You know you're home, when...

      Никогда еще в своей жизни Баки не торопится в школу так, как в это утро. Он успевает замерзнуть так, что зуб на зуб не попадает, прежде чем взбунтовавшееся тело понимает, что ему ничего не обломится. В кухне его ждут свежеиспеченные вафли, и хотя раньше ради такого завтрака Баки с удовольствием забил бы на учебу, сегодня он глотает их, даже не чувствуя вкуса, пока Стив говорит по телефону, обложившись бумагами. Они сталкиваются в прихожей, и хотя Роджерс уже затянут в свою дурацкую рубашку, Баки уже знает, что скрывается под ней.       — Спасибо за завтрак. После школы тренировка, буду поздно, — тараторит он перед тем, как сбежать. Стив говорит что-то вслед, но Баки даже не пытается слушать.       Именно так, больше спорта, меньше глупостей, тем более, соревнования скоро. Или пойти в клуб, выпить, подцепить девчонку на ночь. Все парни его возраста так и делают, а не сходят с ума от переизбытка гормонов. Правда, денег на клубы у него нет, да с девчонками совсем уж никак.       Баки громко вздыхает. Пегги Картер, которая сидит перед ним и на которую он бездумно пялился добрую половину урока, бросает на него уничтожающий взгляд и вздергивает нос. Баки фыркает, отворачиваясь. Еще недавно эта высокомерная красотка в узкой юбочке сама бы за ним бегала. Баки знал, что привлекает девушек, и ему это нравилось. Легкий флирт был манерой общения, он ходил на свидания просто, чтобы занять свободные вечера, когда Роджерс уехал, но ничего большего так и не получилось.       Баки нравились красивые девушки, нравилось смотреть на них, с некоторыми было даже приятно общаться, но никакого желания он не испытывал. Барнс не слишком переживал по этому поводу, занятый злостью на предателя-Роджерса и искренне убежденный, что просто еще не встретил ту самую. Пока не случилась вечеринка, на которую он пришел с Кэти Ленгфорд из выпускного класса, а закончил в кабинке туалета с ее одноклассником Броком. И хотя он сбежал прежде, чем его окончательно вытряхнули из штанов, из того вечера Баки вынес, что сжимающие до синяков крепкие мужские руки заводят его больше, чем самая привлекательная из всех его девушек.       Кэти он так и не перезвонил, а две недели спустя его спарринг-партнером оказался Брок Рамлоу, который перешел к ним из другого спортивного клуба. С тех пор Баки не перестает ловить сальные ухмылки и пошлые шуточки, хотя тот поцелуй в туалете был единственным и самым ярким в его жизни.       Интересно, а что скажет Бекка, когда узнает, что ее брат гей?       Баки покрутил в руках карандаш, которым выводил на полях тетради заученные наизусть цифры. Нет, сейчас он, конечно, ей не скажет, но когда-нибудь-то придется. Сейчас он просто позвонит и выяснит, наконец, какого черта происходит. С ней ведь не могут плохо обращаться, верно?       А Стив? Его скорчило бы от отвращения, узнай он, что у Баки стоит на его светлый образ? Он ведь всегда был таким правильным, его Стиви. Впрочем, может и нет, если вспомнить чуткую заботу Старка. Будь Баки хоть немного пьян, он обязательно спросил бы у Наташи, какого именно рода дружба у того со Стивом.       — Эй, Барнс, — на его парту, взмахнув короткой юбкой, приземляется симпатичная брюнетка. Кажется, он пропустил окончание урока. — Что за красавчик был с тобой вчера?       Баки кажется, что все, кто был в радиусе слышимости, навострили уши.       — Не твое дело, — равнодушно бросает он.       — Ну Баки… — капризно надувает губки девушка, закидывая ногу на ногу так, чтоб край юбки взметнулся повыше. Видимо, это должно было развязать ему язык. И неужели когда-то ему нравились подобные штучки?       — Отвали.       — Мудак, — шипит девчонка, мгновенно растеряв все дружелюбие.       К концу дня Баки готов придушить любого, кто подойдёт к нему, не важно, для чего. Он был уверен, что за последние полгода разбил ровно столько носов, чтобы его оставили в покое. И если появление Стива лишило малолетних дур последних мозгов, то почему Т’Чалла крутится вокруг так упорно, Баки решительно не понимал.       — Насыщенный день, да? — белозубо улыбается парень, подсаживаясь за его столик в столовой. — Сегодня ты превзошел себя. Тебя ненавидит половина старшеклассниц.       — Ты не отстанешь, да? — с мучительным вздохом интересуется Баки. У него нет сил даже на то, чтобы огрызаться.       — Не-а. Смирись, — назидательно машет вилкой Т’Чалла, прежде чем запустить ее в свой салат. Это напомнило первый завтрак с Роджерсом. Тот тоже ел какую-то здоровую муть, а официантка едва не закапала слюной их столик. — Почему бы тебе просто не сказать им?       — Зачем?       — А что в этом такого? Или ты хотел бы сохранить эту тайну для себя?       — Почему мне в пару всегда достается Рамлоу? Мне нужно хоть одно законное основание надрать тебе зад, — мрачно говорит Баки.       — А силенок хватит? — сдержанно улыбается парень, наклоняясь вперед. В его глазах появляется азарт, и Баки понимает, что мысль о спарринге пришлась ему по душе.       — Проверим?       Т’Чалла не успевает ответить, потому что за их стол завалился — по-другому не скажешь — парень, которого Баки хотел видеть меньше всего.       — Эй, Барнс, ты завел себе подружку? — насмешливо говорит он, с силой хлопая его по плечу и кивая на Т’Чаллу. Баки хочется оторвать ему руку. Вместо этого он криво ухмыляется:       — А я сегодня популярен. Чего тебе, Роллинз?       — А чего сразу чего? Мы ж друзья, Барнс, — ухмыляется парень, подпихивая его в бок.       — Еще раз дотронешься, и я ее сломаю. Говори, чего надо, и отваливай.       — Да ему же просто интересно, как и всем, — непривычно растягивая слова замечает Т’Чалла. Уж кому, а ему, похоже, разворачивающееся представление только в радость.       — Серьезно? — Баки хрипло смеется, а самодовольное выражение на лице Джека сменяется злостью. — Ну девчонок-то я могу понять, а тебе зачем? Или тоже себе парня ищешь?       — А что, Барнс, боишься, что твоего уведут? — ядовито выплевывает Роллинз. — Ты же поэтому молчишь? Или просто не хочешь признавать, что голубой?       — Так, было вкусно, пора на уроки, — громко хлопает ладонями по столу Т’Чалла прежде, чем Баки успевает среагировать, вскакивает с места и за локоть тащит его в сторону.       — Ну и зачем? Ты же видел, он сам нарывался, — спрашивает Барнс, слабо упираясь. Со стороны они выглядели весьма колоритно, кажется: некоторые ребята выворачивали шеи, чтобы посмотреть на это чудо подольше. — Отцепись, а.       — И ты решил устроить драку, чтобы твоего принца вызвали сюда снова?       Засранец говорит разумно, но Баки никогда ему этого не скажет. И даже по поводу принца спорить не станет. И не потому, что в памяти мгновенно всплывает утреннее происшествие, и к щекам приливает кровь. Он все больше раздумывает о плюсах и минусах случайных связей. Потом понимает, что девственнику размышлять о сексе — все равно, что глухому описывать симфонии Моцарта, и ему становится смешно.       — Встречаешься с кем-нибудь? — невзначай спрашивает он у Т’Чаллы, когда они выходят из школы после уроков. Снова вместе. Баки не нужны друзья, но этот парень, кажется, вбил себе в голову обратное.       — А что, хочешь узнать, вакантно ли место?       — Нет, просто у тебя слишком много свободного времени, раз везде таскаешься за мной.       — О, заткнись, — смеется Т’Чалла. По расчетам Баки он уже давно должен был посчитать его мудаком и отстать, но что-то в его плане пошло не так. — Нужно будет поговорить с тренером. Я уже почти хочу спарринг с тобой.       — Теперь, когда это звучит почти неприлично, уже не уверен, что я этого хочу, — бормочет Баки, и парень закатывает глаза. Он машет рукой на прощание и идет к черному бронированному внедорожнику с личным водителем, больше похожим на охранника. Баки понятия не имеет, кто этот парень, но думает, что злить его не стоит. На всякий случай.       У него есть еще пара свободных часов, которые он легко мог провести в спортзале, если бы впопыхах не оставил утром сумку с вещами. Баки искренне надеется, что Стива нет дома. Он понятия не имеет, как находиться с ним рядом теперь, когда предательское тело в любой момент может среагировать самым ненужным образом. Это же, блять, Роджерс! Тот самый, который — по его собственным заверениям — водил Баки на горшок и читал ему перед сном! Это же просто невозможно! Только не с ним, только не сейчас!       