Нерушимые правила

      Лениво прогуливаясь по выставочному залу, Обито устало гонял мысли в голове и вслушивался в звук собственных шагов, эхом разлетавшийся по безлюдному помещению.       Этот утренний звонок стал для него неожиданностью. Дейдару, своего старого приятеля, он не видел уже пару лет. И с большим удовольствием не видел бы ещё столько же, если бы не одно «но». Проводить единственный выходной в четырёх стенах не было желания, а снова ехать на работу — сил. Поэтому, сонно промычав в трубку, Обито всё же согласился приехать на другой конец города в чёртову рань, чтобы… Чтобы что? Ответ проще некуда — чтобы не думать. Забить каждую свободную минуту пустой болтовнёй и нелепыми перебежками по городу. Как же он жалел, что просто нельзя отключить мозг — взять и вынуть его из черепной коробки и сложить в баночку с раствором хотя бы на четверть часа!       Эта весна, как и множество вёсен до, началась просто отвратительно. Он даже уже не удивлялся. Скандалы на работе, кретинизм подчинённых, бюрократия и волокита с расследованиями, старческий гундёж Мадары на семейных ужинах, нескончаемые ночные кошмары и… Сакура.       Обито раздражённо скрипнул зубами. Да, Харуно совершенно точно забила последний гвоздь в крышку гроба его душевного равновесия. Едва обретённое, оно снова почти мгновенно испарилось.       «А чего ты от неё ждал, идиот?» — ехидно заметил его внутренний голос, и Обито, шумно выдохнув, ответил самому себе: «Похоже, что слишком многого».       Винить её было почти невозможно: Сакура ему действительно ничего не обещала. Вот только чувство собственности нервным зудом охватывало всё тело при одной только мысли о том, чем она занята. Фантазия у него была бурной, а ещё он слишком привык, что выбранная им девушка была только его. Оставалась на его территории и на его условиях до тех пор, пока он сам этого хотел. Как правило, не долго.       «Но повела себя она, как настоящая сука!» — Обито тихо выругался, уставившись в первую попавшуюся картину, а затем хмыкнул, кривясь. Всё же он понимал, что она ведёт себя не многим хуже него самого. Наверное, именно эта независимость и стойкость характера в ней его и заинтересовала. А потом взбесила.       Что ж, каждый сам отвечает за свои проступки. А ему, похоже, воздаётся за них сполна. После смерти Рин женщины приходили и уходили, не оставляя после себя ничего, кроме «забытых» в его квартире вещей. И хоть в каждой из них были её черты, но такого сочетания живости ума, доброго сердца и всепоглощающей заботы он больше не встретил ни разу.       И в Харуно этого тоже не было.       Опять. Даже обладающая острым умом и прекрасной открытой душой Сакура была не его. Да и с какого перепугу ей заботиться о нём, если он для неё лишь навязчивый любовник?       «Ты что, думал, она тебе бенто по утрам собирать будет?» — продолжился пропитанный ядом внутренний монолог, и Обито нервно передёрнул плечами.       — Сраная мазня, — презрительно выплюнул он и, резко развернувшись, прошёл в другой зал, потому что картины некого Хидана вызвали лишь головную боль. Вдобавок, конечно, к стойкому чувству отвращения. Ему будто только что прокрутили плёнку с видами расчленёнки. Мерзость.       Бегло осмотрев новый выставочный зал, Обито облегчённо выдохнул. Просто белоснежные скульптуры. Никаких картин. То, что надо, а то уже два зала подряд его преследовало ощущение, что он абсолютная деревенщина, не разбирающаяся в искусстве.       Медленно обойдя первую скульптуру, он удовлетворённо ухмыльнулся. В этом зале наконец-то всё было предельно понятно и приятно глазу, как на школьной экскурсии в центральном городском музее. Только в разы интереснее — белоснежные изваяния прекрасных полуголых девушек.       