Пасьянс с блэкджеком для оппозиции

Даже смертные, мои любимые творения, живущие лишь в трех измерениях и не способные охватить разумом всю вселенную от ее создания и до конца, изобрели сотни вариантов такой игры, как пасьянс. Возможно, потому, что их души чувствуют, что именно эта игра нравится мне больше других. Вообразите, сколько раскладов знаю я, ваш Создатель. В одних шестерки закрывают собой королей, в других наверху оказываются тузы. Но при любых раскладах валеты и дамы ложатся рядом. Чем это вызвано? Может быть — логикой. А может таков мой план? Я вытягиваю из колоды даму треф и кладу ее посреди стола. А затем накрываю трефовым же валетом. Этот расклад обещает быть занимательным, и скоро вы узнаете, какие я придумала для него правила. *** Дагон нравился запах пропитанных болью и греховными мыслями пергаментов древности. Нравился запах бумаги, хранившей на себе адские отчеты. Нравился даже запах электронных носителей информации, начавших и в этом консервативном пространстве приходить на смену рукописям. Она любила свою работу Архивариуса. Но еще больше, как и все демоны, любила власть и ее изысканный аромат каверз и зависти, напоминающий амбре слегка протухшей рыбы. Многие годы и столетия она, упиваясь этим запахом, стояла за плечами той, кому завидовала больше всего. Той, что считалась в Аду правой и левой рукой Сатаны и имела право объявить о начале битвы с небесным воинством и возглавить армию демонов. Великая Княгиня Демонов, Генерал Адских Армий, Леди Вельзевул. Каждый раз, когда Дагон, улыбаясь во все сотни своих острых зубов, исполняла приказы Повелительницы Мух, в ее черной демонической душе вспыхивала зависть. Чем эта недомытая жужжащая через слово коротышка лучше нее, Дагон? Разве у Вельзевул есть острые зубы пираньи, скользкая кожа речного угря и остановившийся взгляд глубоководной рыбы? Разве Вельзевул так легко и ловко находит любую информацию и помнит любую бумагу в Архиве? Она вообще ничего не делает, лишь раздает команды, пользуясь своим титулом! О, разумеется, это правильно, чем сильнее демон, тем больше он едет на шее более слабых. Но одно дело — просто ехать, другое — не уметь в случае необходимости обойтись и без них. Вельзевул, вот, не сможет так. А Дагон — справится. Так и кто больше достоин звания Княгини и Генерала? Вслух, как благоразумный демон, она ничего такого не говорила. Но, педантично выполняя приказы, запоминала все, что могло бы ей помочь в продвижении к главной цели ее жизни: растоптать, смести и низвергнуть с пьедестала Повелительницу Мух. И, разумеется, занять этот пьедестал самой. Однако до недавнего времени хитрая и опытная Вельзевул не давала завистнице ни одной зацепки. Ровно до того дня, когда после, казалось бы, рядовой ревизорской проверки пронеслась по Аду взлохмаченной, в порванной и грязной сверх обычного одежде, хлопнула дверью своего кабинета и некоторое время с рычанием и жужжанием крушила все внутри. Демоны шептались, гадая, что так разозлило их Генерала, а цепкий взгляд вытаращенных глаз Дагон поймал пару деталек, которые менее внимательные обитатели Ада упустили. Например то, что с одежды Вельзевул в грязное месиво на полу коридора соскользнул некий предмет. Дагон словно бы невзначай наступила на него. Рыкнула на подчиненных, отправив работать, и, постояв для верности еще немного, наклонилась за будто бы нечаянно оброненной бумагой. Ловкость пальцев, всего лишь ловкость пальцев, и вместе с документом в ладонь скользнул таинственный предмет, мягко щекотавший кожу. Рассматривать его сразу Дагон не стала: нетерпеливый демон — мертвый демон. Находка скользнула в рукав. Сперва — закончить задание, скрыться в дальнем углу Архива, заполненном столь скучными ведомостями, что за ним даже никто не следит, и только потом вытряхнуть на кипу отсыревших документов, хранившихся тут еще со времен Древнего Египта, свою находку. Взгляду Адского Архивариуса предстало перо. Довольно крупное, грязное, измочаленное, но, несомненно, некогда бывшее белоснежным. «Как