Часть 4
17 августа 2019 г., 21:07
Просыпается Стив со странным ноющим чувством: что-то явно было не так. Долго ворочается на скрипучей кровати, кутаясь в одеяло и пытаясь вернуть себе сон, потому что часы на тумбочке невозмутимо показывают 6.25 утра, и даже для него вставать в такую рань слишком сурово. Особенно в воскресенье. Особенно после вчерашнего.
Чертов Эндрю убрался из их квартиры только поздним вечером, когда усталый и порядком возмущенный доносившимися из гостиной громкими спорами Стив был на полпути к тому, чтобы выставить его самостоятельно. Напоследок он сообщил, что вернется завтра утром, уточнит детали и займется организационными моментами. И даже несмотря на весь пафосный вид, словно он занимался не ремонтом в захудалой бруклинской квартирке, а — как минимум — организацией заседания правительства, Стив мысленно добавил ему пару баллов. После работы с оставшимися бумагами и изнурительных телефонных разговоров с десятком незнакомых людей, начиная начальником внутренней безопасности и заканчивая сотрудниками будущей лаборатории, настроенных к нему почему-то крайне скептически, если не сказать, что враждебно, сил еще и на переговоры с рабочими у него не осталось.
Стива хватает только на то, чтобы убрать картонные коробочки с какой-то китайской дрянью, которую дизайнер щедро заказал для себя и Баки, явно пользуясь тем, что хозяин квартиры в этот момент до хрипоты спорит с главным инженером компании и не может запретить подобное безобразие, и проследить, чтобы такой же вымотанный Баки благополучно устроился на своем диване.
Беспокойство не отпускает, и Роджерс, отчаявшись доспать свои законные тридцать пять минут, откидывает одеяло в сторону. Аккурат в этот момент из глубины квартиры доносится приглушенный расстоянием и закрытой дверью грохот, и Стив все понимает. Потому что в квартире отчетливо чем-то пахло. Чем-то явно подгоревшим.
— И чего-то тебе не спится в такую рань, — широко и с удовольствием зевает он, запрокинув голову назад. Традиционно взъерошенный Баки едва не роняет крышку от сковородки, которая, видимо, и летала по кухне совсем недавно. — Утро.
— Привет, — бросает Баки, окинув опекуна быстрым взглядом, и отворачивается. — Ты сам просил завтрак.
— Я думал, что ты будешь спать до обеда, — обезоруживающе улыбается Стив, не дождавшись, впрочем, никакой реакции. Парень в это время стоит к нему спиной, активно орудуя лопаткой.
— Мне на тренировку сегодня, — мрачно сообщает он, и не понятно, недоволен ли он самим фактом необходимости идти куда-то с утра пораньше или же глупейшей во всех отношениях просьбой Роджерса.
Стив не придумывает ничего лучше, чем смыться на пробежку и вдоволь поплескаться в душе. Возвращаться в кухню почему-то боязно, и он, не удержавшись, сперва прислушивается и принюхивается.
Баки сидит на своей табуретке с независимым и гордым видом, тихонько сербая свой кофе, очевидно, дожидаясь Стива. Стол уже накрыт, явно небрежно, но наверняка — Стив надеется — старательно. На тарелках кое-как разложена яичница с криво растекшимся желтком и черной корочкой по краю и темные сморщенные кусочки бекона. Впрочем, маленькие помидорки и горка вряд ли опознанной, но признанной Баки пригодной к пище зелени давали Стиву полное право простить все эти, право, несущественные мелочи.
— Выглядит очень неплохо, — сдержанно хвалит он, усаживаясь за стол, и прилагая максимум усилий, чтобы не улыбаться как полный идиот. Баки угукает что-то из своего угла, так и не удостоив его вниманием, и Стиву на секунду кажется, что парень смущен.
