Глава 12
30 ноября 2020 г., 00:39
Стив едва помнит, что именно говорил Старку, одновременно впихивая в руки одной из своих ничего не понимающих помощниц папки с необходимыми для презентации документами.
— Я должен ехать Тони, понимаешь? — лихорадочно шепчет Роджерс, хватается за все, до чего может дотянуться, будто лежащие на столе папки, бумажки, блокноты и даже ручки с наборами стикеров могут ему понадобиться, просматривает их отсутствующим взглядом и отбрасывает в сторону.
Тони дает добро, хотя попроси или даже прикажи он сейчас остаться, Стив и не заметил бы, как не замечает и собравшуюся вокруг его стола толпу встревоженных его паникой помощников и коллег. От Коулсона он добился лишь короткой фразы о том, что на этот раз Джеймсу грозят крупные неприятности. У Стива темнеет в глазах, стоит лишь представить, что с Баки что-то случилось, а чертов учитель толком ничего не разъяснил. Поэтому даже пока он торопливо сообщает перепуганной ассистентке, что ей придется выступить вместо него, вторая без лишних вопросов уже вызывает ему такси, а сам Стив мысленно перебирает все возможные варианты. Что могло произойти, раз поднялся такой переполох? Богатое воображение Стива рисовало картины одна страшнее другой, и только назвав водителю адрес школы и попросив ехать побыстрее он понимает, что пострадай Баки серьезно, его бы забрали в больницу и велели ехать туда, а не на ковер к директору. Эта мысль немного отрезвляет, и за оставшуюся часть пути Роджерс успевает привести нервы в относительный порядок.
В школу он влетает серьезным, собранным и готовым ко всему, но что-то в груди болезненно сжимается, стоит ему увидеть Баки на скамейке перед кабинетом Фьюри. Тот сидит, опираясь о стену, помятый и грязный, совершенно растрепанный. На лбу у виска кривовато приклеенный бинт, разбитая губа и наливающийся на скуле синяк. Стив выдыхает едва ли не с облегчением: всего лишь подрался, живой.
— Привет, — осторожно говорит он, подходя ближе. Баки распахивает глаза, смотрит на него почти испуганно и отводит взгляд.
Стив не уверен, стоит ли ему известить директора о своем появлении или остаться с ним, но дверь распахивается, являя взору высокого темнокожего мужчину с пиратской повязкой на левый глаз. Он пропускает вперед парня, которого Стив, кажется, уже видел рядом с Баки, бросает на них единственный взгляд, и этого достаточно, чтобы почувствовать себя в крайней степени неуютно.
— Спасибо за помощь, возвращайтесь в класс, — говорит он парню и поворачивается к ним: — Мистер Роджерс, я полагаю? Ник Фьюри, директор этого заведения. Следуйте за мной. И вы тоже, Барнс.
Баки едва заметно морщится и пошатывается, когда встает, но Стив делает вид, что не замечает. Они заходят в большой светлый кабинет, и Фьюри широким жестом предлагает им сесть. Кожаные кресла — наверняка дорогие и как будто бы уютные — на деле скользкие и холодные, и под хмурым взглядом директора Стив чувствует себя маленьким и хлипким.
— Итак, я не стану просить прощения за то, что пришлось оторвать вас от работы или каких-то еще, несомненно, важных дел, ибо причиной этому послужило возмутительное происшествие, — на этих словах Баки тихо фыркает, очевидно, не испытывая ни намека на страх или раскаяние. — Не более полутора часов назад, во время большой перемены, ваш подопечный устроил драку со своими одноклассниками. И нет, сэр, это не было мелкой потасовкой в темном коридоре, пока не видят преподаватели, о нет! Это настоящая жестокая драка с разбитыми носами и пятнами крови на асфальте. И все это посреди двора на глазах у всей школы!
Директор многозначительно замолчал, сложил руки за спиной и отвернулся к окну, то ли переводя дыхание, то ли дав им — и Баки в особенности — обдумать свои слова. Стив хмурится и украдкой смотрит на парня: то, что говорит Фьюри, ему совершенно не нравится. Но лицо Баки остается равнодушным, словно все это не касается его вовсе.