На столе в кухне Баки ждет кастрюлька с супом-пюре и наскоро нацарапанная записка.       «Обязательно пообедай. Возвращайся пораньше. Стив».       Баки разглядывает аккуратные острые буквы, знакомые с самого детства. Он почти видит, как Стив хмурит брови, раздумывая, подбирая слова. В груди становится тепло, оно разливается по всему телу до самых кончиков пальцев, и он против воли улыбается, чтобы спустя секунду с глухим стоном скомкать несчастную бумажку.       Ну как, сука, можно быть таким?!       Они живут под одной крышей чуть больше недели, и Стив его опекун. Баки не может влюбиться. Он всего лишь подросток, у них стоит даже при мысли о стояке. Он просто не мог не отреагировать, когда рядом такое.       Баки хочет позвонить сестре. Ведь Старк не мог обмануть, а номер он запомнил наизусть, и может набрать его в любой момент. Но он находится в таком раздрае, что понятия не имеет, как с ней говорить. Она ведь поймет, что он не в порядке, всегда понимала. Баки не заставит ее переживать еще и за него. Он ведь боец, как-никак, он со всем справится.       Эти слова он мысленно повторяет снова и снова, быстрыми выверенными ударами молотя по груше. Рядом тренер отсчитывает удары, довольно щурясь: еще бы, сегодня Баки не получил ни одного замечания! Сам он даже не обращает на это внимания, находясь в состоянии того самого боевого азарта, когда существуешь только ты и противник, а все остальное не только не волнует, а попросту исчезает из головы.       — Перерыв! Неплохо, Барнс, — небрежно говорит тренер, что в переводе на человеческий язык означает высшую степень похвалы. — Кларк, ты следующий!       Высокий сухощавый парень лениво отделяется от остальных наблюдателей и занимает место Баки. Тот едва успевает отойти в сторону, как прямо в лицо ему летит свежее полотенце. Тело реагирует раньше мозга: он хватает, только потом сообразив, что именно это было, и переводит взгляд на донельзя довольного Рамлоу.       — Кто-то сегодня не в духе, как я погляжу, — растягивая слова говорит он, пока Баки молча утирает пот со лба. Брок лениво отделяется от стены, подходя близко, слишком близко, так, что требуется вся выдержка, чтобы не отпрянуть, и, понизив голос, добавляет: — Даже не представляешь, как это заводит.       — Заканчивай со своими шуточками, Рамлоу, — морщится Баки. Он чувствует чужое дыхание на своей щеке, такое горячее, что изображать невозмутимость становится труднее.       — Какие уж тут шутки, — словно в насмешку шумно выдыхает Брок. Он наклоняется вперед и нахально шепчет ему на ухо: — Хочу тебя с того дня, как в первый раз увидел.       — Два года прошло.       — И ты стал еще сексуальнее, детка. Хоть раз видел себя со стороны? Быстрый, сильный, горячий…       — Рамлоу, готовься! — откуда-то издалека раздается оклик тренера, и тот, чертыхнувшись, отходит, словно бы и не шептал только что хриплым возбужденным голосом.       Баки провожает его расфокусированным взглядом, и понимает, что не дышал все это время, в его голове как на повторе проносится весь короткий разговор. У него слегка шумит в ушах, а засранец Рамлоу явно красуется в боевой стойке, танцует вокруг дурацкой груши, осыпает ее молниеносными ударами. Кажется, что от него исходит какая-то невероятная сила, которая каждое его движение, способное сломать противнику ребра, делает плавным и легким, он движется быстро и точно, с какой-то звериной грацией и диким азартом, словно и не в спортзале вовсе, а в реальном бою не на жизнь, а на смерть.       Баки не слышит команды тренера, он смотрит как завороженный и не понимает, почему Брок вдруг остановился. А тот, поймав его взгляд, подмигивает самодовольно, выводя из ступора. Баки понимает, почему не замечал всего этого раньше, он просто не смотрел. Знал, что Рамлоу хорош, сам не раз выходил на ковер против него, но справедливо считал, что поклонников у Брока и без того достаточно. Не зря ведь ребята в их команде — в шутку или нет — называли его Командиром.       