Вместо названия

Пол свалился с ангиной прямо накануне контрольной по злосчастной геометрии и облегченно выдохнул. Как-никак, за время болезни можно было подготовиться и пересдать позже. Но как тут думать про треугольники и круги, когда твоя голова сама идет по кругу и горло будто сжимает в тиски? Хоть Пол и был рад расставанием со школой, болеть он ненавидел. Каждую осень падая в кровать с жаром, он проклинал свое глупое тело, будто бы сломанное во всех местах одновременно. Ничто не приносило радости – ни чай с вареньем, ни комиксы, ни уж тем более усиленные занятия после выздоровления. Все приносило раздражение и тоску. Все, кроме… – Привет, – в комнату ворвался Леннон, широко улыбаясь и тряся пакет руками, – принес тебе кучу шоколада, но твой маленький братишка отобрал у меня половину. А еще попросил об этом не рассказывать, ой. – В любом случае, я сейчас ничего не смогу ему сделать, – прохрипел ему Пол, чуть приподнимая голову. – У тебя что, 37,1*? Ты прямо живой труп. – Пару градусов не дотянул, но чувствую себя, как мертвец, можешь не сомневаться. – Ага, – протянул Джон, с интересом разглядывая чужую комнату. Подойдя к письменному столу, он с восторгом заметил: – О, Билл Хейли! У меня такая же на окне стоит. Пол следил за тем, как друг ходит, присматриваясь и комментируя каждую вещь. Стена над столом ему понравилась, а от шкафа он отошел в полном расстройстве. – Слишком прибрано, – пояснил он и плюхнулся на вторую половину кровати. Внимательно оглядев Пола с ног до головы, он Джон поинтересовался: – Чем ты вообще тут занимаешься? – Да ничем. Думаю, в окно гляжу. Иногда пишу, если что на ум придет. Ты что, вообще никогда не болел? – Почему же, болел. Насморком там и еще обострением лени. А что пишешь? – Да всякое. Песни. – Правда? – удивленно взглянул Джон на Маккартни. – Можно посмотреть? Пол махнул куда-то в сторону стола. Обычно он не показывал никому своих творений, в его глазах они как-то не дотягивали до шедевров. Но ему вдруг стало любопытно, что скажет о его новой песне Леннон. Джон схватил лист со стола и стал внимательно рассматривать. – А музыка есть? – спросил он после тщательного изучения текста. – Да вот пока думаю. Мотив должен быть примерно такой, – и Пол промычал простую, но довольно изящную мелодию. – Мне нравится, – резюмировал Джон, послушав, и на следующий день притащил с собой гитару: попробовать песню Пола и продемонстрировать кое-что из своего. Маккартни слушал, тихо покашливая, чтобы не сбивать друга. Леннон играл скомкано, но живо, путался в аккордах, но виду не подавал и держался очень уверенно. Он хрипел на особенно важных моментах и мычал там, где еще не придумал слова, но Полу неожиданно понравилось. Потом они попробовали спеть вместе, и получилось довольно неплохо – грубое пение Джона смягчалось под действием голоса Пола, плавного и лиричного, и вместе у них выходил довольно неплохой диапазон. Когда Полу стало лучше, он пригласил Джона попробовать написать что-нибудь вместе с ним. Леннон тут же примчался с гитарой на одном плече и, зайдя в комнату, приложил руку ко лбу Пола. – Да на тебе пахать можно, полностью здоров, – одобрительно проговорил он, оценив состояние друга. И Джон отстранился, оставляя Полу ощущение прикосновения теплой сухой ладони с потертыми подушечками. Они играли весь день, перебрасываясь друг с другом пришедшими на ум строчками и подгоняя их под музыку. Пол вырывал из блокнота листы и записывал на них тексты. За все часы, потраченные на перебирание слов и нот, таких листочков у него набралась целая стопка, но все он бережно хранил в выдвижном ящике стола. Под каждой песней было выведено: "Леннон-Маккартни" и дорисована парочка рожиц. Они начали собираться не только в комнате Пола, но и в школе, парке, даже закусочных, раздражая своим присутствием официантов. Но больше всего им нравился гараж Джона, где стоял старенький пикап, доставшийся ему от отца – просто непозволительная роскошь для подростка. Джону нравилось водить, но нормально следить за машиной он не умел, так что "его гордость" стояла, покрытая тремя слоями пыли, как и все в этом "отвратительном", со слов Мими, гараже. Друзья же, однако, находили его на редкость атмосферным, и именно здесь им в голову приходили идеи, кажущиеся наиболее хорошими. Но писать друг с другом было для них пыткой. Их подход к сочинению песен различался даже в самой причине. Пол писал, потому что хотел вылить куда-то все то, что скопилось внутри, под кожей, и не давало голове нормально работать или спать. Джон же, в основном, строчил свои шедевры от нечего делать. Он мог подолгу слоняться по дому из угла в угол с вопросом "чем бы заняться?" и в итоге взять в руку карандаш, моментально набрасывая что-то на клочке бумаги. Спорили они постоянно. Они могли не соглашаться друг с другом не только по поводу слов и музыки. Пол и Джон до сжатых кулаков спорили о названии, о том, кто поет первую строчку, о том, кому посвящена песня, даже если она не была посвящена никому, и, наконец, об авторстве. – Мы же все подписываем Леннон-Маккартни, какого черта песня твоя? – злился Пол, видя, как Джон исправляет написанную им строчку. – Но я же написал два куплета, а ты только припев, Поли, так что закрой рот, – отвечал Джон, забирая лист с песней и кладя себе в карман. – Ах вот как! Значит, по твоей логике, я могу забрать себе 90 процентов всего нами написанного. – Забирай, все равно все хорошие песни останутся у меня! Их споры неожиданно быстро рассеивались, и через пять минут они уже дописывали последнюю строчку, а потом кивали друг другу с видом "неплохо получилось, друг".