— В данном случае мне следовало бы наказать всех участников этого… происшествия по всей строгости, однако — к счастью для мистера Барнса — это первый раз, когда он был замечен в подобном. К тому же, нашелся свидетель, слову которого я могу полностью доверять и который подтвердил, что инициатором конфликта был вовсе не Джеймс. Староста класса утверждает, что уже долгое время он подвергается нападкам и оскорблениям своих одноклассников, так что сегодняшний инцидент я считаю вполне закономерным, пусть и нежелательным для всех нас исходом. Однако всем также известно, что мистер Барнс много лет занимается борьбой, и любые оправдания меркнут в сравнении с тем фактом, что его противника увезли в больницу.
Стив резко поворачивается к Баки, не веря своим ушам, но тот лишь хмуро рассматривает свои колени.
— Мне сказали, трое учеников, решивших вмешаться и … успокоить Джеймса, тоже попали в медпункт с разбитыми носами, — добивает его Фьюри
— Тот парень… не слишком пострадал? — выдавливает Роджерс, с силой сжимая подлокотники, чтобы унять начинающуюся панику.
— Было бы хуже, если бы кто-то из ребят не догадался оглушить вашего воспитанника битой, — директор легким кивком указывает на пластырь на голове Баки. В его голосе Стиву слышится легкое ехидство. — Я не считаю нападение со спины достойным поступком, но Джеймс колотил его как безумный. Это видели многие ученики, и если подобная новость — разумеется, хорошенько приукрашенная, — дойдет до родителей, многие могут потребовать серьезного разбирательства и, возможно, даже исключения из школы. Ты меня понимаешь?
Эти слова явно адресовались Баки, но тот продолжал делать вид, что его этот разговор не касается вовсе.
— Не стану говорить, что Джеймс поступил плохо, применив свои навыки к однокласснику в надежде, что дома вы сполна восполните это упущение. Перейдем сразу к той части, где мы обсуждаем последствия.
Стив с готовностью кивает.
— Миссис Нолан звонила мне из больницы буквально за несколько минут до вашего прихода. Фрэнк останется там ещё несколько дней, у него лёгкое сотрясение, сломан нос и трещина в ребре, не считая, разумеется, синяков и ушибов. Так как у нас не было возможности ранее поговорить лично, я довел до ее сведения, что даже несмотря на то, что больше всего в драке пострадал Фрэнк, зачинщиком конфликта был именно он.
— Вы сказали ей, что придурок сам напросился? — удивлённо хмыкает Баки, прежде чем Стив успевает строго шикнуть в его сторону. Не хватало ещё, чтобы подозрительно мягкий директор передумал защищать непутёвого ученика. Однако Фьюри криво усмехается.
— Не совсем. Но это не первая драка, которую устраивает Фрэнк, не считая жалоб учителей и одноклассников, и громкое разбирательство не в их интересах. Его родители не будут иметь к вам претензий и согласятся с тем наказанием, которое я сочту достаточным, но при одном условии. У Фрэнка нет медицинской страховки, если Джеймс извинится и оплатит больничные счета, инцидент можно будет считать исчерпанным.
— Это… Более чем справедливо, — выдыхает Стив. В его воображении Баки уже почти исключили, а в почтовом ящике их ждёт повестка в суд.
— Разумеется, даже если родители не имеют друг к другу претензий, школа не может не отреагировать на подобное происшествие. Я отстраняю обоих от занятий на неделю, после чего ещё неделю вы будете оставаться после уроков. Мистер Колсон придумает, как вам загладить свою вину. Факт драки, как и официальное предупреждение, будет занесено в личное дело. И мистер Барнс, это последний раз, когда я сквозь пальцы смотрю на ваши выходки, — голос мужчины холодеет на десяток градусов, а взгляд единственного глаза ощутимо тяжелеет.
— Больше такого не повторится, директор, — спешит заверить его Стив, привлекая внимание Фьюри к себе, и добавляет с нажимом: — Верно, Джеймс?
— Буду паинькой, — нехотя говорит Баки. — Простите.
— Очень надеюсь, молодой человек. Думаю, мистер Роджерс, вам будет о чем поговорить дома, но лучше, если сперва вашего подопечного осмотрит врач. Первую помощь ему оказали, но всё-таки я бы не стал шутить с ударом битой.
— Спасибо, директор, — кивает Стив и обращается к парню: — Подождешь меня минутку?
Баки смотрит на него хмуро, переводит взгляд на Фьюри и, хмыкнув, медленно поднимается. Роджерс с тревогой смотрит, как медленно и тяжело он ступает, и думает, что директор совершенно прав насчет больницы.
— Вы знаете, в чем была причина драки? — спрашивает он, когда дверь за парнем закрывается.
