил меня парень, а я лишь кивнул в ответ, не зная как на это реагировать. О том, что такой ответ Билл вряд ли сможет распознать, я не думал вовсе.       Взяв ключи с ледяной ладони, я завел машину. Вместе с двигателем включилась и печь, и дворники, и навигатор, который я до этого не замечал. Как только загрузка на его экране сменилась картой, он замигал и громко уведомил безэмоциональным женским голосом: «Вы сбились с маршрута!». Собакам голос пришелся не по вкусу, и они дружно завыли, сидя на заднем сидении. - А ну-ка заткнулись оба! - прорычал Билл не своим голосом, неслабо испугав меня. - Иначе поедете в багажнике.       Спрашивать, что делать дальше, я не рискнул. Без слов было понятно, чего он от меня хотел. Другой вопрос был в том, зачем? Куда мы едем? И эта машина.. Она уж точно не его, но чья тогда? Немного оглядев салон, я испытал дежавю, все казалось настолько знакомым и привычным, будто я уже когда-то сидел за этим рулем, вот только за все время работы в доставке мне не приходилось сидеть ни в чем, кроме наших фургонов. Уж точно не в ней.       На дороге было как всегда пусто. Снег шел не переставая непроглядной стеной. Дворники едва справлялись с возложенной на них работой, да и фары тоже. Сам я бы ни за что не рискнул двинуться в путь в такую погоду, но сейчас обстоятельства были иные. Оттаяв немного, Билл порылся в бардачке и вытащил оттуда пачку сигарет. Он же никогда не курил, сам запах был ему противен. Я уже подумал, что парень собирается предложить сигареты мне, но вопреки моим ожиданиям Билл вытащил одну из пачки, зажав ее зубами, и умело поджег.       С округлившимися глазами я смотрел то на него, то на дорогу, уже не зная, чего ожидать от парня в следующую минуту. Сама собой в голове всплыла фраза, сказанная им еще в подвале: «Ты совсем меня не знаешь». Может, так оно и было и настоящего Билла за эти полгода я так никогда и не видел? Мой Билл завалил бы меня вопросами, почему я лгал, почему поступил с ним как последняя сволочь. Да он бы вовсе не приблизился ко мне после этого, не то, чтобы отправиться со мной на машине неизвестно куда, еще и пустив меня за руль, будто другой вариант вообще существует. Я посматривал на этого уверенного парня, потягивающего сигаретку на соседнем сидении с прижатой к груди ногой. Никаких красивых одежд, прямой спины, сдержанности. Ничего, что бы я узнал, кроме маски и знакомого лица. - К-куда мы едем? - непослушными губами, наконец, я сумел спросить хоть что-то. - Кто из нас зрячий — ты или я? - Билл задал риторический вопрос, сбрасывая пепел во вмонтированную под радио пепельницу. - Навигатор перед тобой.       Я все же взглянул на навигатор, но лезть к нему не решился, побоявшись сбить настройки. В верхнем левом углу виднелась улица и дом, к которым был проложен маршрут, но это название я видел впервые и потому никакой новой информации оно мне не дало. Я снова посмотрел на Билла, который теперь сидел повернутый к окну, подперев голову рукой. Его молчаливость напрягала меня все больше. Ну, неужели у него совсем нет ко мне вопросов? Почему после всего, что случилось сегодня, он просто сидит и молчит? Что все это значит? - Билл.. - вполголоса позвал его я и, услышав мычание в ответ, сглотнул. - Прости меня. Я.. Я собирался все тебе рассказать на новой рабочей неделе. Я клянусь, я.. - говорить было сложно, будто в глотке у меня застрял морской еж. - Я не хотел обманывать тебя еще тогда. Но моя дрянная натура, ты знаешь.. - Знаю, - невозмутимо ответил Билл. - И.. ты не злишься на меня? - аккуратно поинтересовался я.       