Едят молча, исподтишка рассматривая друг друга. Роджерс думает, что с этим нелепым пучком на голове Баки выглядит необычайно милым и домашним даже несмотря на колючую щетину и впечатляющую ширину плеч. Как-то отстраненно он отмечает, что четыре года регулярных тренировок не прошли даром, и из-под мятой растянутой футболки выглядывают красивые крепкие конечности. Да и на лицо Баки вполне симпатичный, даже щетина эта, пусть и делала гораздо старше, но очень ему шла. В школе наверняка отбою от поклонниц нет, девочкам ведь нравятся этакие мрачные неприступные красавчики.
Поймав себя на этой мысли, Стив даже перестает жевать и невольно хмурится. У Баки ведь нет подружки? Он с подозрением смотрит на парня. Уж Стив-то хорошо помнит, как на его друга засматривались даже старшеклассницы, теперь-то девицы наверняка пачками на него вешаются. Этот вывод Роджерса почему-то не вдохновляет, как и призрачное видение будущего знакомства с девчонкой, к которой Баки совершенно точно не станет вот так вот поворачиваться спиной. А ведь они дружили с тех пор, как этому засранцу исполнилось пять! Парень, между тем, заметив все более мрачные взгляды Стива, расценивает их по-своему.
— Не нравится? — с вызовом спрашивает он, сопровождая свой вопрос громким ударом чашки о столешницу.
— Что? Нет, все вкусно, спасибо, — Стив, наконец, дожевывает хрустящий кусочек. — Просто вспомнил кое-что. Ты молодец. Не хочешь всегда готовить по выходным? Или можем вместе…
— Чтобы ты не заморил меня своим здоровым меню? — скептически хмыкает Баки, видимо, очень сомневаясь в его искренности. — Я подумаю об этом.
Он убирает за собой посуду и снова отворачивается. Стиву кажется, что его движения слишком резки. Нервничает?
— А как же пончики? — спрашивает Роджерс, догоняя Баки этим вопросом на полпути из кухни.
— В другой раз. Мне пора.
Входная дверь хлопает даже раньше, чем Стив успевает вымыть посуду. И с чего он решил, что все налаживается вот так просто? Один короткий разговор вряд ли может закрыть пропасть в четыре года.
— Ничего, — бормочет Стив, — ничего. Пусть идет на свою тренировку, попинает грушу или подерется с кем-нибудь. Опять придет в синяках, зато перебесится. Черт!
Он честно готовился быть понимающим и терпеливым, но получалось из рук вон плохо. Ведь прошло всего два дня, а ему кажется, что он никогда и не уезжал из этого дома, а через улицу дом его друга Баки, который всегда встречает его ослепительной улыбкой и приобнимает за плечо. Теперь Барнс живет в его квартире, никогда не улыбается, и прикоснуться к Стиву его заставит разве что локальное стихийное бедствие. И Роджерс с ужасающей четкостью понимает, как не хватает ему Баки, особенно когда он сидит рядом и хмуро смотрит в сторону. И ведь некого за это винить, кроме себя самого. И самое главное, чего Стив уж точно не может понять, почему это знание каменным валуном обрушилось на него только сейчас. О чем вообще он думал эти чертовы четыре года?
От приступа самобичевания его отвлекает трель дверного звонка. На мгновение Стив приободряется, но Баки ушел, и у него есть ключи. А дальше его квартира окончательно превращается в проходной двор, причем поделать с этим он не может ничего. А все потому, что на пороге недовольно переминается с ноги на ногу проклятый Эндрю, который, буркнув снисходительное: «Утро доброе», решительно отпихивает Стива в сторону и жестом приглашает за собой, кажется, целую бригаду грузчиков в форменных комбинезонах и смешных кепках. Только у двоих из них хватает совести хотя бы кивнуть хозяину квартиры, остальные, видимо, реагировали только на разряженного в очередной павлиний наряд дизайнера.
