You know you're home, when...

      Стив был счастлив. Кажется. Не то чтобы Баки так уж в этом разбирался, но по всем признакам выходило, что его догадки верны. Роджерс светился как новенький четвертак, улыбался так, что у Баки зубы сводило, и, кажется, даже пел в душе, если, конечно, те странные завывания можно расценивать как пение.       Впервые он впал в подобное состояние, когда Баки приготовил ужин. Весь вечер Стив улыбался как полный идиот, пока парень краснел за свои кулинарные изыски: спагетти он щедро пересолил, а сырный соус явно отдавал гарью. Но Роджерс не замечал ни того, ни другого, широко размахивал вилкой и хвалил его на все лады. В конце концов Баки, не отрывающий взгляда от улыбчивого порозовевшего Стива, перестал воспринимать его речь и просто кивал, кончиком языка смачивая пересохшие губы. Ему до дрожи в коленях нравилось просто смотреть на него, такого довольного и расслабленного, хотя и искренне не верилось, что едва переставляющему ноги Роджерсу для поднятия настроения хватило и его пересоленных макарон.       Но Стиву, кажется, и правда понравилось, и Баки — только чтобы не лишать удовольствия самого себя — решил готовить каждый раз, когда его опекун днями пропадает на своей крутой работе, хотя рыжая Наташа говорила что-то об отпуске. В благодарность Стив заменил овсянку тостами и блинчиками по рецепту миссис Роджерс, и на этом гастрономическое согласие было достигнуто.       Общались они по-прежнему мало, но лишь потому, что Стив по уши увяз в каком-то проекте, всю информацию о котором Баки благополучно прослушал. Первого это очень расстраивало, и он клятвенно обещал, что уже совсем скоро станет не так загружен, а второго больше беспокоило то, что этот день и правда настанет, и тогда Стив начнет играть в счастливую семью, старых добрых друзей или что еще он там себе навоображал.       Он был добрым, ответственным, надежным, наверное, и выглядел как чертова мечта, и Баки нравилось наблюдать за ним, но становиться ближе, снова довериться кому-то, особенно Стиву, было страшно. И хотя он не раз пытался представить, какого это было бы, окончательно разобраться в себе Баки так и не смог. Особенно когда вспоминал, что Стив теперь заменяет ему и мать, и отца, и даже чертову тетку, которая отказалась забрать его к себе.       Поэтому очевидно, что Роджерс все решил за него.       Ощущение того, что жизнь в очередной раз решила подложить ему свинью, приходит в тот момент, когда на парковке перед школой Баки видит сначала толпу обалдевших от счастья старшеклассниц, а потом и то, на что они пялятся. Вернее, на кого. Первым ему в глаза бросается подозрительно знакомый мотоцикл, а потом и еще более знакомый парень в светлых брюках и ослепительно белой футболке, узкой настолько, что Баки, кажется, может пересчитать все кубики на его прессе.       — Ты снова пялишься, — на его плечо резко ложится чужая ладонь, и Барнс подпрыгивает на месте, кое-как подавив рвущийся вопль. — Хотя, признаться, не ожидал увидеть этого парня снова.       — Не могу сказать того же, — тихо бормочет Баки и уже громче добавляет: — А я, кажется, просил так не делать.       — Это не изменяет того факта, что у тебя слюна по подбородку капает, — невозмутимо отвечает Т‘Чалла, и Баки едва сдерживает желание провести рукой по лицу. Уже после он думает, как хотел бы сделать гадость этому засранцу.       Стив не может выбрать момента лучше, чтобы заметить Баки и помахать ему рукой. И улыбнуться так широко, чтоб даже зубы сверкнули как в рекламе жвачки.       — Так вы знакомы что ли? — с нескрываемым интересом спрашивает Т‘Чалла. Половина школьного двора теперь пялится на Баки.       — Это мой опекун, — нехотя сквозь зубы цедит тот, стараясь незаметно прикрыться волосами и сбросить со своего плеча чужую руку.       — Не знаю, поздравить или посочувствовать.       — Почему ты всегда крутишься рядом со мной?       — Даже не знаю. Наверно потому, что мы ходим в одну школу, учимся в одном классе, сидим за соседними партами и занимаемся в одном спортивном клубе.       Баки требуется несколько секунд, чтобы найти достойный ответ, но в паре метрах его терпеливо дожидается Стив, а тупые курицы справа уже отвратительно хихикают, выясняя, кто из них пойдет знакомиться с неизвестным красавчиком.       — Иди нахрен, — лаконично бросает он и решительно взваливает на плечо рюкзак, надеясь убраться отсюда так же быстро.       Стив, напротив, никуда не торопится.       — Привет, Баки. Как дела в школе?       — Прекрасно. Что ты здесь делаешь? — стараясь не смотреть по сторонам и не слышать всех шепотков вокруг, цедит парень. — Ты же должен быть в этой своей лаборатории.       — Был до полудня, решил заехать за тобой, — улыбка Стива меркнет, на глазах сменяясь растерянностью, и Баки чувствует себя мудаком. — Сегодня ведь важный день, помнишь?       Он выдавливает корявую улыбку и кивает. Дизайнер, как и обещал, закончил все работы к концу недели. Утром должны были привезти мебель, и накануне Баки целый вечер паковал коробки в родительской квартире. Наверное, это означало полный и окончательный переезд, и для Стива это было важно. Баки его восторга не разделял, но и огорчать не хотел.       — Конечно, — кивает он, от души надеясь, что со стороны это выглядит не так обреченно. Чужие взгляды прожигают спину, Баки кажется, что его с ног до головы ощупали липкими руками. — Может тогда поедем уже?       Роджерс снова широко улыбается и протягивает ему запасной шлем. Второй такой же он берет сам, и в голове Баки мгновенно проносится несколько фраз о том, почему он не может ехать на мотоцикле, но Стив уже уселся сам, и смотрит с этой дурацкой улыбкой, так что ничего другого просто не остается.       Баки садится позади него, сразу утыкаясь носом в широкую спину и понятия не имеет, куда деть руки.       — Держись крепче, — бодро советует ему Стив, и Баки, беспомощно скрипнув зубами, обхватывает его руками.       Последнее, что он видит, это донельзя довольную ухмылку Т‘Чаллы, а потом они срываются с места, и Баки вынужден вцепиться в Стива. Возможно, ему кажется, но со стороны Роджерса слышится негромкое хмыканье, а дальше он может думать лишь о том, насколько крепко прижимается к потрясающе широкой спине, вдыхая мягкий запах одеколона и борясь с желанием уткнуться носом ему между лопаток и провести ладонями по этим чертовым кубикам. Останавливает только то, что это Стив, мать его, Роджерс, и Баки искренне надеется, что щекочущее чувство в животе предупреждает о слабом вестибулярном аппарате, а не о скором стояке.       Пока Барнс мысленно клянется никогда больше не ездить со Стивом на его драндулете, одновременно пытаясь стянуть с ноги кроссовок, на него сверху обрушивается целый поток из конфетти, и куча незнакомых взрослых мужчин с воздушными шариками в руках нестройным хором с разной степенью энтузиазма скандирует: «Добро пожаловать, Баки!». Сзади маячит Роджерс, и по его обалдевшему взгляду парень понимает, что для него это тоже сюрприз. Он все еще отплевывается от дурацких конфетти, когда рядом мелькает рыжая шевелюра, и маленькая ладошка цепко хватает его за локоть. Как ни странно, он рад ее видеть. Пока что.       — А… эм… Наташа? — растерянно смотрит на нее Стив, тем самым интересуясь, откуда столько народу и почему они, собственно, здесь собрались.       — Раз ты решил взвалить на меня всю грязную работенку, я воспользовалась помощью извне. Чем не хороший повод нам всем собраться вместе? — бодро поясняет Романова, видимо, не только для Баки и Стива. Зевающий парень с хлопушками в руках, кажется, тоже с трудом понимает, для чего его притащили.       — Грязную? — вопросительно изгибает бровь Баки. Наташа явно не похожа на того, кого можно заставить делать что-то против воли.       — Я не смог вырваться с работы и попросил ее присмотреть тут за всем, — поясняет Стив, и его плечи опускаются так виновато, словно он заставил даму заниматься чем-то непристойным.       — И поэтому все твои друзья собрались здесь сегодня, чтобы помочь тебе и наконец-то познакомиться с этим парнем! — смеется Наташа. Рядом одобрительно взрывается несколько хлопушек, и девушка за руку тянет Баки к остальным.       Не то чтобы он горит желанием провести остаток дня, послушным болванчиком развлекая незнакомцев, наоборот, желание улизнуть крепчает с каждой секундой. Но это Стивовы незнакомцы, и даже если бы он понял, все равно наверняка бы обиделся. К тому же, у тонкой девичьей ладошки оказывается бульдожья хватка, и Баки только успевает подумать об этом, прежде чем его ощутимо подпихивают к первому парню.       О студенческих приключениях Стива Наташа рассказывала ярко и подробно, поэтому некоторых его друзей Баки узнает еще до того, как они успевают представиться. Зевающего парня зовут Клинт, и он уже знает, что тот бывает рассеянным и абсолютно не умеет готовить. Клинт жмет ему руку и отпускает пространную шутку по поводу женского коварства, тут же получив подзатыльник от Наташи. Баки улыбается. Ему вроде как уже нравится Клинт.        У Брюса добрые глаза, и вообще весь он кажется одним ходячим сгустком мягкой уверенной силы, распространяющей вокруг себя волны спокойствия и доброжелательности. Он выглядит таким простым и добродушным, что это кажется подозрительным.       Темнокожий парень, который был соседом Стива по комнате, — Сэм — хочет казаться дружелюбным, но у него плохо получается. Баки видит, как напрягается челюсть, когда он пытается улыбаться, а уж слова о том, как приятно наконец встретиться, даются ему явно нелегко. И если рядом с Брюсом только розовых бабочек не хватает, то исходящую от Сэма неприязнь Баки чувствует всей кожей. Наверняка это он был против того, чтобы Стив заботился о нем.       Он все еще думает о неприятном Сэме, когда прямо вместе с кучей шариков на него надвигается некто размером метр на два. Баки и сам никогда не был маленьким, но при виде этого парня ему хочется присесть. Не спасает даже то, что здоровяк счастливо улыбается ему сверху вниз и вместо рукопожатия заключает в медвежьи объятия.       — Тор, — басом представляется он, похлопывая Баки по плечу так, что у него подгибаются колени. — Счастлив увидеть, как ты войдешь в круг моих верных товарищей! Мы устроим настоящий пир в твою честь!       — Спасибо, я… эээ… тоже рад, очень, — только и может промямлить в ответ Баки. Тор одобрительно кивает в ответ, потряхивая нечесаной пшеничной гривой, и он совершенно точно понимает, что Наташа в своих рассказах пропустила очень значительную часть.       — Тор — студент по обмену из Норвегии, — видимо, почувствовав его замешательство, тут же исправляется она. — На каникулах всегда возвращался домой, так что не во всех наших безобразиях поучаствовал.       — Увы, прекрасная дева, дела семьи превыше всего, хотя мысли о скорой разлуке омрачают радость нашей встречи, — вздыхает Тор. — Но воспоминания о времени, проведенном с друзьями, всегда согревают мне сердце!       — Так вы домой возвращаетесь?       — К сожалению, мой юный друг, — отвечает парень так, словно не был ровесником Стива. — Но если моя помощь понадобится, тебе стоит только дать знать!       — Воу, разошелся ты, большой парень, — доносится из-за его спины полный иронии голос, и откуда-то со стороны кухни появляется сам Тони Старк в белоснежной рубашке с тарелкой канапе в одной руке и бутылкой виски в другой. — Что я пропустил?       — Все самое главное, Тони, как всегда, — закатывает глаза Наташа. — Не пора бы нам пройти в гостиную, парни?       Баки послушно идет, куда сказали, прислушиваясь к громкому шепоту за спиной. Кажется, Стив высказывал Старку что-то по поводу спаивания алкоголем несовершеннолетних.       — Да не собирался я… эй, Барнс, — неожиданно громко зовет Тони, — как ты относишься к коллекционному виски тридцатилетней выдержки?       — Никак, — ровно отвечает Баки, хотя от небрежного обращения Старка у него дергается челюсть. — В школу завтра.       — Такой же ботаник, как и ты, Роджерс, — с видимым удовлетворением констатирует тот. — Школьники, так и быть, могут спокойно потягивать газировку, а для остальных я специально распотрошил свой бар. И не думай, что сможешь увильнуть, Стив, раз уж без моего скромного вмешательства вы до сих пор сидели бы на чемоданах, то мне и заказывать музыку.       Одной рукой он разливает виски, а другой крепко держит плечо Стива. Слишком крепко и слишком долго, и Баки кажется, что его руке там не место.       — От скромности ты точно не умрешь, — закатывает глаза Сэм, но бокал принимает с удовольствием, а остальные поддерживают его дружными смешками.       Баки со своей колой устраивается в старом продавленном кресле миссис Роджерс. По комнате летают дурацкие шарики, над телевизором висит яркий плакат с кривоватыми буквами, и он почти уверен, что это детище Клинта и Тора. Все свободные поверхности заставлены закусками и напитками, а всемирно известный миллиардер под одобрительное громыхание милого норвежского громилы уже настраивает караоке.       Это должна была быть вечеринка в честь переезда Баки, но он чувствует себя лишним. Чуть менее нелепо выглядит Роджерс, подпирающий старый тетушкин комод с легкой рассеянной улыбкой. Свой бокал он не выпускает из рук уже минут сорок, и за это время содержимое не уменьшилось ни на сантиметр. Он единственный не участвует во всеобщем веселье, ограничиваясь остроумными комментариями и воодушевляющими репликами.       Со стороны наблюдать довольно забавно. Ребята знают друг друга слишком давно, чтобы бояться показаться смешными, даже такая шишка как Старк. Уж он-то старается больше всех, подбивая остальных на новые безумства. Баки едва сдерживает смех, когда проигравший в карты Тор посредством караоке знакомит соседей с творчеством Бритни Спирс. Он не попадает ни в текст, ни в ноты, но счастливо хохочет вместе с остальными, когда изрядно подвыпившие Клинт и Сэм решают уйти в подтанцовку. Наверняка они рады будут узнать, что предприимчивая Наташа записала все это на свой телефон.       Собственно, из всех ни разу не проиграла лишь она и Баки, который участвовать отказался и ничьи уговоры не заставили его передумать.       — Да он просто играть не умеет, — небрежно машет рукой Старк, пока Наташа заботливо расставляет вокруг Баки маленькие узорно нарезанные бутерброды, которые тот воспринимает как форменное надругательство над продуктами.       — Эй, мелкий, — неожиданно громко вопит Старк, после того, как все присутствующие успели по второму разу спеть, станцевать, связать косички морским узлом, расплести эти косички, побегать по лестничной клетке и попытаться натянуть на себя Наташину блузку, — выпивка закончилась, помоги мне!       — Я не мелкий, — бурчит Баки одновременно с вскинувшимся Стивом, который, конечно же, может сделать все сам. Его жестом останавливает Сэм.       — Как скажешь, принцесса, — Баки думает, что более высокомерного засранца, чем Старк он еще не встречал. И даже повязанный на манер банданы галстук не переубедит его в обратном.       Тони слегка пошатывается при ходьбе, но запрятанный под столом запас спиртного впечатляет. Баки думает, что все это уложит даже Тора.       — Как ты устроился на новом месте? — спрашивает Тони, смешно склонившись над бутылками.       — Нормально.       — У тебя вроде как есть сестра, — предполагалось, что Баки должен ответить, но он молчит. — У нее все хорошо?       — Наверно. Мы не общались, — Баки не говорил об этом со Стивом и уж тем более не хочет говорить со Старком. От Бекки не было известий после переезда, а сам он так и не смог с ней связаться.       — Ты можешь злиться, что я полез, куда не просили, Роджерс, по крайней мере, так и делает, — издалека начинает Старк, его голос звучит почти трезво. — Я покопался немного. Ее старый номер заблокирован, как и страницы в социальных сетях. Так что или она сама решила слиться, или ее новые предки те еще засранцы.       Баки молча сжимает челюсти. Он думал так же, и легче от этого не становилось.       — Это твой телефон лежал на комоде? — неожиданно спрашивает Старк. Парень кивает. — Рухлядь. Держи.       Он поворачивается к Баки, и на этот раз в его руке новенький телефон.       — Прежде, чем ты начнешь отказываться, скажу, что там уже есть все наши номера, ну знаешь, на всякий случай. И новый номер твоей сестры, — Баки таращится то на телефон в своей руке, то на Старка. Тот, как ни странно, все понимает. — Да-да, ты такой же упрямый, как Роджерс, и тоже справишься со всем сам. Это подарок. На новоселье. Так что лучше тебе просто взять его.       Телефон Баки не нужен, только возможность поговорить с Беккой, но он не собирается объяснять это Старку. К тому же, такая щедрость кажется подозрительной.       — Ты же не собираешься шпионить за мной?       — За кого ты меня принимаешь?! — с возмущением отвечает Тони. Конечно же, он так и сделает. — Может быть я открою тебе тайну, но в наш век отследить можно даже твоего динозавра, особенно если захотеть.       — Так себе оправдание, — думает Баки, не сразу поняв, что произнес это вслух.       — Слушай, парень, — неожиданно серьезно говорит Старк. Он подходит слишком близко, практически нависая над Баки, хотя тот слегка выше. Вся показная беспечность слетает с него в единый миг. — Никто ничего не имеет против тебя, наоборот, мы все очень сочувствуем и все такое, но Стив наш друг. И раз уж вышло, что ты ему так нужен, — на этих словах по его лицу пробегает недовольная гримаса, — то постарайся быть хоть немного благодарным и не доставлять ему неприятностей. Я ясно выразился?       — Предельно, — только и может выдавить Баки, не изменившись в лице.       Но Старку все равно. Убедившись, что произвел должный эффект, он подхватывает пару бутылок и прежней нетвердой походкой возвращается в гостиную. Баки требуется несколько минут, чтобы привести мозги в порядок и последовать за ним. Он обещает себе, что никогда, ни при каких обстоятельствах не обратится к Старку.       Когда он заходит в гостиную, он как раз подливает Стиву виски. Тот уже раскраснелся и протестует не так рьяно. Его волосы почему-то растрепаны, а Старк сидит слишком близко. Кулаки Баки сжимаются сами собой, неприязнь к Тони растет в геометрической прогрессии, но тут Стив замечает Баки и улыбается этой своей невыносимой улыбкой, виновато дергает плечами и машет ему, приглашая присоединиться. Барнс отрицательно качает головой, уголки его губ против воли дергаются в подобии ответной улыбки. Стив блестящими глазами смотрит тепло, почти нежно, так, что внутри Баки затягивается тугой узел, медленно подкатывающий к горлу. Но Роджерса отвлекает Тони, втягивает в разговор с Тором, и вот он уже хохочет с остальными, запрокинув голову назад. Растрепанный, раскрасневшийся, шальной от виски Стив. Баки не может не смотреть. Он думает, что такое следует запрещать законодательно.       — А он просто лапочка, да? — рядом приземляется Наташа. Баки резко отворачивается. Он чувствует себя так, словно его поймали на чем-то непристойном.       — Ты же не собираешься мне угрожать?       Наташа тяжело вздыхает и поджимает губы.       — Старк в своем репертуаре. Не принимай близко к сердцу. Хоть и не слишком элегантно, но он просто заботится о Стиве.       — Даже слишком, — хмуро замечает Баки и тут же жалеет об этом. Наташа понимающе ухмыляется.       — Что есть, то есть. А тут появляешься ты, и Стив носится с тобой как с писаной торбой. Старк не слишком доволен.       — Буду иметь в виду.       Девушка ободряюще похлопывает его по коленке и уходит. Баки с трудом выдерживает еще с полчаса, прежде чем сбежать. Теперь у него есть своя комната, такая, как он хотел. Со стенами угольно-серого цвета из коллекции две тысячи восемнадцатого года, широкой кроватью с твердым матрасом, почти незаметным встроенным шкафом, пока еще пустым, дизайнерским письменным столом у окна, низким кофейным столиком и смешными мягкими креслами. Чего он не просил, так это плазму на стене и новенький ноутбук, но об этом он поговорит со Стивом завтра.       Баки падает прямо в одежде. После старого дивана растянуться на нормальной кровати оказалось невероятным удовольствием. Музыка и голоса из гостиной едва слышны, и глаза закрываются сами собой. Он обещает себе, что полежит еще минуточку, и следующее, что он слышит, это будильник.       Ему требуется некоторое время, чтобы окончательно проснуться и восстановить в памяти вчерашний вечер. А после ему уже боязно выходить из комнаты: засевший в голове образ разваленной гостиной с лежащими вповалку людьми оказывается слишком ярким.       Но в прихожей нет лишней обуви, не слышно ни сопения, ни храпа, только тихая возня в ванной. Баки почти успевает прошмыгнуть мимо, как дверь распахивается, и прямо перед ним возникает Стив. Только что из душа.       — О, доброе утро, — смущенно улыбается он. — Я после пробежки сразу в ванную, про чистую одежду забыл, ну и вот…       Баки хорошо видит, что именно «вот». У Стива мокрые растрепанные волосы, на гладкой загорелой груди блестят редкие капли, лениво скатываясь до самого белоснежного полотенца, обмотанного вокруг узких бедер, а эти чертовы кубики теперь будут преследовать его в самых сладких кошмарах. Тело Баки окатывает жаром, а позвоночник пробирает дрожью до самых корней волос.       — Ты рано ушел вчера, я даже не сразу заметил, — продолжает Стив, как ни в чем не бывало.       — Было поздно, — деревянным голосом отвечает Баки, удивляясь тому, что смог выдавить хоть что-то. — Ты не мог бы… можно мне…       — А, прости. Я пока приготовлю завтрак.       Стив проходит мимо, коснувшись ладонью плеча Баки. Это становится последней каплей, и тот пулей залетает в ванную. Дверь хлопает слишком громко, но ему плевать. Баки смотрит в зеркало, прекрасно демонстрирующее красные пятна на щеках и совершенно безумный взгляд.       — Твою мать, — шепчет он, — так и знал, что добром не кончится.       Низ живота скручивает возбуждением, и Баки переводит взгляд на впечатляюще выпирающую в узких штанах ширинку. Как Стив не заметил — хрен его знает.       — Этого, блять, не хватало, — рычит сквозь зубы Баки. — Я не буду на тебя дрочить, Роджерс, и не надейся!