Пусть он и продолжал спокойно сидеть на месте, у меня создавалось впечатление, что парень душит меня. Он снова замолчал, и я наклонился вперед, пытаясь заглянуть в его лицо, но за маской мне было ничего не увидеть. Я не знал, что было большей пыткой — его молчаливость или мое неведение того, что может меня ждать. Черт, да я даже предположить не мог, чем была вся эта поездка, мое собственное вызволение. Я ничерта не понимал, но и Билл будто не желал мне ничего рассказывать! - Билл.. - снова попытался позвать его я, и тут он закричал. - Ну конечно я злюсь! - вдруг всплеснул руками Билл. - Полгода! ПОЛГОДА! Ты бы еще через годочек сказал, а то и два, когда мы бы съехались и я решил представить тебя маме. Ну, так, между прочим. И даже не пытайся прикрыться Туне. Ты знаешь, я бы нихера ей не сказал. - Прости меня, - только и выдохнул я. Хотя Билл говорил довольно напористо, от чего его голос хрипел, мне все же стало спокойнее. Такая реакция мне нравилась куда больше, чем из неоткуда взявшееся равнодушие. - Знаешь куда свое прости запихни? - Билл снова прижал ногу к груди, задав очередной риторический вопрос. - Я поверить не могу, что действительно сижу здесь, рядом с тобой, а не пытаюсь прикончить тебя в том сраном подвале. - Но почему ты спас меня? - я все же решился продолжить озвучивать просто рвущиеся из меня вопросы. - А тебе нравилась перспектива сдохнуть там? - не сдержавшись, он опять подорвался и полез в бардачок за новой сигаретой. - Но ведь.. ты же хотел моей смерти. - Хотел, - кивнул Билл, поджигая сигарету в зубах. - Знаешь, я тоже был не до конца с тобой честен. - В чем? - я взглянул на него, но он не ответил.       В чем таком особенном он мог соврать мне? Я принялся перебирать в голове наши разговоры о родителях, работе, Туне.. Ни одна вещь, когда-либо сказанная им, не имела особого смысла, солги он мне. Стал бы от этого разговор немного иным, поменялись бы мелкие детали, но в целом все было бы как прежде. Быть может речь шла об Уве, но и это не имело особого значения. Не проверял же он меня в самом деле, связан я как-то с Туне или же.. Или же ему не было смысла говорить такое постороннему человеку, более того такой шаг значил бы для него самоубийство. Как он сказал? Об этом знает только он и доктор? Тогда.. - Ты все знал, - меня вдруг осенило. - Ты, сволочь, все знал и ничего не говорил! - Бинго, - с прежним равнодушием сказал Билл, выдыхая дым. - Я же.. Да я же чуть с ума не сошел! - теперь была моя очередь кричать и злиться. В это все еще было сложно поверить, но это маленькое упоминание ставило многие вещи на свои места. - Вот чего ты ко мне клеился, все подлезал.. - О как заговорил, - Билл усмехнулся. - Так тогда, в школе.. Ты на самом деле звал меня по имени? - сощурившись, я посмотрел на него, после уточнив. - Настоящему имени. - Да, - снова с невозмутимым видом сказал он, и я не удержался.       Я полез к нему, забыв и о дороге, и о том, что сам позволил себе сделать с ним. Я не знал, чего хотел от него, какой реакции я ожидал, но сделать хоть что-то мне было жизненно необходимо. Мне совсем не сиделось на месте после такой информации. То время, что мы общались с ним, постепенно переворачивалось с головы на ноги, и я все ярче стал замечать в его поведении сигналы, знаки того, что Билл знает, никакой это не Пол перед ним, а все тот же.. Том. - Эй-эй, за дорогой следи! - завопил Билл, но на его лице мимолетно мелькнула улыбка. - Неприятно будет, если после всего нас тупо развезет по дороге. - Да я же тогда чуть с ума не сошел, Билл! Думал, от общения с тобой совсем крыша поехала, - запыхавшись, я вцепился в руль, который уже норовил повернуться, чтобы спустить машину с трассы. - Когда ты узнал? - Для начала, голос и интонация у тебя с годами не особо изменились, так что не узнать тебя сложно, - начал Билл, запихивая