***

– Приятель, девчонки вешаться на тебя готовы, а ты это никак не используешь! У тебя же глаза, как у долбанного ангела, – заявил однажды Леннон, сидя с Полом в гараже. Маккартни оторвался от настраивания гитары. – Я просто не хочу встречаться с той, которая вешается на меня из-за моих глаз. – Не смеши, Поли, - иронично протянул Джон. – А что смешного? – Ждешь настоящую любовь? Будешь ждать всю жизнь. Пол недовольно мотнул головой - видно, он был другого мнения. – Вот посмотри на нас с Син, – продолжил доказывать свое мнение Леннон, лениво отстукивая какой-то незатейливый ритм пальцами, – она с ума сходит по моей улыбке и тупым шуточкам, я покупаю ей цветы каждую неделю, и все чики-пуки! – Как она только от тебя не сбежала еще, – тихо пробормотал Пол, но Джон даже не заметил, полностью поглощенный каким-то мысленным процессом. Синтия была довольно милой девушкой, учившейся на класс ниже, которой удалось каким-то образом заинтересовать взбалмошного паренька: она встречалась с Джоном уже целые две недели. Невероятный рекорд для казановы, вроде Леннона. – Так, хватит ждать, надо действовать, – радостно провозгласил Джон спустя минуту раздумий и еще минуту разглядывания ножек близняшек, проходивших на улице. – Завтра у тебя свидание с Линдой. Блондиночка из параллельного, ну, знаешь. Она с тебя глаз не сводит, по-моему, с первого твоего дня в этой дыре. Пол замялся. Ему была приятна такая забота и льстило замечание про глаза, но вот Линда. Черт. – Я не... – начал было он, но Джон перебил: – Ну что "не"? Не нравится Линда? Ну, и дурак ты тогда. Не умеешь целоваться? Не знаешь, как это делается? – многозначительным шепотом поинтересовался Леннон. Пол вспыхнул в ответ на его ухмылку и отвел глаза. – Нет, я знаю, просто... "Просто, наверно, те парни назвали маленьким педиком меня, но тебе я этого сказать не могу", промелькнуло у Пола в голове, но он только промолчал. Джон расценил это по-своему. – Понял. Просто ты трус. – Я не трус, ясно тебе? Джон иронично поднял бровь – как всегда, когда не особенно доверял только что сказанному.