Парни споро принимаются за работу, и сунувшийся было за ними Стив очень скоро вынужден ретироваться ввиду полной своей ненужности. А если учесть небольшие размеры квартиры, узость прихожей и ширину плеч недавнего ботаника Роджерса, своим присутствием он больше мешал. Около часа Стив честно пытается не слушать незнакомые ранее обороты из лексикона простых работяг из Бруклина, и с облегчение вздыхает, когда в квартире повисает благословенная тишина. Снова материализовавшийся перед ним Эндрю чопорно сообщает, что о ненужной мебели можно не волноваться. Стив почти успевает уточнить, что бы это могло значить, но в прихожей опять раздается гул, грохот и зычные голоса.
— Это еще кто? — он едва успевает перекрыть дорогу щеголю, который мгновенно попытался улизнуть.
— Рабочие, кто же еще? — тот смотрит на Стива с недоумением и почти что жалостью, как на местного слабоумного.
— Вернулись?
— То были грузчики, они увезли вашу мебель, — терпеливо объясняет, едва ли не раскладывая на пальцах. — А эти сейчас снимут старые покрытия, положат новые, поменяют окна, двери… вы разве никогда раньше не делали ремонт?
— И их наняли вы? — уточняет Стив, потому что происходящее явно вышло из-под его контроля, и ему это очень не нравится. Эндрю кивает. — На какие деньги? Я еще ни цента не заплатил ни вам, ни этим людям.
— Необходимые суммы снимаются со счета мистера Старка, — отвечает дизайнер с неприкрытым раздражением, словно бы недовольный самим фактом оказания подобной чести такому недотепе.
Из прихожей доносится грохот падения и звон рассыпавшихся металлических деталей, сопровождающийся отборной руганью. Эндрю шипит сквозь зубы что-то угрожающее и через мгновение к разномастным басам добавляется бьющий по барабанным перепонкам высокий тонкий вопль.
Стиву требуется не меньше минуты, чтобы полностью осмыслить полученную информацию. А когда все стало на места, он, полный праведного негодования, тычет пальцами в экран телефона, набирая номер Старка. Длинные гудки постепенно приводят его к мысли, что Тони, предвидя его реакцию, просто пытается отложить разговор. Второй его звонок сбрасывают почти сразу, а на третий ему все же отвечают.
— Тони!
— И я раз тебя слышать, но ты по делу или просто соскучился? — сдавленным шепотом отвечает тот.
— Тони Старк, я благодарен тебе за заботу, но это уже переходит всякие границы! — звенящим от гнева голосом строго и четко выговаривает Стив. — Я еще ничего не говорю о том, что присланный тобой, с позволения сказать, дизайнер, о котором я, к слову, даже не просил, распоряжается моей квартирой как своей, но объясни мне, почему мои расходы оплачиваются с твоего счета? Я в состоянии сам позаботиться о себе и Баки, и даже если чего-то мы не можем себе позволить, это никак не дает тебе права…
— Остынь, Роджерс, я тебя понял, — тем же шепотом перебивает его Тони, потом, видимо, прикрывает телефон ладонью и говорит что-то куда-то в сторону. — Да, признаю, возможно, следовало сначала обсудить это с тобой…
— Возможно?! — возмущенно восклицает Стив одновременно со включившейся за стенкой дрелью.
— … но ты сам сказал, что дело срочное, а добровольно ты бы ни за что не согласился. Этот парень странный, конечно, но дело знает, уж поверь мне. Когда мой офис обставлял, от него даже охрана выла. Насколько я знаю, он нанял людей и заказал материалы еще вчера, все уже оплачено.
— Ты в своем уме?
— Ты хочешь парню помочь или нет? Продолжайте, мистер Нолан, я внимательно слушаю, — последнюю фразу он говорит в голос, но явно куда-то в сторону. — Роджерс, просто смирись с тем, что тебе придется принять мою помощь, и обсудим это позже. Иначе эти снобы из совета директоров полопаются от возмущения. Ты же не хочешь, чтобы мне кабинет забрызгало?
— Но деньги…
— Вычту из твоей зарплаты, пару месяцев обойдешься без премии, поработаешь моим фитнес-инструктором или доставщиком кофе, придумаем что-нибудь. Некогда, Стив!