фильтр от сигареты в пепельницу. - И потом ты сам себя подставил дурацким побегом в первый же день. Кто, по-твоему, еще мог так отреагировать на мое появление в фойе школы, где я работаю почти пять лет? - Боже, какой же я идиот, - мне захотелось разбить собственное лицо кулаком. Как же все на деле оказалось просто. - Сам удивляюсь, - саркастическим тоном ответил он. - Но, если быть совсем уж честным, я ждал тебя. - Что ты имеешь в виду? - я покосился на него. Мне оставалось только надеяться, что речь сейчас пойдет не о каких-нибудь экстрасенсах. - Помнишь, что я сказал тебе о врагах? Друзей держи близко, а врагов — еще ближе. Ты же тоже мой враг, - его слова за секунду успели здорово задеть меня, но затем он все же добавил. - По крайней мере был им. Ясно же, что, найдя Уве, я приступил бы и к твоим поискам тоже. По аналогии с Уве, я не стал заглядывать далеко, и все снова получилось. Ты знал, что ты был единственным семнадцатилетним мальчиком, который чуть ли не кусался, чтобы у него не взяли ни снимок зубов, ни костей?       На это я мог только промолчать, скривившись в лице. - Узнать твое имя и место работы было еще проще. Уже тогда у меня созрел величайший план подлизаться к тебе, сыграть на твоих чувствах, а потом растоптать тебя как букашку, - Билл говорил с таким неподдельным ожесточением, что на мгновение мне даже стало не по себе, но ближе к концу его тон сгладился. - ..и, может быть, убить. В этом я не был уверен. Но вот достать тебя оказалось сложнее, чем я ожидал. Ты как истинный затворник и социофоб ни следа от себя не оставлял в интернете и мне пришлось через блоги и страницы твоих коллег узнавать хоть что-то, что поможет воплотить мой план в жизнь. Можешь поблагодарить аналитика Дану, которая так ненавидела тебя за то, что тебя после запоя как ни в чем не бывало снова ждали на работе, а ее из-за одного только запаха лишили половины зарплаты, что бедняжка написала целых двадцать страниц про то, какой ты нелюдимый и мерзкий любимчик директора. - Я даже не представлял, что они обо мне что-то пишут.. - я усмехнулся. Представляю, как они всем коллективом бросались обсуждать меня каждый раз после работы. - Ну, стоило читать что-то кроме желтушных статей про меня. - А про это-то ты как узнал? - всего каких-то пятнадцать минут в одной машине, и моя паранойя насчет его глаз снова здесь. - Я не знал, - усмехнулся он, затем улыбнувшись. - Но теперь узнал. Серьезно, зачем ты лез на эти сайты? Ты меня не мог спросить? - Тебя спросишь, - я закатил глаза. - Я с тобой как по лезвию ходил, боялся, что спалюсь на какой-нибудь чуши. И потом, ты такие спектакли устраивал от любого вопроса, то у тебя болит что-то, то ты чуть ли не плачешь.. - Эй, - резко прервал меня парень, со злобой повернувшись ко мне. - Никакие это были не спектакли. Черт, я не так уж во многом тебе и лгал. Все, что было тем вечером, когда Туне кинула меня, и после, все было чистой правдой. Я играл поначалу, да, но потом, когда ты начал избегать меня, никак не реагировать на мои попытки сблизиться, я в конец сошел с ума. Я уже забить на все хотел, подумал просто натравить на тебя кого-нибудь и все. Но..       Он осекся, склонив голову. Прижав к себе ногу, Билл прислонился к ней щекой. Сейчас он выглядел совсем как тот Билл, что плакал на моей кухне. Расстроенный, беззащитный. Его состояние и внешний вид так стремительно менялись, что я за считанные минуты переставал его узнавать, а в следующее мгновение снова видел моего мальчика в ссутуленном парне на соседнем сидении. - Но когда она бросила меня одного на улице черт знает где, а ты оказался моим единственным спасением.. Я не знаю, почему, но я сломался в тот момент. Все, что я наговорил той ночью, было правдой. Ты действительно был совсем другим, ни на кого не похожим, даже на самого себя, каким я тебя запомнил или каким тебя сделала моя ненависть. Я вдруг осознал, что все может закончиться иначе, оно и должно было. Тогда я понял, что просто не могу убить тебя.       