Любовь мою согрей

      С их последней встречи прошло несколько дней. Николина чувствовала себя неважно и вот уже второй день как не выходила из дома. Папку, которую она всё же выпросила у следователя обратно под собственную ответственность, она буквально не выпускала из рук, но всё бестолку. Девушка уже начала впадать в отчаяние.       От Гуро никаких вестей не было, и девушка решила, что ничего нового им обнаружить так и не удалось. В противном случае Яков Петрович бы наверняка сообщил ей.       День клонился к вечеру. Девушка сидела за кухонным столом и пила лечебный отвар. Яким отпросился куда-то по своим делам, и Гоголь проводила время наедине с собой. В дверь постучали, и писательница нехотя направилась в коридор.       —Гоголь Николина Васильевна?—на пороге стоял мужчина с коробкой в руках, и, судя по его одежде, являлся он никем иным как посыльным.       —Да,—робко сказала девушка.       —Замечательно. Велено доставить лично в руки,—мужчина вручил коробку удивлённой писательнице.       —Кто велел?       —Никак не могу сказать,—почтальон поспешил удалиться, дабы избежать лишних расспросов.       Гоголь прошла в свою комнату и села на кровать, поставив коробку на колени. К ней была прикреплена записка, и почерк показался девушка очень знакомым.       "Надеюсь, это компенсирует нанесённый ущерб."       Девушка приоткрыла рот в удивлении. В коробке лежали два великолепных платья, одно василькового, а другое изумрудного цвета. Она уже и думать забыла о той маленькой неаккуратности.       Николина тут же восторженно принялась примерять подарки. Последующий час довольная писательница не отходила от зеркала. Она совершенно не ожидала такого развития событий, и, что скрывать, ей было безумно приятно, хоть в то же время она и злилась на себя за своё столь легко переменчивое настроение. В конце концов, это ведь ничего не значит.       Она решила непременно поблагодарить Гуро. Девушка принялась копаться в своей шкатулке, подбирая наиболее подходящие серёжки. Вдруг за её спиной раздался громкий звук разбивающегося стекла. Писательница вскрикнула и обернулась. Посреди комнаты средь обломков разбитого окна лежал большой камень, завёрнутый в бумагу.       Гоголь тут же бросилась к окну, позабыв об испуге. Она надеялась разглядеть того, кто бросил камень, но на улице было темно, и взгляду девушки открылся привычный вид на пустынную улицу.       Тода трясущимися руками девушка развернула бумагу, в которую был завёрнут камень. Прочитав то, что было написано на помятом клочке бумаги, девушке вдруг стало не по себе. Она наспех накинула пальто и бросилась к выходу.       Однако не успела она пройти и нескольких метров, как вдруг её окликнул знакомый голос.       —Яков Петрович, Яков Петрович!—девушка была явно взволнована.—Как хорошо, что вы здесь!       —Что случилось, Николина Васильевна?—тут взгляд следователя упал на разбитое окно второго этажа.       —Кто-то узнал о нашей находке,—Николина протянула следователю полученную весьма необычным образом записку.       Улыбка вмиг исчезла с лица Гуро, и он стал весьма серьёзен.       —Я думаю, вам опасно оставаться дома,—сказал следователь.       —Глупости какие,—спокойно ответила девушка.—Что со мной станется? Папку вы сейчас же можете забрать. Мне по-прежнему не удалось ничего увидеть.       —Что толку от того, что вы отдадите её мне? Ведь злоумышленники, не обнаружив её завтра на укзанном месте, явно прибегнут к крайним мерам. Вы можете оказаться в серьёзной опасности.       —Я ничего не боюсь, Яков Петрович,—твёрдо сказала Гоголь.       —Я не сомневаюсь в вашей храбрости, дорогая моя Николина Васильевна.       Каждый раз, когда он называл её "дорогая моя", у девушки внутри как будто бурей всё разрасталось.       —Но вы и сами понимаете, что кто бы за этим не стоял, он захочет получить папку любой ценой.       —Так поставьте охрану возле моего дома, в конце концов.       —Нет, это может отпугнуть преступника.       —Ну а что вы предлагаете?—возмущённо воскликнула Гоголь.—На улице мне пожить, пока вы их не сыщете?!       —Я предоставлю вам с Якимом временное место жительства. Вы без проблем можете занять две из моих пяти комнат.       Девушка недоумевающе посмотрела на следователя.       —Вы только что предложили пожить у вас?       —Почему бы и нет, всего несколько дней. Меня всё равно, как вы знаете, дома не бывает, так что мы и видеться-то с вами не будем.       —Ну уж нет, и не подумаю даже, Яков Петрович,—немного возмущённо сказала девушка.       —Ах, почему же вы всегда так упрямы, Николина Васильевна? Почему мы с вами хоть один раз не можем с первого раза о чём-то спокойно договориться, без ваших возмущений и упрёков?       —Так найдите же себе другую помощницу, которая будет во всём вам подчиняться и безукоризненно выполнять все ваши приказы!—писательницу явно обидели его слова.       —Да поймите же вы, что я о вас беспокоюсь!       —Вы только о себе заботитесь, Яков Петрович! О других вы в жизни даже не подумаете.       