You know you're home, when...

      Баки совершенно не знает, что принято надевать на вечеринки. Он скептически смотрит в недра шкафа, слишком большого для пары толстовок, сиротливо висящих на вешалках. Разнообразием его гардероб никогда не отличался, да и большая часть вещей осталась или дома, или не распакованной. Не то, чтобы ему хотелось идти, скорее наоборот, вечеринки и клубы давно перестали казаться чем-то интересным, но Брок пригласил, а он согласился. Пусть даже и сам не мог понять, правильно ли поступает. В конце концов, Рамлоу ясно дал понять, что ни на чем не настаивает и не будет против, если их первое свидание окажется единственным.       Свидание, слово-то какое. Баки много раз ходил на свидания, но все они были с девушками. И хотя он частенько вспоминал тот знаменательный случай с Броком, тем не менее, ни разу не допускал мысли, что подобное может повториться с ним или кем-то другим.       Поэтому, хорошенько проанализировав свои ощущения, Баки приходит к выводу, что легкую нервозность вызывает сам факт того, что он идет на свидание с парнем, а не конкретно с Броком. Это не было похоже на предвкушение встречи с кем-то, кто тебе нравится, когда в ужас приводит сама мысль о плохо лежащих волосах или недостаточно выглаженной рубашке, потому что это может произвести плохое впечатление на избранницу. Сейчас же Баки просто не знает, как должен себя вести. Ведь свидание с парнем наверняка отличается от свидания с девушкой. За девушкой нужно ухаживать, дарить ей цветы и маленькие милые подарки, делать комплименты по поводу и без, ну и так далее по списку. Вряд ли между парнями все происходит так же, но как именно, Баки не знал.       Невольно он подумал о том, как прошло бы свидание со Стивом.       Стив не позвал бы его на вечеринку или в клуб. Наверняка это было бы что-то традиционно-романтичное, когда можно долго гулять и болтать ни о чем, греть ладони о пластиковые стаканчики с отвратительным кофе, как бы случайно найти место, связанное с их общим прошлым, и обязательно вернуться домой, держась за руки.       Баки улыбается. Как же это по-девчачьи. Даже думать, и то противно.       Он не придумывает ничего лучше, чем пойти к Стиву, и какая-то его часть — очень настойчивая, стоит признать, — хочет, чтобы он запретил. Под любым предлогом, а то и без него. Стоило ему сказать что-то вроде «А я думал, посмотрим вместе бейсбол», и Баки остался бы дома, хотя он терпеть не может бейсбол и очень хочет держаться от Стива подальше.       Но Стив отпустил, хотя и с явной неохотой, а потом вообще ушел с Наташей, пожелав хорошо провести время. Не то, чтобы Баки ждал чего-то иного, но показное равнодушно-доброжелательное поведение Стива его задело. Как если бы он хотел, чтобы…       Баки мотает головой, не позволяя себе додумать эту мысль. Он пытается сосредоточиться на предстоящей вечеринке и вдруг понимает, что понятия не имеет, где живет этот самый Уорнер, обожающий устраивать шумные тусовки. Это делало его популярным в школе и, как подозревал Баки, вряд ли нравилось его родителям. По крайней мере, где это — у Уорнера — знали все. Не то, чтобы его это сильно волновало, но уточнять у Брока адрес означало бы признать себя примерно на одной ступени с прыщавыми задротами, коим в подобные места путь заказан.       Слишком много трудностей для тупой тусовки, на которую он и идти не слишком-то хочет.       Баки требуется некоторое время, чтобы найти заброшенный в дальний угол — старков — телефон и обнаружить два непрочитанных сообщения. Время и адрес и короткая приписка: «Припрячу для тебя лучшую выпивку».       — Рыцарь на черном харлее, — закатывает глаза Баки, но не может не признать, что грубоватая «не забота» в фирменной манере Брока ощущается странно и как будто бы приятно, если бы не навязчивая мысль, что он ее не заслуживает. С другой стороны, он бы наверняка провалился сквозь землю, если бы Рамлоу окончательно слетел с катушек и решил встретить его у подъезда или что-то в этом роде.       Баки приходит спустя почти час после начала вечеринки. Найти нужный дом труда не составило: громкая музыка разносилась на половину улицы. Входная дверь приглашающе распахнута, но в прихожей столпилось столько народу, что внутрь приходится протискиваться между разгоряченными телами. Баки честно старается сохранить дистанцию с полуобнаженной грудью какой-то девчонки и искренне надеется, что руки, ощутимо сжавшиеся на его заднице, принадлежат ее хохочущей подруге, а не ее же парню.       