Я взглянул на него всего на секунду. Такой истощенный, что физически, что морально, невыносимо грустный. Мне ужасно хотелось обнять его, прижать к себе покрепче и сказать, что теперь все позади, что пока я рядом, никто и никогда не сможет навредить ему. Но нужна ли ему моя защита? Моя помощь? Разве это не он вытащил меня из-под ножа? Разве не его и только его заслуга в том, что мы сейчас здесь, едем неизвестно куда? Какой же из меня спаситель в таком случае, какой защитник.       Но чем я заслужил его доброту? Разве такой, как я, заслуживает жизни? Заслуживает этого шанса, что он мне дал? Я ведь смирился с участью, со смертью. Я был на все согласен, лишь бы ему стало легче. Значит ли это, что легче ему от того, что я рядом? Значит ли это, что однажды он сможет меня просить? Мой любимый мальчик, мой Билл, пройдут годы, прежде чем я действительно искуплю свою вину перед тобой. - Ты.. - как же оказалось тяжело говорить после него, горло намертво пересохло. Наверное, это был глупый вопрос и не самый лучший после всего, чем он со мной поделился, но я не мог не спросить. Не мог. - Ты простил меня? - Простить тебя? - Билл вдруг засмеялся. Кажется, я снова потерял связь с моим милым мальчиком. - Ну уж нет, извини, но у меня на это уйдет побольше времени, чем полгода. - Прости меня, - я был в шаге от того, чтобы по старой привычке ударить себя об руль. - Я не.. - Я знаю, Том. Прекращай, - перебил он, сменив тон на более серьезный. - Не нужно больше ни извинений, ни оправданий. Я сейчас здесь, с тобой. О чем-то же это должно говорить, - в этот раз Билл не дал мне возможности сказать что-то еще, быстро сменив тему. - Вернемся к моему гениальному плану, - он решил продолжить рассказ, возвращаясь к своему надменному тону. - Когда я узнал, что начальничек заботится о тебе как о сыне родном, я понял, что самые дорогие заказы с севера в случае чего он непременно отдаст тебе. Но в тот момент мы уже заказывали воду у другого поставщика, так что мне пришлось подпортить пару бутылок, чтобы мы отказались от них. К счастью, у Агаты зрение неважное, и она никогда не задавалась вопросом, что я там делаю возле кулеров. Когда мы все же решили заключить контракт именно с вашей компанией, я решил, что все кончено, ты в моих руках, но нарисовался этот сука Ольсен. У него оказывается все это время был роман с нашей музычкой и этот заказ — все, о чем он так долго мечтал, чтобы от жены гулять было проще. Если бы не он, мы бы с тобой уже пару лет как могли бы общаться.       Не думал я, что смогу возненавидеть Ольсена еще сильнее. Подумать только, какая-то мелкая выскочка все эти годы была причиной, по которой я никак не мог столкнуться с Биллом. - Чтобы решить эту проблему, мне пришлось написать парочку писем ему от его любимой музычки, но которые по чистой случайности попадали именно к его жене. И вот, их брак, наконец, затрещал, они спешно собрались и уехали отсюда подальше, чтобы, как это любят называть, «попробовать начать с начала». И столько лет спустя в конце концов приехал ты. - И не стыдно тебе? - из праздного любопытства поинтересовался я. - Кому это должно быть стыдно? - Билл цыкнул, разведя руками. - Я терпеть не могу, когда кто-то лезет в мои планы, да еще и со своими эгоистичными намерениями. Был бы я зрячим, я бы может чего покруче придумал, компромата набрал или еще что. - Знаешь, Билл, твой рассказ для меня многое