Глава 3
12 августа 2019 г., 01:03
—А вы, Николина Васильевна, снова в третьем отделении значитесь?—с интересом спросил граф Илья Владимирович Верховенский, с которым Гоголь имела честь познакомиться на одном из литературных вечеров.
—Как быстро у нас слухи расползаются,—чуть улыбнувшись ответила девушка.—Меня просто попросили о помощи. Узнав, кто жертва, я просто не могла отказать.
—Ужасная трагедия,—печально произнёс князь.—Однако я не сомневаюсь, что с вашей помощью убийца обязательно будет пойман.
—Я сделаю всё, что в моих силах. Ради Ивана Викторовича. Но, чтобы вы знали, после этого дела я не намеренна продолжать работу в третьем отделении.
—Не забывайте, что вы всегда можете на меня положиться, Николина Васильевна.
—Я очень благодарна вам, Илья Владимирович,—Николина улыбнулась.
—В четверг мы, как обычно, ждём вас с вашими новыми произведениями.
—Разумеется. А сейчас мне пора, я немного устала.
—Я провожу вас, Николина Васильевна. Всё равно я закончил работу на сегодня.
Мужчина помог писательнице надеть пальто, затем наспех прибрался на рабочем столе и потушил свет,после чего вместе с Николиной они направились к выходу.
—Николина Васильевна, позвольте спросить, почему вы на самом деле не хотите вернуться в третье отделение? Ведь вы так блестяще раскрыли череду преступлений в Полтавской губернии.
—Ах, Илья Владимирович,—несмотря на то, что с графом Верховенским у неё были весьма доверительные отношения, рассказывать ему о том, что на самом деле произошло в Диканьке ей не хотелось.—Один человек сказал, что это не самая подходящая работа для девушки. И, знаете, в один момент я вдруг поняла, что это действительно так.
—Ну что же, не могу не согласиться с вами. К тому же, бегать каждый день за преступниками весьма не безопасно.
—Ваша правда,—согласилась девушка, но про себя подумала, что ей до жути не хватает расследований и приключений. Ведь тогда, в Диканьке, она мечтала, что вместе с Гуро продолжит работать его помощницей в третьем отделении. Да что скрывать, она по-прежнему об этом мечтает. Ей кажется, что она готова забыть всё, что он наговорил ей тогда, лишь бы только снова отправиться с ним распутывать сложные и запутанные преступления.
—Как продвигается написание вашего произведения, Николина Васильевна?—решил сменить тему граф.
—Стараюсь, Илья Владимирович,—улыбнулась девушка.—В будущий четверг я зачитаю новые отрывки.
—Буду ждать с огромным нетерпением! И уверен, что не только я.
—Вы льстите мне, Илья Владимирович,—Гоголь смущённо опустила взгляд.
—Что вы, Николина Васильевна, как можно! Если бы вы только знали, как вас ждут каждый раз!
Она снова улыбается. Ей хочется верить, что он говорит ей правду, ибо не было для неё большей награды, чем преданные читатели.
—Как редко вы, однако, улыбаетесь, Николина Васильевна! А ведь улыбка ваша очаровательна.
—Ах, не смущайте меня, прошу вас!
—Прошу меня извинить, Николина Васильевна,—с ноткой грусти сказал мужчина.—Хотел вам напомнить о том, что тайное заседание было перенесено на завтра. Вас стоит ждать?
—Да, я постараюсь придти.
—В таком случае, надолго не прощаюсь, Николина Васильевна,—сказал Верховенский, а затем поцеловал запястье девушки.
—До завтра, Илья Владимирович,—протянула девушка, с грустью подумав о том, что Гуро никогда не целовал ей руку на прощание. Да что вообще говорить, он порой вообще уходил, не попрощавшись.
Гоголь поднялась на свой этаж, достала ключи и вошла в квартиру. С кухни ароматно пахло,судя по всему, только что приготовленным ужином. Девушка была очень голодна и безумно благодарна Якиму, что он всегда выручал её, если она приходила домой слишком поздно.
