Часть 5
24 августа 2019 г., 19:27
Решить, что запланированная поездка в Старк Индастриз для осмотра помещений и личной встречи со всеми задействованными службами пройдет быстро и гладко, было едва ли не самым крупным просчетом в жизни Стива. Если сравнивать с игрой в дартс, то он попал в стену не ближе, чем на полметра от доски.
Началось все с того, что начальник охраны отказывался пропускать его без тщательного досмотра и подписанных бумаг о неразглашении, и никакие доводы — типа того, что он работает здесь и все данные о здании и будущем проекте ему выслал лично мистер Старк — принимать к сведению отказывался. Пришлось искать главного юриста, который находился «где-то в Башне», и его секретарша почти час водила Стива по этажам, то и дело стреляя глазками и поправляя и без того безнадежно растрепанную прическу. Когда юрист наконец нашелся, то долго морочил ему голову условиями соглашения и ответственностью сторон и неодобрительно хмурился на все просьбы просто подписать эти чертовы бумаги.
Потом наступил черед долгих споров с главным инженером, начавшийся по телефону еще позавчера, когда они пытались прийти к мнению, который из этажей больше подходит для введения целого комплекса энергоемкого оборудования и беспрерывного снабжения лаборатории доброй половиной периодической таблицы плюс тоннами железа, стали и еще черт знает каких металлов и сплавов. С точки зрения транспортировки выгоднее было выбрать помещение на нижних этажах, но если говорить о безопасности, больше подходили верхние, и тут уже вмешивались представители пожарной охраны.
Ученые, с которыми довелось общаться Стиву, оказались молодыми женщинами, двое из которых вместо помощи почему-то краснели и вместо слов издавали неразборчивые и несвязные звуки, а третья ядовитыми комментариями обрывала и их, и Роджерса, и в конечном счете разговор пришлось отложить до приезда руководителя проекта, коим — на его счастье — оказался мужчина весьма почтенного возраста, закаленный десятком других лабораторий, преподаванием и лично самим Энтони Старком.
К обеду Стив чувствует себя абсолютно выжатым, настолько, что даже забывает выйти из анабиоза и спросить Эндрю, откуда тот взял номер его телефона, и просто соглашается со всем, что он говорит. Баки захотел звукоизоляцию? Это и впрямь полезно. Миссис Скотт угощает рабочих печеньем? Приятного аппетита. Новая дверь не гармонирует с остальными? Смените и их тоже. Когда телефон зазвонил в четвертый раз, Стив едва не застонал, не отрывая, впрочем, бездумного взгляда от столешницы. В таком положении он сидит уже с четверть часа, делая вид, что изучает некие документы, о содержании которых сам не имеет ни малейшего понятия.
— Что вы на этот раз разбили? — замогильным голосом интересуется он, даже не глядя на номер звонившего.
— Мистер Роджерс? — после короткой заминки осторожно интересуется незнакомый мужской голос.
— Да, это я.
— Меня зовут Фил Колсон, и я классный руководитель Джеймса Барнса. Мы можем поговорить?
— Да, — мгновенно напрягается Стив, и выпущенные из рук бумажки плавно разлетаются по полу, — да, конечно. Что-то случилось? Баки в порядке?
— Не беспокойтесь, ничего непоправимого не произошло, но у Джеймса есть некоторые проблемы в школе и довольно давно. Я подумал, что вам лучше узнать об этом как можно раньше. Вы не могли бы приехать? Сегодня или когда вам будет удобно?
— Конечно, обязательно. Спасибо за звонок, мистер Колсон.
Стив сжимает телефон в руке и переводит взгляд на рассыпанные бумаги. Он в последний раз набирает номер Тони, слушает его самодовольный голос на автоответчике и с чистой совестью спешит к лифту. Все равно в его оставшиеся на сегодня планы было лишь хорошенько растрясти Старка, а раз ни в офисе, ни по телефону до него не добраться, он может отложить работу и заняться личными делами. Пусть даже при мысли, что ему впервые придется появиться в школе в качестве опекуна Баки, тряслись поджилки.