В доме слишком громко, слишком душно и слишком много людей. Все доступные поверхности заставлены бутылками с пивом и какой-то слабоалкогольной бурдой, для девчонок. Об одну их таких — уже пустую, правда, — Баки едва не споткнулся. А судя по отсутствию хоть каких-то закусок, резким порывистым движениям танцующих и недвусмысленным звукам в разных концах комнаты, некоторые уже успели перебрать.       Баки успевает обойти почти весь первый этаж, ровно четыре раза отшить желающих потанцевать и сбиться со счета, отказываясь от выпивки, но так и не видит никого, похожего на Рамлоу.       — Прости, друг, — пьяно булькает высокий тощий парень, едва не сбив его с ног и одарив жуткой пивной отрыжкой. — Не знаешь, где здесь туалет?       Баки неопределенно машет рукой, и тот, выдав что-то похожее на «мерси», нетвердой походкой шагает дальше. Почему-то именно этот несуразный идиот становится последней каплей, переполнившей чашу терпения Барнса.       — С меня хватит, — раздраженно шипит он себе под нос, разворачивается на каблуках и тут же оказывается в руках Брока.       — Ты сегодня нарасхват, красавчик, — улыбается он, и у Баки появляется навязчивое ощущение, что за его метаниями наблюдают уже давно. Он почти что собрался озвучить свои сомнения, но Рамлоу уже тянет его за собой. — Потанцуем?       Баки хочет сказать, что не умеет танцевать, тем более под эту ужасную музыку в толпе разгоряченных — во всех смыслах — подростков, как уже оказывается в самом центре. Все вокруг хаотично движутся, задевая со всех сторон, а он единственный, кто стоит столбом в полной уверенности, что провалится сквозь землю, сделав первое же движение.       — Расслабься, — шею обжигает горячее дыхание, и хотя Броку приходится говорить в голос, позвоночник все равно простреливает щекочущей дрожью. — Смотри на меня. Не на них.       И Баки смотрит, долго и пристально, как не смотрел, наверное, ни разу за все время, что они знают друг друга. Он никогда раньше не пытался оценивать степень привлекательности других парней, и сейчас смотрел на Брока совершенно другими глазами. Кажется, он относится именно к тому типу плохих парней, которые заставляют девчонок писать кипятком от восторга, и Баки справедливо считал его выпендрежником. Сейчас он скользил взглядом по высокому лбу, острым скулам, останавливаясь на губах ровно в тот момент, когда они изгибаются в насмешливой ухмылке. Он беззвучно, но вполне отчетливо произносит: «Нравлюсь?»       Баки мешкает секунду, и этого достаточно, чтобы руки Брока оказались на его талии. Он чувствует каждое плавное движение и повторяет его почти неосознанно, двигаясь с ним в одном ритме. Хватка становится сильнее, увереннее, Брок, медленно притягивает его к себе, его ладони скользят выше, оглаживая спину и останавливаясь на пояснице. Баки смотрит в его глаза, сейчас черные и пронзительные, выворачивающие его наизнанку, и как зачарованный подается вперед, едва не утыкаясь носом ему в шею, жадно вдыхая уже знакомый запах. Рамлоу мычит что-то одобрительное, и хотя Баки не слышит, он чувствует это всей кожей. Ему уже безразлично то, что происходит вокруг, даже оглушающая до этого музыка звучит глухо и как будто издалека. Он чувствует только, как пальцы Брока ловко пробираются под край его футболки, легкий поцелуй на скуле, и неуверенность уходит. Баки медленно проводит носом по шее, невесомо прикасается губами, прижимаясь еще ближе, и не может сдержать улыбки, больше чувствуя, чем слыша тихий стон Брока. А в следующее мгновение Рамлоу целует его, глубоко и жадно, так и не прекращая двигаться, хотя ритм уже давно потерян, а Баки подставляется, позволяет прикасаться к себе. Музыка стихает ровно в тот момент, когда Брок твердым пахом потирается о его, и Баки отвечает едва слышным стоном.       Они отстраняются, глядя друг на друга одинаково расфокусированными глазами. Вокруг раздаются вопли и аплодисменты, из колонок разносится следующая песня, и движение возобновляется для всех, кроме тех, кто пялится на них и корчит одобрительные гримасы.       Брок быстро целует его и вытягивает из толпы, все еще одной рукой прижимая к себе, а второй неаккуратно распихивая всех, кто оказывается на пути. Баки и странно, и приятно, он не знает, куда его ведут, и это почти не важно сейчас. Он пытается перебирать в голове варианты, начиная ленивым разговором за бутылкой пива и заканчивая грязным осквернением спальни Уорнеров-старших, как все это перебивает громко стучащее в висках «Стив, Стив, Стив». Его имя просто пульсирует в ушах, перекликаясь с бешено колотящимся сердцем, так, что становится тяжело дышать.       