Ему невероятно везет: сегодня никаких спаррингов. Баки растерян и — чего скрывать — слегка возбужден, и противник ему нужен бессловесный и совершенно непривлекательный. Он не хочет думать ни о чем, и у него получается. Какое-то время.       — Эй, заканчивать не собираешься? — перекрикивая музыку в зале, говорит Т’Чалла, для усиления эффекта бросив в него полотенце. Баки отводит занесенную для удара руку и оглядывается: кроме них двоих в помещении больше никого. — Официально тренировка закончилась минут тридцать назад. Остальные уже ушли.       — А почему…       — Это Рамлоу. Попросил тренера тебя не трогать. До закрытия все равно еще не скоро.       — А где…       — Тренер ушел, Рамлоу, наверно, тоже       — Ты что, роешься у меня в голове? — раздраженно спрашивает Баки. Парень пожимает плечами.       — У тебя все на лбу написано.Ну так что, тебя подождать?       На языке уже вертится пара не слишком вежливых фраз, но Баки усилием воли заталкивает их подальше. Т’Чалла выглядит свежим, хотя и немного усталым, в верхней одежде и со спортивной сумкой на плече. Очевидно, что он специально вернулся за ним, потерявшим счет времени. Баки не хочет грубить ему.       — Нет. Иди, я еще … задержусь.       — Ну ладно. Не перебарщивай.       Он машет на прощание, и Баки остается один. Теперь, зная об этом, он уже не чувствует себя так уютно. Негромкая музыка эхом разбивается о стены, равно как и любой другой звук. Это не первый раз, когда Баки вот так остается один, но первый, когда ему становится не по себе. Еще несколько минут ему требуется, чтобы окончательно убедиться: настроиться на прежний лад уже не получится.       В раздевалке Баки первым делом берет в руки телефон. Не то чтобы он ждет чего-то. Но Стив за день ни разу не позвонил, и он запоздало понимает, что не знает даже, чем сегодня занимался его опекун. Снова допоздна засиживается на своей крутой работе? Или уже ждет его дома? А может проводит вечер не один и не дома? Баки, конечно же, это не касается, но он с силой сжимает новенький старков телефон. Одно сообщение.       «Я приготовил ризотто».       Он вчитывается в буквы до тех пор, пока они не начинают расплываться перед глазами. Яростно колотящееся сердце медленно возвращается в нормальный ритм, а губы снова расплываются в улыбке. Баки ловит себя на том, что думает, как Стив готовил специально для него, и ничего не может с этим поделать.       Это глупо, неправильно и абсолютно безнадежно. Это разрушит даже то шаткое равновесие, что есть сейчас.       Видимо, прятаться от проблем в душе скоро станет традицией. Баки не позволяет себе теплой воды в надежде, что хоть это приведет его мозги в порядок. Прохладные капли стучат по лицу, стекают по груди. Баки нравится это чувство, он может наслаждаться им бесконечно долго. Если бы не ощущение чужого взгляда, скользящего по телу. Он не торопится, медленно закручивает краны. И почти не удивляется, когда, обернувшись, видит лениво привалившегося к косяку Рамлоу.       — Обожаю общественные душевые, — говорит он.       — Любишь подсматривать? — невозмутимо интересуется Баки. Ему нечего стыдиться, и своей наготы он не стесняется, но Брок смотрит жадно и так явно наслаждается тем, что видит, что его бросает в жар.       — Только когда есть, на что посмотреть, — многозначительно улыбается парень. — Мы вроде как не закончили.       Брок подходит ближе, так близко, что Баки может коснуться его, если протянет руку. От него приятно пахнет шампунем и — едва заметно — дорогим одеколоном. А Баки перед ним мокрый и голый.       — Кто-нибудь говорил тебе, как ты красив? — почему-то полушепотом спрашивает Брок, пальцами осторожно убирая прилипшие к его щеке волосы. Баки сглатывает.       — Два года, говоришь? — выдыхает он, и голос срывается.       — Я бы сказал, что дрочил каждый раз, после того, как нам приходилось сталкиваться в душе, но ты вряд ли оценишь.       — Ты уже это сказал, придурок, — Баки натянут как струна, но смешок вырывается сам собой. — И все эти твои… это было всерьез?       — Ага. По-другому не умею.       Брок теперь совсем близко, Баки может пересчитать его ресницы, чувствует его дыхание на своих губах. У него шумит в ушах, а перед глазами проносится образ смущенно улыбающегося Стива.       