Вместо названия

Уже на следующий день после случившегося Пол как ни в чем не бывало сел к Леннону за парту. Джон приветственно махнул рукой и продолжить рисовать комикс на полях тетради. О произошедшем Маккартни так и не заикнулся – все это, по сути своей, было лишь шуткой разозленного и взбудораженного Джона. Вряд ли он догадывался о том, что испытывал Пол, раз вчера предложил ему какую-то дешевую девчонку из бара. Вряд ли он отдавал себе в этом отчет: после концерта они захмелели не хуже, чем от коктейлей, а пьяный Джон был способен на многое. Ничего страшного, поцелуй как поцелуй, шутка в стиле Леннона. Разве что у Пола в груди все теперь вспыхивало с новой силой, стоило ему посмотреть на друга. Но он решительно губил чувства в корне. Решив сходить куда-нибудь поесть после последнего и самого утомительного урока, парни уже собирали сумки, как вдруг в кабинет вошла мисс Купер, непривычно бледная и взволнованная, и окликнула Леннона: – Джон, дорогой, подойди к телефону. С тобой хотят поговорить. Леннон в удивлении посмотрел на мисс Купер и недовольно поинтересовался: – Опять Мими? Боже, что такого я опять натворил, что она хочет отпиз... устроить мне выговор прямо здесь? – Это не твоя тетя, а врач. Из больницы. У Пола все похолодело внутри, точно сковало прочным льдом воспоминаний. Просто так врачи ни за что не станут трезвонить в школу. Просто так самый строгий учитель не станет называть тебя "дорогой" и смотреть с сожалением в глазах. В этой жизни просто так вообще ничего не случается. Пол, наверно, раньше самого Джона понял, что произошло. Он как тень последовал за Ленноном до директорского кабинета и застыл в проеме, глядя, как друг хмурится, снимая трубку. Послышалось глухое "да?", вокруг которого сомкнулась тишина. Джон не сказал больше ничего, а все стоял и слушал, прижимая черную трубку к уху, и Полу показалось, что время застыло, настолько безжизненным было чужое лицо, только чуть дрожали темные ресницы. Пол вздрогнул: парень резко положил телефон, так и не нарушив повисшего в комнате молчания, и пошел к дверям. – Джон, что случилось? Леннон только на секунду встретился с другом глазами-хамелеонами, необычайно бесцветными сейчас – то ли от плохого освещения, то ли от мыслей во взлохмаченной голове – и, отодвинув Пола с прохода, направился к выходу из школы. Трубка на столе так и осталась гудеть раздражающим воем.

***

* На похороны матери Джон его так и не пустил. Он невозмутимо заявил Полу, что это дело сугубо семейное и он не желает никого видеть. Совершенно никого. Джон был абсолютно спокоен, только радужка его глаз потемнела настолько, что почти сливалась со зрачком. Пол стоял рядом и не знал, что ответить. Он смотрел на Джона, и ему казалось, что в его светлой взлохмаченной голове Джулия снова и снова попадает под машину. Джон хотел похоронить свою мать в одиночестве - в сырой земле и собственной памяти. Он хотел навечно запечатлеть в себе ее живое, яркое лицо; он никак не мог поверить, что оно может быть каким-то другим, а потому в больницу он даже не поехал. Он не мог видеть ее побитое, испорченное тело и не мог произнести это слово: "смерть". Он говорил: "Она застыла". Джим Маккартни, сразу же узнавший о случившемся, каждый день отправлял Пола в дом Мими: узнать, все ли хорошо, и не нужна ли помощь. Пол спрашивал самого себя, чем он может им помочь и не находил ответа. Но он все равно приходил, в молчании пил с Мими чашку чая – та перестала смотреть на него, как на врага народа, и на ее губах появлялась улыбка. Джона он видел только однажды, дня через два после похорон. Леннон вышел из своей комнаты и безучастно взглянул на сидевшего за столом друга. Привычно проигнорировав его, Джон направился к шкафу. Мими тут же заторопилась: – Ну что ж, мальчики. Поболтайте без меня, – и она выбежала в сад, оставляя ребят наедине. Пол закусил губу. Говорить было не о чем. Точнее, сказать хотелось многое, очень многое, а еще вернуть время вспять, обнять Джона и снова услышать его смех. Но Пол не знал, как все это сделать, а потому он просто произнес: – Мы с отцом и Майклом идем в церковь на отпевание. Джон резко обернулся. Его тонкие губы скорчились в гримасе. – Да неужели? В церковь? – он взглянул на Пола, словно осуждая его и за его веру, и за ненужные визиты, и за существование церквей в принципе. – Хочешь послушать, что я об этом думаю? – Не хочу, – отрезал Пол. Он и так отлично знал, что Джон думал о Боге. Однажды он сравнил его со стариком с маразмом. – Ну и прекрасно, – бросил Леннон и направился вглубь дома.