***
Наташа никогда не причисляла себя к тем, кто откладывает дела в долгий ящик. После долгих сетований Старка — Стив целый день будет в офисе, а у него конференция в Лондоне! — она знала, что в ее распоряжении «окно» в пару часов, когда Баки будет дома один. Не считая, конечно, рабочих, впахивающих с рассвета до заката, но это не существенно. Уж с ними, как и с павлином-дизайнером, Романова без труда договорится. Внешний вид Баки не слишком удивил Наташу, если ее вообще возможно чем-то удивить. Она лишь скользит цепким взглядом по крепкому телу, жеваной футболке и лохматым волосам, мысленно отмечая все, за что только можно зацепиться, и невозмутимо улыбается. А вот Баки с удивлением таращится на эффектную рыжеволосую девушку, по-хозяйски рассевшуюся на его диване с чашкой кофе в руке. — Привет, ты наверно, Джеймс, — ласково улыбается она. — Но Стив называет тебя Баки. Я Наташа. Мы учились вместе. — Привет, — коротко отвечает парень, опуская рюкзак на место, рядом с диваном, и звучит это почти враждебно. Наташа точно знает, что ему неуютно и хочется сбежать. — Стива нет. — Я знаю, меня Эндрю впустил. И разрешил его подождать. Ты ведь не против? –Баки неопределенно дергает плечами, и Наташа, естественно, расценивает это в свою пользу. — Стив говорил, что выпросил у Старка отпуск, вот я и не стала звонить. Подумала, может, получится сделать сюрприз, мы ведь после выпускного больше не виделись. Наташа кротко вздыхает, опуская глаза и не забывая следить за реакцией парня. Все шло так, как она и задумала: Баки явно смутился и растерялся. Он нервно переступает с ноги на ногу, понимая, что тихо смыться и оставить гостью одну уже не может, и раздумывает, насколько приличным будет сесть рядом с ней на продавленный стивов диван. Наташа, верно определив причину страданий, жестом приглашает его присесть рядом. Выглядит это так, будто гостем здесь был именно Баки. — Так вы с ним… ну… вместе? — не глядя на девушку спрашивает он. Так неловко ему не было даже во время первого разговора с новым Стивом, к тому же, ответ кажется чрезвычайно важным, настолько, что даже ладони становятся влажными. — О нет, нет, что ты! — смеется Наташа. — У нас сложилась неплохая компания в колледже, ну, после того, как мы смогли вытащить из библиотеки этого зануду. Она взахлеб рассказывает ему забавные истории, в которые они вляпывались все вместе, про вечеринки Старка, исследования Брюса, соревнования Клинта, смеется так заразительно, что Баки понемногу расслабляется, слушает с возрастающим интересом и все шире улыбается под хохот Наташи. — … в общем, половину лаборатории разнесло, Брюс весь позеленел от злости. Старка спасло только то, что он был пьяный и невменяемый. — Интересные у Стива друзья, — с сарказмом отвечает Баки. Он уже подогнул одну ногу под себя и расслабленно откинулся на спинку дивана. — И не говори, — хихикает Наташа и как бы невзначай спрашивает: — А как насчет тебя? Есть хорошие друзья? — Был один когда-то, — после долгой заминки равнодушно говорит он. Кривоватая улыбка мгновенно уходит с его лица, уступая место прежней угрюмости. Наташа, чувствуя некоторое расположение к парню, почти жалеет, что спросила, но начать этот разговор иначе было невозможно. В конце концов, за этим она сюда и пришла — аккуратно вправить мальчишке мозги. — Баки, послушай… я ведь могу называть тебя так? Не буду врать, что Стив очень много о тебе рассказывал, потому что это не так. Он вообще мало говорил о своей жизни до колледжа, но не думаю, что причина в тебе. Когда не стало его мамы, Стив остался совсем один с кучей проблем, почти как ты сейчас. Мне кажется, что ему просто не хотелось возвращаться сюда, где каждая мелочь напоминала бы об этом, — осторожно подбирая слова, говорит Романова. — У него был я, — упрямо поджимая губы произносит Баки, когда Наташа думает, что уже не дождется никакого ответа. — Был, — едва ли не с облегчением выдыхает она. — Но ты был ребенком. И не вздумай спорить. Ты выглядишь взрослым, но сколько тебе было тогда? Тринадцать? Ты бы сейчас