проясняет, но одного я никак не могу понять. - Спрашивай, - кивнул он, повернувшись ко мне. - Если ты все знал с самого начала, тогда почему в свой последний приезд ты вел себя так? - Ах, это, - Билл шумно выдохнул, закусывая губу. - Ты уже знаешь, что Туне покопалась у меня в телефоне и узнала про тебя. Боже, всего на минуту оставил телефон, поверить не могу. И сколько она еще так ковырялась у меня в вещах? - спросил парень в пустоту, вытирая руками лицо от бессилия. - Я, мягко говоря, в шоке был, когда она мне это все вывалила. Я же уже не хотел тебя убивать, а ее мне было ни за что не переубедить. Она не говорила, но я знал, что она в тот же день хотела тебя прикончить. Я, конечно же, допустить этого не мог. Лучшее, что я смог, это устроить ей истерику по типу «я в это не верю, этого не может быть». Наверное, так я и должен был бы среагировать на такую информацию. Я тогда демонстративно сел в такси, «чтобы разобраться». У меня была пара часов, пока я ехал до тебя, чтобы решить, что делать. Конечно же, нужно было бежать, но тогда это было рискованно, да и она наверняка следила за мной всю дорогу, так что я просто выкопал бы нам могилу.       Билл принялся крутить кольцо на своем пальце, делая небольшую паузу, а я даже не думал перебивать его. Только не сейчас. - Идея устроить и тебе истерику пришла ко мне, когда я в твоем шкафу нашел это кольцо проклятое. Оно меня жутко выбесило, точнее факт, что оно было у тебя. Как какой-то трофей, черт возьми, - от этих слов в моем горле образовался ком, и мне пришлось через боль сглотнуть, чтобы снова вернуть себе способность дышать. - Я собирался напугать тебя, чтобы ты потерял надежду в наше общее будущее и сбежал, как сделал в ту ночь. Это бы спасло и тебя, и меня, но ты решил остаться как блять герой какой-то дешевый, и тогда она до тебя добралась. - И что было потом? - Потом я еще немного потянул для тебя время, подкинув ей идею с пытками. Я как чувствовал, что ты никуда не сбежишь. Вчера я решил договориться с Фредериком, чтобы у нас был шанс спастись. Он классный мужик, это именно он мне во всех поисках помогал, да и сочувствовал мне чисто по-человечески. Я же за эти годы всю свою историю ему выболтал. Он дал мне клофелин, расфасовал его даже для меня, чтобы я никого не убил. Я должен был напоить всех чаем, а потом, когда они бы отрубились, вытащить тебя. - Но Туне ты вырубил сам, верно? - предположил я самый очевидный расклад. - Она сама виновата. Ох, боже, - Билл закрыл руками лицо, затем, заведя пальцы в волосы, откинул пряди назад. - С ней всегда все идет не по плану. Абсолютно. Эта сучка что-то заподозрила и отказалась пить чай, сок, да даже воду из моих рук. Я уже думал, что все провалилось, потому что если бы она выткнула тебе глаз, кто знает, был бы ты сейчас жив. Я уже даже не говорю о том, чтобы вести машину. Этого нельзя было допустить. Как бы я потом твоей маме показался. - Моей.. моей.. что?.. - едва смог выдохнуть я, не веря своим ушам.       Мамочка. Я так давно ее не видел, не слышал ее голоса. В последнюю нашу встречу она делала шаги к выздоровлению, но как же ее дела сейчас? Неужели он ей рассказал, что я жив? Неужели она теперь ждет меня? Какими были эти десять лет для нее, встает ли она все еще с постели или снова целыми днями спит под таблетками. Захочет ли она видеть меня после всего, что я сделал, после того, как сбежал? Подпустит ли она к себе такого грязного и отвратительного человека как я? Мама, мне было бы достаточно просто увидеть тебя, знать, что с тобой все в порядке. Знать, что ты все еще жива. - Я пообещал твоей маме, что верну тебя домой живым и невредимым, - кивнул Билл, задумавшись. - Нуу.. почти невредимым. - Как она?? - излишне обеспокоенно спросил я, ощутив, как задрожал от волнения голос. - Сам ее и спросишь, когда мы к ним приедем. - К ним? - переспросил я. Наверное, сейчас я выглядел как настоящий идиот. - Ну да, - ответил Билл, скривив губы. - Она до сих пор живет с нашим отцом, я же тебе рассказывал.       