Часть 11
24 ноября 2019 г., 16:55
— Сегодня тоже уходишь?
Баки ежится: ему не нравится тон Стива. Слишком равнодушный, слишком… никакой. Да и сам Роджерс выглядит довольно потрепанным, не похожим на обычного сногсшибательного себя. Припухшие веки, покрасневшие глаза, тусклый взгляд — и это в восемь-то утра! Обычно в это время Стив успевает нарезать с десяток кругов в парке, приготовить завтрак и со скромной улыбкой разгонять чертовых розовых бабочек по всей квартире и даже дальше. Сейчас же он выглядит так, будто не спал всю ночь или хорошенько выпил накануне. И если подумать, это уже не первый день, когда Стив выглядит как-то не так. Баки даже интересуется, все ли в порядке на работе, хотя обычно старается вообще ни о чем его не спрашивать. Но Стив морщится, натянуто улыбается и заверяет его, что все в порядке. Ага, как же. А теперь еще и это.
— Пока не знаю. Возможно, — поводит плечами Баки и на мгновение замирает с ложкой у рта.
Это ведь не может быть из-за него?
Баки честно старается избегать Стива, и это у него отлично получается: они видятся только утром за завтраком и поздно вечером, когда он только возвращается домой, а Роджерс дремлет перед телевизором в гостиной. И как бы паршиво это ни звучало, но задерживаясь допоздна на тренировке или прогуливаясь с Броком, Баки думает о том, как вернется домой, и Стив выйдет из гостиной, потирая сонные глаза, чтобы встретить его. В эти моменты Роджерс выглядит таким доверчиво-беззащитным, что Баки приходится всеми силами подавлять желание просто обнять его. В эти дни, уже лежа в постели на грани сна, когда теряется ощущение собственного тела, разум почти отключается и перестает контролировать даже направление мысли, Баки думает о том, как все могло бы быть. Если бы Стив не уехал, если бы они смогли сохранить связь. Если бы Стив смог заинтересоваться таким, как он. Если бы Баки смог стать тем, кого Стив заслуживает.
Появившись впервые, эта мысль показалась такой пугающей, что он мгновенно вынырнул из дремы, нервно ворочаясь еще несколько часов. Ведь одно дело просто дрочить на красивого парня, и совсем другое … вот это вот все. Баки не просто не хотел, он боялся влюбляться в Стива.
Сегодня ночью он все же позволяет себе немного помечтать, и заканчивается все горячим сном, от которого он просыпается с громким стоном и каменной твердостью в трусах. Поэтому утром ему стыдно даже смотреть на Стива. Особенно такого бесконечно несчастного Стива. Одного короткого взгляда Баки хватает, чтобы почувствовать себя последним мерзавцем.
Это ощущение не отпускает его даже на скучнейшем уроке социологии, когда остальные бодро строчат конспекты, боясь даже поднять голову, а Баки нервно ерзает на стуле. Он думает о том, что если уж неполная неделя для него растянулась почти на год, то оставшиеся восемь месяцев в таком темпе он просто не выдержит. Он должен сделать что-то, что помогло бы им понять друг друга и сосуществовать в относительном мире, но не просить же Стива быть менее совершенным, чтобы он — Барнс — не свихнулся окончательно. Будь у Баки хороший надежный друг, он, возможно, попросил бы совета. Конечно, если бы не сгорел от стыда еще до того, как смог выдавить из себя хоть слово, и если бы такой друг у него был.
— Мистер Барнс, вернитесь с небес на землю, — Баки не сразу понимает, что обращаются к нему, только после того, как в плечо ему ударяется небрежно скомканный бумажный шарик. — Спасибо, мистер Нолан. Мистер Барнс по выражению вашего лица не сомневаюсь, что думаете вы о чем-то крайне приятном, но все же вернитесь к нашей теме, даже если для вас она слишком скучна.
Голос учителя звучит до того холодно и ядовито, что у Баки сжимается челюсть.
— Ага, приятном, — слышится за спиной громкий шепот, — хорошо его Рамлоу отодрал, на жопе ровно сидеть не может.
С разных сторон класса до Баки доносятся смешки и фырканье, а презрительно брошенного «педик» он старается не замечать. Учитель бросает на Баки нечитаемый взгляд и отворачивается к доске.