Звонок прерывается, и Роджерс устало опускается на скрипнувшую кровать. За стенкой явно что-то ломали и выдирали, быстро и с наслаждением. Похоже, право голоса в этом вопросе он уже утратил. Сунувшийся к нему Эндрю коротко посоветовал прогуляться пару часов и, конечно же, ни о чем не волноваться, ведь он-то останется и обязательно за всем присмотрит. Красноречивый взгляд Стива парень верно расценил как просьбу удалиться и быстро ретировался, но не признать его правоту Роджерс не мог: от ужасного шума уже стучало в висках, по квартире как тараканы сновали рабочие, передавая друг другу то мусор, то инструменты, и в общем и целом худшего воскресного утра представить было сложно.
Настроение Стива опускается еще ниже, когда в ответ на предложение пообедать где-нибудь вместе Баки ответил коротким сообщением, что перекусит он с другом, а дома будет вечером. Парень явно избегал его, и Стиву это нисколечки не нравилось. В последней попытке справится с хандрой он звонит Наташе, и она оказывается настолько понимающей, что зовет его на чашку чая. К Клинту. Не уточняя, правда, в курсе ли тот, что ждет гостей, но голос совести становится тем тише, чем ярче он представляет целый день в четырех стенах в полном одиночестве под аккомпанемент перфоратора. Поэтому, тихо ругая себя за решение отложить все дела на завтра, — ведь когда, как не в воскресенье он сможет пообщаться с Баки! — Стив оставляет Эндрю запасной ключ, с виноватой улыбкой протискивается мимо молоденькой девушки с неким аппаратом, которым она, видимо, пыталась контролировать объемы строительной пыли в квартире, и с видимым облегчением сбегает по ступенькам. Шум из его квартиры наверняка разносится по всему их небольшому дому и вряд ли радует соседей, но со всем этим Стив будет разбираться потом.
Часом позже он вместе с Наташей стоит на пороге холостяцкой квартиры Бартона. Русская интриганка впихивает в руки сонного, взлохмаченного и ничего не понимающего парня бумажный пакет с кексами, купленными по дороге, и совсем не элегантно вваливается в прихожую. Стиву это очень напоминает вторжение в его собственную квартиру этим же утром, потому он виновато улыбается Бартону и просит прощения за вторжение.
— Так какого черта вы приперлись? — первое, что говорит Клинт, когда, наконец, примиряется с реальностью, в которой уже не получится проваляться перед телевизором весь день, уныло наблюдая за тем, как в его кухне хозяйничает рыжая захватчица.
— Роджерса выгнали из дома, — тут же докладывает Наташа, не отрываясь от клинтова холодильника. — Бартон, ты и правда считаешь, что питаться одними полуфабрикатами нормально?
— Это снижает риск возникновения пожара в квартире на семьдесят процентов, — морщится Клинт. — Что значит выгнали?
— Культурно выставили, попросили удалиться, отправили прогуляться, как еще это можно назвать? — с видимым раздражением отвечает Стив, тут же еще больше устыдившись своего тона. Ко всем непредвиденным неприятностям добавилось еще и чувство вины перед Клинтом.
— Старк нанял людей, которые помогут подготовить берлогу Стива к переезду парня. Без его ведома и за свой счет, — переводит его выпад на человеческий язык Наташа. Она уже успела вытрясти из холодильника все продукты, которые можно превратить в сэндвичи, справедливо рассудив, что даже они будут лучше, чем дешевые замороженные бургеры, коих у Бартона водилось в избытке, не забыв привлечь к готовке и единственного в этой квартире мужчины, способного управляться с ножом без травм — Стива.
— Это разве плохо? Ты сам говорил, что понятия не имеешь, что с этим делать. Не придется возиться самому.