Обито подошёл поближе и присмотрелся. На мрамор было не похоже. Из чего же они? Из гипса? Но ангельские крылья центральной скульптуры выглядели даже слишком реалистично… Как такое сделать из камня? Ведь казалось, только тронь — и они разлетятся лёгкими перьями по полу!       «А, была не была!» — он воровато огляделся и быстро протянул руку за ограждение, чтобы коснуться крыла.       — Это бумага.       Учиха дёрнулся. Приятный женский голос застал его врасплох. Он мгновенно осознал, что попался и что по голове его за это вряд ли погладят.       «Дуралей, и начерта ты решил тут в детство впасть?!» — где-то внутри него неприятно кольнуло самолюбие. Помедлив, он отнял руку от статуи и, убедив себя, что ничего страшного всё-таки не произошло, спокойно обернулся.       — Простите мне моё любопытство. — Обито на всякий случай обворожительно улыбнулся.       На девушку за его спиной это особого эффекта не произвело, но рассерженной она не выглядела. Глубокий красивый голос полностью соответствовал её внешности: высокая, похожая на статуи в этом зале своей холодной красотой и, судя по ярко виднеющимся из-под лёгкого платья соскам, совершенно не терпящая нижнего белья.       — Прощаю.       Он довольно хмыкнул и поспешил отвести взгляд, поймав себя на мысли, что откровенно пялится, но судя по заигравшей на её губах ухмылке, она это уже заметила. И была совершенно не против. Её открытая поза, лукавый, чуть насмешливый взгляд говорили о том, что она прекрасно понимала, как действует на мужчин, и этот гипнотический талант явно доставлял ей удовольствие.       — Я просто…       — Просто нарушили правила посещения галереи, — она, чуть растягивая гласные, закончила фразу за него и медленно приблизилась. — Скажите, Обито-сан, разве может федеральный агент вести себя так безнравственно?       — Мы знакомы? — Обито опешил. Он определённо не смог бы забыть такую девушку. Он вообще не удивится, если она ему ещё и пару раз приснится после сегодня.       — Нет. — Она слегка наклонила голову, будто оценивая его. — Но мне было достаточно одного взгляда на вас, чтобы понять, кто вы, Обито-сан.       «Шрамы», — эхом раздалось в его голове, и он тут же растерял остатки хорошего настроения. Обито откровенно не любил, когда кто-то указывал на его «отличительную черту». Он и сам прекрасно знал, что искорёжен, как старый ржавый автомобиль, повидавший на своём веку многое. Знал и видел каждый свой день.       Нахмурившись, он скрестил руки на груди, отгораживаясь. Девушка подошла почти вплотную и, наградив его очередной хитрой полуухмылкой, протянула руку к ремню его брюк. Странно, но мысль о том, что надо было бы отойти хотя бы на шаг назад, посетила его слишком поздно.       — Я об этом, — с усмешкой произнесла она и щёлкнула по закреплённому на ремне именному пропуску в офис. — У вас всё на бейджике написано.       — А, чёрт, — коротко выругался он. Доведённая до автоматизма утренняя рутина в полуспящем состоянии сработала даже в выходной.       Она одним быстрым движением отцепила карточку от крепления.       — Что ж, теперь мы квиты. Вы нарушили границы моего личного пространства, а я вашего. — Она едва заметно улыбнулась, и Обито не смог сдержать ответной улыбки.       Забирая свой пропуск, он коротко коснулся её руки. Холодная кожа на тыльной стороне её ладони была невообразимо нежной. Он едва пересилил желание провести по ней ещё раз и тут же закусил щеку. Чёрт! Вблизи она ещё красивее. Быстро скользнув взглядом по её лицу и убедившись ещё раз, что она определённо наслаждается своим влиянием на него, он впервые заметил серебряную букву «Т» на широкой ленте, что украшала её шею.       «Может, её имя или фамилия? Странное украшение, будто ошейник…» — не успел додумать он, как сбоку раздался незнакомый голос.       — Конан! Где тебя носит?       — Уже иду, не кричи, Нагато. — Ему показалось, или она едва поморщилась?       Обито отступил на шаг и бегло осмотрел окликнувшего её мужчину. Высокий и тощий, с постной физиономией. Заметив Учиху, он надменно и демонстративно скривился, на что тот равнодушно пожал плечами. Крашеный в кислотно-красный цвет нервный парниша наверняка был таким же художественно-одарённым на голову, как и все выставляющиеся здесь. И совершенно точно не мог быть мужчиной этой самой Конан. Или мог и потому ревновал?       «Да быть такого не может, и как же мерзко выглядит, неужели я…» — увидев эту картину, мысли о Сакуре вновь заполонили голову. Мужчина же может быть и не один? Если девушка свободных взглядов. Или как они там ещё называли свою тягу к беспорядочным половым связям? Полигамия? Открытые отношения?       — Мне пора. — Конан, заметно посерьёзнев, коротко кивнула. — А это вам, на удачу, чтобы вы больше не попадались на месте преступления.       Обито растерянно проводил её взглядом. Вложенный в руку бумажный журавлик смотрелся нелепо. Совершенно не сочетался ни с его внутренним раздраем, ни с её образом ветреной девушки. Он обречённо вздохнул и убрал его в карман.       «Дейдара, мать твою, ну и где тебя носит?» — взъерошив короткий ёжик волос, Обито цыкнул. Искусство по утрам явно не добавляло ему душевного спокойствия.

***

      — Может, лучше коньячку? Я видел, у них здесь есть пара неплохих бутылок.       Обито устало ущипнул переносицу, перед глазами было слегка мутно. Утро прошло не то чтобы хорошо, но вполне сносно. Дейдара не затыкался: говорил о творчестве, выставках, их объединении свободных художников и видах глины. И это отвлекало. Местный кафетерий тоже оказался приличным, но сейчас, наблюдая за Какаши, допивающим очередной кофе, Обито начало подташнивать.       — Я не пью. — Какаши лениво отставил чашку в сторону и откинулся на стуле. — И ты это прекрасно знаешь.       — Столько лет прошло, выбрось эту дурь из головы. — Обито с трудом вдохнул приторный запах выпечки, витавший в воздухе, и это неожиданно напомнило ему, что, кроме пары сэндвичей, его организм за последние сутки ничего не видел. — Мы ничего уже не изменим. Да и ты ни в чём не виноват.       — Виноват.       Ему захотелось побиться головой о что-то твёрдое. Почему с Хатаке всегда так тяжело? Он уже пожалел, что не уговорил Дейдару пойти куда-нибудь в бар, и остался наедине с Какаши, с которым они тоже столкнулись в галерее и который теперь начинал его откровенно бесить. Огромная ошибка выбрать себе в компанию человека, из которого клещами и слова не вытянешь, когда хочется отвлечься.       — Если бы не я, то она была бы жива…       «Ками, ты можешь не сжимать так чашку при каждом упоминании Рин?!» — ещё чуть-чуть, и будет слышен скрип его зубов.       — Ты не можешь этого знать, прекрати! — вспылил он. — Перестань уже себя винить. Мы были молоды и глупы. Я мог вызвать такси, она могла бы пристегнуться. Глупая череда случайностей. Всё! Это. Всё. Было. Случайностью! Но нет, ты всё холишь и лелеешь своё проклятое чувство вины. Кому ты этим лучше делаешь?! Меня вот уже тошнит от тебя! Какого чёрта ты вообще начал этот разговор? Почему нельзя было просто ответить что-то в духе «не сегодня» или «ещё только день, Обито, какого лысого хера ты решил нажраться»?!       Он резко отвернулся к окну и зажмурился. Голод и этот идиотский разговор, повторяющийся в тысячный раз, как заевшая пластинка, вывели его из себя окончательно. Руки задрожали, и он ухватил пальцами салфетку, чтобы хоть как-то успокоиться: «Да что за ублюдская неделя?!»       — Так… из-за чего ты решил нажраться? — после недолгой паузы спросил Какаши, и Учиха выдохнул — он опять сорвался и почти не жалел об этом. Но за что он всегда был благодарен Хатаке, так это за то, что друг с самого детства умел пропускать мимо ушей его самую злобную болтовню. Давал ему выпустить пар. Обито, конечно, знал, что тот только делал вид, что не заметил или не принял на свой счёт — на самом-то деле просто тихо переваривал этот яд внутри себя.       — Из-за кого. Харуно, мать её. — Обито страдальчески закатил глаза. — Хотя это далеко не единственная причина. Скажем так, она — последняя капля.       — Сакура? Вы же вроде как очень неплохо ладили. — Криво ухмыльнувшись, он насмешливо вскинул бровь. — Что, не любишь порку? Или, о боже, она заставила тебя носить кожаные стринги?       — Да пошёл ты. — Учиха беззлобно оскалился и, отложив измятую салфетку, потянулся за остывшим чаем. — Я думал, вообще-то, что раз уж мы вместе едим, занимаемся сексом и работаем, то это уже вполне тянет на отношения. А вчера меня послали, потому что, видите ли, трахаться со всеми подряд — это норма, а своё мнение по этому поводу я могу засунуть себе в задницу.       — Что, прямо так и сказала?       — Нет, это я вкратце, но ты её будто не знаешь…       Он припомнил, что друг уже давно, ещё будучи в полиции, вскользь, но не раз жаловался на «мелкую вздорную протеже Цунаде-сама», как он ту называл поначалу. И ему стало интересно — если бы они встретились раньше, то их недоотношения могли бы быть нормальными?       — Да уж, она у нас как никто умеет культурно отправить в пешее эротическое. — Какаши хмыкнул, потянулся и, немного подумав, спросил: — Я вообще ума не приложу, как тебе удалось переспать с ней? Она вроде бы одинаково нас недолюбливала…       — О, кажется, благодаря тебе, мой милый друг. — Обито широко улыбнулся в ответ на удивлённый взгляд Хатаке. — Помнишь вечер её дня рождения? Ты её выбесил, а я оказался в нужное время в нужном месте, хотя, по правде, сам не ожидал, что всё обернётся… так.       — После разговора на улице?       — Его самого, ты, конечно, тогда крупно облажался.       Лицо Хатаке приобрело такое кислое выражение, что Обито пожалел, что сказал последнюю фразу. Сомнений не было — Какаши действительно жалел о своём идиотском плане.       — Да… хреново всё вышло. Надо было сразу лично извиниться, да и вообще чёрт меня дёрнул так поступить. — Он на мгновение замолчал и отвёл взгляд в сторону. — Она ничего обо мне не говорила?       Учиха застыл от неожиданности, кажется, даже дышать перестал. Секундное озарение словно светом пролилось на его голову, и он едва удержался, чтобы не расхохотаться.       — А-ах, так во-от где у тебя болит, Хатаке? Что, тоже повёлся на упругую задницу и острый язык?       Какаши закатил глаза и промолчал. Ожидаемо. Обито это не остановит.       — Надеюсь, хоть не влюбился? — Против воли он секундно насторожился. — Потому что вот, что я тебе скажу, дружище: красивых женщин полно, умных чуть меньше, а заботливых практически нет. А тех, кто сочетает в себе эти качества…       — К чему это? Ты на весь женский род обиделся после того, как тебя отшили? — Хатаке иронично приподнял брови.       — К тому, что она о тебе не спрашивала, как и обо мне. Ей вообще плевать. — Обито натянуто ухмыльнулся, почувствовав, как раздражение снова заполняет его. Вчерашний скандал был буквально за углом, а её холодный голос всё ещё эхом бился о стены его черепной коробки. Он тяжело вздохнул и похлопал себя по карманам в поисках сигарет. С этой чертовой работой он курил всё чаще и чаще, хотя сотню раз обещал себе бросить. Всё никак не выходило.       — Здесь не курят, — задумчиво пробормотал Какаши, медленно прокручивая чашку в руках.       — Знаю! — снова огрызнулся Обито. Нет. Совершенно не нужно было идти на встречу с Хатаке. Нужно было выспаться, заказать еды или пойти в спортзал, но не сидеть здесь и не смотреть на эту снова нарочито-безразличную мину. Наощупь выудив из глубокого кармана всё содержимое, он вывалил его на стол.       Фантики от конфет, измятая полупустая пачка сигарет. Обито нахмурился и, не обращая внимания на внимательно рассматривающего его Какаши, медленно потянулся к визитке, лежащей под бумажным журавликом.       «Тобирама Сенджу. Архитектор».       — Ей просто плевать, Какаши. Она не зацикливается на мужчинах, — зачем-то решил он добавить. — А я не готов подчиняться женщине, даже такой, как она.       Обито выпрямился и перевёл взгляд на окно. До отеля Тобирамы было пару сотен шагов. Визитка будто жгла ему кожу, и он всё никак не мог убрать её обратно в карман. Какаши что-то ещё говорил, пытаясь уйти от темы, но его слова доносились словно через километр ваты.       «Со злости же такие решения не принимаются?» — очередная попытка успокоиться не увенчалась успехом.       Память услужливо подкидывала каждую их встречу, каждое её слово и действие. Ей и правда было всё равно. Вежливое принятие ухаживаний, не более. Обито вспыхнул. Привычка брать своё и поступать только так, как было удобно, вдруг вошла в резонанс с его принципами. Оказаться идиотом не входило в его планы… если она была свободна выбирать, то почему он нет?       Оставив купюры под чашкой, Обито наспех собрался и, буркнув что-то на прощание удивлённому Хатаке, почти бегом вышел на улицу. Солнце медленно клонилось к горизонту, и он прищурился. До самого идиотского решения в его жизни была пара сотен метров.       Слишком мало.       Не успев полностью погрузиться в свои мысли, Обито и не заметил, как подошёл к той самой двери служебного входа. Какая по счёту сигарета за день дотлевала в его руке, он не знал. Голова была тяжелой. Обрывки недавних воспоминаний лихорадочно кружились в ней, и ему пришлось признать: сколько бы он ни думал о причине своего взбешённого состояния, все дорожки вели к Сакуре.       Нет, он определённо знал, что к ней никаких чувств кроме похоти и чувства собственности он не испытывал. Яркая симпатия — да, но не более того. Первый и последний раз Обито был влюблён в Рин. И то чувство, что он испытывал долгие годы, совершенно не шло ни в какое сравнение с тем, что было после. Каждый раз это был суррогат. Жалкая пародия на тот свет, что шёл от его милой Рин.       «Неужели я теряю контроль только из-за ущемлённой гордости?!» — Обито отрешённо уставился на дверь. Стоило ли ему отказаться от своего решения? Нет, дело было не только в Сакуре. Причиной этого срыва был он сам — его неуёмное желание контролировать всё вокруг.       Например, на кой-чёрт ему сдалось это расследование?! Вот нужно было ему выхватить его и увести из-под самого носа Мадары?! Да, лишь бы только наблюдать за старой морщинистой рожей, полной злобы и бессилия. Он блаженно прикрыл глаза, вспоминая этот момент. Возможно, его неуёмное желание доминировать не так уж и губительно. Ведь именно благодаря ему Обито выгрыз себе дорогу вверх по карьерной лестнице и теперь удерживался на пике. Он хмыкнул и потянул дверную ручку на себя. Что, если ему давно стоило попробовать реализовать весь свой потенциал?       Как он и предполагал, визитка Сенджу открывала любые двери в этом отеле. Не буквально, но стоило только показать её персоналу и немного приврать, что ему назначено, как его впустили. Почему-то Обито показалось, что заявиться без приглашения и напрямую объявить о своём желании — весьма хорошая идея. Скорее всего, он просто боялся растерять весь запал, передумать и сдать назад. Лучше он поговорит сегодня, чем после будет глушить воспоминания о позорном эпизоде нерешительности алкоголем.       