— Только со слов свидетеля, Джеймс отказался говорить и думаю, будет лучше, если вы спросите у него сами, — уклончиво отвечает директор, и Стив чувствует, как учащается пульс: вряд ли от него стали бы скрывать что-то безобидное.
— У него будут неприятности?
— Скажу прямо, Джеймс не самый простой случай, его сторонятся учителя и задирают одноклассники, но теперь они знают, что он может дать отпор.
Стив тяжело вздыхает, прокручивая в голове его слова. Это не то, что он ожидал услышать, и больше тревожит, чем утешает, но директор молчит, и Роджерс, еще раз поблагодарив, медленно идет к выходу. У него ком подкатывает к горлу, когда за дверью кабинета он видит Баки. Первым порывом было просто обнять его, прижать к себе изо всех сил, а потом хорошенько отругать за то, что молчал, не говорил о неприятностях и в итоге наломал дров. Но это ничего, главное, что цел.
Конечно же, ничего такого он не делает и говорит только скупое:
— Пойдем, такси уже ждет.
Баки тоже молча кивает, идет чуть позади и даже в машине отворачивается к окну, завесившись спутанными волосами. Он будто и не слышит, что Стив просит водителя отвезти их в ближайшую больницу, и всю дорогу, кажется, даже не шевелится. Роджерс же наоборот не может усидеть спокойно, то и дело поглядывая на парня в надежде встретиться с ним взглядом. Тогда он сможет спросить, в порядке ли Баки, как чувствует себя и что, черт возьми, произошло. Он снова и снова формулирует в голове свои вопросы, но стоит лишь повернуть голову и увидеть темный затылок, как все слова разом тают на языке. И почему он не может просто открыть рот? Раньше они могли говорить о чем угодно не стесняясь, а сейчас он боится даже спрашивать. Фьюри говорил, что над Баки издевались в школе, наверняка это что-то личное. А как о таком спрашивать, когда он на Стива даже не смотрит?
Хотя то, что Баки позволяет ему присутствовать при осмотре, кажется Роджерсу хорошим знаком. Он непроизвольно морщится и сжимает кулаки, когда молодая девушка-врач снимает повязку, являя свету широкую рану и расплывающийся вокруг синяк. И как бы Баки ни храбрился, Стив прекрасно видит, что ему больно даже когда она мягко и почти невесомо обрабатывает место удара. Эти маленькие недоноски даже втроем не смогли с ним справиться и напали исподтишка. Стив очень хочет вернуться и заставить их заплатить за каждый болезненный вздох, что вырывается у его Баки. И то, что это всего лишь глупые мальчишки, не слишком его успокаивает.
Девушка тем временем задает стандартные в таких случаях вопросы, светит ему в глаза фонариком и в конце концов выдает вердикт:
— Швы не нужны, подозреваю легкое сотрясение, рекомендую госпитализацию. Проведем дополнительные тесты, чтобы определить точно, и тогда…
— Нет, — резко и довольно грубо перебивает ее Баки.
— Простите? — с вежливым недоумением отрывается от своего планшета девушка, глядя почему-то на Стива.
— Я здесь не останусь, — неохотно поясняет Баки, волком глядя на врача. Роджерсу хорошо знаком этот взгляд: верный знак того, что засранец уперся насмерть.
— Поймите, что повреждения могут быть гораздо серьезнее, чем кажутся на первый взгляд, — торопливо тараторит девушка, размахивая рукой для пущего эффекта. На Джеймса она кидает лишь мимолетный взгляд и наверняка не замечает, что на любой ее довод тот лишь сильнее сжимает челюсти.
Стив тяжело вздыхает и улыбается почти виновато.
— Если для госпитализации нет серьезных причин, мы бы хотели поехать домой, — мягко говорит он и добавляет, стоит девушке в возмущении открыть рот: — Пожалуйста.
Та замирает на полуслове и шумно выдыхает.
— Как хотите. Я подготовлю документы об отказе и свои рекомендации. Придется немного подождать, — голос доктора звучит почти обиженно, Стив благодарит ее и снова улыбается.
Когда она уходит, повисает напряженная тишина. Баки сидит на кушетке спиной к нему и угрюмо покачивает ногой. Его желание отгородиться Стив ощущает почти физически, и нельзя сказать, что ему это нравится. Это похоже на первые дни после переезда, и возвращаться к такому состоянию Роджерс совершенно точно не собирался. Он надеется только, что Баки всего лишь стыдно, и когда все успокоится, они смогут поговорить.
