И мой Детройт

https://live.staticflickr.com/65535/50349240258_c0626c3451_k.jpg *** В развалинах замка что-то гулко стукнуло, и Гэвин насторожился, чутко прислушиваясь к звукам вокруг. Ловушка на подступах сработала еще полчаса назад, и Гэвин, затаившийся среди развалин, надеялся, что там полегли все. Однако ж вот — кто-то выжил и сумел подняться выше, к старым, выщербленным временем стенам. По хорошему ему бы залечь где-нибудь и переждать, пока все не закончится само — вечер стремительно превращался в ночь, а как только солнце увалится за горизонт, все встанет на свои места… Но он не мог. Просто не мог оставить свой пост, позволить кому-то пройти дальше черной мраморной черты — ступеней, что уходили вниз, под землю в этом пыльном старом зале с проломленным потолком и трещинами в стенах. Оранжевые солнечные пятна неровными кляксами лежали на треснувших плитах пола, перекатывались через здоровые обломки, нападавшие с потолка, тонули в толстом слое пыли. Гэвин стоял за боковой колонной с обломанной верхушкой, положив руку на рукоять меча и приготовившись. Больше ему здесь прятаться было негде, и он ждал, слушая, как приближаются торопливые шаги оставшихся в живых охотников. — Эй, ты, мерзость в глазах всевышнего! Гэвин вскинул голову и приготовился, выставил перед собой меч. Трое охотников вышли из узкого пролома в стене, скалясь зло и яростно. Один из них, не отрывая взгляда от Гэвина, положил на пол связку кольев, достал из ножен короткий и даже на вид тяжелый меч. Второй поигрывал двумя длинными кинжалами, из под повязки на лицо ему сочилась кровь, и он смахивал ее грязной ладонью. Еще бы — наверняка едва выбрались из ловушки, что на днях оставил для них Коннор. Коннор. Гэвин прищурился, поднял голову и посмотрел на густо-оранжевые, в кровавых отблесках, облака, виднеющиеся в проломах потолка, на темнеющее небо. — Не ссы, подстилка, он не успеет тебе помочь! Он и себе не поможет. Время сдохнуть. — Скажи это тем, кто лежит под стенами замка, — сказал Гэвин негромко и тут же напрягся — после его слов охотники зашевелились быстрее. Третий, стоявший все это время за спинами, вскинул короткий лук и прицелился, держа тетиву белыми от напряжения пальцами. Гэвин рванул вперед! Времени на раздумья не было — удачный выстрел, и все его усилия пойдут прахом. Прахом… Поэтому он бросился на охотников, выставив меч перед собой, и буквально через пару шагов нырнул в сторону, уходя от вильнувшего за ним лука. В воздухе вжикнуло и сухо щелкнуло по плитам пола — одна стрела ушла в сторону, никого не задев. У Гэвина появилось несколько секунд. Первый охотник ждал его, встав в стойку, поигрывая тяжелым мечом, уверенный в победе. Гэвин резко нырнул вправо — рукоять звонко стукнула об пол и проехалась по нему, высекая искры. Гэвин перекатился через плечо и, встав на колено и едва поймав равновесие, сделал выпад. Повел всей рукой, описывая мечом широкий полукруг, усиливая движение, чувствуя, как впивается лезвие во что-то упругое, как оно вгрызается в него и разрезает. Потом меч наткнулся на что-то твердое, но не остановился — послышался глухой удар, хруст и крик. Гэвин упал на живот, успел подставить руку и, оттолкнувшись, перекатился влево, используя меч как рычаг. Затупится и ладно, зато он успел, и стрела ударила ровно в то место, где он был только что. А не в него. И под громкий, полный боли и страдания крик Гэвин едва успел встать и вскинуть свой меч, скрещивая его с тяжелым мечом первого охотника. Он кинул только один взгляд на кричащего от боли человека: его перерубленная в голени нога держалась только на тонкой полосе мышц и кожи. Скол кости белел среди толчками выплескивающейся из огромной раны крови. Охотник упал, завывая. — Тварь и шлюха! — прорычал первый охотник, проводя обманный прием, отбрасывая лезвие меча Гэвина в