— Плохо то, что это моя квартира и мой Баки, — упрямо ворчит Роджерс, с остервенением нарезая ветчину. Клинт и Наташа многозначительно переглядываются. — А теперь этот … этот павлин выставляет меня из дома, и я не могу даже поговорить с Баки, потому что все вопросы решает Эндрю, а я только подношу им кофе. А потом этот засранец попросту избегает меня. И да, я тронут заботой Тони о Баки, но не настолько беспомощен, чтобы не решить эту проблему самостоятельно, а теперь я чувствую себя обязанным ему, и дело даже не в деньгах. И… кто там еще?
Бурную речь Стива прерывает звонок его телефона, который остался в кармане куртки в прихожей. Извинившись, он гулко отодвигает стул и исчезает в коридоре.
— Мне иногда кажется, что он прикидывается, — с сомнением говорит Клинт. Голос Стива доносится приглушенным эхо, и разобрать слова не представляется возможным. — Все это настолько очевидно, что понял даже я.
— Вряд ли. Просто в некоторых вопросах наш Роджерс — абсолютный болван. По-моему, ему даже в голову не приходит, что он может кому-то нравится. Тем более другому парню.
— Кстати о парне, ты что-нибудь знаешь про этого Баки?
— Не больше твоего, но узнаю обязательно, — на губах Наташи расцветает хищная улыбка, и Клинту остается только посочувствовать мальчишке, который так наплевательски относится к заботе Роджерса.
Гулкие шаги в прихожей заставляют их плавно перевести разговор на ненавидимую Клинтом, но очень воодушевляющую Стива тему здорового питания.
— Значит, решено, — елейным голоском пропела Романова после впечатляющей речи Роджерса, похлопывая по плечу Бартона, — после завтрака все вместе идем за покупками.
***
Конечно, про тренировку Баки соврал. То есть она действительно была, но обычно тренера можно было застать не раньше двенадцати, а остальные ребята подтягивались и того позже. И друзей, с которыми можно было бы пойти обедать, у Баки не было. Ему просто нужен был повод, чтобы сбежать от этого чертова совершенства, в которое превратился его друг детства. Друг, который выбросил его из своей жизни четыре года назад, а теперь с чего-то решил сделать вид, что ему есть какое-то дело до Баки. Поэтому он решил немного размяться в одиночестве, даже пробежал несколько кругов в парке, чего раньше никогда не делал, и, дожидаясь нужного часа, с комфортом устроился на великолепной обшарпанной скамейке со сломанной спинкой, с которой можно было наблюдать за домом. Он видел, как мебель из квартиры Роджерса грузят в большой фургон, как следующая партия рабочих втаскивает в подъезд мешки и ящики, и, наконец, стал свидетелем его скоропостижного бегства. Баки как раз взялся за пакет с бургером, купленном в забегаловке за углом, как на ступеньках с телефоном у уха появляется Стив в своей неизменной стариковской рубашке и вполне себе приличной кожаной куртке. Он останавливается, судя по жестам, настойчиво доказывая что-то невидимому собеседнику и дав прекрасную возможность рассмотреть себя со всех сторон, чем Баки непременно пользуется. — Понравился? — раздается над ухом мягкий голос, и Барнс чуть не роняет свой обед. — Нахрен так пугаешь? — выдыхает он, оборачиваясь к совершенно омерзительно улыбающемуся темнокожему парню. — Тебе-то что? — Не знал, что тебе нравятся… ммм… блондины, — продолжает тот, тоже пристально рассматривая Стива. Баки его взгляд отчего-то раздражает. — Не знал, что тебя это должно волновать, — резко говорит он, рывком срывая упаковку с гамбургера. — Что ты ешь? — чуть морщится парень. — Так и до язвы недалеко. Пойдем, пообедаем нормально. Тут рядом есть неплохое кафе. — Ты, часом, не знаком с моим опекуном? Когда ты стал таким заботливым, Т‘Чалла? — В компании есть веселее, — пожимает плечами тот. — Смотри, чтоб от моей компании не случилось несварение, — усмехается Баки. Завернутый в бумагу нетронутый бургер отправляется в рюкзак.