Разливающейся по телу сладкой неги как не бывало, нужное настроение безвозвратно потеряно, и Баки готов в голос взвыть от досады. Ну почему, мать его, именно сейчас? Он не хочет даже думать о Стиве, и уже тем более не хочет терзаться от того, что еще минуту назад сам готов был завалить Брока. Который как раз протискивается к огромному дивану в гостиной, явно новенькому и наверняка безумно дорогому, на котором с трудом втиснулось человек десять.       — Эй, брысь отсюда, — бросает Рамлоу примостившимся с краю ребятам, и к немалому удивлению Баки, все четверо зашевелились и с показным, но негромким ворчанием растворились в толпе.       Брок по-хозяйски усаживается на освободившееся место, устраивая Баки с краю, отрезая от остальных. Его это забавляет, но он не может не признать, что эта сторона парня ему даже нравится.       — Подлый ты тип, Рамлоу, — тянет Баки. Рука Брока уже лежит на спинке у него за головой, и настроение тут же улучшается.       — Ребята все равно хотели потанцевать, — невозмутимо пожимает плечами тот, и наклоняется совсем близко, Баки невольно проводит языком по пересохшим губам и подается вперед, как им на головы падает нечто. Вернее, при ближайшем рассмотрении это оказывается скалящаяся морда Роллинза, и падает она всего лишь на спинку дивана, но менее раздражающей от этого не становится.       — Кого, я вижу, Барнс, ты ли это? — вопит он во всю глотку. — Да еще и в компании!       — Чего тебе? — морщится Баки, отодвигаясь от Брока на почтительное расстояние.       — Да смотрю: ты или не ты? Думал, вы друг друга сожрете. Ты ж вроде говорил, что не гей? — на эти слова Рамлоу нагло ухмыляется и переводит красноречивый взгляд на Джека. — Пива хотите?       — Неси, — разрешает Брок. На этом бы и закончить, но Роллинз не может уйти просто так.       — А ты у нас та еще штучка, — хлопает он по плечу Баки. — Красавчика-блондина оказалось мало. Или он не так хорош, как кажется? Ну, знаешь этих стероидных качков.       — Не понял, — с веселым недоумением вскидывает брови Брок.       — О, так Баки не рассказывал тебе про своего папика? — сделавший было шаг в сторону Джек запинается и с видимым удовольствием начинает вываливать все свежие сплетни. — Приехал тут за ним в школу, высокий, красивый, блондин, девчонки до сих пор слюни подтирают, все у него выспросить пытаются, а он молчит как на допросе. А сегодня — представляешь, повезло как, — натыкаюсь на них в супермаркете. Идут такие до розовых соплей милые, хлопья выбирают. О, а ты знал, что наш Баки сладкоежка? По крайней мере, когда папик доволен, он называет его хорошим мальчиком и покупает сладости.       — Ты обдолбался? — вкрадчиво интересуется Баки, пока Роллинз переводит дыхание, мысленно чертыхаясь. Черт бы побрал этого придурка с длинным языком. Рамлоу хохочет.       — Эй, думаешь, я вру? Его половина школы видела, кого хочешь спроси!       — Я все еще жду свою выпивку, — все еще посмеиваясь говорит Брок, но Роллинз, хоть и бормочет возмущенно, послушно уходит, как если бы ему приказали. — Итак, Баки Барнс, что за высокий красавец выбирает для тебя хлопья?       Спрашивает вроде бы насмешливо, но Баки видит, что улыбка стала жестче. Ситуации глупее не придумаешь, он и понимает, что вопрос справедлив, и не может не злиться. Не только на Брока, но и на то, что он снова думает и говорит о Стиве.       — Я сирота, Рамлоу, кто взял на себя опеку, тот и решает, что мне есть, — резко отвечает он, но Брок, вопреки ожиданиям, ухмыляется еще шире.       — Хм, без обид, но с чего вдруг этот парень решил поиграть в героя?       — Он мой сосед, мы дружили в детстве, — пожимает плечами Баки. Брок придвигается ближе, проводя губами по его щеке.       — Уверен, что причина только в этом? Поосторожней, вдруг он тот еще извращенец.       — Лично я знаю только одного извращенца, и он сейчас трогает мою коленку, — парирует Баки, но руку Брока не сбрасывает, не позволяя себе развивать мысль о развратнике-Роджерсе. Без рубашки. Черт.       На этот раз их прерывает целая компания парней, которые шумно приветствуют Командира. Тот представляет им Баки, и какое-то время не стихает оживленная беседа, в которой он практически не участвует. Он потягивает крепкое темное пиво, приятной горечью оседающее на языке, и смотрит на Брока, который, с крайне сосредоточенным выражением лица слушает что-то о похождениях младших ребят из своей прежней команды, и не может не замечать, как они смотрят на него. С едва ли не щенячьим восторгом, как на главного. Хотя наверняка так оно и было. Одновременно с этим появляется мысль о том, что Брок выглядит гораздо старше как ребят, так и вообще всего, что здесь происходит. Он просто ведет себя совершенно иначе, словно ничего здесь его не волнует.       