You know you're home, when...

      Утро для Стива началось замечательно. Сквозь тонкие шторы в комнату пробивался солнечный свет, он выспался и чувствовал себя свежим и бодрым, готовым к активной деятельности. К тому же, вчера они с Баки даже не поссорились, проведя остаток вечера в одной комнате. Правда, идти на контакт тот по-прежнему не желал, лениво поглощая свою половину пиццы и безо всякого интереса пялясь в телевизор, но даже это Стив расценивает как маленькое достижение.       Роджерс успел сходить на пробежку, принять душ и даже приготовить завтрак, когда изрядно помятый и не менее хмурый, чем обычно, Баки показался на кухне.       — Утро, — бурчит он, не переступая порога и, видимо, не зная, что делать дальше.       — Привет, — Стив кивает ему, улыбаясь. Парень пришел как нельзя вовремя: он как раз доставал тарелки и раздумывал, стоит ли ему будить своего подопечного. — Садись, завтрак уже готов.       На лице парня четко проступает замешательство, но он послушно опускается на облюбованное место у окна, со смесью интереса и недоверия наблюдая, как перекатываются бугристые мышцы под тонкой футболкой суетящегося над тарелками Роджерса.       — Приятного аппетита! — бодро говорит Стив, опуская перед Баки большую белую тарелку.       Для себя он ставит такую же, краем глаза отмечая, с каким ужасом парень смотрит на свой завтрак.       — Это что? — полушепотом поинтересовался Баки.       — Овсяная каша с ягодами и орехами. И зеленый чай, — рядом с тарелками опускаются чашки.       — Ты, наверное, шутишь.       — Почему же? Завтрак — главная еда за день.       — А я думал, что хуже вчерашнего салата не будет, — бормочет Баки, с видимым отвращением ковыряя ложкой в тарелке.       — Ну, я ведь не знаю, что ты любишь есть на завтрак. Хотя бы попробуй, на вкус не так уж плохо, — неуверенно говорит Стив. Кажется, он снова облажался и испортил их первое совместное утро.       Баки бросает короткий взгляд на опекуна и, тяжело вздохнув, отправляет в рот первую ложку. Медленно пережевывает, задрав глаза к потолку, и гримаса отвращения медленно сходит с его лица.       — И правда, — почти нехотя признает он и спокойно склоняется над тарелкой.       Стив едва заметно выдыхает.       От чая Баки все равно отказывается, зато бодро хрустит оставшимися после завтрака орешками, морщась при каждом сокращении челюсти, пока Стив поверх своей чашки пристально смотрит на синяк, радостно расцветший за ночь.       — У меня есть хорошая мазь как раз для таких случаев, — задумчиво говорит он словно в ответ на какие-то свои мысли. — Обработай, пожалуйста.       — Это ерунда, — мгновенно хмурится Баки.       — Уверен, что тебе знакомы и еще более серьезные травмы, — согласно кивает Стив. — Но ни к одной из них нельзя относиться безответственно. Даже царапина может загноиться и вызвать гангрену.       На несколько мгновений его слова повисают в воздухе. Баки явно разрывается между разумностью Стива и собственным упрямством. Первое одерживает верх. Баки медленно кивает.       — Я не желаю тебе зла, — мягко отвечает Стив. Он не уверен, что момент подходит для такого разговора, но очень хочет это сказать. — Я хочу заботиться о тебе. Пожалуйста, Баки, позволь мне.       Время как будто приостанавливается. Они так и смотрят друг на друга: Баки недоверчиво и с явным замешательством, а Стив … Стив сейчас больше всего хочет, чтобы Баки снова ему поверил.       Где-то под окном с воем сирены пролетает машина, и все снова возвращается на свои места. Парень резко отворачивается, но Стив успевает заметить смущенный румянец на свободной от синяка скуле. Он ничего не говорит, только снова прикладывается к чашке, пряча улыбку.       — Тебе никуда не нужно завтра утром? — несколькими минутами позже спрашивает Стив как ни в чем не бывало. Баки настороженно кивает, очевидно, уже не ожидая от опекуна ничего хорошего. — Тогда предлагаю тебе взять завтрак на себя. Торжественно обещаю, что съем все, что ты приготовишь.       