Нашим отцом. Слышать такое от Билла было странно. За годы я ни разу не позволил себе забыть, что мы являемся единокровными братьями, но одно дело думать об этом и совсем другое — слышать, да и к тому же от него. Это слово будто бритвой резануло по слуху, заставляя меня вздрогнуть. Как давно он зовет его своим отцом, а уж тем более нашим? - Ты с ними общаешься? - глупо было спрашивать его об этом, но я не мог никак уложить это в голове. Билл должен был сказать это сам, без моих очевидных догадок. - Да, - просто ответил он. - Помнишь, что я говорил тебе об отце, когда мы только познакомились? За годы мало что изменилось, я все еще хотел с ним общаться и мне очень нравится звать его папой. Я как-то сразу отделил вас друг от друга, не знаю, почему. Наверное, я слишком сильно хотел с ним общаться.       Я наконец-то понял, почему Билл остался в этом захолустье в сомнительной компании Туне, когда уже давно мог жить с матерью в Америке и не переживать ни о чем. Отец — самый очевидный и разумный ответ, почему он все еще находится здесь. Помнится, Билл даже расплакался, когда говорил о нем, а сколько ему тогда было, шестнадцать? Более, чем странная реакция, да еще и в обществе людей, которых ты знаешь от силы пару дней. Видимо, парень действительно очень хотел сблизиться со вторым родителем, что даже его бракованный сын отошел на второй план. - Он, кстати, сказал мне, что ты знаешь эту машину и все поймешь, когда я тебя к ней приведу, - добавил Билл. - Но, похоже, папа немного ошибся.       Картина все больше прояснялась. Как я только не узнал папин старый вольво, который у него еще с университета. Я ведь столько лет в нем проездил, а сколько раз он сажал меня за руль и позволял прокатиться по поляне за домом. Теперь я вспомнил, и эту потертую отделку под дерево, и вечно отваливающееся стекло от радио. Какова была вероятность, что именно эта машина будет ждать нас в лесу? Да почти нулевая. Наверное, именно поэтому я не узнал папину ласточку, провозившую меня все детство. - Он тоже меня ждет? - все с тем же ошарашенным голосом спрашивал я, уже совсем на автомате ведя машину. - Да. Он вообще хотел сам нас забрать, но я побоялся, что собственное волнение выдаст его и я еще и его под удар подставлю, - Билл пожал плечами, затем повернувшись ко мне. - Я же правильно сделал? - Конечно, - я излишне активно закивал, все еще стараясь переварить полученную информацию. - Я много времени провожу с ними с тех пор, как мама уехала, - продолжал он. - Ты знал, что, когда твоя мама училась в старшей школе, на нее напала папина собака и чуть не отгрызла ей ногу? - Нет, - я мотнул головой с еще большим трудом воспринимая новую информацию. Об этом мне приходилось слышать впервые. - Видимо, у нас это семейное, - Билл усмехнулся. - Ты, кстати, никогда не думал о том, что наш папа ведет себя странно? Хотя бы то, как он обходился с твоей мамой, каким переменчивым был, когда ты рос. Ты помнишь это? - Конечно помню, - уже более участливо ответил я. - Но я никогда не считал, что с ним что-то не так. Я просто думал, что он мудак. - Ну, да, были у него плохие периоды, - Билл качнул головой, улыбнувшись уголками губ. - Но что, если допустить, что его поведение это симптом болезни? Как у твоей мамы, например. - К чему ты клонишь? - даже не задумавшись над его словами, устало выпалил я. - Н-да, ладно, обойдусь без загадок, - расстроенно вздохнул