— Не забудьте убрать за собой мусор, мистер Барнс.
«Сука», — думает Баки. Этот Пирс всегда относился к нему как к отбросу. Впрочем, многие в этой школе поступили так же, как только он перестал быть золотым мальчиком.
— Дерьмо, — тихо шипит себе под нос Баки после того, как звенит звонок, и придурки-одноклассники выметаются вон. Фрэнк Нолан с последней парты, проходя мимо, с силой толкает его плечом и выглядит при этом так гордо, словно побывал в вольере с крокодилом. Баки старается не думать о том, что двумя движениями может сломать ему руку и порвать связки. Правда, полминуты спустя Пирс заставляет его остаться поле урока и убрать класс под предлогом брошенной в него же бумажки. Баки хочется запустить учебник в его ухмыляющуюся физиономию.
— Помощь нужна?
— Обойдусь, — сквозь зубы цедит Баки, даже не глядя на Т’Чаллу. Ублюдок Пирс даже не потрудился стереть с доски свои каракули.
— Большая перемена только называется большой, Барнс, — нравоучительно замечает парень, подталкивая носком ботинка мелкие кусочки бумаги, рассыпанные вокруг нескольких парт. — Застрянешь тут надолго — не успеешь пообедать. И научись, наконец, принимать помощь.
Баки угрюмо молчит, орудуя тряпкой. Т’Чалла за его спиной сметает в урну комки бумаги. То, на что он один потратил бы половину перемены, у двоих занимает не больше пяти минут.
— С-спасибо, — непослушным языком произносит Баки, когда они выходят из класса. Т’Чалла белозубо улыбается и хлопает его по плечу. Странно, но Баки не хочется ломать ему руки.
— И не надейся, я все равно не позволю тебе есть эти жуткие сэндвичи, — Барнс криво ухмыляется. Еще совсем недавно Стив под таким же предлогом пытался уговорить его брать из дома еду или деньги на хорошие обеды.
— Ты же заработаешь язву, если будешь есть эти подгоревшие бутерброды, — уговаривает он, пока Баки раздраженно зашнуровывает кеды, делая вид, что вообще его не слышит.
Стив говорит что-то еще терпеливым и рассудительным тоном, приводит какие-то аргументы, и наверняка в конце концов Баки пришлось бы признать его правоту, но он даже не слушает, занятый тем, чтобы не выплюнуть все те слова, что вертятся на кончике языка. Он хочет и даже должен сказать, что после всего, что Стив для него сделал, он не возьмет у него ни одного лишнего цента. А чертов Роджерс умудряется с утра до вечера работать в Башне, справляться с домашними делами, выготавливать ему блюда из ресторанного меню, потом допоздна сидит над своими чертежами и при этом еще искренне извиняется за то, что не может уделять ему больше времени! Да Баки со стыда сгорает каждый раз, стоит ему это услышать. Мысль о том, чтобы найти работу, кажется ему все более и более привлекательной, но как все это объяснить Стиву?
— Эй, ты здесь еще?
Баки жмурится и оглядывается. Кажется, только что они вошли в столовую и пристроились в конец очереди, а сейчас кассирша сверлит его недовольным взглядом, а сзади напирают такие же запоздавшие ребята. И самое главное, что на его до этого пустом подносе забыла тарелка с какой-то зеленой хренью?
— Это еще что? — хмуро интересуется он у Т’Чаллы, шагая за ним к своему столу.
— Спасибо, что купил мне обед, сказал он, — закатывает глаза тот, усаживаясь с аристократической важностью. — Приятного аппетита.
— И сколько я тебе за это должен? — раздраженно отзывается Баки, разглядывая аппетитные кусочки мяса и свежих овощей и нехотя признает, что ворчит только из вредности. В их школьной столовой и правда такое готовят, или это специальное меню для его загадочного приятеля?
— Забудь, я угощаю,
— С чего такой щедрый? У тебя в голове ведь нет никакого сопливого дерьма? — Т’Чалла смотрит вопросительно, и прежде, чем Баки успевает сформулировать ответ, на его плечо опускается чужая конечность. Снова. — Твою-то мать, я просил меня не трогать?