— Ты уверен, что не хочешь остаться в больнице? — на всякий случай спрашивает он, по большей части лишь для того, чтобы нарушить давящую на нервы тишину. — Если доктор считает, что это необходимо…
— Я в порядке, а эта доктор хочет залезть к тебе в штаны, — перебивает Барнс, и Стив мгновенно заливается краской, хотя на эту часть фразы вообще не должен был обратить внимания.
— Баки, не говори глупостей, — шикает он, и тот равнодушно пожимает плечами. — Больше ничего не хочешь мне сказать?
— Не мне рассказывать тебе о школьных драках, Стив. Придурки сами напросились, — упрямо фыркает парень, и Роджерсу понятно, что сообщать какие-либо еще подробности тот не собирается.
Вернувшаяся в самый подходящий момент доктор вручает Стиву документы на подпись, список необходимых лекарств и подробно рассказывает, как ими пользоваться, несколько раз повторив, что в случае чего им стоит немедленно вернуться в больницу, даже пишет на одном из листов номер своего телефона.
— Если потребуется срочная помощь или консультация, — объясняет она. Кривой «я-же-тебе-говорил» ухмылки на лице Баки Стив предпочитает не заметить.
И если в школьной и больничной суматохе думать об этом было некогда, то звенящая от напряжения тишина в квартире лишает Роджерса последних сил. Долгая подготовка проекта, несостоявшееся выступление перед советом директоров, не выходящие из головы мысли о Баки и его «друге» и, наконец, сегодняшний инцидент, когда у Стива в глазах темнело от страха, — все это вместе наваливается на него почти физическим ощущением усталости и эмоциональной опустошенности. А навязчивая мысль о том, что Баки ему не доверяет, приводит в состояние, близкое к отчаянию. И даже если умом Стив понимает, что Баки — как и он сам — лучше позволит избить себя еще раз, чем признается в своих проблемах, сдержать обиду все равно не получается.
— Доктор велела тебе не вставать сегодня, — говорит он и сам едва не морщится от того, как деревянно звучит его голос. Баки стоит посреди прихожей с кроссовком в руке, угрюмый, с синяком на скуле и широким пластырем на лбу. От одного взгляда на него сердце болезненно сжимается. Хочется одновременно наорать на него, хорошенько встряхнуть, а потом крепко обнять. Конечно, ничего подобного он не сделает. — Нужно позвонить миссис Нолан.
***
Стив уходит к себе, забыв даже снять ботинки. Баки кажется, что даже его плечи угрюмо поникли. Уж лучше бы он кричал, сыпал ругательствами, пусть бы прогнал его, Баки бы понял. Но вынести полное разочарования молчание оказывается почти невозможно, и ведь смотрит еще Стив так, пронзительно, болезненно смотрит, каждый раз как ножом по сердцу режет. И хотя Баки ни на секунду не считает себя виноватым, от боли в глазах Роджерса он сам себе кажется полным ничтожеством. А ведь в глубине души он так хотел стать равным Стиву, достойным его. Хотел, чтобы Стив смотрел на него с гордостью, а не вытаскивал из дерьма своей безупречной репутацией и виноватой улыбкой. И хуже всего было то, что сам Роджерс, окажись он на месте Баки, первым полез бы в драку. Может быть, знай он, в чем дело, даже похвалил бы, сказал, что Барнс поступил правильно — не только за себя, за друга ведь вступился. Если, конечно, можно было бы не уточнять, какого именно друга, и почему за него пришлось вступаться. Для Баки это утро началось в объятиях Стива, так что оно априори было замечательным. Он бы с удовольствием прогулял первый урок, чтобы лишний раз убедиться, что его опекун даже спит идеально, но перспектива быть застигнутым на месте преступления не слишком его прельщает. Он помнит, как осмелился поцеловать Стива ночью, от одной мысли об этом бросает в жар, так что приходится отступить в кухню и отвлечься завтраком и школой. На уроках он невидящим взглядом пялится на доску, мысленно повторяя каждое мгновение в объятиях Стива, тут же пытается отогнать навязчивый образ, запрещает себе думать об этом, а потом все повторяется сначала. — Стесняюсь спросить, у тебя ничего не случилось? — интересуется Т’Чалла во время большой перемены, когда они идут во двор, захватив из столовой сэндвичи. За окном ярко светит солнце, так что идея пообедать на воздухе кажется очень даже привлекательной. — В