интересно!» — с ухмылкой подумала Дагон, пряча перо подальше до поры до времени. — «Это может быть полезным, даже если ничего и не значит». Годы шли, был объявлен день Конца Света, а потрепанное ангельское перо все лежало между страниц древнего гроссбуха, дожидаясь своего часа и обрастая другими случайными уликами, которые можно было притянуть к делу. Дагон только ухмылялась, ведя их учет, и следуя как тень за Генералом до того самого дня. В тот миг, когда Вельзевул допустила на лицо недоумение и чуть отшатнулась от плескавшегося в святой воде Кроули, Архивариус поняла: пора. Ее долго обхаживаемая жертва оступилась, сдала позиции. А значит пришло время поставить подножку. Действовала Дагон тоже как истинный работник пера и гроссбуха. Незримо. Неуловимо. Брошенное тут слово, оставленная там улика. Чуть подправленное слово в старом отчете, заверенном жертвой. Придержанный на пару часов доклад. И вот уже по Аду поползли странные и нелепые слухи. Многие из них противоречили друг другу. Дагон любовно добивалась этих противоречий, чтобы подогреть интерес, разжечь споры, какой из подброшенных фактов верный и к чему он ведет. Время было выбрано верное: после сорвавшегося Армагеддона Вельзевул было не до того, чтобы вслушиваться, что именно шепчут за ее спиной. Сплетни демонов помладше о начальстве — обычнейшее для Ада дело. Упустить момент, когда они начинают представлять реальную опасность, просто, особенно если на тебя свалилось столько всего за какие-то жалкие недели. Не суметь вычислить источник уже давно живущих своей жизнью слухов — еще проще. Тем паче, если за тобой и правда числится нечто… Дагон не знала, что, но чувствовала всей своей холодной рыбьей душонкой, что Вельзевул на самом деле проштрафилась. Об этом говорили нервные взгляды, дерганые движения, вспышки ярости, сменявшиеся тишиной, когда Княгиня Ада запиралась одна у себя в кабинете. Казалось бы, обычное поведение для Генерала, стоящей у власти в Аду, но запах протухшей рыбы, исходивший от ситуации, становился ярче с каждым днем, а подогретый слухами интерес демонов порождал все новые и новые трактовки происходящего. Шептались, что Вельзевул потеряла хватку и приблизила предателя. Что покрывала его. Что была в курсе ложности отчетов своего любимчика. Ходили по Аду и куда как более экзотичные слухи. Будто Вельзевул сама спланировала восстание Кроули, дабы с его помощью занять трон Сатаны. Будто она уже давно спелась с верхней конторой, не даром же так быстро договорилась с Гавриилом об операции по захвату предателей. Да и то, что Михаил отозвалась и принесла святую воду для казни, а на небеса так легко был отправлен мелкий демон с адским пламенем… Что если Вельзевул давно работает на Ангельское Воинство как двойной агент? Что если она сама — Ангел под прикрытием? Кстати, а вы слышали, что порой Генерал теряет перья с крыльев? И перья эти пусть грязно, но белые! Будь у Вельзевул побольше времени и не будь ее мысли так заняты шокирующей выходкой Кроули и собственным промахом одиннадцать лет назад, и она бы, несомненно, выявила эти слухи, вычленила их источники и пресекла железной рукой распространение. Но решительным и жестким действиям совершенно не способствует ощущение сжимающейся на шее удавки. Так что все последующие события оказались закономерны. *** Сатана мрачно смерил огненным взглядом стоявших навытяжку перед его троном подчиненных. — Так-так. Интригуем, значит? Хастур и Дагон сделали каменные лица. Точнее каменное и ледяное. — Чья была идея про перья? — полюбопытствовал Сатана. Демоны переглянулись и дружно показали друг на друга. — Интересный, должен заметить, ход, — ухмыльнулся Владыка Ада. — Свежо, неординарно. — Я стараюсь, Владыка, — прозвучало так же в один голос. — Также мне понравилось про захват трона, старо как мир, но действенно, — Сатана уставился на Хастура. — Твоя работа, уверен. Старые добрые и грубоватые традиции, то, чем ты славен, — он перевел взгляд на Дагон. — А вот двойной агент больше похоже уже на