На секунду лицо Баки почти неприлично вытягивается.       — И даже подгоревшую яичницу с супер жирным беконом? — уточняет он. Стива передергивает, стоит ему представить брызгающее масло и скворчащую на сковородке свинину, но он мужественно кивает. Баки вскидывает брови, и по его губам пробегает тень улыбки. — А потом закажешь очень вредные пончики с шоколадной глазурью и съешь их с крепким кофе?       — Боги, — стонет Стив, падая лицом в ладони. Улыбка Баки становится шире. — Ладно, черт с тобой. Согласен.       — Ты сам хотел узнать, что я люблю. Уверен, что выдержишь?       — Не думай, что смог напугать меня. И да, сделать тебе кофе? — Стив улыбается, все еще не до конца веря своим глазам. Он, конечно, надеялся, что сможет вот так легко разговаривать с Баки, а тот будет улыбаться в ответ, но даже не подозревал, что это произойдет уже сегодня.       Парень снова вскидывает брови, явно готовясь ответить что-нибудь язвительное, но его прерывает долгий и уверенный звонок в дверь.       — Я никого не жду, — быстро говорит Стив в ответ на его вопросительный взгляд. — Откроешь?       Парень мгновенно скрывается в прихожей, а он убирает посуду, с особым удовольствием опуская в раковину идеально чистую тарелку Баки. Даже если это только для того, чтобы не обидеть Стива, он все равно не может перестать улыбаться. До кухни доносится голос Баки и еще один, незнакомый, а через несколько мгновений парень возвращается в сопровождении постороннего мужчины.       — Это к тебе, — с нечитаемым выражением лица говорит Баки, и возвращается на место.       — Мы знакомы? — спрашивает Стив, окидывая взглядом надменного молодого человека в щегольском пиджаке, которого он совершенно точно раньше не видел.       — Еще нет. Меня прислал мистер Старк. И он просил приступить к работе как можно скорее, — не терпящим возражения тоном заявил парень. — Меня зовут Эндрю.       — А, я Стив. Вы, наверно, по поводу лаборатории. Тони… мистер Старк просил заняться этим проектом немедленно.       — Не знаю, что там насчет лаборатории, но я здесь не для этого. Я дизайнер интерьера.       — Дизайнер? — переспрашивает Стив. — Зачем мне дизайнер?       — Мистер Старк сказал, что вам нужна комната для капризного ребенка.       Стив открывает рот, чтобы сказать, что парень наверняка неправильно понял, но слова застревают у него в глотке. Если он хоть сколько-нибудь знает Старка, тот вполне мог сказать нечто подобное. Спина Баки каменеет, а сам он с громким стуком ставит на стол банку с кофе, которую вертел в руках до этого.       — Ну, не буду вам…       — Вы не дадите нам минуту? — перебивает его Стив, обращаясь к парню. Тот театрально разводит руками. — Благодарю. Баки, выйдем.       Парень на строгий тон фыркнул, но нехотя пошел за ним в гостиную,       — Я его убью, — тяжело вздыхает Стив, убедившись, что дверь прикрыта плотно, и незваный гость не станет свидетелем их разговора.       — Вряд ли этот парень знал, о чем речь, — холодно замечает Баки. Лицо его снова приняло прежнее угрюмое выражение.       — Я про Тони. В своем желании помочь он бывает просто невыносим, хотя и делает это совершенно искренне. Ты поймешь, когда познакомишься с ним, — виновато улыбается Стив, как будто это Старк был его шаловливым подопечным.       — Почему я должен с ним знакомиться?       — Ну… он мой друг, когда-нибудь вам придется встретиться, — Баки в ответ едко щурится:       — Я думал, он твой начальник.       — Мы учились вместе, после выпуска он предложил поработать с ним. Глупо было отказываться, — пожимает плечами Стив. Этот разговор почему-то заставляет его чувствовать себя неуютно то ли из-за Баки, то ли перед Баки.       — Кто ты, к черту, такой? — с равной долей возмущения и обреченности взмахивает руками парень. — В последний раз я видел своего друга Стива Роджерса — тощего прилизанного ботаника. А теперь ты мой опекун, выглядишь как большая гора мускулов, а в друзья к тебе совершенно случайно затесался всемирно известный миллиардер. Когда этот чертов мир перевернулся с ног на голову, и почему меня не предупредили? И когда это я стал ребенком, а, Роджерс? Или забыл, кто вечно прикрывал твою задницу?       