***

А потом Джон пропал. Его не было дома целые сутки, и Мими, решив, что ее неугомонный племянник сбежал от нее к своему другу, сразу же заявилась к Полу. – Он не заходил к нам уже очень давно, – разъяснил ей Джим, а Пол поклялся, что Джон ничего ему не сообщал. Всплеснув руками и обогрев Джона парочкой ласковых, Мими помчалась обзванивать всех знакомых. После ее ухода Пол недолго помогал отцу с готовкой. За раздумьями о Джоне он не заметил, как вылил на сковороду полбутылки подсолнечного масла. – Все нормально? – спокойно поинтересовался Джим, забирая у сына все опасные предметы. – Нет, – неожиданно для себя искренне ответил Пол. – Пап, можно я пойду? – Иди, конечно, я сам тут справлюсь, – отец похлопал Пола по плечу и ободряюще подмигнул. Парень понесся в коридор, на бегу хватая куртку, но на полпути остановился и вернулся на кухню. – Папа? Джим обернулся и внимательно взглянул на сына. Пол улыбнулся, глядя на родное доброе лицо. – Спасибо тебе.

***

Джона не оказалось ни на причале, ни в музыкальном магазинчике, ни в кафе-мороженом, ни в одном месте, которое пришло на ум Полу, его не было. Вечером по дороге домой он встретил Мими, та шла измученная и раздраженная. – Нет, его нигде нет, – проворчала она на вопрос Пола. – Кто знает, где бродит этот сорванец. Он и раньше убегал из дома, но сейчас... Я очень беспокоюсь за него. Лицо ее, и уже не молодое, стало таким печальным, что Полу тут же пришлось заверить ее, что с Джоном ничего плохого не могло произойти и ему просто нужно побыть одному. Он и сам пытался поверить в свои слова. Мими быстро взяла себя в руки. – Я завтра же поеду к его отцу, мало ли, вдруг Джон там. Если объявится – дай мне знать. И передай заодно, что я шкуру с него спущу, стоит мне только до него добраться, - строго закончила она, но Пол видел, как при этом задрожали ее губы. Часа два Пол болтался по улицам, без интереса разглядывая неоновые вывески и манящие витрины – сияя всеми цветами волшебной вселенной, они не дарили никакого тепла. Маккартни долго стоял перед книжным и оглядывал выставленное издание. "Работы Сальвадора Дали, испанского художника" значилось на обложке с мягкими часами. "Он просто решил показать, как сыр камамбер растекается, а ты тут со своей философией" – сразу же прозвенело в голове голосом Джона и тут же затерялось где-то в воспоминаниях. Пол усмехнулся про себя: вечно Леннон понимает все по-своему. Домой парень приплелся совсем разбитый. Отец внимательно взглянул на него и, покачав головой, молча пододвинул Полу тарелку с ужином. Тот тихо жевал овощи и пытался сосредоточиться на мелодии в своей голове, лишь бы заглушить ненужные мысли. Сложнее всего это было сделать ночью наедине с самим собой. Яркий лунный свет падал на вторую половину кровати белым холодом, и Пол смотрел на то место, где когда-то лежала голова Джона. Он вспоминал хмельное горячее дыхание на своей щеке и чужой смех. После бессонной ночи голова у Пола раскалывалась, и на следующий день он не мог заставить себя хотя бы выйти из дома. Чтобы как-то убить время до получения известий о друге, он даже посмотрел с отцом футбольный матч. Ливерпуль проиграл Арсеналу с разницей в один гол, но Пола это особенно не затронуло: почти все девяносто минут он глядел не на экран, а в окно. После ужина Пол все-таки не выдержал. – Пойду схожу к Джону, вдруг что-нибудь случилось.