— Тебе же нравится, когда парни трогают, — самодовольно ржут за спиной, и на соседний стул с грацией носорога плюхается Фрэнк Нолан. Краем глаза Баки видит Сэма Уиллера, еще одного придурка-одноклассника, а рядом с Т’Чаллой почти виновато топчется Роллинз.
— Надо что-то? — ровно интересуется Баки.
— Быстро ты в классе управился. Я думал, до следующего урока тебе работы оставил.
— А, теперь ясно, у кого труха из задницы сыпется.
— Да нет, просто пидоры хорошо работают руками, — идиоты с удовольствием хохочут, похлопывая Баки по предплечью. Опять.
Тот сцепляет зубы и успевает даже повернуться к Фрэнку, но Т’Чалла, прекрасно чувствуя настроение Барнса, цепляет Роллинза за локоть и тянет на себя. Тот падает, стул под ним опасно накреняется и громко лязгает по полу, заставляя вздрогнуть всех в радиусе четырех метров.
— Джек, друг мой, — с бесконечным терпением тянет он, притягивая ошарашенного Роллинза поближе, — ты ведь хорошо знаешь Рамлоу, верно? Вы вроде как раньше были в одной команде.
Тот кивает и для верности утвердительно мычит.
— Тогда ты знаешь, каким он бывает вспыльчивым. А теперь давай представим, что кто-то не такой твердолобый, как Барнс, совершенно случайно шепнет ему, что ты и твои друзья осложняете жизнь его парню. Как тебе перспективы?
Баки не без удивления замечает, как по бледному лицу Джека расползаются красные пятна, да и остальные, глядя на него, заметно тушуются.
— Мы же просто спросили, да, парни? Столько работы, а времени мало, — нервно хохотнув, отвечает Роллинз, вскакивает сам и подталкивает приятелей. — Ладно, нам еще в корпус «А» забежать надо, конспекты там, все дела…
Баки не может сдержать улыбки, глядя, как они сматываются, на ходу требуя объяснений у Джека. «Да пусть хоть с Пирсом ебется, насрать! Я с Рамлоу бодаться не собираюсь», — доносится до Баки. Он усмехается не без удовольствия и переводит взгляд на Т’Чаллу.
— Не говори ничего! — вскидывает руки тот. — Давай просто поедим.
Они возвращаются к своим обедам, ведь до биологии у чокнутой миссис Корни остается меньше десяти минут, хотя Баки всеми потрохами не согласен с выходкой Т’Чаллы. Неприятное скребущее чувство, преследовавшее его с самого утра, только усиливается, стоит ему войти в зал и увидеть Брока, расслабленно привалившегося к стойке.
Он старается делать вид, что не замечает его взглядов. Они вроде как не строили планов на вечер, но Рамлоу, судя по всему, думал иначе. Баки удается выскочить из душевых и переодеться, прежде чем разгоряченный Брок с полотенцем на бедрах невозмутимо и почти что самодовольно подходит к нему. Баки достает из сумки телефон, делая вид, что не замечает его, а Брок, принимая игру, опирается плечом о шкафчики на расстоянии вытянутой руки и терпеливо ждет. Краем глаза Баки видит его усмешку и напряженные в самых выгодных местах мышцы. Это, безусловно, должно привлечь его внимание, но удерживать взгляд на месте удается на удивление легко. Он смотрит на дисплей, не решаясь открыть сообщение от Стива.
— Эй, красавчик, выпьем кофе? — наконец спрашивает Брок.
«Что хочешь на ужин?»
— Прости, — после недолгой паузы отвечает Баки. Он еще раз перечитывает сообщение и чувствует, как нетерпеливо застучало в ушах. — Нужно вернуться домой.
— Неужто красавчик-блондин узнал про твои шалости и посадил под замок?
— Оставь свои фантазии при себе, Рамлоу, — закатывает глаза Баки.
— Тебя подвезти? — не спорит тот, и Баки выдыхает почти с радостью. Он думал, что будет чувствовать вину, отказывая Броку, но в действительности никаких мук выбора он не испытывает, просто хочет домой, к Стиву.
— Эй, Барнс, с тобой тренер хотел поговорить, — орет кто-то с другого конца раздевалки, и Баки говорит Броку:
— Не стоит, я еще не скоро, наверно.