Стив несколько раз открывал рот, порываясь вставить хоть слово, но, видимо, Баки необходимо было высказаться. Он раскраснелся и яростно размахивал руками, вываливая на Роджерса все свои обиды. Тот слушал молча, приходя к вполне разумному выводу, что это явно лучше того показного безразличия, которое Баки демонстрировал до этого. Возможно, после пары таких вспышек он, наконец, избавится от всего, что его мучает, и они смогут снова нормально общаться друг с другом. Если уж совсем по правде, то на такое развитие событий Стив и надеялся, но, опять же, приготовился долго ждать и терпеливо сносить все капризы.       — Послушай, — медленно и спокойно говорит он, когда Баки, наконец, выдыхается, — мы с Тони действительно неплохо ладили все эти годы, и не только с ним. В университете я познакомился с неплохими ребятами, и с ними ты тоже встретишься.       — Больно надо, — успевает-таки фыркнуть Баки, но вяло, словно уже устыдившись своего порыва.       — Они уже предложили помочь с переездом, — Стив делает вид, что его выпада не заметил. — К слову, своему соседу по комнате, Сэму, я, во многом, обязан тем, что превратился, как ты выразился, в гору мускулов. Он всегда бегал по утрам, потом и меня с собой вытащил. Я привык, стал заниматься, с тех пор, кстати, ни разу не заболел. А на Тони не обижайся, у него язык без костей.       — А он-то что, не сам же придумал.       — Тони… знает, что жить тебе, в общем-то, негде, предлагал даже найти новую квартиру где-нибудь на Манхэттене, попросторнее и поближе к работе. Я отказался, и он, видимо, решил помочь по-другому. А этот парень наверняка не так все понял.       — Ладно. И что теперь? — после минутного раздумья упрямо складывает руки на груди Баки, исподлобья глядя на опекуна.       — Я могу прямо сказать этому парню, что его услуги нам не нужны или дать ему полную свободу действий, — старательно подбирая слова предлагает Роджерс, с содроганием вспоминая жуткий малиновый пиджак. — Но я хочу, чтобы это место… хочу, чтобы тебе здесь было уютно, понимаешь?       — Ты хочешь, чтобы я придумал сам? Все, что захочу? — с сомнением уточняет Баки.       — Все, что тебе будет нужно.       — Ладно. Приготовишь кофе?       Стив, который был уверен в том, что будет еще долго уговаривать парня, нелепо моргнул. Секундной заминки хватило, чтобы Баки испарился.       — Черт знает что, — бормочет Роджерс, прислушиваясь к голосам на кухне.       Полчаса спустя он разливает по чашкам свежезаваренный кофе, пока парни, взявшиеся за дело с невиданным энтузиазмом, осматривают выделенное помещение. На столике в гостиной уже ждут своего часа журналы и каталоги, которые деятельный дизайнер уже совал под нос Стиву и от которых тот мгновенно сбежал в кухню. В идеале Стиву мечталось, что этот субботний день они с Баки проведут вместе, и то, что парень сейчас не с ним — собственным опекуном! — а каким-то высокомерным выскочкой, его не очень-то радует.       — Миссис Скотт. Вовремя, — рассеянно бормочет Стив, откладывая в сторону чистую посуду, и вытирает мокрые руки прямо о домашние штаны.       На пороге уже ждет вооруженная большими картонными коробками соседка, как всегда бодрая и цветущая. Он краем уха слушает ее болтовню про подругу через улицу, которая с удовольствием возьмет себе тот замечательный комод, размышляя о том, что свою жизнь после выпуска он представлял совершенно иначе. И только убедившись, что соседка получила свою чашку чая и с воодушевлением принялась за дело, а из гостиной все так же размеренно доносятся голоса Баки и Эндрю, Стив смог запереться у себя и погрузиться в собственную работу. А еще четверть часа спустя он и думать забыл про все возможности, которые открывались перед ним этим замечательным субботним утром.