***

Пол постучал и позвонил в дверь несколько раз подряд, но никто не откликнулся. "Значит, никто не вернулся", – заключил парень, для убедительности дернув ручку. Та неожиданно поддалась и Пол ввалился в чужой, погребенный в тишину дом. Насторожившись, Маккартни прошелся по всему дому, но никого не обнаружил ни в гостиной, ни в кухне, ни в спальне. Только дверь в ванную комнату была непривычно приоткрыта. Пол осторожно заглянул внутрь, да так и обмер: в ванне сидел Джон собственной персоной, держа в руке погасший окурок сигареты. Пол чуть было не бросился к нему, на секунду задохнувшись от радости и облегчения, но он тут же спохватился. Все, сломя голову, ищут этого придурка, а он тут водные процедуры устраивает. – Ты где был? – как можно более спокойно произнес Маккартни, но Джон даже не шелохнулся. Пол подошел ближе, и его сердце вновь болезненно сжалось: Леннон как труп лежал в воде, которая доходила ему чуть ли не до ноздрей, и пялился в какую-то точку перед собой. Из носа у него текла тоненькая красная струйка. Полу внезапно стало очень страшно: он никогда прежде не видел друга в таком состоянии. Будто вредного, но безбашенного парня заменили на тряпичную куклу и утопили в ванной и собственных невысказанных чувствах. – Джон, ты сколько здесь уже сидишь? У тебя кровь идет из носа. Подожди, я принесу лед. Пол дотронулся до чужого голого плеча и чуть не вскрикнул – Джон и сам был, как лед. Он коснулся воды, застывшей в белизне ванны, и подивился, как она до сих пор не заиндевела. – Черт, Джон, ты с ума сошел? Живо вылезай из ванны! Вставай, ну же, – Пол дернул Леннона за плечи, помогая тому встать и выбраться на маленький пушистый коврик, и начал что есть силы растирать напряженные мышцы полотенцем. "Ну зачем, зачем, идиот? – беззвучно повторял Пол, – ты тоже решил застыть, как и она?" Джон вдруг будто бы очнулся и чуть более осознанно посмотрел на друга. – Ты что делаешь? – произнес он, глядя на манипуляции Маккартни с полотенцем и собственными руками. – Ты совсем с катушек слетел? – взорвался Пол. – Вода же ледяная! – Правда? – без интереса спросил Джон, пялясь на кафель. – Я не почувствовал. Пол закутал Джона во все, что только нашел в комнате, и понесся в кухню за льдом, горячим чаем и звонком Мими. Потом он вернулся в спальню, надеясь, что Леннон еще не пропал. Но нет, друг сидел на постели, обернутый в два слоя одеял, и Пол снова подавил облегченный вздох. Он забрался к нему на кровать и прижал лед к чужому носу. Джон нахмурился, но Маккартни не дал ему вымолвить и слова протеста: – Только попробуй что-нибудь сказать, дубина. Тебе еще чай пить, и не бойся, я залью в тебя хоть кипяток, – Пол уже не злился, но хотел показать Джону, что было глупо каменеть в ванной. – Ладно, – пробурчал Джон. Видно, спорить у него не было никаких сил: он был таким бледным и потрепанным, что Пол удивлялся, как он до сих пор не упал где-нибудь без чувств. – Тебе нужно поспать, ладно? – мягко проговорил Пол и погладил Джона по волосам. Тот вздрогнул и поднял на Маккартни свои глаза-бездны. – Ты устал и тебе нужно отдохнуть, а утром тебе будет получше. Ты просто устал, – бормотал Пол, не в силах остановиться. В один момент ему даже показалось, что Леннон его сейчас выгонит из дома – друг до ужаса не любил всех этих "девчачьих нежностей". Но тот только глубоко вздохнул и позвал: – Пол? – Да? – Прости меня, – прошептал Джон и вдруг затрясся всем телом, – прости меня, пожалуйста, – повторил он, уже не сдерживая рыдания. Пол обнял друга, крепко прижимая его, продрогшего и запутавшегося, к себе. – За что же? За что? Ты ни в чем не виноват. – Я сделал тебе больно, прости, - Джон уткнулся лицом в чужое плечо. – Я всем сделал больно. И ей тоже. – Нет, это не правда... – Она очень любила Шелли, – вдруг проговорил Леннон, тяжело дыша. – Я положил ей в гроб томик его стихов. "Миллионы звезд, планет, Оставляют зыбкий след, И, мерцая, гаснет свет." Это ее любимые. Она мне перед сном читала, – Маккартни услышал, как парень смеется сквозь слезы. – Читала мне, понимаешь, Пол? Она читала мне Шелли. Почему? Почему она? – Тихо, Джон, тихо, это пройдет, – бормотал Пол, не веря собственным словам, – когда-нибудь это пройдет. – Пол? – Да. Леннон отстранился и схватился за голову. – Это ужас какой-то, но мне нужна твоя помощь. Я не понимаю, что мне делать, господи. – Я знаю. Не стыдно попросить помощи. Ты не один, ясно? Мы вместе со всем справимся, обещаю, – заверил его Пол. Джон поднял на него свой полный благодарности взгляд. – Я тебя ненавижу, ты знаешь это? Пол улыбнулся. – Я тебя тоже.