— И что, даже не поцелуешь на прощание? — усмехается тот, Баки насмешливо щурится и в тон отвечает:
— Я в тренерскую, пока, Рамлоу.
Однако тренер — мистер Оуэнс — все еще в зале, широко размахивает руками, горячо втолковывая что-то одному из ребят. Баки терпеливо ждет в стороне, и едва заметно кивает уходящему парню.
— А, Барнс, — ворчит мужчина, когда видит его, и подбирает с ковра какие-то бумажки, — иди-ка сюда. Хотел отдать тебе раньше, но ты сбежал как от чумы. Я знаю, что у тебя сейчас … некоторые трудности, но от оплаты занятий это не освобождает. Ты не оставил контактов своего опекуна, так что просто передай ему эти бумаги. Если возникнут какие-то вопросы, пусть звонит, мой номер там есть. И предупреди его, что заплатить нужно до конца недели. Эй, вы двое, пошли вон отсюда! Все, Барнс, проваливай и не забудь, что я сказал.
И тренер ковыляет в сторону группы младших ребят, пытающихся висеть на груше, оставив Баки с парой листков в руке. Хорошего настроения как ни бывало: сам он никогда этого не оплатит, а со Стивом они никогда ничего подобного не обсуждали. Баки мало что знает о финансовом положении Роджерса, но не сомневается, что тот даст ему столько, сколько нужно, стоит только попросить. Черт бы побрал этого безотказного добряка!
Но вернувшись домой, Баки решает приберечь свои новости до завтра. Роджерс выходит, почесывая и без того взлохмаченную макушку, и шморгает заметно покрасневшим носом.
— Почему ты мне не позвонил? — требовательно и даже несколько раздраженно говорит Баки, прежде чем Стив успевает сказать хоть слово.
— Ты все равно не отвечаешь, — пожимает он плечами с таким выражением лица, будто в этом есть хоть часть его вины. Баки затапливает волной стыда и раздражения одновременно. — Раздевайся, сейчас будем… о, черт!
Лицо Стива становится еще более виноватым и растерянным, хотя не понятно, куда уж больше.
— Ты не ответил на сообщение, я подумал, что ты будешь поздно, и ничего не готовил, — объясняет он. Баки выдыхает.
— Я уж было решил, что ты котенка зарезал. Не проблема, сейчас закажу что-нибудь. Ты пиццу будешь вегетарианскую или нормальную? — спрашивает Баки, стягивая кеды.
— Нормальную, — он не видит, но, кажется, Стив улыбается. — Звони, а я пока закончу чертеж, нужно внести кое-какие правки, и…
— Нет, — прерывает Баки, поворачивается, наконец, лицом и смотрит ему в глаза прямо и твердо. — Нет. Ты пойдешь в гостиную, наденешь эти жуткие носки, которые тебе подарила миссис Скотт, залезешь на диван, можно даже с ногами, и включишь одну из этих твоих старческих комедий. А я закажу пиццу и потом заварю тебе чай.
Чем дольше говорит Баки, тем больше вытягивается лицо Стива, но к концу он уже улыбается мягко и несмело, и смотрит так, что Баки мгновенно становится неловко.
— Это самая длинная фраза, которую ты мне сказал, — поясняет Роджерс. А еще это первый раз, когда Баки проявил заботу и начал командовать. Странно, но, кажется, Стиву приятно. — Но завтра утром состоится крупное собрание, на котором я должен буду представить свой проект, понимаешь?
— Или ты идешь на диван, или я звоню сначала Наташе, а потом Старку, говорю, что ты заболел и прошу дать тебе выходной, — ехидно отвечает Баки. Если он думает, что сможет его переупрямить, то не на того Барнса напал.
— Ах ты… — вроде бы как возмущается Стив, но выглядит при этом слишком уж довольным, в глазах появился тот самый — знакомый с детства — блеск, и вместо того, чтобы закончить фразу, он смешно жмурится и оглушительно чихает. — Маленький манипулятор!
— Вперед, Стиви! — Баки расплывается в улыбке, легонько подталкивая его. Прикосновение короткое и едва ощутимое, но кажется, что он в полной мере почувствовал тепло и твердость его тела. Ладонь как будто обожгло.