Ему было необходимо это, и он шёл напролом.       Коротко звякнули створки открывающегося лифта. Обито судорожно вздохнул, отгоняя последние сомнения, и быстро постучал.       Ему открыли почти сразу. И под взглядом хозяина пентхауса собственной персоной Обито незамедлительно почувствовал себя неуютно. Так, как Тобирама посмотрел на него, обычно смотрят энтомологи на какое-нибудь диковинное, но очень мерзкое насекомое.       — Не припомню, чтобы назначал вам встречу, Обито-сан.       — Я сам её назначил. — Обито протянул визитку, зажатую между пальцев. — Я всё решил.       Тобирама хмыкнул и, сложив руки на груди, вопросительно изогнул бровь.       — Не думал, что так быстро надумаете. Признаться, ставил на то, что вы появитесь через неделю. — Он едва заметно усмехнулся. — Выгнать бы вас, но, к сожалению или к счастью, моё воспитание отличается от вашего и такого не позволяет.       Обито благодарно кивнул и, приняв приглашение войти, прошмыгнул в комнату. Будто камень с плеч: раз его не выставили вон и дали ступить на порог, значит, была надежда на то, что Сенджу действительно намерен привести его в клуб. Сакура говорила, что тот был человеком слова, но Обито не особо верилось.       Здесь всё было ровно так же, как и вчера. Серые стены, много света и со вкусом расставленная дизайнерская мебель. И та же нервозность, что заставляла прятать подрагивающие руки в карманы брюк.       — Надеюсь, то, ради чего вы сюда пришли, не займёт много моего времени. У меня гости, — спокойно начал Тобирама. — Позвольте представить: Хаюми Конан, выдающийся художник нашего времени.       Обито замер. За собственным волнением он совершенно не обратил внимания на девушку, стоящую у окна. Приветливо улыбаясь, она подошла поближе. Её образ совсем не отличался от того, что он видел утром. Та же причёска, платье и лента на тонкой шее, так явно напоминающая ошейник. Обито едва заметно хмыкнул — интуиция его редко подводила. И сейчас ему думалось, что она здесь не для того, чтобы обсудить искусство.       — Мы знакомы с Обито-саном. — Она протянула руку. — Поразительно, наши пути вновь пересеклись так скоро.       — Меня это совсем не расстраивает. — Невесомый журавлик будто бы оттягивал ему карман всё утро, хоть это и было совершенно невозможно. — Может, это магия вашего талисмана?       — Всё может быть. — Девушка лукаво подмигнула, и от этого игривого ответа сердце Обито пропустило удар.       А минуту спустя, приняв приглашение Тобирамы присоединиться к чаепитию и удобнее устроившись в кресле, Обито наконец-то чуть расслабился.       — Так чего же вы от меня хотите? — Тобирама пододвинул к нему чашку с зелёным чаем и внимательно заглянул в глаза.       — Хочу стать доминантом, войти в ваш клуб, — не обращая внимания на рядом сидящую Конан, выпалил он. Предчувствие говорило, что она всё равно об этом узнала бы.       — Занимательная идея, — с усмешкой проговорил Сенджу. — Сами решились, или Сакура-сан подсказала прийти с такой просьбой? Я знаю, что она не берёт на обучение доминантов.       — Сам, — процедил Обито.       — Если сами… хм, тогда, надеюсь, вы хотя бы потрудились задуматься о том, сколько сил и времени занимает изучение теории? Готовы ли учиться? Хватит ли вам… усидчивости?       В каждом вкрадчивом вопросе Обито чувствовал своеобразную проверку. Всё напрямую зависело от его ответа.       — Насколько мне известно, совмещение теории с практикой значительно ускоряет процесс обучения. Я не хочу с этим затягивать.       — Не торопитесь, Обито-сан, — отрезал Тобирама. — Пока я не удостоверюсь, что вы эмоционально стабильны и вменяемы, я вас ни к одному сабмиссиву не допущу. Это не просто игры и это вам не поручения в офисе раздавать. Каждая деталь одинаково важна. Обычной верёвкой можно покалечить, просто неверно подобрав материал, из которого она изготовлена. Обычным словом можно нанести непоправимый вред психике человека, который доверился вам.       — Я прекрасно осознаю ответственность, что на меня ляжет…       — Я бы на вашем месте не был бы так уверен, — жёстко перебил мужчина.       В комнате повисло молчание. Мысленно Учиха быстро перебирал возможные варианты развития ситуации и подходящие слова, чтобы добиться своего. Что ж, если Тобирама не захочет обучать его, есть же и другие? Другие клубы, другие учителя… Он незаметно вздохнул и решил высказать вслух часть своих идей:       — Я также знаю, что, кроме доминантов и сабмиссивов, существуют ещё и свитчи*. Познакомьте меня с одним из таких, и я стану прекрасным учеником.       Обито отпил из чашки, скрывая своё волнение, однако в одном он был абсолютно уверен: он не уйдёт, не добившись своего. Не двинется с этого кресла ни на миллиметр. Устало откинувшись назад, он размял шею.       — И чего же вы ждёте от партнёра?       Чёрт! В пылу разговора он почти забыл, что они с Сенджу были не одни, и чуть было не дёрнулся от неожиданности. И этот вопрос… Удивлённо повернув голову, он сразу же встретился с её пристальным взглядом. Она ничуть не скрывала своего любопытства.       — Заботы. Послушания. Верности… Садизм для меня полностью исключён, как и всякие унижения. Мне хочется, чтобы мой партнёр дал мне власть в отношениях, при этом не переставая быть личностью.       Быстро переглянувшись с Конан, Тобирама молча кивнул.       — Что ж. Хорошо. Я подыщу для вас партнёра, как только найду, сразу назначу вам встречу.       — Нет. — Обито вскинул ладонь в протестующем жесте. — Я хочу поучаствовать в сессии прямо сегодня.       — Не много ли вы на себя берёте? — С этим вопросом температура в комнате будто понизилась на пару градусов.       Обито упрямо сдвинул брови.       — Нет, — ровно и с неприкрытым недовольством произнёс он. Ровно так, как привык разговаривать с провинившимися подчинёнными. — Вы сами вручили мне свою визитку, практически зазывая в ваш кружок по интересам. Сами впустили меня сюда. Сами начали этот разговор. Так какова причина вашего отказа теперь, когда я согласился? К чему бессмысленные поиски, если вы — один из лучших и можете начать обучение уже сейчас?       Тобирама поджал побелевшие от злости губы, но к удивлению, всё ещё не потерял самообладания, несмотря на то, что Учиха нарывался.       — Если вам так не терпится, то упрашивать вам нужно вовсе не меня.       — В смысле?       — Я не против того, чтобы он присоединился к нашей сессии, — тихо, но уверенно прозвучало после многозначительного молчания Сенджу.       — Вот как, похоже, вы невероятно везучий, Обито-сан… — Тобирама плотоядно улыбнулся, секундно прикрыв глаза.       Спроси кто-либо его, что произошло в следующее мгновение, он никогда бы не смог объяснить. Но его тело среагировало раньше, чем он осознал. Воздух будто наэлектризовался, выражение лица Сенджу неуловимо изменилось, и следующие слова послали сонм мурашек вниз по позвоночнику Обито:       — Девочка моя, помоги нашему гостю приготовиться и настроиться.       — Да, Мастер. — Конан медленно встала и, аккуратно поправив платье, протянула Обито руку. Голову она больше не поднимала, но спина её была ровной.       Как только они остались наедине в другой комнате, напоминавшей спальню, она приподнялась на носочки и тихо прошептала ему на ухо:       — Нашим дорогам сегодня не разойтись, Обито-сан.