Билл. - А то у тебя, похоже, и так уже мозг дымится. У нашего папы пограничное расстройство личности. - У него что? - я нахмурился. Кажется, я совсем перестал понимать, о чем он говорит, или же он говорил о том, о чем я даже не задумывался. - Пограничное расстройство личности, - повторил он. - Психическое заболевание. Трудно диагностируемое и до сих пор толком не изученное. Его деструктивное поведение, беспорядочные половые связи, переменчивость и импульсивность — все это симптомы ПРЛ. Мы предполагаем, что это пошло еще от его отца, которого он никогда не знал. И оно передалось нам с тобой. У тебя спусковым крючком для него послужило то, какой ты видел маму в детстве, а у меня — то, что произошло со мной в деревне. - То есть.. и он, и я все это время.. - Были под властью собственной больной головы, да. У нашего отца все было в очень запущенной форме, поэтому твоей маме так досталось. Но я уговорил его пойти на терапию и сейчас ему гораздо лучше. Ах, чуть не забыл.       Прервавшись, Билл полез в бардачок. Оттуда парень вытащил продолговатую таблетницу с нанесенным сверху шрифтом брайля, погладил ее неторопливо пальцами и затем открыл одно из отделений. Билл высыпал его содержимое себе в ладонь и без воды выпил, закинув голову назад. - Тебе тоже следует сходить к специалисту, - сказал парень, проглотив таблетки. - Я не могу поверить, что все это время это была какая-то болезнь. - Не какая-то, а трудно диагностируемая. Удивительно, что никто никогда не задумывался, что то, что он вытворяет, ненормально, - убирая таблетницу обратно в бардачок, Билл вдруг остановил свою руку и, подвигав лежащую на дне кипу бумаг, вытащил оттуда маленькую красную книжечку. - Я сегодня как Санта Клаус для тебя с одними подарками и сюрпризами. Держи. - Что это? - спросил я, неуверенно отвлекаясь от дороги на вложенный в руку документ. - Это твой паспорт, - сказал он. - Настоящий, на имя Томаса Эклунда. - Что?! - я уже не знал, чего дальше ожидать. Это переходило все границы. - Откуда ты.. - Да это было просто, - заверил меня Билл, с довольной улыбкой откидываясь на сидение. - Его восстановили по твоему свидетельству о рождении. Ты же так и не был объявлен ни погибшим, ни пропавшим. Для госструктур ты просто забыл обновить документы.       Я недоверчиво открыл страницу разворота и оттуда на меня смотрел знакомый заросший мужик с красными от бессонницы глазами, только это был Пол, а вовсе не Том. - На фото не смотри, - будто читая мои мысли, сказал парень. - У нас была только твоя рабочая карточка. Потом другое сделаешь. - Я.. даже не знаю, что сказать, Билл, - просипел я, совсем растерявшись. - Еще несколько часов назад я был готов умереть, а теперь я еду на встречу с родителями с тобой и.. собой. - Простого «спасибо» мне будет достаточно, - с ноткой сарказма ответил Билл. - Билл.. - дрожащим голосом выдохнул я, закусывая трясущуюся губу.       За подступившими слезами дорогу было сложно увидеть, и я старался сдерживать их что было сил, но ничего не выходило. Я тихо всхлипнул, стараясь не выдать себя, но в закрытом пространстве салона это было почти что невозможно. Он осторожно протянул ко мне руку и приложил ее к зашитой щеке, как всегда удивительно метко. От этого мое сердце болезненно сжалось, и я позорно проскулил, высвобождая набежавшие слезы. - Ну, что же ты плачешь, - ласково сказал Билл, с нежностью погладив большим пальцем щеку. От стекших на шрамы слез раны защипало, и я зашипел. - Прости. Никак не могу вбить себе в голову, что у тебя швы на лице. - Ничего, - едва слышно сказал я, прощаясь с его отнятой рукой. - За удары тоже прошу прощения, - добавил Билл, садясь обратно в кресло. - Я все понимаю, тебе нельзя было позволить ей усомниться. - Да нет, если бы все было так, - он усмехнулся. - Я боялся, что ты нам на смертный приговор наговоришь, и не придумал, как еще можно тебя заткнуть, чтобы не было подозрений. Я же не знал, что у тебя на уме. - Очень любезно с твоей стороны, - я усмехнулся, и Билл прыснул. - Ой, да заткнись ты.       