Ему не требуется много времени, чтобы позвонить: он заказывает две пиццы и, подумав, какой-то фирменный десерт. Баки не уверен, что Стив придет в восторг от куска непонятно какого пирога, но почему-то думает, что ему будет приятно. И хотя все, что, что он сейчас делает, полностью противоречит принятому ранее плану держаться от Стива подальше, Баки решает, что сегодня — только пока он такой до смешного нелепый с хлюпающим красным носом — можно.
Баки прибирается на кухне, прислушиваясь к звукам в квартире: кажется, Стив послушно собирает свои бумажки, выключает ноутбук и идет в гостиную — слышно, как под ним коротко скрипит старый диван, — и включает телевизор. К моменту, когда Баки приносит пиццу, на экране уже мелькают картинки старого фильма, а Роджерс смотрит почти без ехидства. Баки не станет говорить, что в красно-синих вязаных носках он выглядит еще забавнее.
Как и в самый первый день между ними стоят коробки, Стив неторопливо жует, полостью поглощенный фильмом, а Баки невольно вспоминает, как рядом с ним почти так же сидела Наташа, и как Старк шумно и размашисто разливал всем виски. Вроде бы совсем недавно, но кажется, будто прошла целая вечность. Только теперь он знает, что под фразой «посмотрим фильм» может скрываться и другой смысл. В голову лезут совершенно ненужные воспоминания, и Баки бросает в жар от одной только мысли о том, как хорошо бы было прижаться к теплому боку Стива. Тот как раз поворачивает голову, говорит что-то с улыбкой, и Барнс не сразу понимает, что пялится на его губы.
— Заварю тебе чай, — быстро говорит он, вскакивая на ноги, пока его отмороженное состояние и краска на щеках еще не так очевидны.
Стив замолкает на полуслове и провожает его странным взглядом, а Баки гремит банками и чашками, громким шепотом повторяя, что он слабак.
— Безвольная тряпка! — чайник с грохотом опускается на плиту. — Не способное держать себя в руках животное!
Он с силой сжимает край стола, опускает голову, позволяя выбившимся из пучка прядям упасть на лицо, и закрывает глаза. Пора смириться с тем, что это сильнее его. Он не может не думать о Стиве, так же как и не может сбежать от него. Так, возможно, не будет ничего плохого в том, чтобы позволить себе смотреть издалека? Будет непросто, но гораздо лучше, чем шарахаться от Стива как от прокаженного, а потом посыпать голову пеплом. Ведь как минимум один из них такого отношения не заслуживает. А что касается естественной реакции тела на Роджерса, с которой Баки почти смирился, — они ведь оба парни, не может быть, чтобы Стив не знал, что такое для подростка утренний стояк или красивая героиня с откровенным декольте на экране. Может быть неловко и даже стыдно, но объяснение всегда найдется.
Баки кажется, что даже дышать стало легче: и почему он всегда все усложняет? Он наливает Стиву его любимый зеленый чай и выкладывает на тарелку кусок вишневого пирога, подвигает ровно на середину, ловит себя на мысли, что с сахарной пудрой смотрелось бы еще лучше, и с силой мотает головой: что еще за глупости в голову лезут.
— Твой чай, — объявляет он, ставит посуду на низкий столик рядом с диваном, и только потом переводит взгляд на Стива: на плечи тот накинул шерстяной клетчатый плед. — Замерз что ли?
— Не то чтобы… уютнее как-то, — пожимает плечами Роджерс. — О, это мне что ли?
— Ага, заказал вместе с пиццей, можешь не есть, если не вкусно, — небрежно отвечает Баки, и переводит тему разговора: не хватало, чтобы Стив распустил сопли над куском теста. В фигуральном смысле. — Я его помню. Когда было сыро и холодно мы с тобой засиживались перед телевизором допоздна и укрывались этим пледом. Миссис Роджерс всегда сама приносила его из своей спальни.
— Верно, — на губах Стива играет улыбка, отстраненная и немного печальная. Он задумывается на секунду, и Баки почти успевает пожалеть, что сказал это, но Роджерс выныривает из воспоминаний и приподнимает руку с зажатым в кулаке краем пледа. — Садись.
— Ч-чего?