тебя. Такие интриги требуют документального подтверждения. Перо откуда взяла? Дагон раболепно поклонилась. — Господин, мне даже не пришлось врать, она действительно его потеряла, и тому есть свидетели. — Надо полагать, после какой-то стычки с Ангелами, — усмехнулся Сатана. — Отлично сработала, хвалю. И тебя тоже, Герцог Хастур. Отправить болтливых секретарей с поручениями во все подразделения — отличный ход. Я бы сказал, стратегический. Я, конечно, во все это не верю, но вас двоих запомню. Такие кадры мне нужны. Демоны снова переглянулись и поклонились. — Прикажете свернуть слухи, Господин? — проскрипел Хастур. — Ну зачем? Неплохое развлечение и отвлечение для рядовых, оставшихся без битвы, — Сатана чуть поморщился, вспомнив причину срыва Армагеддона. — А опровергать и восстанавливать свою репутацию пусть уж постарается обвиняемая. Хм… Пожалуй, сделаю из этого публичный процесс. Забавная может получиться сцена. Тем паче, и заслужила пару неприятных часов. Пусть покрутится при всех с оправданиями. Лучше надо было следить за кадрами. Вот что, Герцог Хастур, возьми кого-нибудь повнушительнее и приведи мне Вельзевул на ковер под стражей. А ты, Архивариус Дагон, позаботься о публике. Давно у нас не было масштабных судов и развлечений. Хастур и Дагон снова поклонились и вышли из тронной залы. Молча двинулись по коридору. Лишь когда позади осталось два поворота, Дагон заговорила: — Доставить Господину удовольствие — бесценно. Как жаль, что за это придется платить слишком дорогую цену. — Только в том случае, если все противоречивые обвинения будут опровергнуты, — проскрипел ее собеседник. — Вы сомневаетесь, Герцог, что Княгине это удастся? Я давно служу при ней и не раз видела, как она выходит сухой из любой воды… кроме святой, разумеется. В последнюю просто не попадает. А жаль, так жаль, что процесс будет лишь показательной поркой! Должность Генерала и княжеский титул давно бы следовало рассредоточить, а не соединять в одних руках. Обычно Хастур не очень понимал намеки, но в данном случае они были слишком явными. — И на какой же, чисто гипотетически, разумеется, претендовали бы в случае разделения вы? — О, я всего лишь скромный Архивариус, знаток бюрократии, а вот вы бы прекрасно смотрелись в мундире, хотя, конечно, лично я бы его вам и не доверила. Хастур представил себя с алой генеральской лентой во главе армии и довольно оскалился. Сцена была красивой и приятной. — А из вас бы вышла неплохая дама возле адского трона, не с моей, само собой, точки зрения, я бы такой даме не доверял. — Но, разумеется, это чисто гипотетически, — склонила голову Дагон. — Впрочем, если обвиняемая не сможет доказать свою невиновность… или по какой-то причине не станет это делать… или, скажем, не явится на суд… Ох, но этого просто не может быть. Вам же приказано доставить ее под охраной. И у нее просто не будет времени сбежать. — Главное, — прищурился Хастур. — Чтобы не было повода и желания. Переглянувшись, они кивнули друг другу и разошлись по разным коридорам. Хастур двинулся в сторону дальней казармы. Внушительные демоны? Разумеется, он выберет самых лучших. Но на это нужно время. Чуть больше времени чем для перемещений по офисной зоне Ада. Особенно если учесть, что прямые коридоры между военными подразделениями перекрыты для ремонта, а ему могли об этом и не доложить. Курьер, конечно, будет наказан. Но и необходимые для новой интриги минуты выиграны. *** Вельзевул отложила перо, рассеянно посмотрела на очередную положенную перед ней на подпись бумагу, пытаясь вникнуть в то, что от нее хочет Дагон. В голове жужжали совсем не деловые мысли. «Кроули, зараза, как ты это сделал? Если я пойму, как, то смогу предотвратить возможные злоупотребления… или изобрести защиту для нашей армии. Когда будет объявлен новый день Битвы, пригодится. И, возможно, этот проект отвлечет всех от мальчика и его выходки. Должен отвлечь. О мальчике должны забыть. Должны перестать копать причины его действий». — Что это? — Смета на будущее десятилетие, моя