You know you're home, when...

      — … А тот парень ему говорит: если с собаками и с идиотами не пускают, то вы здесь откуда? Генри просто позеленел, клянусь! — возбужденно размахивая вилкой рассказывает Сэм, и компания оглушительно хохочет. У Клинта от смеха изо рта выпадает кусочек хлеба, вызывая новый взрыв смеха. — Боги, Бартон, тебя бы даже я не пустил.       — Это потому, что ты засранец, — совершенно не обижается тот.       — Просто я слежу за культурным и моральным обликом моих сотрудников, — пафосно отвечает Сэм, от чего насмешливыми взглядами обмениваются уже Наташа с Тони.       — Без обид, но в этом тебе до Роджерса далеко, — вставляет Старк. — Ты бы слышал, как он сегодня утром отчитывал своих помощниц за неподобающее поведение на работе. Я прям заслушался, а, Стиви?       Тони толкает его локтем, и Роджерс быстро моргает, выныривая откуда-то из своих мыслей.       — А? Да, наверно.       — Запугиваешь девчонок? Как не стыдно, Стив! — насмешливо пеняет Клинт.       — По-моему они решили, что это такая форма заигрывания, — говорит Старк. — Хотя, признаться, могу их понять. Впервые вижу такую реакцию на короткие юбки. Правда, они ими на столе сидели, но Стив прямо как с цепи сорвался. Или тебе просто девочки так понравились?       Стив снова поднимает глаза, понимает, что взгляды всех друзей обращены к нему и тяжело вздыхает. Все слова Старка прошли куда-то мимо.       — Прости, ты не мог бы повторить?       — Эй, ты вообще в порядке? — после неловкой паузы первым решается спросить Сэм. — Выглядишь… рассеянным.       — Мягко говоря, — совершенно нетактично поддакивает Старк, разводя руками перед шикнувшей на него Наташей. — Ну, а что? Ты бы слышала, как он набросился на бедных девочек. Впервые видел, чтобы Стив вообще повышал голос.       — Черт, — совершенно расстроенно прячет лицо в ладонях тот. — Я извинюсь перед ними завтра же.       — Не нужно, они и так считают тебя слишком безобидным.       — Так что все-таки произошло? Ты сам не свой в последнее время, — мягко говорит Наташа.       — Я в порядке.       — Мы твои друзья, Стиви, а эта русская — ходячий детектор лжи. Кого ты пытаешься обмануть? — в обычной своей саркастичной манере закатывает глаза Тони. — И даже если ты переспал с практиканткой, мы тебя не осудим, честно. А Уилсон еще и окажет психологическую помощь.       — Боже, Тони, — морщится Стив, растирая покрасневшие глаза — в последние дни он плохо спит. Растерянным взглядом Роджерс скользит по лицам друзей, понимая, что отвертеться не удастся. Но как он вообще может такое сказать? — Ну ладно. Как бы ты отнесся к тому, что… если бы ты узнал, что… кому-то из твоих друзей … или знакомых мужчин нравится … другой мужчина?       Стив отчаянно розовеет, с трудом выдавливая слова, вконец смущается и скороговоркой выдает окончание фразы. К этому моменту сделавший было глоток кофе Клинт выплевывает его обратно, Наташа прячет ухмылку в кулачок, а Тони на ровном месте заходится оглушительным кашлем. Один только Уилсон вскидывает брови и с деловым видом отвечает:       — Лично я знаю одного такого парня, и в этом нет ничего страшного. И судя по твоему вопросу может так статься, что он такой не один. Итак, почему ты вдруг задумался о геях? Внезапно почувствовал непреодолимое влечение к представителю своего пола?       — Нет, — быстро мотает головой Стив. Даже слишком быстро, и очень надеется, что пронесшееся в голове воспоминание о Баки не заставит его покраснеть еще больше. — Нет.       — Что ж, тогда о ком речь? — с предвкушением спрашивает Клинт.       Стиву кажется, что все друзья затаили дыхание, даже Тони нервно комкает в руке салфетку, что совершенно на него не похоже. Он хочет поделиться тем, что не выходит из головы уже четвертый день, и не хочет одновременно, как если бы это было чем-то слишком личным.       — Баки, — наконец едва слышно отвечает Стив, не отрывая глаз от столешницы. На некоторое время повисает тишина.       — Прости, но… с чего ты это взял? — осторожно спрашивает Наташа.       — Я его видел. Видел с другим … другим парнем. Когда он ходил на вечеринку, помнишь? Я как раз возвращался, а они были возле дома, — с трудом произносит Стив, уже жалея, что позволил им себя разговорить. Он хотел бы вообще не видеть того, что видел, еще и говорить об этом ему не нравится вдвойне.       — И с чего ты взял, что между ними что-то есть? — как бы невзначай продолжает допрос Уилсон.       — С того, что они целовались под долбаным фонарем! Как еще это может выглядеть?       Перед глазами снова мелькает та самая картина, и Стив чувствует, как медленно выходит из себя. Особенно его раздражает тихое «ого» от Сэма, которое он все-таки слышит, и то, как громко присвистывает Клинт, правда, мгновенно получив под столом пинок от Наташи.       — Разве это плохо? — неожиданно бодро в образовавшейся тишине звучит голос Старка. Стив смотрит на него со смесью недоумения и раздражения. — Ну, а что, ты ведь сам беспокоился о том, что парень замкнулся, перестал общаться с друзьями и так далее. Разве это не значит, что он приходит в норму?       — Нет, — мгновенно отрезает Стив. Под его тяжелым взглядом Тони почти теряется, и хотя какая-то малая его часть считает, что Старк может быть прав, весь остальной Роджерс не согласен целиком и полностью. Для того чтобы получить поддержку, заботу, тепло, да даже пинок под задницу, у Баки есть он, Стив.       — Ладно, так что было дальше? — прерывает их гляделки Наташа, предостерегающе сверкнув глазами на Тони.       — Ничего. Я подождал немного и тоже пошел домой, — с явной неохотой отвечает Стив. Врать он никогда не любил и не умел.       Но и признаваться в том, что увиденное потрясло настолько, что он еще два часа шатался по улицам, пытаясь переварить свое открытие, Роджерс не собирался. Раз за разом прокручивая в голове тот момент, Стив не мог понять, как так вышло, что он снова упустил все самое важное. Баки всегда нравились парни или это один из тех подростковых экспериментов, о которых потом и вспоминать стыдно? А может он уже давно встречается с ним, еще до того, как Стив вернулся домой? Или двое друзей просто напились на вечеринке и позволили себе лишнего, а на следующий день вместе над этим посмеются? И главное, почему Стива вообще должно это волновать? Баки ведь от этого не перестанет быть его другом. Это должно было успокоить, но сама мысль, что кто-то другой оказался так близко, тогда как он — Роджерс — до сих пор не мог заставить Баки просто поговорить с собой, приводила его в отчаяние.       Стив попросту задыхался от той мешанины, что творилась у него внутри. Непонимание, злость, и даже тупая боль где-то под ребром — весь тот вихрь, который вызвала у него неплохая, в общем-то, новость о том, что Баки может быть «с кем-то», пугал его. В этот момент Стив не понимал толком, о чем жалеет больше: о том, что вообще принял на грудь и теперь не может мыслить адекватно, или о том, что никогда не хранил дома спиртного.       Когда он все-таки возвращается, в его окнах не горит свет, обувь Баки стоит на своем месте в прихожей, а из его комнаты не доносится ни звука, хотя заглянуть и проверить Стив так и не решился, умом понимая, что в такой час парень мог быть только в собственной постели. Один, раз уж он лично убедился, что неведомый ухажер даже к подъезду допущен не был. Уснуть этой ночью Стив смог только под утро.       — И что потом? — с плохо скрываемым нетерпением спрашивает Клинт, и он понимает, что снова отвлекся. Стив пожимает плечами: что могло быть потом? — Ты не спросил его об этом парне?       — Издеваешься? Как бы ты себе это представил? Эй, Баки, ты случайно не встречаешься с тем парнем, с которым вы целовались у нас под окнами? Не хочешь нас познакомить?       Клинт хихикает и разводит руками, мол, почему бы и нет. На самом деле Стив просыпается гораздо позже Баки, чувствует себя отвратительно и пребывает в уверенности, что весь этот кошмар приснился ему в страшном алкогольном сне. Убеждает его в этом и сам Баки, который, следуя их негласной традиции, в воскресенье утром готовит завтрак. Помятый и взлохмаченный Стив смотрит, как он в своей молчаливо-равнодушной манере колдует над хлопьями, и окончательно успокаивается. Он даже позволяет себе улыбнуться, когда Баки ставит перед ним еще и тосты с джемом, и хрустит ими с огромным удовольствием, ровно до того момента, как замечает на шее парня яркую свежую отметину.       Хлеб застревает в горле, и Стив заходится в болезненном кашле. К счастью, Баки ничего не понимает и как ни в чем не бывало постукивает его по спине.       — С-спасибо, — хрипит Роджерс, стараясь не смотреть на его шею, тогда как взгляд сам собой возвращается к засосу, особенно теперь, когда Баки придвинулся совсем близко.       — Порядок? — спрашивает он, и Стиву кажется, что на его лице промелькнуло что-то вроде беспокойства.       Он кивает, и вроде бы нужно как ни в чем не бывало продолжить завтракать, но Стив не может. Ночью он не видел лица того парня, но это и не нужно, чтобы представить, как он сжимает Баки в объятиях, целует его везде, куда может дотянуться, в конце концов оставляя метку на его шее. А только ли на шее? Баки вернулся довольно поздно, сколько всего можно было успеть за… часов пять? Стив явственно чувствует, как его внутренности скручивает в ледяной узел. Руки мелко задрожали.       — Тебе кофе, как обычно? — вскакивает с места Роджерс: ему просто необходимо отвлечься хоть на что-то. И хотя хладнокровие и выдержка — это то, чем он всегда мог гордиться, Стив понимает, что просто взорвется, если не спросит. — Прости, мы с Клинтом и Наташей засиделись вчера, я пришел поздно и не видел, как ты вернулся. Как прошла вечеринка?       Доброжелательный, но спокойный тон, не забыть сделать вид, что занят чашками, и скосить глаза на Баки. Стив готов к тому, что парень смутится, улыбнется, покраснеет или еще хоть как-то выдаст свои эмоции, но он совершенно не меняется в лице и чуть пожимает плечами:       — Нормально, наверно. Было довольно скучно.       — В самом деле? Неужели ни с кем не познакомился? Или компания попалась не очень? — продолжает допытываться Стив, хотя и видит, что Баки отвечает с неохотой.       — Я там мало кого знаю. Мы быстро ушли, — пожимает плечами парень, а у Роджерса из рук выпадает чашка. — Я вроде говорил, что буду с другом. Ты … хорошо себя чувствуешь?       «Конечно, я чувствую себя прекрасно, надеюсь, вы достаточно хорошо соображали, чтобы не делать «это» в туалете?»       Возможно, Стив ответил бы именно так, если бы окончательно слетел с катушек. Но он просто ставит перед Баки его кофе, а еще через полчаса тот уходит на свою тренировку. По крайней мере, Стив может утешать себя тем, что раз Барнс так бодро выглядит сегодня, значит, вчера он не был слишком пьян.       А вечером Роджерс вместе с Баки разбирает его вещи, и хотя он предложил помощь на всякий случай, то, что парень согласился, стало полной неожиданностью. Они открывали коробки, даже шутили, и Стив, как ни пытался, так и не смог увидеть чего-то «не того». Баки был таким же, как и день, два назад, разве что был более разговорчив, чем всегда, но это ведь даже хорошо.       — Ладно, ну увидел ты его, и что дальше? Что именно заставляет тебя чувствовать себя… странно?       — Не пытайся влезть мне в голову, я чувствую себя нормально, потому что все нормально, — говорит Стив, и сам слышит, как раздраженно это звучит. — Но…       Ничего не изменилось, Баки не задерживался после школы, не уходил по вечерам, Стив даже не слышал, чтобы он говорил по телефону. А утром за завтраком вдруг сказал:        — Я вернусь сегодня попозже.       — Тебе куда-то нужно?       — Типа того. Друг пригласил к себе после тренировки.       — Что за друг? Ты никогда не называешь имени, мне уже кажется, что это что-то абстрактное, — с трудом натягивает улыбку Стив. Вот, неужто оно?       — Брок, мы на вечеринку вместе ходили, — спокойно отвечает Баки, не отрываясь от полюбившихся хлопьев, и даже не подозревает, что в этот момент Стив едва не раздавил в кулаке стакан.       — Вы занимаетесь вместе? Он не твой одноклассник?       — Он учится на журналиста. Уже пару лет в нашем клубе, — скучающим тоном перечисляет Баки и недобро хмурится. — Это допрос?       Он смотрит так пристально, что Стив невольно теряется и глупо отшучивается, в итоге пожелав хорошего вечера и попросив не задерживаться допоздна. Только по приезду на работу он снова прокручивает в голове этот разговор и понимает, каким идиотом себя выставил. В конце концов, разве Стив не может просто интересоваться его жизнью? И уж тем более как его опекун он просто обязан знать, где и с кем будет Баки.       А потом прямо на его стол опустилась эта дурацкая юбка, а над головой раздался омерзительный щебет. И без того взвинченный Стив сорвался.       — И прямо сейчас он наверняка с этим Броком, — наконец с возмущением выдает Стив, с трудом выплевывая имя парня. — Это не выходит у меня из головы.       — Почему?       — Я не полный кретин. Прекрасно представляю, чем они будут заниматься.       — Да ладно, вдруг у них еще конфетно-букетный период. Выпью кофе, подержатся за руки… — хихикает Клинт. Стиву хочется его стукнуть.       — Если он был весь в засосах, то вряд ли, — с азартом перебивает Тони. — Ты сам-то часто звал девчонок домой просто чтобы подержаться за ручки?       — Ну… — судя по лицу Бартона, при Стиве он свой ответ озвучить не решится. Его друзья идиоты.       — Эй, хватит, — перебивает их Наташа, сопровождая свои слова негромким хлопком по столу. — Ну что в этом такого, Стив? Тебе претит сама мысль о том, что твой Баки выбрал парня, а не симпатичную девочку? Или проблема в другом?       Он и сам рад бы понять, почему его внутренности покрываются льдом, стоит лишь вспомнить, как Баки обнимал этого Брока. И почему он уже всей душой ненавидит этого парня, хотя даже и не видел его толком. Почему у всегда миролюбивого Роджерса возникают совершенно зверские мысли. Стоит только представить, как этот Брок прикасается к его Баки, скользит ладонями по его телу и зарывается пальцами в его волосы, и Стив чувствует непреодолимое желание оторвать ему эти самые руки по самые плечи, выдрать и запихать поглубже в глотку его чертов язык, а стоит лишь подумать, что он может направить в его сторону свой мерзкий член, у Роджерса от бешенства темнеет в глазах.       — Я его убью, — вопреки только что вертевшимся в голове мыслям совершенно спокойно говорит Стив. — Если узнаю, что он прикоснулся к Баки.       За их столом повисает неприятная тишина, когда друзья переглядываются с разной степенью озабоченности, а раздающиеся вокруг обычные звуки уличного кафе неожиданно кажутся оглушительно громкими.       — Стив, а ты не думал, что… — нерешительно начинает Наташа, — что Баки сам этого хочет? Что этот парень и правда ему нравится?       Роджерс не отвечает, только прикладывается к своей чашке чая. Он не хочет даже думать об этом, потому что становится дурно до тошноты. Но об этом он никому не скажет.       — Ладно, ребята, перерыв окончен, — тактично покашливает Старк, демонстративно глядя на свои дорогущие часы. — Сворачиваемся.       Не то, чтобы Баки не волнуется, утрамбовывая сменную одежду в сумку, пальцы ведь могут подрагивать и после хорошей тренировки… кого он обманывает, Баки чертовски волнуется. Он согласился пойти с Броком даже не задумываясь, а теперь чувствует себя девственницей в первую брачную ночь.       — Эй, тебя подождать? — раздается за спиной голос Т’Чаллы, и Баки едва не роняет сумку.       — Блять, какого так пугаешь! — резко выдыхает он, и парень широко улыбается, демонстрируя ровные белые зубы. — Нет, иди, я … другие планы.       Т’Чалла не успевает ничего сказать, его отвлекает Рамлоу, который проходит мимо, едва задев его плечом, и как ни в чем не бывало быстро целует Баки в губы.       — Ну что, погнали?       Баки смотрит на Т’Чаллу со смесью растерянности и священного ужаса и может только открывать и закрывать рот.       — Это…       — Понял, в другой раз. Хорошего вечера, ребята, — невозмутимо поднимает руки ладонями вверх парень, и через несколько секунд они остаются одни в раздевалке.       — Ты это специально?       — Возможно, — нагло улыбается Брок, но Баки хмурится и отводит взгляд. — Эй, мне почему-то кажется, что ты боишься.       — Тебя, что ли? — выпаливает Баки, и понимает, что только что выдал сам себя.       — Боже, Барнс, я не собираюсь заваливать тебя, стоит нам переступить порог, — закатывает глаза Рамлоу с едва сдерживаемой улыбкой, и Баки чувствует, что может, наконец, выдохнуть. — Посмотрим какое-нибудь дермовенькое кино, выпьем пива.       — Второе свидание? — ухмыляется Баки. — Домой обычно зовут после третьего.       — В мои планы не входит зайти дальше дрочки, — в тон ему отвечает Брок с преувеличенно серьезным выражением лица. — Будем трахаться по всем правилам.       Баки смеется. Прямолинейность Брока хоть и смущает, но угрозы для своей задницы он больше не чувствует.       Квартира Рамлоу в хорошем районе, совсем недалеко от колледжа. Баки даже не задумывался, где он живет и как выглядит это место, но огромная квартира-студия в стиле лофт — это совсем не то, чего он ожидал. Пока Брок, привычным жестом бросив ключи на барную стойку, набирал номер доставки, он боязливо оглядывается, переступая с ноги ногу. В месте, где один только ковер выглядит так, что за него смело можно расплачиваться почкой, он чувствует себя неуютно, справедливо опасаясь прикасаться хоть к чему-либо.       — Ты что, незаконный брат Тони Старка? — спрашивает он, как только Рамлоу откладывает телефон в сторону. Тот смеется.       — К счастью, нет. Просто нашел хорошую подработку.       — Так это твоя квартира? Ну то есть, ты сам ее купил? — потрясенно переспрашивает Баки. Брок кивает. — Ты же не альфонс?       — Ход твоих мыслей меня настораживает, — ухмыляется Брок.       Он достает пиво из огромного хромированного монстра, который у нормальных людей называется холодильником, и они вместе выбирают фильм. Баки сосредоточенно просматривает заголовки, то и дело прикладываясь к бутылке. Он не разбирается в алкоголе от слова совсем, но этот вкус ему нравится. Неудивительно, что к приезду курьера он чувствует себя мягким и расслабленным.       Брок ставит коробки с пиццей на журнальный столик и усаживает Баки на диван, в котором тот утопает как в большой пуховой подушке.       — Это первый диван, на котором я готов отключиться, — говорит он, и Рамлоу понимающе ухмыляется:       — Еще пива?       