Нерушимые правила

      Сакура закрыла дверь в секционный зал, провернув ключ на три оборота, и, закинув связку в карман лабораторного халата, удовлетворённо потянулась — это была последняя запланированная аутопсия в этом месяце. Хорошо-то как! А если бы к ним ещё устроился какой-нибудь стажёр, на которого можно было свалить бумажную работу, то вообще была бы сказка…       В коридоре было значительно теплее. Наслаждаясь приятным покалыванием кожи на лице и руках, она чуть оттянула ворот чёрной водолазки. Вдохнула поглубже воздух, не пропитанный въедливым запахом формалина, и неторопливо направилась к лестнице на рабочий этаж. Конечно, ко всему в итоге можно привыкнуть, однако, когда она приходила домой и становилась под душ, то всё равно чувствовала, как от неё несло. Даже обилие разнообразных кремов и парфюмированных средств по уходу не перебивало своеобразный химический аромат. Но, наверное, это было лишь её воображением, ведь никто никогда не говорил, что от неё плохо пахло.       Она чертыхаясь потянула на себя массивную бронированную дверь, ведущую в приемную: неужели нельзя заменить эту громадину на что-то нормальное? Что-то, что соответствовало бы лучшему частному агентству в городе? Такое ощущение, что шеф хотел быть готовым, как минимум, к недельной осаде. Параноик престарелый. Тяжелый хлопок за спиной заставил её снова выругаться. Да эту дверь ни одно стенобитное оружие не возьмет! Но, забаррикадировавшись, они всё равно бы подохли. От голода. Ведь последнюю коробку печенья в шкафчике догрызла мышь ещё неделю назад. Хотя нет. Они бы спились. Выпивки, в отличие от еды, у них в офисе хранилось столько, что, если дела пойдут плохо, можно спокойно сменить профиль и открыть бар. Начальство-алкаши — горе в коллективе.       — Быстро ты сегодня, — не отвлекаясь от монитора, бросила Ино.       — Набиваю руку, теперь на одно тело уходит меньше часа, если это, конечно, не разложившийся труп, — пожала плечами она.       — Это была обычная вежливость, лобастая, не нужно подробностей, — секретарь, по совместительству её лучшая подруга, предсказуемо сморщила нос.       — Журнал давай, Ино-свинина, — вздохнула Сакура.       Мало с кем можно было поделиться издержками профессии. Неженки. И это она ещё не начинала рассказывать про свою практику в городском морге! Это у них в агентстве всё по фэн-шую: холодильнички блестящие, контейнеры разноцветные, весёленькие, рядом прачечная для спецодежды, всё чистенько, почти стерильно… А там… лучше не вспоминать — здоровее аппетит будет.       — Вон там лежит, глазки разуй, ручки протяни. Я занята вообще-то — у нас конец квартала.       Сакура недовольно цокнула, однако не возразила. Работы и впрямь по горло. Быстро поставила подпись в графе напротив своей фамилии и пошла в кабинет. У них с Цунаде-сама он отдельный — пусть детективы сами парятся в своём «оупенспейсе» со сломанным кондиционером. Ещё при переезде она говорила им, что меньше народу — больше кислороду, но кто её слушал? Благо для них с шишо удалось-таки отвоевать свой собственный.       Кивнув сонному Минато, едва переставляющему ноги в сторону кухни, она благополучно добралась до своей «обители» с почему-то настежь отрытой дверью…       — Цветы? — Сенджу даже не заметила её, потому что в этот момент всё внимание той было занято огромным букетом роз, сваленным прямо поверх отчётов.       Мокрые пятна от длинных стеблей быстро расползались по бумаге. Чёрт. Сакура была не из пугливых, но ей отчаянно захотелось сбежать, пока не поздно.       — Сегодня ровно сорок лет с того момента, как ты отвергла предложение быть моей впервые.       — Если ты будешь отмечать каждый раз, когда я тебя посылала — в городе закончатся цветы. Пошёл вон! — от её грозного рыка банки с законсервированными образцами особо интересных патологий у них в шкафу задрожали.       — И саке, — хохотнул мужчина, увернувшись от полетевшего ему в лицо букета.       — И вам доброго дня, Джирайя-сама, — поздоровалась Сакура, невозмутимо переступая ворох листьев вперемешку с алыми лепестками на полу. — Как ваши дела? Вы к нам по делу?       «Дурдом какой-то, а не работа, сами убирать будут это безобразие», — она обошла шефа и села за свой стол.       — А, Сакура, хорошо, что спросила, конечно по делу, ведь моя основная задача в жизни — это завоевание сердца одной знойной блондиночки с пятым…       — Джирайя, сукин ты..!       — Есть хотя бы что-то интересное? — Харуно поспешила перебить брачные игры начальства. Задолбали. — Или опять весь месяц будем заниматься убитыми в порыве ревности любовницами?       — С твоей зарплатой грех жаловаться на скуку, — укоризненно протянул он. — Но кое-чем любопытным поделиться могу. Вчера я встречался с Учихой за кружечкой нефильтрованного, и он рассказывал забавнейший случай, — Джирайя неловко прокашлялся, вспомнив, что в их работе, как и в работе полиции, мало смешного, а циничным комментариям место в голове. — Так вот, некто по имени Акимичи Чоджи был найден полтора месяца назад в одной из квартир малопримечательной панельной многоэтажки с собственным ремнём, затянутым на горле…       Тьфу ты. Он как всегда заходил издалека, Сакура прыснула:       — Пф. С каких пор самоубийство это что-то интересное?..       — А ты не перебивай, — нахмурился он, — это не было самоубийством. Он был раздет догола и связан верёвкой, причём с руками, вздёрнутыми высоко вверх за спиной.       От последних слов у неё внутри всё похолодело. Спина покрылась мелкими бисеринками пота, а в горле пересохло.       — Ваш уважаемый коллега из участка, дамы, не кто иной, как сам Орочимару, в заключении написал, что оба плеча были вывихнуты. В таком положении и с такими травмами парень вряд ли смог бы удавиться сам.       «Что за херня, неужели?..» — она сразу же подумала о самом отвратительном, но вслух выдавила лишь:       — Что, какие-то идиоты заигрались во время секса? Кто сообщил? Горе-женушка?       — Соседи. Тело пробыло там не меньше недели, и, так как смерть наступила от механической асфиксии, как это обычно бывает — мышцы расслабились… В общем, вонь от квартиры шла похуже, чем от… кхм, вы и сами прекрасно можете себе это представить.       — Думаешь, несчастный случай? Или убийство? — подключилась к разговору Цунаде.       — Виновницу или… виновника так и не нашли. Странно, на самом деле… не думаю, что это были тематики. Они, как ты выразилась, Сакура, не так часто «заигрываются». Я помню от силы случая два за всю свою карьеру, и обычно о таком сообщали сразу. Никто не оставлял тело в собственных экскрементах в запертой снаружи квартире…       — Какой кошмар, — поморщилась Сенджу, наблюдая краем глаза за своей резко побледневшей ученицей.       «Как? Как можно было?.. Боже…» — набатом звучало у той в голове в это время.       — Люди бывают теми ещё трусами и тварями.       — Д-да, — Сакура ощутила, что воздуха в кабинете с каждой секундой становится всё меньше.       — Так что, непреднамеренное, я считаю. Убийца испугался и сбежал…       — Прошу… прощения, — всё-таки больше не выдерживая, она резко подорвалась на ноги, прижимая ладонь к груди, где сумасшедше колотилось сердце.       И игнорируя удивлённый взгляд начальства, буквально выскочила из кабинета, спеша выйти на улицу. Быстро прошагала по коридору, толкнула плечом дверь чёрного выхода и едва ли не вылетела в узкий закоулок.       «Твою ж мать», — она поторопилась прислониться лбом к холодной кирпичной стене.       Голова кружилась. Стоял конец марта, было сыро и промозгло. Слава богу. То что нужно. Нервно передернув плечами, она сцепила руки в замок, обнимая себя — дышать стало легче, но не свободнее.       То, что образ её жизни был не самым безопасным, не было для неё секретом. Но плохие новости, даже если в основном все они были всего лишь о травмах, всегда выбивали её из колеи — заставляли нервничать, считать себя если не виновной, то обязательно причастной к этому.       О травмах. Не о смерти. Нет. Не о ней.       Гипертрофированное чувство ответственности.       Оно вело её по жизни за руку, стало причиной ее удачной карьеры и не сложившихся отношений. А также ключом, открывшим дверь в мир тематики. Поэтому каждый раз, когда она узнавала о том, что кто-то в очередной раз заигрался в хозяина, ее накрывала волна паники вперемешку с негодованием.       Как?       Как можно столь безответственно и вольно относиться к собственному сабмиссиву? Как же её бесила эта преступная беспечность! Когда от тебя зависит жизнь и здоровье другого человека… Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт!       Да, она знала: удушение практикуется даже скромными домашними парочками, погрязшими в серой рутине и желающими её разнообразить. Затейливо перепихнуться, войти в роль и прочувствовать что-то запретное, животное.       Так почему же ей постоянно приходилось заново напоминать себе?! Убеждать, что всем не объяснишь: тематика — это больше, чем секс! Это крепкая доверительная психологическая связь со своим партнером, поэтому не стоит давать затягивать петлю на своей шее человеку, держащему в руках верёвку впервые. Тем более если ты его не знаешь!       Рвано выдохнув, она попыталась успокоиться. Запрокинула голову и, зацепившись взглядом за плывущие по небу облака, шумно сглотнула.       Чувство, будто ее с ног до головы окатили дерьмом, не проходило.       — Плохой день?       Знакомый тягучий баритон с нотками характерной для него лености заставил вновь прикрыть глаза и, не оборачиваясь, ответить:       — Каждый раз, когда встречаю вас.       — Снова язвишь?       — А вы снова опаздываете… — без огонька огрызнулась она.       — Невежливо отвечать на вопрос упрёком, — терпкий и густой дым вырвался вместе с насмешкой.       Она как всегда скривилась от запаха его сигарет. Ему что, мало платят, что он вынужден покупать такую гадость?       — Для вас с вашей дрянью место для курения за углом, — процедила сквозь зубы Харуно, стараясь не разразиться гневной поучительной тирадой.       Он пробормотал что-то колкое, но ей было наплевать. Развернулась она только тогда, когда он, оставив тлеющий окурок на краю высокой урны, зашел в офис.       «Мудила».       Сакура довольно справедливо считала себя абсолютно счастливым человеком, ведь у нее было всё: верные друзья и поклонники, квартира и её работа… нет, скорее, это даже можно было назвать призванием, ведь она поглотила её с головой и с каждым годом продолжала затягивать всё больше… И даже коллеги ей нравились! Их огромный запас жизненного и профессионального опыта поражал, и они всегда готовы были прийти к ней на помощь и поддержать.       Все кроме него.       Хатаке Какаши.       Несколько лет назад, когда они встретились впервые, она опрометчиво предположила, что этот красивый и загадочный мужчина ей понравится. А потом… им пришлось работать вместе. Стоило ему раскрыть свой поганый рот, флёр таинственности и притягательности спал, оголяя характер горделивого и безответственного человека.       Нет, она бесспорно признавала его отменную профессиональную интуицию и аналитический склад ума — детективом он был первоклассным, но вот с остальным была беда: не вовремя переданные отчеты, залитые кофе, снисходительный надменный тон… Сакура могла найти тысячи причин своей ненависти и лишь одну для вялотекущей симпатии.       Ублюдок был чертовски хорош собой.       Высокий, с прекрасным атлетично сложенным телом, с которого впору было писать картины и лепить статуи. Он то и дело провоцировал у неё приступы эстетического восторга. И даже чёртов шрам на лице, пересекающий его от брови до линии губ, ему шёл! Будто оттенял смазливую красоту, придавая мужественности.       Однако позабыть о его паскудном характере Сакура не смогла бы, даже если бы Хатаке каждый день являлся на работу абсолютно голым.       А ещё он постоянно опаздывал, чем доводил её до белого каления. Он то заставлял её ждать на месте преступления, то ей приходилось оправдываться перед полицией или заказчиками… Удивительно, но каждая новая его выходка каким-то образом оказывалась хуже предыдущей. И во время очередной из них, когда сил сдерживаться уже не оставалось, и желание оторвать ему голову явно перевесило стремление сохранить лицо серьезного и здравомыслящего человека, Сакура просто представила, что проводит с ним сессию.       И… подействовало.       Поначалу ей показалось это дикостью, но с каждым разом картина обрастала новыми подробностями: вот он пугливо дергается от звонкой оплеухи и отводит виноватый взгляд. Вот стоит перед ней на коленях смирно, будто воском отлитая прекрасная фигура, а она обходит его медленно, не касаясь, но настолько близко, что он стонет от нетерпения и тянется к ней… и снова получает наказание за неповиновение.       Пусть только в смелых фантазиях, но Сакура справляется с ним своей властной, но мягкой рукой.       — О чем замечталась?       Она дернулась, не понимая, как смогла пропустить столь грубое нарушение ее личного пространства — на её плече по-хозяйски лежала широкая смуглая ладонь очередного Учихи.       — Да так, — она наиграно вежливо улыбнулась, изворачиваясь от назойливых прикосновений, и сделала шаг назад. — Что-то вы зачастили, Обито-сан.       — Не рада меня видеть? — он широко ухмыльнулся в ответ.       «И как у него челюсть не сводит? Забавный, такой абсолютно уверенный в своём очаровании…» — отчаянно попыталась не закатить глаза Харуно.        Излишне разговорчивый и неестественно доброжелательный Учиха нравился ей не больше Какаши. К слову, это было ещё одним поводом для симпатии к вышеупомянутому мудаку — их неприязнь была обоюдной и честной. Но в отличие от него, она не могла хамить открыто представителю федеральной службы, курирующей их агентство…       — Вас, наверное, уже ждут, — она перевела тему, намекая, что вечно опаздывать имел привычку не только Хатаке. И уже теплее улыбаясь, продолжила: — Позвольте, я провожу вас.       Он согласно кивнул, вспомнив, зачем пришёл, и враз посерьёзнел.       Наполовину истлевшая сигарета качнулась на ветру и со следующим сильным порывом ветра слетела на асфальт. Проследив, как Учиха потянул ручку на себя, Сакура шаркнула носком туфель, придавливая окурок, и вошла в галантно придержанную для неё дверь.       Казалось, этот день уже не мог стать хуже.