Нерушимые правила

      У последнего лестничного пролёта Сакура замялась. Провела начавшими потеть ладошками по бёдрам, разглаживая пару складок на чёрном платье-футляре, и поджала губы. Лёгкий слой пыли на туфлях раздражал. Она достала влажную салфетку, тщательно протёрла их, и, спрятав упаковку, недовольно сгримасничала — слишком громкий шуршащий звук разлетелся по парадной.       Как же бесит.       Потрогав потёртый деревянный поручень перил и проверив содержимое сумочки ещё раз, просто так, на всякий случай, Сакура вздохнула. Чёрт бы их всех побрал. Учиху, Хатаке, шефов и тех, кто проектирует дома без лифтов…       Во что она ввязалась?       После очередного скептического взгляда на мыски, она наконец признала, что просто тянет время. Лаковая поверхность была идеально чистой — хоть вместо зеркала используй. Сакура опять вздохнула. Досадно, что нервозность накатила на неё, когда до квартиры Хатаке оставалась лишь жалкая череда ступенек, в противном случае, она бы плюнула на всё (а может, даже одному самоуверенному брюнету в лицо) и осталась бы дома. На худой конец она бы зашла в клуб перед этой встречей. Такие походы безотказно успокаивали, хоть у неё и не было больше саба, она могла бы просто посидеть у бара или поприсутствовать на чьей-то сессии. Да, это всенепременно помогло бы ей собраться с мыслями, а не стоять тут и мяться, как школьница перед кабинетом директора.

 Да что это с ней?! Почему она остановилась, как только сверху замаячила заветная железная дверь? Благо она не опаздывала — как всегда пришла чуть раньше, так что времени для страданий было более, чем достаточно.

       «А он? Интересно, он нервничает?» — Сакура поджала губы, пытаясь представить, что происходит там, наверху, за листом металла.       Она прекрасно помнила свою первую сессию. Боги, она дрожала как осиновый лист! Не от страха, а из-за сильных эмоций: перевозбуждения и… предвкушения? Естественно, это мало сравнимо с тем, что она чувствовала сейчас, но всё же… Мастер Тобирама всегда упрекал её в излишней эмоциональности: хороший доминант должен всегда держать ситуацию под контролем, а такие душевные порывы — в узде. Представив, как бы он отреагировал, увидь её сейчас, Сакуре даже полегчало. Что-что, а его разочарованное — скорее, брезгливое — выражение лица отрезвляло всех на раз.
       Нет, это всё же было просто сумасшествием! Взяться за обучение Хатаке — худшая идея из всех возможных!       И дело даже не в том, что он ничего не знал о теме: все когда-то начинали, ни к кому не прилагается инструкция по выполнению сибари при рождении. Дело было в том, что тема ему не была интересна. Зачем пытаться привлечь человека, который не хотел и не хочет иметь с этим ничего общего? Это странно, это нелепо, это неправильно, в конце концов! Нельзя заставить кого-то возбуждаться от порки, если он или она не переносят боли. Как и нельзя заставить кого-то ввериться или подчиниться, если человек не желает и не видит необходимости ни в том, ни в другом.

 «Это обречено на провал, помяни моё слово, Учиха», — сказала тогда в кабинете Сакура, оставшись с инициатором этой больной затеи наедине. И сейчас, как и после того разговора, ей хотелось просто развернуться и уйти, но…       

Она мотнула головой и с силой сжала кулаки. Нет, так нельзя. Слишком много зависело от успеха этой операции. Сдаться и сбежать, не попытавшись?! Трижды «ха» — что бы ни творилось у неё внутри, она никогда не спасует перед трудностями. Может, она и вовсе ошибалась, и ему на самом деле интересно. Иначе почему бы он согласился на всё это? Не для того же, чтобы побесить её?       «Хатаке — профессионал. Он прекрасно понимает, насколько это важно», — с этой мыслью она решительно сделала шаг, а после ещё, и ещё один. Наконец-то оказавшись у его квартиры, она незамедлительно постучалась. Будь что будет.       — Сакура. — Дверь открылась, и перед тем как пригласить войти, Какаши окинул её каким-то… насмешливым взглядом? 