сторону и наступая. Гэвин едва успел схватить рукоять обеими руками и удержать свой меч, не позволяя ему выскользнуть. Тот дрожал в его руках, когда Гэвин отбивал тяжелые удары, и высекаемые ими искры становились все ярче в затухающих красках вечера. Держаться и не подпускать охотников к лестнице в подземелье, держать охотника между собой и лучником, уворачиваться, не попадать под лезвие, отбивать мастерские удары, победить… Наверное, всего этого было слишком много, потому что когда вражеский меч в очередной раз свистнул у головы Гэвина, тот уклонился и хотел повернуться, провести прием, но запнулся об обломок и упал на колено. И все же успел выставить защиту… — Вниз, Ян! — закричал лучник. Стук сапогов, скрежет подошв по мелкой крошке, напряжение меча, вспарывающего плоть, сдавленная ругань, стон, звон спущенной тетивы и обжигающий удар в грудь — все слилось в одну секунду, и Гэвина отбросило назад, спиной на пол. Он хотел вдохнуть, но на грудь словно плиту положили, и Гэвин застонал, подтягивая к себе меч слабеющей рукой. — Вот так, сука! — крикнул лучник с торжеством. Охотник по имени Ян с трудом поднялся, хлопнул по пропоротому кровоточащему бедру и, хромая, подошел. Застонал от боли и навис над лежащим, пытающимся вдохнуть Гэвином. Сплюнул, и Гэвин вскинулся, сжал рукоять. Охотник, сам поморщившись от боли, пнул его руку, вырывая и отбрасывая меч и ломая пальцы. — Попался, мразь, — он присел — почти упал — на колено, наклонился и с ненавистью посмотрел Гэвину в лицо. — Сколько людей положили. Сдохнешь и будешь вечность мучиться в аду, темная тварь! — Кто тут еще тварь, — просипел Гэвин и кашлянул, разбрызгивая мелкие капельки крови изо рта. — Пришли, стали травить. Кто вас трогал? — Кровососам не жить на нашей земле! — прорычал охотник и навалился коленом Гэвину на грудь. — Ян! — окликнул его лучник. — Осторожно, они опасны… Договорить он не успел — Гэвин быстро схватил этого… Яна за шею, дернул другой рукой, и кинжал выскочил из ножен на предплечье. И Гэвин всадил его сбоку, под мышкой, между пластинами брони, метя в грудь, в сердце навалившегося охотника. Тот заорал, добавляя свой голос к затихающим крикам первой жертвы, захрипел и обмяк, падая на Гэвина. Он коротко, со свистом дышал, трясясь и глядя Гэвину в лицо мутнеющими глазами. — Отравлено, так что в ад… Договорить Гэвин не успел — подбежавший лучник со всей силы пнул его под ребра, и Гэвин на миг отрубился. И тут же пришел в себя от обжигающей боли. Захрипел, дернулся и выдохнул-выплюнул изо рта кровь — наверное, сломанное ребро впилось в легкое. — Ян! Ян! Очнись… Лучник что-то кричал, тряс мертвого охотника и заливался слезами… Гэвин не слышал. Он пытался дышать и улыбался, глядя на стремительно темнеющий бархат неба. — Сука! Сука! — рыдал над ним охотник и пинал Гэвина снова и снова. Одним из ударов он сломал застрявшую в груди Гэвина стрелу, но тот уже не обращал внимания — уплывал на волнах боли все дальше. — Сдохни! — заорал лучник и натянул тетиву, целясь в Гэвина вот так, стоя над ним, плача и дрожа от ярости. А небо затянуло темной синью. *** Лучника снесло волной тьмы, вот только тетиву он уже спустил, и пусть стрела не пронзила голову Гэвина — она прошла вбок и вниз. И пронзила бедро, прошла насквозь и застряла наконечником в трещине в полу. — Коннор, — прошептал Гэвин, чувствуя, что уплывает. — Стой! Стой, стой, Гэвин, нет, — отчаянно зашептал над ним Коннор, и Гэвин не смог просто так уйти. Он открыл глаза и увидел совершенно белое лицо над собой, с черными, как провалы в небе, глазами. Мерцающие багровыми звездами, эти глаза так смотрели… — Не… плачь, — сказал Гэвин, глядя, как кровавые полосы раскалывают белое, идеальное лицо. — Просто… мне пора. — Нет! Ни хрена тебе не пора, обойдешься! Я! Я сейчас, я принесу доктора, украду его, притащу… — Коннор частил, трогал лицо Гэвина ледяными руками, ронял на него кровавые капли своих слез. — И, конечно, опоздаешь, — Гэвин дернулся, захрипел и забрызгал лицо Коннора кровью еще больше. — Какой же ты… — Я опоздал, Гэвин. Я не смог… не могу тебя… — ...