Баки тычет в первый попавшийся фильм, Брок устраивается рядом, пицца ужасно вкусная, а пиво кажется лучше с каждым глотком. Рамлоу усмехается каждый раз, когда Баки нетерпеливо подскакивает, увлеченный новым сюжетным поворотом, а Барнс то и дело ловит на себе его пристальные взгляды, от которых начинают гореть щеки. Как-то незаметно они оказываются ближе, и вот уже Баки удобно устроился под боком Брока. Ему тепло и мягко, и он, наверно, смог бы заснуть прямо так, если бы смог расслабиться. Он чувствует себя натянутой струной, реагирующей на каждое движение Брока, каждую секунду ожидая чего-то то ли с предвкушением, то ли с беспокойством.       Второй фильм Баки плохо запомнил, потому что смотреть и целоваться одновременно оказалось крайне неудобно. В голове приятно плывет, по телу растекается жидкий огонь, а руки намертво вцепляются в волосы Брока, безбожно уничтожая идеально уложенную прическу. Ему и хорошо, и вместе с тем окончательно отпустить себя не получается, где-то внутри бьется понимание неправильности происходящего, но что может быть не так? Стоит Баки подумать об этом, как Рамлоу прикусывает кожу за ухом, и посторонняя мысль уходит, оставляя после себя скребущее чувство в груди.       Баки и не осознает, насколько возбужден, пока рука Брока не оказывается у него штанах. Первый удивленный стон Рамлоу ловит губами, а второй не сдерживает сам Баки: невозможно смотреть, как медленно и совершенно порнушно Брок облизывает ладонь, не отрывая от него темного взгляда, прежде чем вернуть ее обратно. Чужое прикосновение ощущается не так, как Баки привык. Ему и много, и мало, хочется сильнее и мягче, и чуть приспущенные джинсы мешают, он нетерпеливо ерзает, не зная, как извернуться.       — Тише, — мягко смеется Рамлоу ему в губы, медленно двигает рукой, обводя ладонью головку, и Баки прошивает горячей волной.       Он распахивает глаза, не понимая, куда делись губы Брока, а когда понимает, пытается протестовать, но тот уже соскальзывает на пол, уверенным движением стягивая его штаны ближе к коленям. Баки как завороженный смотрит в хитро поблескивающие глаза, пока Рамлоу забирается ладонями под футболку, проводит по напряженному животу, спускается к бедрам и наклонятся. Баки едва успевает сдавленно пискнуть, и тут же давится не вовремя сделанным вздохом, когда член погружается в мягкую влажную глубину. Он вцепляется пальцами в волосы Брока то ли в попытке оттолкнуть, то ли толкнуться поглубже. Баки кажется, что он горит, все тело дрожит от напряжения, он не сразу понимает, что сквозь стиснутые зубы вырываются хриплые стоны. Он думает, что не выдержит больше, а Рамлоу творит что-то совершенно невероятное, жестко фиксируя его бедра, не позволяя толкаться навстречу. Баки уже на грани, и стоит Броку опуститься ниже, пропустить головку в горло, как его выламывает с громким воем, и даже руки Рамлоу не могут его удержать.       Перед глазами плывет, тело как будто разом лишилось костей, и первое, что он видит, открыв глаза, это самодовольно улыбающийся Брок. Меж его разведенных колен. Покрасневший, с растрепанными волосами и подозрительно блестящими губами. Смотреть ему в глаза почему-то стыдно, по телу еще прокатываются отголоски оргазма, и Баки только и может, что хватать ртом воздух в тщетной попытке выдавить хоть что-то.       — Буду считать, что тебе понравилось, — широко ухмыляется Брок и тянется к его губам. Поцелуй получается горьковатым, и Баки заливается краской.       — А… ты же… я… — мычит он в поцелуй, и Рамлоу снова смеется.       — К черту. Дождусь третьего свидания.       Баки кивает. Хоть он и чувствует вину из-за того, что стояк Брока виден даже невооруженным глазом, но не может сдержать облегченного вздоха. Тело окончательно превратилось в желе, глаза слипались, и Баки с трудом представлял, что ему нужно было бы делать, чтобы не оставлять его в таком состоянии. Его хватает только на то, чтоб застегнуть джинсы и удобно устроиться на плече Брока. Тот приобнимает его за плечи. Баки почему-то кажется, что он улыбается:       — Ну что, еще один фильм?