смысле? — Ну, судя по томным вздохам и взглядам в никуда, кое-кто переживает непростой период в отношениях, — отвечает парень с той всезнающей улыбкой, которую Баки терпеть не может. — Я бы спросил, кто этот счастливчик, если бы о твоей личной жизни не говорила вся школа. — Отъебись, — фыркает Баки, с ужасом чувствуя, как начинают гореть щеки, и Т’Чалла звонко смеется. — Я уже говорил, как тебя ненавижу? — Сегодня еще нет, — легко откликается тот, и, заметив кого-то в конце коридора, добавляет: — Выбери лучшее место, я скоро догоню. Только постарайся ни во что не вляпаться. Баки сдерживает желание пнуть его под коленку и, демонстративно подтянув лямку рюкзака, оставляет ухмыляющегося — приятеля? — посреди коридора. Сам он уверенным шагом направляется к хорошо знакомому месту, благо перемена только начинается, и занять его пока некому. Под этим деревом рядом со спортивной площадкой они часто устраивались со Стивом. Баки хорошо помнит, как делился с Роджерсом своим обедом, растягивался вальяжно на густой траве и наблюдал за ним сквозь ресницы. Тот неизменно делал вид, что не замечает этого, устраивал на коленях блокнот и рисовал все, что видел вокруг. Баки как сейчас помнит, как играли тени на его остром сосредоточенном лице, и невольно задается вопросом: неужто уже тогда он смотрел на Стива? Любовался им, восхищался? Ведь будучи мелким самоуверенным сопляком Баки просто делал то, что хотелось, не слишком задумываясь о причинах и следствиях. — Привет, Барнс! Тоже на солнышко погреться вылез? — парень моргает, хмурится и только потом замечает нависшую над собой тень. — О чем задумался, принцесса? — Отвали, — лениво отвечает Баки. Вступать в перепалку с Ноланом и его друзьями-питекантропами, когда все мысли заняты совсем другим, ему не хочется. Краем глаза он отмечает, как топчется на месте Роллинз, делая вид, что у него неотложное дело к кучке щуплых ботаников, а этих троих он даже не знает. — Слушай, а ты не охренел ли? — говорит тем временем парень из-за плеча Френка. — Думаешь, раз задницу какому-то качку подставил, так все можно? Баки не отвечает, прикрыв глаза, питекантропы наступают, обходя его полукругом. Обстановка медленно накаляется, даже ботаники рядом нервно затихают и опасливо косятся на них. — Так он же не одному, у него их целых двое, — поправляет Нолан, и остальные согласно хохочут. — Не знаю, кто такой Рамлоу, но неужели твой блондинчик не против? Девчонки до сих пор кипятком писают, а он предпочитает такого отброса, как ты. — Завидуешь? — хмыкает Баки, расслабленно опираясь о ствол дерева. Кто-то сказал бы, что он нарывается, но разубеждать придурков бессмысленно и унизительно, как, впрочем, и пытаться избежать уже начатого конфликта. — Ему или мне? — Для шлюхи ты слишком много себе позволяешь, Барнс, — шипит мгновенно побагровевший Нолан. — Да и дружок твой тот еще мудила, раз трахает малолетку. Или это ты его? Всегда подозревал, что у тупых качков не все в порядке с головой. Ну или в штанах, раз уж он не может позволить себе ничего лучше. Так что не обольщайся, Барнс, стероидный красавчик, который наверняка раньше был занюханным ботаником, всего лишь избавляется от старых комплексов. А ты как был куском дерьма, так и остался. Завершает он свою речь сильным пинком под ребро. И хотя последние слова порядком взбесили Баки, на удар он реагирует чисто автоматически, молниеносной подсечкой сбивая одноклассника с ног. Последнее, что он отчетливо помнит, это выражение глубочайшего страдания на лице Т’Чаллы, а потом на него с двух сторон посыпались удары. Послышались приглушенные расстоянием крики, голосом Нолана рядом прошипели: «Получай, ублюдок долбаный!», и Баки окончательно накрывает пеленой ярости. Он стерпел бы все насмешки, но им не стоило даже заговаривать о Стиве. Болезненно пульсируют сбитые костяшки, на пальцах остается теплая липкая кровь, кто-то пытается оттащить его от противника, Баки отбрасывает того в сторону раз за разом, прежде чем его оглушают и сбивают с ног ударом по голове. В себя он приходит уже в медблоке, рядом мечется злющий Колсон, Т’Чалла в углу держит его рюкзак, а толстая докторша промокает ему лоб мокрым вонючим бинтом. Потом был кабинет Фьюри и