       Домашняя одежда, лёгкая расслабленная ухмылочка на губах, неизменный прищур. Сакуру передёрнуло: она ему, что, разносчик пиццы, чтобы встречать её в таком виде? Не было и толики серьёзности в его настрое, и судя по её опыту работы с ним — это было не к добру.

 «Стоп-стоп-стоп. Не суди раньше времени. Я же сказала, что сегодня не будет сессии и мы просто поговорим, наверно, поэтому он как всегда расхлябан», — постаравшись убедить себя в этом, она сдержанно поздоровалась и прошла внутрь, усаживаясь в предложенное кресло.
       Его квартира была самой настоящей холостяцкой берлогой, и несмотря на то, что в ней было чисто, в ней неуловимо пахло псиной. Как интересно. Воздержание от алкоголя, увлечение фотографией, теперь, похоже, и наличие собаки… Скольких ещё фактов из его биографии она не знала? Знакомы они были давно, но сейчас она впервые начала осознавать, насколько Хатаке был скрытным. Они никогда не были даже образцовыми коллегами, и этот неучтённый фактор безусловно станет проблемой. Что он за человек в действительности? Неужели даже с ним придётся «идти на ощупь» и добиваться поставленной задачи методом проб и ошибок? Почему она не задумалась об этом раньше?       — Чай или кофе? — его спокойный голос мигом вырвал её из мыслей.       — Просто воды, пожалуйста. — Харуно благодарно кивнула и, аккуратно поставив сумочку на журнальный столик, достала блокнот и ручку. Осмотревшись, она решила предложить в следующие разы встречаться у неё, хотя изначально она этого и не планировала.       Сакура настояла на том, что ему в своём жилище будет спокойнее. Конечно, она не собиралась посвящать его во что-то экстремальное, но даже самые «лайтовые» БДСМ-практики непосвящённым могли показаться дикостью, а дома, как говорится, и стены помогают.

 Вот только оказавшись здесь, она могла поклясться, что этому засранцу никакая помощь не требовалась.       Сегодня им было необходимо пробежаться по теории и придумать как можно более реалистичную легенду. Ведь хоть что-то должно было подойти ему — выдумывать совершенно другого человека рискованно и глупо. В конце концов, Хатаке Какаши был первоклассным детективом, а не актёром. Задача Сакуры заключалась как раз в том, чтобы создать ему максимально комфортный для работы образ. И, откровенно говоря, перед этой встречей ей не сиделось на месте. Несмотря на то, что план был разработан Обито без её участия, она каждой клеточкой ощущала свою ответственность за происходящее.       — Я выбрала вопросы из стандартной для нашего клуба анкеты, — подавив остаточную тревогу, начала она и раскрыла блокнот на заложенной странице. — Я понимаю, что тебе они могут показаться немного странными, — Сакура мягко улыбнулась, — но я прошу тебя довериться мне.       Вместо ответа Какаши, насвистывая, прошёл на кухню. Её взгляд сразу же стал намного прохладней.       — Прошу, — будто совершенно не услышав её слов, он протянул ей стакан воды.       Сакура поджала губы. Так по-дурацки она себя давно не чувствовала.       Да, в начале карьеры и дома с ней когда-то случалось всякое: её отчитывали, как девчонку; не замечали, как профессионала своего дела; упрекали то за яркие волосы, окрашенные «не так, как нужно было другим», то просто за то, что она была женщиной в мире мужчин.       Но ещё ни разу сабмиссив, пусть пока и потенциальный, не ставил её авторитет под сомнение словом или делом — сессия всегда являлась для неё чем-то обоюдным и интимным.       Однако она здесь вовсе не ради удовольствия. Работать надо с тем, что есть.       — Присядь, — уже она приглашала его, немного властности в её голосе и его клоунская маска почти что дала трещину. Она прекрасно это видела. Когда он оказался напротив, она чуть не растянула губы в хищном оскале. — Тебе удобно? — теперь её тон был вкрадчивым.       — Вполне, — протянул он, и через пару мгновений его глаза остекленели. Будто мозги отключил (не то, чтобы Сакура была уверена в их наличии).       «Дерьмо. Что с ним?» — мысленно чертыхнулась она, но удержала спокойное выражение лица.       — Отлично, — начала Харуно наигранно бодро. — Тогда приступим. Вся анкета, грубо говоря, делится на твои предпочтения и твои табу. Я подумала, что мы упростим нам задачу, обобщив — ты расскажешь о том, что тебе нравится в ванильном сексе, к слову, так в теме называют обычный секс, а также о том, что для тебя совершенно неприемлемо. Затем, к этому мы просто добавим то, что будет подходить под профиль убийцы. Конечно, идеально, если тебе нравятся фиксация и удушение, но сойдёт и то, что ты не имеешь ничего против них. Пока не слишком сложно объясняю?       — Нет, — Какаши едва заметно хмыкнул и, вновь не скрывая весёлости во взгляде, закинул ногу на ногу. — Мне всё уже более чем ясно.       — Хорошо. — Сделав вид, что не поняла его насмешки, она щёлкнула ручкой и приготовилась записывать. — Начнём с твоих предпочтений. Ты когда-нибудь думал о том, что неплохо было бы быть ведомым?       — Нет.       — Может быть, у тебя были какие-то фантазии?       — Нет. Все мои сексуальные фантазии абсолютно нормальны и обычны. — Она стиснула зубы и оторвала осуждающий взгляд от всё ещё пустых линованных страниц.       — Все сексуальные фантазии и желания, если они безопасны и добровольны, абсолютно нормальны. Не будь ханжой, Хатаке, — всё же вырвалось у неё, но всего за пару глубоких вздохов, Сакура снова взяла себя в руки. — Хорошо. Если ты не можешь сказать прямо, давай я буду просто перечислять, а ты говори «да» или «нет»…       — Ладно. — Ей захотелось скривиться от его мученического вздоха.       — Оральный секс?       — Спрашиваешь? — хохотнул Какаши.       — Значит, да. Анальный секс?       — Ну, если я, а не меня… — он продолжил забавляться.       «Он совсем придурок или прикидывается?»       — Хорошо, но я бы на твоём месте не была настолько категоричной, — опять не удержалась от комментария она и тут же продолжила: — Так что насчёт связывания и удушения?       — Первое можно.       — А второе? Скажем, из самого безобидного — никто в позе наездницы не пробовал с тобой такое?       — Мои девушки были норма…       — Какаши, я ужасно не люблю повторяться, — жестко отрезала она. — Дальше… как ты относишься к боли?       Буквально на мгновение в его глазах что-то промелькнуло, но именно в этот момент она писала в блокноте и не могла это увидеть. Неожиданностью стали стальные нотки в его голосе, когда он соизволил заговорить.       — Сакура, — начал он резко, но подозрительно спокойно. — Это пустая трата времени.       — Я так не думаю, — её ответ не заставил себя ждать, как и нарастающая буря в груди. Он был просто невыносим.       — Признай уже: весь этот план — пустая трата времени, которого у нас и так нет. — Какаши тяжело вздохнул, и она поймала его совершенно усталый и серьёзный взгляд. Как его настроение могло измениться в долю секунды? — Пока мы здесь будем играть в «Раба и Госпожу», умрёт ещё один человек. Ты просишь довериться тебе, но при всём моём уважении к тебе — нет.       