–Вечер добрый, Николина Васильевна,—раздался голос из комнаты.
—Здравствуй, Яким, —устало сказала Гоголь.
—Куда-то вы на целый день запропастились? Я уж было беспокоиться начал.
—Стоило мне выйти из дому,—стягивая с себя плащ начала рассказывать Николина,—как меня самым наглым образом схватили и буквально затолкали в карету к Якову Петровичу.
—А я то ума не приложу всё, как это вы так быстро с нашего проспекта свернули.
—Оказался убитым Иван Викторович Головин. Помнишь, я тебе про него рассказывала. Разработкой оружия занимался.
—Припоминаю,припомнаю. Как же так-то?
—Из его тайника пропали какие-то ценные бумаги. Я уверена, что это были его чертежи.
—Улики есть?—поинтересовался Яким, накрывая на стол.
—Честно говоря, я не стала спрашивать. Поначалу я была слишком потрясена, а потом... Потом мне было видение, после которого я почувствовала себя не очень хорошо и ушла.
—А Яков Петрович что?
—А что Яков Петрович... Я старалась с ним особо не разговаривать, да только вот как тут игнорировать будешь, раз уж мы одному делу служим.
—Честно сказать, Николина Васильевна, вот вы хоть и злитесь на господина Гуро, и на то, разумеется, есть веская причина, а всё же после сегодняшней встречи с ним вон, как духом воспряли. А то ходили, как труп живой, ей богу,—усмехнулся мужчина.
—Да ну тебя, Яким!—немного обиженно пробурчала девушка.—Только ради нашей былой дружбы с Иваном Викторовичем я согласилась помочь Гуро. Только поэтому. Когда виновный будет найден, ноги моей в третьем отделении не будет.
—Ах, не зарекайтесь, барышня. Многое ведь ещё измениться может.
—Нет, Яким, не может. На одни и те же грабли я больше не наступлю,–печально говорит Николина, борясь внутри с разрастающимся болезненным чувством.
Девушка быстро поужинала и вскоре легла спать. Усталость брала своё, и Гоголь удалось на удивление быстро заснуть.
Следующим вечером Николина, как и обещала, отправилась на собрание. Для конфиденциальности было придумано кодовое слово, назвав которое один из официантов ресторана N открывал дверь в тайный зал, предназначенный как раз для подобного рода мероприятий.
Почти все члены общества были в сборе. Кивнув головой в знак приветствия, девушка заняла своё место рядом с Дарьей Павловной Вишневской, тоже молодой поэтессой, с которой у Николины сложились тесные дружеские отношения.
—Рада тебя видеть,—улыбнулась ей девушка.
—И я тебя,—улыбнувшись в ответ сказала Гоголь.
—Попрошу внимания,—раздался громкий голос графа Верховенского.—Для начала прошу прощения за то, что пришлось перенести нашу встречу из-за сложившихся обстоятельств. Начнём с хороших новостей. Благодаря тщательно проделанной работе нам стали известны имена ещё двух человек, которые имеют непосредственную связь с графом Бенкендорфом. За каждым из них уже установлено наблюдение, но, к сожалению, пока ничего нового разузнать не удалось.
Николина насторожилась. Когда она познакомилась с графом Верховенским, и он, узнав, кто она такая, пригласил её вступить в ряды их сообщества, выступающего против тайных замыслов графа Бенкендорфа, девушка, не раздумывая, согласилась. Тогда она решила, что если им с Гуро не быть союзниками, так значит, быть им заклятыми врагами. Но как бы она не злилась тогда на Якова Петровича, Верховенскому она так и не решилась рассказать, что тот является чуть ли не вторым графом Бенкендорфом. Гоголь опасалась, что Гуро узнает об этом, и тогда ей точно будет несдобровать. Она решила, что когда у неё у самой наберётся достаточно информации о нём, которой она сможет вывести его на чистую воду, вот тогда-то она и вступит в эту игру, сама неожиданно нанесёт удар.