красивый, свет мой. Коннор хохотнул так нервно и отчаянно, так громко в зале, где живых почти не осталось. — Это ты свет, — сказал он мягко и обхватил лицо Гэвина кровавыми руками. — Я тебя убил… — Я тебя люблю, — сказал Гэвин, а потом на него упала ночь. *** — Прости. Прости. Прости. Тихие слова теплыми каплями падали в Гэвина, наполняли его, поднимали со дна ночи все выше, к желтому свету, к тихому потрескиванию свечей, к далеким крикам ночных птиц. К Коннору. Гэвин открыл глаза, осторожно, помня о боли, вздохнул и… задышал часто и глубоко, наслаждаясь каждым глотком холодного воздуха. — Прости. Коннор наклонился над ним, посмотрел с глубокой печалью, но все равно так решительно, что Гэвин не мог не спросить: — Что случилось? Я думал, что я умер. Бледное лицо в потеках подсохшей крови исказилось от боли, Коннор схватил Гэвина за руки, притянул к себе, обнял, зашептал: — Разве мог я дать тебе умереть, Гэвин? Я не мог, никак, прости, прости меня. — Так ты… меня, — Гэвин неверяще и жадно заглянул Коннору в лицо. — Ты же сказал, что не хочешь. — Я не хотел тебе такой доли! — лицо Коннора исказилось от боли. — Пока ты не… — Умер? Гэвин ощупал себя, скривился, ощущая разодранную и окровавленную одежду, но его тело под ней было совершенно целым. — Нет, нет, нет, нет… — Коннор сжал его руку. — Видишь, ты не умер. Смотри, ты совсем, совсем как я. — Укусил меня, да? Стоп! Ну хватит, Коннор, ты меня пугаешь. — Как я. Что? — Ну а что? Страдаешь тут, прощения просишь, — Гэвин отодвинулся, повел плечами, глубоко вздохнул и засмеялся. — Я живой. Я… — он заглянул Коннору в глаза, — я живой. — Но я не смог спасти тебя! — сказал Коннор так отчаянно, что Гэвин вмиг посерьезнел. — В смысле? Я окочурился и у меня видения? — Нет, не видения. Но твоя душа, Гэвин, теперь проклята. Я не могу тебя спасти. Я сам тебя погубил, своими… — Клыками, — засмеялся Гэвин счастливо. — Ну, погубил так погубил, — пожал он плечами. — Как будто я раньше этого не хотел. Просто время пришло. — Время пришло? Ты мог просто спрятаться и не лезть на троих сразу! — И смотреть, как охотники тебя убивают? — Гэвин взглянул, прищурившись, скривил губы в улыбке. — Хрен тебе, понятно? Коннор закусил бледные губы, потом отрывисто кивнул. — Наверное, так и должно быть, — наконец сказал он. — Не будет тебе жизни вечной после смерти, Гэвин. Вся твоя бессмертная жизнь будет здесь. — Наконец-то, — подытожил Гэвин. Он отодвинулся, сел и осмотрелся. Все то же убежище: ниши, заполненные старыми гробами, кости в углах, саркофаг вместо стола, оплывшие свечи. Коннор. — Считаю, что это место нам больше не подходит. Как-то… тесно. — Конечно же не подходит, — Коннор с отвращением огляделся. — Я вообще тут задержался только из-за тебя. Гэвин вскинул брови. — Серьезно? — Ну ты же не думал, что я живу в такой дыре? У меня есть свой дом вообще-то. — Ну, — Гэвин отвел глаза, — ты же вампир, ну и я подумал… Коннор секунду смотрел на него, а потом засмеялся и обнял. Прижал к себе. — Зато теперь я уверен, что ты со мной по любви. — Вот и чудно, — сказал Гэвин позже, посмотрел Коннору в лицо, не скрывая нахлынувшие чувства, и коротко и осторожно его поцеловал, чувствуя губами острые клыки. Ощущая, как лезут свои, щекоча десны. И спросил внезапно: — А как насчет поесть? — О, — Коннор довольно вскинул брови и кивнул себе куда-то за спину. — С едой проблем не будет. И снова Гэвина поцеловал, пока тот соображал, что где-то в том направлении находится тот самый городок воинствующих охотников. Что ж. Проблем действительно не будет.