Только хотел Гуро возразить, как вдруг из темноты раздался выстрел. Девушка вскрикнула, а следовательно моментально достал из-за пазухи свой револьвер и резким движением отодвинул писательницу за свою спину.       До их слуха донёсся звук чьих-то стремительно удаляющихся шагов. Видимо, целью стрелявшего было только напугать, а не убить.       —Немедленно в дом,—коротко скомандовал следователь, по-прежнему прикрывая собой перепуганную девушку и держа револьвер в поднятой руке.       В этот раз Гоголь возражать не стала.       —Возможно, это было сделано ради демонстрации серьёзности их намерений. Необходимо найти пулю. Пожалуйста, Николина Васильевна, подождите меня здесь, не выходите никуда.       —Нет, не ходите, стойте!—не помня себя от испуга, девушка вдруг ни с того, ни сего бросилась на шею к следователю, крепко обнимая его.—Вдруг они ещё там? Вдруг вас застрелят?       Николина окончательно потеряла контроль над собой. Из васильковых глаз потекли слёзы. Она льнула к Гуро, сжимая плотную ткань плаща на его плечах.       Яков Петрович такого порыва нежности никак не ожидал. Несколько секунд он стоял неподвижно, не зная, что и делать. Затем его рука несмело легла на тонкую талию, а другая еле заметно коснулась тёмных волос.       —Никто меня не застрелит, Николина Васильевна, это я вам обещаю.       Он зарылся пальцами в её волосы и медленно гладил девушку по голове, стараясь успокоить.       —Мы с вами такое в Диканьке пережили, что теперь, кажется, бояться простых смертных преступников просто не имеет смысла.       Яков Петрович медленно отстранил от своего плеча всхлипывающую девушку и осторожно взял её лицо в свои руки. Большим пальцем он провёл по бледной щеке, утирая влажную дорожку. Впервые он видел, как она плачет при нём. Прежде писательница убегала, могла спрятаться, закрыться на десять замков и только тогда дать волю слезам.       Ярко-синий взгляд встретился с его. Ах, сколько таких взглядов ему довелось видеть! Но во всех читалось лишь одно глупое желание и, зачастую, похоть. Но не в этот раз. Её пронзительный взгляд вызывал дрожь в его теле. Он был готов поклясться, что девушка смотрит на него с безмерной нежностью и заботой, которых ему так не хватало в последнее время.       Поддавшись внезапному порыву, он вдруг чуть подался вперёд и коснулся губами лба девушки. Писательница тут же замерла, не смея пошевелиться. Она была так близко, такая красивая, такая...необходимая? Каковы бы не были истиные намерения Гуро, он вдруг поклялся себе, что никогда не посмеет причинить ей вреда.       —Николина Васильевна!—вдруг раздался чей-то обеспокоенный голос и на пороге комнаты появился запыхавшийся Яким.—Бог мой, Николина Васильевна, я неподалёку был, выстрел раздался, а тут ещё и окно разбито, у меня чуть сердце не остановилось! Слава богу, вы живы.       Николина Васильевна отстранилась от следователя. Казалось, здравый смысл вернулся к ней, и девушке стало стыдно за своё поведение в последнин несколько минут.       —Извините, Яков Петрович. Минутное помутнение,—не поднимая глаз на Гуро произнесла Николина, нервно теребя рукав платья.       —Яким, собирай всё самое необходимое, да побыстрее. Вам с барыней придётся на какое-то время сменить обстановку, здесь оставаться более опасно.       На удивление, слуга даже задавать вопросов не стал, а тут же направился за чемоданом.       —Даже не думайте возражать, Николина Васильевна,—строго сказал следователь, однако Николина и не была в состоянии спорить.—Завтра прикажу устроить в вашем доме засаду.       Гоголь лишь покорно кивнула головой.       —Дайте нам пятнадцать минут, Яков Петрович,—тихо попросила девушка.       —Буду ждать вас с экипажем внизу.       После того, как Гуро вышел из комнаты, писательница вдруг опустилась на пол, закрыв лицо руками. Что произошло здесь, между ними несколько минут тому назад? Как она могла так вольно повести себя с ним? Она поймала себя на мысли, что и впрямь испугалась. Но только вот, не за себя, а за него. Гоголь и представить боялась, что со следователем вдруг может случиться что-то страшное. Да, она по-прежнему злилась на него, но в душе понимала, что этот человек был и остаётся по-своему ей дорог.       А этот невинный поцелуй? О чём он только думал?! Девушка коснулась ладонью лба. Кожа как будто горела, и девушка непременно бы приложила к голове холодное полотенце, если бы у неё было на это время.       Кое-как взяв себя в руки, писательница быстро собрала свои вещи и через обещанные пятнадцать минут они с Якимом и парой чемоданов стояли внизу.       Пока слуга грузил вещи в повозку, Яков Петрович по привычке протянул девушке руку, дабы помочь залезть внутрь, забыв о том, что она обычно его игнорирует. Однако Гоголь вдруг вложила свою ладонь в его и устроилась возле окошка экипажа.       По губам Гуро скользнула улыбка. Он последовал за девушкой и специально сел рядом с ней, оставив место напротив для Якима.       —Трогай!—крикнул следователь кучеру, и повозка ринулась с места, унося своих пассажиров по указанному адресу.