Однако сейчас пылкость девушки куда-то внезапно пропала. Она почему-то с тревогой надеялась на то, что среди фамилий новоиспечённых сообщников Бенкендорфа не прозвучит фамилия следователя.
К её счастью, Илья Владимирович назвал двух совершенно незнакомых ей людей и девушка облегчённо выдохнула. Граф, тем временем, продолжил говорить:
—Думаю, многим из вас уже известно о смерти господина Головина. И я почти не сомневаюсь в том, что и здесь не обошлось без участия известных нам личностей.
По рядам пронёсся тревожный шёпот.
—К счастью, наша Николина Васильевна присоединилась к следствию, а значит, что теперь у полиции есть все шансы найти преступника, а у нас - получить новую информацию.
Зал одобрительно загудел, а Николина бросила на графа недовольный взгляд. Ей совершенно не хотелось афишировать своё участие в следственном процессе.
—Так ты что, снова с Гуро работаешь?— удивлённо спросила Дарья.
—Пришлось,—нехотя ответила Гоголь.—Но это только на одно дело.
—Скажи, а Яков Петрович, он...—девушка на мгновение замялась.—Он по-прежнему не женат?
Николину как ледяной водой окатили.
—Да мне-то почём знать?!—воскликнула писательница.—А почему тебя вдруг это заинтересовало?
—Да так.. Интересно стало.
От вопроса своей подруги у девушки вдруг резко испорилось настроение. Зачем она спрашивает её об этом? А в прочем, ей нет до этого совершенно никакого дела. Отныне личная жизнь следователя её совершенно не интересует.
Остаток времени Гоголь почти не слушала то, о чем говорили председатели совета. Девушка была полностью погружена в мысли о недавнем преступлении и всеми возможными вариантами его раскрытия. Да и вопрос, заданный Дарьей, всё никак не давал ей покоя.
—Ведь так, Николина Васильевна?
Гоголь чуть ли не подскочила на месте от неожиданности. Она настолько увлеклась собственными мыслями, что совсем потеряла связь с происходящим.
—Да, разумеется,—совершенно не понимая, на что отвечает, произнесла девушка.
—Вот и прекрасно,—довольно сказал граф Верховенский.—Что ж, полагаю, заседание на сегодня окончено. Ждите письма о дате и времени следующего. Николина Васильевна, задержитесь, пожалуйста.
Гоголь обречённо вздохнула. Ей совершенно не хотелось сейчас с ним разговаривать. Она была слишком напряжена и взволнована. Но делать было нечего, и она покорно подошла к графу.
—Что с вами сегодня, Николина Васильевна?—спросил мужчина.—Вы как сама не своя. Вас что-то беспокоит?
—Нет, всё в порядке, Илья Владимирович. Благодарю за беспокойство. Я просто немного устала.
—Вы уверены? Может быть, вам есть, что рассказать?
У девушки по спине пробежал неприятный холодок.
—Уверяю вас. Просто очередная бессонная ночь за написанием новой главы,—соврала Гоголь, уверенно глядя на графа.
—Ну что же, тогда мне просто показалось.
—С вашего позволения, мне пора. Провожать не стоит,—сказала девушка прежде, чем Верховенский успел что либо вымолвить.
—Будьте осторожны, прошу вас.
Николина кивнула и направилась к выходу. Отойдя на достаточно большое расстояние, девушка оставилась. Тревожное чувство зародилось внутри неё и с каждой секундой разрасталось всё больше. Она понимала, что ввязывается во что-то такое, во что явно не следовало бы соваться юной даме. Но пути назад не было, и Гоголь удалось убедить себя в том, что она готова ко всему, что бы не уготовила ей коварная судьба.