У Рамлоу темные волосы, небрежно зачесанные назад, и выбритые виски. И наверняка колючая щетина.       Стив бреется каждое утро. И носит стариковские рубашки.       У Брока черная футболка и кожаная куртка.       Стив самый лучший парень, из всех, кого знает Баки. Идеальный. И он его опекун.       Рамлоу прямолинейный, наглый и острый на язык. Отличный боец, сексуальный засранец — это все, что Баки о нем знает.Ну и еще, пожалуй, что он хочет его, Барнса.       Баки прикрывает глаза. А почему, собственно, нет? Кому нужно это его воздержание?       Губы Брока накрывают его, и он расслабляется, отвечая. Рамлоу осторожничает сперва, скорее обозначает прикосновения, все еще давая возможность передумать. Но Баки не отталкивает, наоборот, подается навстречу, позволяет прижать себя к холодному кафелю. Он запускает руки под куртку, наслаждаясь теплом и силой прижатого к нему тренированного тела, хотя жесткая кожа липнет неприятно, а замки и клепки царапают, еще больше обостряя ощущения. Брок целует жадно, глубоко, и Баки отвечает, наслаждаясь его вкусом, его запахом, неожиданно мягкими губами и сильными руками.       — Завтра вечеринка у Уорнера, — шепчет Рамлоу ему на ухо, тяжело дыша. — Я хочу, чтобы ты пришел. Если нет — буду знать, что тебе не интересно.       — Свидание? — хрипло смеется Баки. — Не похоже на тебя.       — Можем просто трахнуться в душевой, так тоже сойдет, — усмехается Брок, прижимаясь твердым пахом к его бедру и прикусывая кожу за ухом. — Выбирай.       Он отстраняется и исчезает так резко, что Баки не успевает понять, как это происходит. Окутывавшее его тепло исчезло, тело мгновенно покрывается мурашками, а ноги отказываются стоять прямо.       — Чертов Рамлоу, — шепчет Баки. В душевой он уже один.       Ему требуется время, чтобы снова собрать себя в кучу, но уже поздно, и он торопится домой. Баки кажется странным, что Стив не звонит, ведь он должен был вернуться еще пару часов назад. Раньше он рассердился бы звонку, а теперь беспокоится о его отсутствии. Ему становится смешно.       Но в прихожей Баки видит чужие ботинки — чертовски пафосные ботинки — и все понимает. Ему не нужно даже прислушиваться к голосам в гостиной, чтобы понять, почему Стив занят. Он осторожно заглядывает в комнату, чтобы не выдать себя раньше времени.       Кофейный столик снова завален бумагами, Стив сидит на диване с папкой в руке, устало откинувшись на спинку, а Старк склонился над ним, через его плечо тыча пальцем в бумажки. Оба выглядят усталыми и встрепанными, Стив ерошит волосы, а Тони закатал рукава рубашки. Они спорят, кажется, Стив отталкивает его руку и раздраженно перелистывает страницы, Старк закатывает глаза, вздыхает и снова склоняется над Стивом. И это выглядит так… нормально, естественно, что Баки сам себе кажется лишним.       — Баки, ты дома, — наконец замечает его Стив и вздыхает с явным облегчением. — А мы тут… заработались немного, скоро закончим. Ужин сам разогреешь?       Старк усмехается уголком губ и торжествующе складывает руки на груди. Это похоже на глупое детское соперничество, Баки понимает это, но никак не может контролировать. Он мгновенно вспыхивает и, коротко кивнув, уходит на кухню.       На автомате гремит тарелками, но думает о другом. До него вдруг дошла одна простая вещь. Стив не может не заботиться о нем, прямо как о глупом младшем брате. Он делает это совершенно искренне и наверняка даже подумать не может о том, что Баки может воспринимать это как-то иначе. А на деле у Стива есть своя жизнь, в которую он — ну хоть убей — не вписывается. Они связаны бумагами да и только, и когда настанет срок, просто разойдутся разными дорогами. И ничего больше. А пока Баки будет вежливо игнорировать Старка, Сэма и всех, кто считает, что ему здесь не место, и постарается не сойти с ума и не наброситься на Стива.       Отличный план.       Баки достает телефон из кармана. В списке контактов у него есть все ребята из команды, но он даже представить не мог, что когда-нибудь это пригодится. Он уверенно набирает сообщение. Отправить.       «Согласен».