— Мы оба здесь, телевизор и плед тоже, на улице дождь, — с энтузиазмом поясняет Стив, и озорное, даже игривое выражение его лица приводит Баки в замешательство. Он, конечно, собирался перестать бегать от него, но не так же резко и кардинально. — Давай, совсем как раньше!
Баки неловко застывает и открывает рот, не зная, что сказать. Обижать отказом такого воодушевленного Стива совсем не хочется, да и — чего уж лукавить — разве не об этом он сам думал каких-то полчаса назад? Баки делает самое невозмутимое лицо, на которое только способен, убирает пустые коробки в сторону и садится на их место, так близко к Стиву, что еще чуть-чуть, и они будут касаться друг друга бедрами. Стив протягивает руку, пальцами касаясь шеи, и накидывает плед ему на плечи. На мгновение рука задерживается, будто в замешательстве, но тут же исчезает. По телу Баки прокатывает легкая дрожь, он почти готов был поверить, что Роджерс прижмет его к себе, но это мгновение быстро проходит, и он готов застонать от обиды. Стив, однако, расценивает это по-своему.
— Видишь, и тебе следовало укрыться, — пеняет он, подтягивая столик поближе, чтобы свободно дотягиваться до тарелки. — И почему ты заказал только одну порцию? Неужели думаешь, что я буду есть один?
Баки, пребывая в легком трансе от близости Стива и неожиданного уютного тепла, не сразу понимает, к чему он ведет, а когда понимает, тот уже подносит к его губам ложку с кусочком дурацкого пирога. Роджерс смотрит на него с таким выражением лица, что Баки буквально чувствует, как заливается краской.
— Тебе сопли в мозг ударили? Убери, — ворчливо говорит он, пытаясь отмахнуться рукой, но чертов Стив ловит его кисть и улыбается улыбкой полного идиота. Настырного упрямого идиота.
— Не попробуешь — я его выброшу.
— Придурок, — бубнит Баки и наклоняется за своим куском так быстро, что звонко клацает зубами о ложку.
— Жуй, сопляк, — смеется Стив и с аппетитом принимается за пирог. Баки как зачарованный смотрит, как засранец посасывает чертову ложку. Наверняка машинально, просто собирая со дна крем, — ведь не может же он вытворять такое специально, — но этого достаточно, чтобы в штанах стало жарко.
Баки громко выдыхает, с силой вжимается в спинку дивана, наверняка ощутимо толкнув Стива плечом, и бездумно переводит взгляд на экран. Там птичьим голоском заливается юная красотка в кукольном платье, но ему все равно. Баки мягко и уютно, плечи греет шерстяной плед, рядом Стив прихлебывает чай, то и дело задевая его локтем, но ни за что на свете он не попросит его быть аккуратнее. Глаза начинают закрываться, и Баки быстро моргает, отгоняя сонливость, потом прикрывает их всего на секундочку, а спустя мгновение вздрагивает всем телом от липкого чувства падения. А когда сердце уже не колотится как сумасшедшее, понимает, что фильм на экране сменился современным боевиком, а сам он спал на плече Стива. Который, в свою очередь, громко сопит, откинув голову на спинку дивана.
Успокоившийся было пульс снова подскакивает, когда Баки доходит, что вместо верхней люстры тускло горит торшер в углу, а выстрелы на экране совершенно беззвучны. Почему Стив просто не разбудил его? Баки очень хочет верить, что сам Роджерс отключился до того, как он решил использовать его вместо подушки.
Он осторожно приподнимается, заглядывая Стиву в лицо. Тот, кажется, действительно крепко спит, громко дышит приоткрытым ртом — забавный такой. Баки смотрит на его расслабленное лицо и ловит себя на мысли, что не может вспомнить, видел ли когда-нибудь Стива спящим. И что это первый — и наверняка последний — раз, когда он может увидеть его лицо так близко. Каждую ресничку, тонкие почти незаметные морщинки у глаз, едва-едва пробивающуюся щетину — вот уж странно, щеки Стива всегда такие гладкие, что иногда он вообще сомневается в ее наличии, — и розовые, будто обветренные губы.
— Черт, — на грани слышимости выдыхает Баки, потому что теперь, увидев их всего в каком-то десятке сантиметров от себя, он уже не может думать ни о чем другом.