Баки не бывает на вечеринках, но самые удачные из них обычно обсуждаются еще несколько дней, и он честно пытается вспомнить, слышал ли хоть что-то, связанное с присутствием Брока. Баки хмурится: по всему выходило, что не слышал. Наконец, парни оставляют их, и Баки спрашивает:       — Почему мы здесь? — Брок вопросительно вскидывает брови. — Брось, ты понимаешь.       — Потому что я тебя пригласил, — под пристальным взглядом Баки тот делает глоток и вздыхает. — Можешь думать что хочешь, но я не планировал то, что произошло в душе. В первый раз у нас не очень получилось, и я был бы полным кретином, если бы упустил тебя снова. Это вообще не круто, но на самом деле я сказал первое, что пришло в голову.       — Ты так всегда делаешь, — усмехается Баки. — И если что, я здесь тоже только потому, что ты меня пригласил.       — Тогда пойдем?       Они уходят, и Рамлоу снова прикрывает его, твердо расталкивая всех на пути, а потом катаются по городу, и Баки, вынужденный обхватить его руками, невольно вспоминает, как точно так же ездил со Стивом, прислушивается к своим ощущениям и просто не может не понимать, насколько они отличаются. Потом просто гуляют по темным улицам, и Баки наверное, впервые по-человечески разговаривает с Рамлоу, и — хоть тот и самодовольный засранец — не может не признать, что он умен и довольно остроумен. А еще прямолинеен, хотя это было понятно с первой минуты их знакомства. Баки с немалым удивлением узнает, что Брок уже два года учится на журналиста в местном колледже.       — А ты думал, я тупой качок? — иронично ухмыляется Рамлоу, глядя на его вытянувшееся лицо. — Мне даже не пришлось угрожать членам экзаменационной комиссии.       — Решил взять красотой и обаянием? — машинально хмыкает Баки и тут же понимает, как подставился.       — Я, конечно, знал, что ты считаешь меня неотразимым, но не ожидал, что ты признаешься так скоро.       Еще раз, Баки искренне считает его придурком.       А потом Брок отвозит его домой, хотя Баки и говорит, что он не девчонка, но еще не слишком поздно, да и Рамлоу не закончил ту историю о своем первом студенческом эссе, которое раскритиковали в пух и прах, так что они оставляют байк и просто нарезают круги по округе. А когда все-таки настает время прощаться, Брок долго и жадно целует его, предусмотрительно остановившись в начале улицы.       — Наслышан о твоем опекуне, не хочу, чтобы он прибежал сюда с битой, — говорит он, и Баки облегченно выдыхает прямо ему в губы. Последнее, чего ему бы хотелось, так это объяснять Рамлоу, почему он должен проводить его до дверей как школьницу.       Но беспокоится он зря: несмотря на поздний час, квартира пуста. Баки не хочет признавать, но он разочарован: поднимаясь по лестнице, он думал о том, как Стив ждал бы его возвращения на диване гостиной, наверняка задремал бы под телевизор, а потом, очаровательно сонно хлопая ресницами, рассказывал о невероятно интересной передаче, название которой совсем вылетело из головы. Но Роджерса нет, и это Баки вышагивает от комнаты до кухни и обратно, убеждая себя, что ему безразлично, где находится его опекун в два часа ночи. Несколько раз он почти решается позвонить, но тут же передумывает, считая это позорной капитуляцией. Он ведь не собирается показывать Стиву, что ждет его и не находит себе места, воображая, где — и с кем — он может сейчас быть.       И лежа в темноте в своей постели, Баки думает о том, что объективно неплохой вечер безнадежно испорчен. Он ушел с Броком, надеясь, что сможет отвлечься от Стива, и вот чем он закончил: отстукивает пяткой по стене, чтоб уж точно не заснуть, и думает о Стиве. Миссия провалена.       Баки почти успевает смириться с омерзительной мыслью, что Роджерс наверняка решил остаться у Наташи — или кого-то еще, — когда в замке поворачивается ключ. Он специально оставил дверь в свою комнату открытой, чтоб наверняка, и теперь четко слышит, как Стив разувается в прихожей, не включая свет и стараясь не шуметь. На несколько минут он скрывается в ванной, и Баки успевает проверить время: половина четвертого. Почему-то он невероятно нервничает, сердце бухает в груди, мешает дышать ровно, на случай, если придется притворяться спящим. Баки напрягается всем телом, пытаясь разобрать звуки из комнаты Стива, не слышит ровным счетом ничего, но это уже и не важно. Главное, что он вернулся домой.