взвалил все свои проблемы на сестру? Баки угрюмо молчит, комкая в руке длинный край футболки. Возможно, рыжая подружка Стива и права, но что-то внутри отчаянно не хочет в это верить. — Возможно, я в чем-то ошибаюсь, ведь мне известно только то, что Сэм смог вытрясти из Роджерса. Но я точно знаю, что когда позвонила ваша соседка, Стив среди ночи бросился собирать чемодан, а день выпускного бала провел с юристами, чтобы оформить все нужные для прошения документы. Он ни о чем больше думать не мог, носился с этими справками как одержимый. И скажу тебе честно, некоторые из нас отговаривали его от этого. Я это к тому что… не будь к нему так суров, ладно? Зная Стива, почти уверена, что сейчас он локти себе готов искусать за то, что все так вышло, и наизнанку вывернется, чтобы ты простил его. Ты только попробуй дать ему шанс, — мягко заканчивает свой монолог Наташа. Баки все еще молчит, но она почти уверена, что смогла до него достучаться. Все-таки парнишка неплохой, упертый, правда, но Стиву такой и нужен. В каком-то иррациональном порыве Романова даже позволяет себе некрепко сжать плечо Баки, заработав этим полный иронии взгляд. — Ты ведь не думаешь, что сейчас я в слезах брошусь тебе на грудь и начну изливать душу? — Полегче, парень, я не для того надевала новое платье, — смеется Наташа. Натянутая где-то внутри струна в это мгновение отпускает, и Баки снова ухмыляется. Романова делает глоток давно остывшего, а потому довольно мерзкого кофе, размышляя, стоит ли на этом считать свою миссию выполненной и тактично испариться, пока Роджерс не застал ее на месте преступления, и едва не выплевывает его себе на колени, когда совсем рядом в прихожей раздается тонкий и очень злобный вопль: — Я повторил вам уже четыре раза, что мне нужен угольный серый цвет из коллекции две тысячи восемнадцатого года! Никакого стального, оловянного или жемчужно-дымного! А своих темных чаек и пепельных голубей вы можете засунуть себе в… да мне плевать на ваших поставщиков, вчера вы уверяли, что все нужные материалы уже на складе! У меня из-за вас работа стоит! Не собираюсь слушать никаких дерьмовых оправданий! Если к вечеру заказ не будет доставлен, моя фирма больше не будет иметь с вами никаких дел! Я дам вам такие характеристики, что можете засунуть свои надежды на иностранных клиентов туда же, куда и чаек с голубями! Маячащая из стороны в сторону тень проносится мимо гостиной, и грозный голос тонет в визге инструментов. Только в этот момент Наташа понимает, что задержала дыхание. — Иногда он кажется ненормальным, — замечает Баки. — Все гении немного сумасшедшие, — поддерживает Наташа. — Неудивительно, что они со Старком спелись. Как ты выживаешь, кстати? В своей жизни я пережила только один ремонт, и это было ужасно. Сначала всей семьей клеили обои, — конечно же, все при этом переругались, — а потом неделю двигали мебель. — Шумно. Обещают, что к концу недели уже в кровати спать буду. — И хорошо, — хлопает себя ладошками по коленям Наташа, как бы невзначай поглядывая на тонкие наручные часики. — О, мне бежать пора. Старк — тот еще трудоголик, может днями и ночами из лаборатории не вылезать, так что Стив там, наверное, застрял надолго. Передай ему, что я заходила. Было здорово с тобой поболтать, Баки. Наташа весело подмигивает ему, и парень растерянно кивает. Девушка не кажется ему плохой, но после разговора с ней все в сознании Баки переворачивается с ног на голову. Он закрывает за гостьей дверь и долго топчется на пороге, бездумно постукивая кулаком по обшарпанной двери, пока за спиной не раздалось тактичное покашливание, и пара парней с мешками строительного мусора просит пропустить их. Баки возвращается в гостиную, где абсолютно все знакомо ему с самого детства. На стеллаже возле телевизора стоят рамки с любовно отобранными миссис Роджерс фотографиями. Каждую из них Баки рассматривал десятки раз, но все равно останавливается, вглядываясь в знакомые лица. С одного фото ему улыбаются родители Стива, совсем еще юные и счастливые, на другом миссис Роджерс уже одна