За время разговоров нами была пройдена большая часть пути. Собаки уже давно спали, тихо посапывая с задних сидений. Впервые я почувствовал неописуемый покой, будто весь груз, который я тащил на себе все эти годы, вдруг растаял. Я все еще ощущал вину, я все еще помнил, но теперь я мог снова вдохнуть и впервые сказать, что эта жизнь мне нужна, что с ней я расставаться не намерен. Я смотрел на него, отрываясь от заснеженной трассы, и по моему сердцу разливалось неизвестно ранее тепло. Меня не печалило, что он все еще не простил меня, что он злился на мои глупые поступки. Единственное, что было важным для меня, что позволило мне снова почувствовать себя счастливым, простая истина, донесенная этим непростым разговором — он не ненавидит меня.       В темноте за снежной стеной показалась граница. Я прищурился, сомневаясь в своем уставшем зрении, но она действительно была там. Тогда я глянул на дисплей навигатора — и там была отмечена граница. На секунду сердце бухнуло в груди, я начал задаваться вопросом, а не испортил ли я чего случайно, когда полез к нему, когда поворачивал руль. А не сбился ли маршрут, пока машина стояла в холоде в лесу? - Билл, - позвал я парня и в ответ снова послышалось мычание. - Мне кажется, мы сбились с курса. Тут написано, что мы должны пересечь границу. - Правильно написано, - саркастическим тоном ответил он. - Мои родители переехали в Швецию? - сведя брови, поинтересовался я. - Да. В дом наших бабушки и дедушки. - У меня есть бабушка и дедушка в Швеции? - как попугай снова переспросил я. - У нас, - поправил Билл, сделав акцент на последнем слове. - И не есть, а были. Они умерли еще когда ты был маленьким, а дом все это время пустовал. Папа и Анне переехали туда после того, что случилось в деревне.       Да уж, за прошедшие годы Билл узнал о моей семье больше, чем я за все свое детство. Мне оставалось только догадываться, что еще я мог пропустить. В сложившейся ситуации меня, несомненно, радовало одно — уж в Швеции-то Туне вряд ли сможет нас найти, да и к тому же в доме, о котором не знал даже я. Я не знал, соберется ли она вообще преследовать нас, когда очнется и осознает, что все же произошло. Но эта граница, оставленная позади, была для меня незримым барьером между ней и тем счастьем, которого я, кажется, совсем не заслужил.       Дом наших бабушки и дедушки располагался в нескольких десятках километров от границы. Он стоял на берегу замерзшего озера, двухэтажный и довольно большой. Даже в темноте можно было различить его красный окрас и белоснежный кант по краю окон, углам и вокруг двери. Из маленьких квадратных окон первого этажа лился теплый свет, фонарь, висящий рядом с дверью, был зажжен. Они действительно ждали нас.       Мне с трудом удалось вынуть ключ из замка зажигания. От волнения мои руки вдруг начали дрожать. Идти в дом было страшно, но вместе с тем и ужасно хотелось увидеть их, как они изменились, какими стали. Я переживал как сирота перед встречей с приемной семьей: понравлюсь ли я им, примут ли они меня, полюбят ли. Снова. Мои ладони вспотели, затем похолодев. Я тяжело вздохнул, в груди защемило. Билл крепко взял меня за руку, он ничего не сказал, но я без слов его понял. «Не бойся». Я надавил на ручку двери, щелкнул замок, в салон начал задувать холодный ветер. Пять шагов, три ступени, еще три шага и дверь. Господи, пусть они меня примут.