***

Линда и впрямь была очень милой. Пол отвел ее в кино; ему казалось невероятным, что существуют девчонки, обожающие приключения и соленый попкорн, но, кажется, он нашел одну из таких. "Точнее, Джон нашел, – мелькнуло в голове, намазанной обильным количеством лака, – и как он только умудряется знакомиться со всеми этими девушками?". Действие на экране резко сменилось, и Линда обернулась к Полу, в восторге хватая его за руку. Парень и улыбнуться не успел: хватка тонкой руки мгновенно ослабла, и вновь уставилась в экран. На ее щеках, засыпанных маленькими солнечными пятнышками, блеснула тень румянца. В кафе-мороженом они вдвоем хохотали как ненормальные над неуклюжим официантом, Линда пачкала кончик носа в ванильном эскимо, а когда Пол слишком долго смотрел на нее, смущенно опускала глаза. – Ты шутишь? Я пересмотрел "Вокруг света" раз тринадцать! – А я говорю, что видела его больше! – Линда принялась загибать пальцы. – Так, я ходила в кино каждый день, а в воскресение два раза подряд. – Понял, понял, – сдался Пол, шутливо поднимая руки, – уступаю тебе звание киношного путешественника. – Ну что ты, оставь себе, – улыбнулась девушка, и в ее серых глазах сверкнули смешинки, – мне больше по душе "вертлявая девчонка" - им меня наградила мисс Купер. Пол захихикал. Линда на уроках постоянно крутилась, успевая поболтать с подружками и сто раз поглядеть на часы, и это порядком надоело их математичке, отличающейся любовью ко всем подросткам. Ему ли это было не знать. Перед выходом они взяли еще по мороженому; Пол зацепился взглядом за апельсиновый фруктовый лед и хмыкнул. Пустить бы сюда Леннона, и он поглотил бы всю имеющуюся сладкую водичку за считанные минуты, да еще запил бы это все молочным коктейлем. Пол чертыхнулся про себя, в который раз выкинул друга из головы и взял себе шоколадный рожок. На улице бродил северный ветер. Пол и Линда шли, чуть прижимаясь друг к другу рукавами пальто, и парень был рад, что в переулке такое поганое освещение – ему нравилось неспешно беседовать с подругой о музыке и гонках, смеяться, но абсолютно не хотелось глядеть ей в глаза. Пол понял это еще на пороге кафе, когда девушка застенчиво пробормотала "Проводишь меня до дома?", и Маккартни, конечно же, согласился. – Пришли. Они остановились напротив одного из муниципальных домов, и Линда улыбнулась. – Хочешь зайти на чай? – Может быть, в другой раз? – как можно более дружелюбно предложил Пол, понимая, что никакого другого раза не может быть. Ему нравилась Линда: ее открытое простодушное лицо и веселый нрав, но он не мог заставить себя хотя бы поцеловать ее. Точнее мог, но разве это было бы честно? Кажется, Линда все прекрасно поняла. – Хорошо, тогда до встречи, – произнесла она мягко, подходя к Полу чуть ближе и как бы давая ему последний шанс. – До встречи, – попрощался Пол и протянул Линде руку, мысленно ударяя ей себя по лицу.

***

– Тебе перепало? – было первое, о чем оживленно поинтересовался Джон, стоило ему только подсесть к Маккартни на физике. Пол поднял голову с парты и раздраженно нахмурился. – Ага, значит, все-таки нет, – Джон внимательно исследовал чужое лицо и, увидев, как напрягся Пол, перешел на шокированный шепот. – Так вы даже не целовались! Неужели все настолько плохо? "Ох, Джон, ты не представляешь, насколько" – подумал Пол, оглядывая друга взглядом "пожалуйста, заткнись". – Просто пообещай, что больше не будешь меня ни с кем сводить. Джон толкнул расстроенного Пола в плечо. – Договорились, юный наивный девственник.