с забавным розовощеким карапузом. На другой полке — фотография Роджерсов и Барнсов. Баки плохо помнит этот день, кажется, они вместе устроили барбекю, но при взгляде на улыбающиеся лица родителей сердце ускоряет ритм, и он поспешно отводит глаза. Еще несколько фото Стива и Баки, начиная с того времени, как Роджерс учил его писать, и заканчивая старшей школой. Баки невольно улыбается, глядя на последнее, где он безудержно хохочет, опираясь на плечо Стива, а тот смешно кривит губы, безуспешно пытаясь скрыть улыбку. Он не помнит, о чем они тогда поспорили, но чувство отчаянного веселья ощущает так же ярко, как тогда, правда, теперь оно разбавлено толикой горечи. Он протягивает руку, касаясь пальцами холодного стекла. Роджерс тут совсем худосочный, и пусть он выше на голову, Баки, наверно, уже тогда выглядел массивнее. Баки скучает по тому Стиву. Тот был мелким, языкастым и знакомым до кончиков волос. Когда же на пороге с чемоданом в руке появился роскошный мужчина, выше и шире самого Баки, тот едва узнал в нем своего друга. При виде этого парня у него отнимался голос, дрожали колени и потели ладони. Того самого парня, который стал его опекуном. Чертова Стива Роджерса, который отчего-то решил, что им обязательно нужно снова стать друзьями. И провалиться ему сквозь землю, если этот Стив не чувствует себя последним мудаком на планете, пока Баки, цепляясь за старые обиды, даже не знает, как должен вести себя с ним. Возле полок мерно тикают маленькие настенные часы, и Баки вдруг понимает, что за звук действовал ему на нервы все это время. Не без удивления он замечает, что время обеда давно прошло, а он не ел ничего, кроме тощенького бутерброда в школьной столовой под неодобрительный взгляд маячащего рядом Т‘Чаллы, и самого вкусного омлета с овощами из всех, что он когда-либо пробовал. На воспоминание о последнем желудок реагирует долгим утробным урчанием, таким, что будь рядом кто-то еще, Баки покраснел бы до корней волос. Одновременно с этим он вдруг понимает, что тарелка с еще горячим завтраком ждала его на идеально чистой кухне одна, а Стива уже и след простыл. А это значит, что Роджерс наверняка вернется домой если не голодный, то совершенно точно усталый. Баки, глубокомысленно взлохматив и без того растрепанные волосы, идет к холодильнику. Готовит он, конечно, так себе, а в той мешанине, что кипит у него внутри, сам черт ногу сломит, только он знает Стива и знает, что рыжая Наташа права. В конце концов, рассориться окончательно они всегда успеют.***
*** Хотя уроки уже должны были кончиться, движение в школе не останавливалось ни на мгновение. На стоянке полно автомобилей, а вокруг, с разговорами, шутками или даже криками проходят толпы молодых ребят. Стив и сам хорошо помнит все щербатые ступеньки, потертые скамейки и раскидистые деревья, под тенью которых было так приятно устроиться с альбомом и карандашами. А в узком проулке между зданием школы и спортзалом он частенько получал от местных спортсменов с большими мускулами и маленькими мозгами, особенно от Дональда Палмера из параллельного класса. Воспоминаний оказывается неожиданно много, больше неприятных, но все хорошие неизменно начинаются с Баки. Стив не решается выйти из машины уже с полчаса. Имя мистера Колсона кажется ему смутно знакомым, но его преподавателем он не был. Стив надеется произвести хорошее впечатление и заметно нервничает: раньше у Баки не было никаких проблем в школе. Он был самым обаятельным парнем из всех, что доводилось встречать Стиву, и мог очаровать кого угодно. Фил Колсон оказался учителем истории, и Роджерс совершенно точно видел его раньше. Мужчина увлеченно строчит что-то в своем журнале, сидя за столом в пустом классе. При звуке открывающейся двери он даже не вздрогнул, дописал до конца строки и только тогда повернулся к вошедшему. — Мистер Колсон? Добрый день. — Мистер Роджерс, рад встрече. Признаться, я не думал, что вы приедете так скоро. — У меня было время, к тому же, вы сами сказали, что затягивать не стоит. — Верно, присаживайтесь, прошу