Княгиня, — Дагон услужливо поклонилась. Вельзевул вчиталась, потом еще раз. Жужжание мыслей отвлекало от понимания. — Отдел Греховных Слухов запрашивает слишком много. Я это не подпишу. Переделай. — Как прикажете, Княгиня, — Дагон ловко забрала бумагу, отступила от стола, но никуда не ушла. — Что-то еще? — Осмелюсь попроситься в вашу свиту сегодня вечером. Уверена, мои записи пригодятся вам во время обвинительного выступления. Я же буду иметь удовольствие видеть все с лучшего ракурса. Вельзевул нахмурилась. Какое еще выступление? Что она пропустила? Как она вообще могла что-то пропустить в Аду, где любое неведение может дорого стоить? Нет, ни в коем случае нельзя показать, что она сдала позиции. — Я подумаю над этим. Ты уже знаешь новые подробности, не так ли? — О, что вы, если Господин не сообщил всех причин своего гнева даже вернейшим приближенным и даже Герцогам-исполнителям, то я, простой Архивариус, просто не могла быть поставлена в известность. Вельзевул вздрогнула. Гнев Господина… — Кто был выбран исполнителем? Это-то ты знаешь. — Герцог Хастур, мой Генерал. Вот уже третий час в компании лучших командиров осуществляет аресты по всему Аду. Даже не зная всего, могу предположить, что нас ожидает нечто яркое, — Дагон облизнулась. — Когда я шла сюда, видела, как арестован был даже… — она закатила глаза, намекая на высокий чин взятого под стражу. Вельзевул резко отвернулась, снова взялась за перо, вертя его в пальцах. Аресты высших чинов… Такое возможно только по очень серьезным обвинениям. «Например, в предательстве…» Или в сокрытии причин срыва Армагеддона. Нет, не думать об этом! Никто не заподозрил ничего ни тогда, ни после. Господин лично держал ребенка в руках, вверяя ему могущество Ада, ребенок, каким он был сразу после рождения, его устроил. А значит в эту сторону никто не будет копать. Вся вина на Кроули и тех, кто влиял на мальчика на Земле. Иных зацепок просто не существует. Пальцы сжали перо, ломая его. Никто. Не. Мог. Узнать. Вельзевул сжала зубы. — Иди. Нет, стой. Принеси мне из архива дело предателя Кроули, — «я найду, найду, как ты мог провернуть это, как смог защититься». — Как прикажете, Генерал, — Дагон снова поклонилась и, оскалившись, отступила к двери, за которой послышался какой-то шум, а потом топот. — Именем Господина! — проскрипел голос Хастура, а затем дверь кабинета слетела с петель от мощного толчка. Дагон ловко ушла в сторону, чтобы не быть затоптанной парой здоровенных командиров Адской Армии, за спинами которых маячил Герцог. Вельзевул вскочила с места. Глаза ее распахнулись, лицо побледнело. «Он узнал!» Дагон могла бы поздравить себя. Щедро разбросанные тонкие намеки сплелись в сеть. И не важно уже, что она сама не знала, на что намекает, главное, знала ее жертва. Пришедшие с арестом замешкались на какие-то доли секунды, которые потребовались выбранным Хастуром здоровякам, чтобы протиснуться в дверной проем. И этих долей секунды хватило Вельзевул, чтобы додумать все, что могло стоять за их появлением, принять решение и сделать то, что не оставляло пути назад, но могло сохранить ей жизнь. Пальцы щелкнули, складываясь в знак. Легкая вспышка пламени, запах серы, и она исчезла из кабинета. — Сопротивление аресту! — проскрипел с возмущением Хастур. — Найти немедленно и взять под стражу! Исполняйте! Его свита протиснулась обратно в коридор и, топча любопытных зевак, ринулась прочесывать Ад в поисках беглянки. Проводив их взглядом, Герцог повернулся к ухмыляющейся Дагон. — Не знаю, как вам это удалось, но, кажется, гипотетические возможности… — При столь явном признании своей вины становятся реальностью, — оскалилась та. — Вы ведь доложите об этом Господину? Губы Хастура расплылись в улыбке. — Разумеется. И немедленно. *** Я снова перемешиваю колоду карт и рассыпаю их на белоснежном сукне веером. Пасьянс сошелся. Трефовая дама снята со стола. А может быть сняты другие карты. Пока этого не знает никто, кроме меня, вашего Создателя. Настало время для новой игры в игре.