Стив, мчащийся по коридору в обалденном костюме и с безумием в глазах. Баки думает, что тот начнет с нравоучений, но Роджерс растерян и мягок, ровно настолько, чтобы почувствовать укол стыда. Остается только посмотреть ему в глаза, чтобы захотеть немедленно удавиться. Поэтому Баки молчит и даже не смотрит на него, будто это может избавить от всех неприятностей, которые свалились на Стива по его вине. Еще и эта курица в больнице, а теперь вот ботинки. Снедаемый головной болью и чувством вины Барнс цепляется за них как за очередное доказательство собственной никчемности: еще бы, до чего он довел чистоплюя Роджерса! Дверь в спальню прикрыта неплотно, и Баки слышит голос Стива. Кажется, тот извиняется. Слышать это почти так же унизительно, как извиняться самому, а Барнс и так чувствует себя жалким и грязным, хотя учитывая, что его били и валяли по земле, наверняка так оно и есть. Кружится голова, стучит в висках, но Баки так хочет отмыться, что лезет в ванну без раздумий. Он старается быть аккуратным и тихим, ведь Стив его точно убьет, если поймает, но тот, видимо, так занят разговором, что шума воды не замечает, и парень спокойно пробирается в свою комнату. Он почти успевает закрыться у себя, но прежде разбирает слова Стива и замирает на пороге. Хватает секунды, чтобы понять, с кем тот говорит. — Нет, он в порядке, насколько это возможно. Голова разбита, но раз упрямится, значит жить будет, — Баки кожей чувствует усмешку Стива. — Директор оказался необычайно мягок, да и родители того парня не настроены на скандал, так что мы справимся. Признаться, я был уверен, что оплата больничных счетов — меньшее, что нам грозит. Не знаю, но это одна из лучших клиник, а экономить они не намерены. Не важно, Тони, главное, что Баки в порядке. Еще вчера Барнс с надеждой расслышал бы почти неприкрытую нежность, но сейчас от заботы Роджерса его мутило. В этих словах он читал не то, что дорог Стиву, а то, что чертова семейка решила выжать из Роджерса столько, сколько сможет. — Надеюсь, они не станут растягивать это надолго. То есть? Я прекрасно помню, что подходит срок выплат тебе, — Баки вскидывается, но Стив молчит, видимо, слушает собеседника. — И нисколько не жалею, что настоял, я хотел, чтобы у Баки был настоящий дом, и без твоей помощи это вряд ли бы получилось так скоро, — недолгое молчание и тихий смех. — Естественно знаешь, ты же мне и платишь, — видимо, дальше говорит Старк, а голос Стива звучит строже и холоднее на тон. — Нет, Тони. Не нужно. Я выплачу все в срок. Никаких других способов придумывать не придется. Он говорит еще что-то, но у Баки так стучит в ушах, что разобрать он не может. Мысль, которая бьется у него в голове, кажется совершенно нереальной и даже слегка безумной, но ведь он сам все слышал. Стив вынужден был занять денег у Старка, но из-за проблем Баки не может заплатить в срок, и тот предлагает ему расплатиться как-то по-другому. Вариантов, конечно, много, но Баки помнит каждый масленый взгляд, который ублюдок Старк бросал на Стива, и ничего хорошего в его голову не приходит. Почти смешно становится: они же просто парни из Бруклина, а не герои мелодрам, которые так любит миссис Скотт. Но у обычных парней и друзей-миллиардеров не бывает, а если все, что слышал о богачах Барнс правда, то в своей вседозволенности они редко бывают порядочными. И хотя еще несколько недель назад он был отчаянно зол на Стива, сегодня он не позволит ему пожертвовать хоть чем-то ради такого, как Баки. Он едва успевает придержать дверь, чтобы не хлопнуть ею со всей переполняющей его злостью, взгляд мечется по комнате. Если бы у него только были какие-то сбережения, он тут же отдал бы все, но в карманах оставалась пара баксов из тех денег, что Стив упорно оставлял ему на карманные расходы. То, что сейчас же он принимается за поиски работы, сомнению не подлежит, но где бы найти такую, чтоб и платили хорошо, и побыстрее, и старшеклассника приняли без вопросов… Баки вскидывается, мгновенно жмурясь от боли, прошившей виски. В голову приходит только один человек, хотя Барнс и сам не до конца верит, что всерьез собирается просить его о помощи, даже тогда когда набирает номер. — Привет, Рамлоу. Надо поговорить.