вас, — Колсон указывает ему на стул напротив, и Стив снова чувствует себя школьником. — Если это возможно, я бы хотел, чтобы Джеймс не узнал о нашем разговоре. Я знаю, что вы давно знакомы, и надеюсь, что вам удастся повлиять на него. — Так… в чем заключается проблема? — интересуется Стив. Начало разговора ему уже не нравится. — Видите ли… за последнее время Джеймс сильно изменился. Конечно, ему через многое пришлось пройти, и это не удивительно, но все произошло слишком резко и слишком кардинально. Он всегда был общительным парнем, его любили и учителя, и одноклассники, а сейчас, насколько мне известно, он рассорился со всеми, с кем только мог. Успеваемость упала до критического уровня, и если все продолжится в том же духе, я вообще не уверен, что Джеймс сможет сдать выпускные экзамены. Я молчу о его внешнем виде, его вы можете оценить сами. Но то, что он постоянно приходит в синяках, уже настораживает. Я знаю, что при занятиях борьбой это неизбежно, но складывается ощущение, что он просто сам лезет в драки. Поверьте, мне есть с чем сравнивать: еще год назад ничего подобного не было. Колсон замолчал, переводя дыхание. Через приоткрытое окно до них доносился шум с детской площадки, но Стиву кажется, что вокруг него образовался сжимающийся вакуум, пульсом отдающийся в ушах. То, что он услышал, не желало укладываться в голове. Еще труднее было представить, что со всем этим делать. — Понимаю, вам нужно время, чтобы все обдумать, — озвучивает его мысли Колсон, — и я ни в коем случае не хотел вас запугивать. Но я всегда считал Джеймса одним из самых перспективных своих учеников. Он способный парень, будет очень жаль, если он не возьмет себя в руки и загубит свою жизнь. И мы с вами просто обязаны ему помочь. — Да, — хрипит Роджерс, ему приходится прокашляться, чтобы голос вернулся в норму, — да, вы совершенно правы. Спасибо, что заботитесь о Джеймсе. Я сделаю все, что от меня зависит. Колсон смотрит ему в глаза несколько мгновений, прежде чем кивнуть и улыбнуться. — В конце недели я буду раздавать табели с отметками. Почти уверен, что он вам об этом не скажет. Номер моего телефона у вас есть, буду рад оказать всю возможную помощь. И знаете, я хотел бы поблагодарить вас. — В каком смысле? — Не каждый молодой человек решится взять на себя такую ответственность, — мягко улыбается мужчина, и глаза его вдруг блестят чуть ярче. — Я его не брошу, — серьезно отвечает Стив. — Ни за что. На прощание они жмут друг другу руки, и кажется, что какое-то взаимопонимание между ними уже сложилось. Однако Стив еще долго сидит в машине, постукивая пальцами по рулю и прокручивая в голове всю полученную за сегодня информацию. И чем больше он думает, тем сильнее опускаются руки. Он ведь не знает даже, как заставить Баки просто поговорить с ним, о каком влиянии может быть речь! Но через четверть часа он вваливает в квартиру, устало бросает ключи на тумбочку, уныло думая о том, что Баки наверняка снова вернется поздно. Желудок почти завязался узлом, а ни обеда, ни, тем более, ужина Стив приготовить не успел. Раздумывая, что могло бы понравилось Баки и не заказать ли снова пиццу, он, едва переставляя ноги, бредет в сторону кухни, но резко останавливается, когда из гостиной едва ли не выпрыгивает предмет его размышлений. — Привет, — нервно говорит Баки. Они стоят почти нос к носу, и Стив завороженно смотрит, как тот быстро облизывает губы. — Я… ты поздно. — Было много работы, извини. Я думал, ты снова вернешься вечером. — Нет, — Баки отводит взгляд. Он выглядит смущенным. — Нет. Я тут подумал, что… в общем, тебя долго не было, и я тут приготовил кое-что, так что мы можем, ну, поужинать? Если ты, конечно, голоден, если нет, то ничего, я просто уберу это… — Баки, — перебивает его Стив. В груди становится очень тепло, и он улыбается, глядя в глаза парню, — я безумно проголодался. Тот отчетливо краснеет и, кивнув, сбегает в кухню. А Стив проводит ладонями по лицу, стирая остатки прежней усталости. Он вдруг понимает, что это первый раз, когда Баки сам с ним заговорил.