Он ведь не может воспользоваться тем, что Стив в отключке и… украсть у него поцелуй? Даже звучит до отвратительного сопливо, прямо как в той мелодраме, что шла каких-то… пару часов назад? Но ведь такой возможности может больше не представиться, и он никогда не узнает, какого это. Вдруг ему вообще не понравится, и вся эта одержимость пройдет сама собой? Конечно, для этого было бы лучше, если бы Роджерс проявлял большую активность, но за невозможностью этого…
Стив громко всхрапывает, заставляя Баки вздрогнуть. Он ведь даже не узнает. А Баки еще долго не сможет простить себе, что упустил такую возможность. И даже если потом будет стыдно, лучше ведь жалеть о том, что сделано, верно?
Баки не боится, что Стив проснется: дыхание ровное и глубокое, значит, спит он достаточно крепко. Он позволяет себе полюбоваться еще немного, невесомо провести по щеке кончиками пальцев, и, затаив дыхание, легко коснуться губами его губ. Он ловит дыхание Стива, чувствует, какие мягкие и сухие у него губы, и отстраняется. Баки совершенно точно не противно, даже наоборот: теперь он действительно хочет, чтобы Стив сам его поцеловал. А сейчас он может положить голову обратно ему на плечо, и наслаждаться его близостью ровно до тех пор, пока Стив не решит его разбудить. Роджерс пахнет кондиционером для белья и — едва ощутимо — одеколоном, и хотя его плечо не настолько большое и мягкое, чтобы быть удобным, Баки закрывает глаза и улыбается.
Уже сквозь дрему он чувствует под собой легкое движение, сползает куда-то, а потом чужая рука обнимает его за плечи.
***
— Нужна помощь с презентацией, мистер Роджерс? — отвлекает его голос помощницы, той самой, которую он так несправедливо отчитал недавно. — Нет, спасибо. Все уже готово, — отвечает Стив, и девушка уходит. Он слышит, как она говорит, что он выглядит каким-то счастливым. Что ж, чувствует он себя именно так. Роджерс проснулся довольно поздно — наверно, сказалась легкая простуда, — когда Баки уже и след простыл. Однако на столе его ждет симпатичный на вид, хотя и давно остывший омлет, и Стив точно помнит показную «не заботу» Баки, и как тот заснул, в конце концов уткнувшись лбом ему в шею. Ощущения оказываются неожиданно яркими и приятными, и Роджерс боится даже шевельнуться, чтобы не разбудить его и сполна прочувствовать каждую секунду. А спустя какое-то время понимает, что с удовольствием притянул бы Баки к себе поближе, уложил его голову себе на грудь и гладил по спутанным волосам. Желание оказывается настолько сильным, что приходится прикладывать усилие, чтобы сидеть неподвижно. А потом, кажется, ему снилось еще что-то очень приятное, настолько, что едва открыв глаза, Стив еще несколько минут перебирает в голове запомнившиеся детали. Но в утренней суете, за чертежами и презентацией, сон совершенно вылетает из головы, и, когда выдается свободная минутка, он с легким разочарованием понимает, что даже примерно не помнит, что — или кто — ему снилось. До начала собрания остается не меньше сорока минут, и Стив может позволить себе отдохнуть и настроиться на предстоящее выступление. И хотя кроме Тони его будет слушать еще с десяток важных шишек, и легкая нервозность вполне оправдана, воспоминания о вчерашнем вечере греют настолько, что он уверен: сегодня у него точно все получится. Когда звонит телефон, Роджерс не удивляется: он почти уверен, что это Старк. Однако на дисплее моргает имя мистера Колсона, и в голове щелкает тревожный звоночек. Начало школьного дня, что учителю может понадобиться в это время? — Мистер Колсон, слушаю вас. — Мистер Роджерс, добрый день. Простите за беспокойство, но я должен просить вас приехать в школу. — Я на работе сейчас, освобожусь к обеду, и тогда… — К сожалению, дело не терпит отлагательств, — нетерпеливо перебивает его всегда предельно вежливый учитель, и Стив начинает беспокоиться всерьез. — Сожалею, что приходится отрывать вас от работы, но я вынужден просить приехать немедленно. Вас хочет видеть директор Фьюри.