Она почувствовала, как кровь в одну секунду отлила от её лица, наверняка делая то мертвецки бледным. «Ну и мудак же ты!» — хотелось выпалить ей, но вместо этого она лишь приподняла бровь, без слов показывая, что готова и дальше слушать его обнадёживающую речь. Скорее всего, та была единственным, что он сегодня для неё приготовил. Что ж. Чего удивляться? Вполне в его духе. Может, она не знала его так хорошо, как это было необходимо, но точно лучше, чем хотелось бы ему.       — Ты давно доказала, что в своём деле тебе равных нет, — спустя мгновения звенящей тишины он всё же продолжил. Медленно и размеренно, будто она была не то маленьким ребёнком, не то девушкой сомнительного интеллекта. — Через пару лет даже Цунаде и Орочимару останутся далеко позади, но ты… ты судмед, Сакура.       — Да ладно? А я-то думала, что это у меня хобби такое — трупы вскрывать и кровь со стен на анализ оттирать. — Она всплеснула руками, подавляя желание побиться головой о стенку.       — Не паясничай.       — Как ты уже заметил, Какаши, я со всей ответственностью подхожу к каждому делу. И именно поэтому я не только хороший судмед, но и доминант. Я понимаю, «ответственность» для тебя слово новое и непонятное…       — Сакура…       — Хотя, кроме шуток, с твоей страстью к перекладыванию оной я удивлена, что ты не в теме и не саб… В любом случае у меня её на нас обоих хватит. Обито поручил мне…       — Ах, раз «Обито поручил»… — он вновь перебил её на этот раз колким смешком. — Судмед, доминант и просто невероятно ответственная девушка! Вот только детектив здесь я.       — Да, но…       — Так почему бы тебе не позволить делать мне свою работу так же хорошо, как ты делаешь свою?       Сакура вздохнула и, поморщившись, надавила кончиками пальцев на переносицу. Без сомнений, он подготовился и его речь звучала бы суперубедительно, если бы не одно огромное «но»: цена его наплевательского отношения к разработанному плану — чья-то жизнь. 

С шутками пора завязывать.       — Зачем согласился? — холодно бросила она и потянулась к стакану с водой.
        — Чтобы отдел Обито, да и он сам не мешались под ногами. — Она молча пожала плечами — могла бы и сама догадаться. — Без этого согласия материалы дела мне бы никто не передал.       — Ты хотя бы понимаешь, что за твоё самолюбование кто-то заплатит жизнью?       — А ты? — ёрнически спросил он, и Сакура показательно закатила глаза. — Знаешь ли ты, как ведётся розыск?       — Я — нет. Как ты уже сказал, я всего лишь судмед. Но федеральный агент Учиха Обито, думаю, просиживает свои дорогие брюки в кожаном кресле не просто так.       — Глупая, Обито хочет красиво раскрыть сложное дело. Новатор херов. — Хатаке оскалился. — Я надеялся, что у тебя мозгов побольше будет. А ещё говорят, что в медуниверситет берут умных.       Она едва удержалась, чтобы не засмеяться. Он серьёзно решил разозлить её этим? Как же достало, что они с Учихой оба ведут себя, как детсадовцы!       — Ты, видимо, не до конца понимаешь, о чём вообще речь, — Сакура снисходительно улыбнулась. — Если бы твои сыскные мероприятия имели хоть какой-то успех — её бы уже давно нашли.       — Будто этим делом хоть кто-то занимался всерьёз, — огрызнулся он.       — Так будь первым, Какаши, — Сакура вслед за ним повысила голос, — всего пара недель, а может, и того меньше, и мы выманим её. Тебе всего лишь нужно довериться мне и помочь!       «Я, что, умолять его должна?!»       — И что это даст? Не спорю, прекрасная картина вырисовывается: к чёрту работу с уликами, к чёрту розыск свидетелей, просмотр камер наблюдения, всё к черту! Составим анкетку на сайте знакомств местных извращенцев и мигом накажем злодея.       — Ой, какие мы стали правильные, серьёзные детективы! А на моём дне рождения ты почему об этом всём не вспомнил и обвинял всех и вся без разбору?       Какаши молчал. Сакура устало прикрыла глаза. На неё в одну секунду будто лавина обрушилась и погребла её под слоем снега. Даже дышать вдруг стало тяжело.       «Почему я обязана это делать?» — вымученно проговорил внутренний голос, и она не нашлась, что ответить самой себе.       — И что же ты в таком случае хочешь от меня? За каким чёртом ты устроил весь этот цирк? У меня что, по-твоему, нет никаких дел, кроме как сидеть здесь и уговаривать делать тебя твою же работу?       — Как и ты, я всего лишь прошу доверия, — едва ли не с надеждой проговорил он.       И Сакура, сжав челюсти до проступающих желваков, замотала головой. Они будто разговаривали о разном и на разных языках.       — Тогда просто имитируй бурную деятельность, а я сам со всем разберусь, — с нескрываемой злостью выплюнул он и резко встал.       — А не много ли ты на себя берёшь?       — Отнюдь, а вот ты очень даже. Хватит выпрыгивать из своего латексного костюмчика, все разберутся без тебя, твои услуги нужны лишь извращенцам.       А вот это уже было чересчур. Сакура яростно впилась пальцами в подранную обивку подлокотника и опасно сузила глаза. О, она прекрасно знала, что им сейчас двигало. Облить её грязью и вывести из себя, чтобы потом просто развести руками и с постной мордой заявить в офисе: «Не сработались».       — Признайся ты, тебе ведь просто хочется почесать уязвлённую гордыню — раскрыть дело по-своему. Да так, чтобы Обито узнал об этом только тогда, когда драгоценное время уже будет потеряно.       — Даже если и так, то…       — Какаши, не глупи, шеф за такое тебя по головке погладит, только предварительно её оторвав.       Она читала его, как открытую книгу. Хотя стоило признать, что теперь Хатаке и не скрывал своих намерений. Нет, с таким отношением ко всему ничего у них не получится, и терпеть это всё ей было без нужды. С совестью она договорится — в конце концов, она предприняла всё, чтобы достучаться до него. Что будет после того, как она отсюда выйдет — уже не её проблемы.       — В любом случае тебя это касаться не будет, — повторил он вслух её выводы. — Занимайся, чем занималась и не лезь в это.       — Ага, может, ещё чего прикажешь?       — Ох, мои искренние извинения, я и забыл, что госпожа вечера сегодня у нас ты. Простите меня, Харуно-сама, — вся его речь будто сочилась ядом. Сакура встала, и Хатаке поднялся следом. — Я прошу от тебя только закрыть рот своему вопящему чувству ответственности. Доверие товарищам куда выше исполнения приказов свыше, Харуно. 
       — Хватит! — Она почувствовала, что вот-вот оставит на своих ладонях кровавые полумесяцы от ногтей, обогнув стол и шагнув навстречу. Их лица оказались неприлично близко.       «Убила бы идиота. Видит Ками, мудила, если с тобой что-то случится, когда ты в одиночку полезешь во всё это, я бровью не поведу!» — в сердцах почти бросила она, но в последний момент сдержалась, всматриваясь в его потемневшие глаза и не видя в них ни малейшей искры рациональности. Он не заслуживал не то что её волнения — даже её внимания!       — Ну! Хотя бы ударишь меня напоследок, Госпожа, раз уж пришла?! Раз уж я потратил твоё драгоценное время. Я же знаю, что ты этого хочешь! — Не одна она хорошо его читала, но на этот раз он ошибся.       Она его и пальцем не тронет. То, что произошло на её дне рождения, было простой человеческой реакцией на оскорбление, и, тем не менее, огромной ошибкой. Вот он и сделал неправильные выводы. Сейчас его слова в который раз подтвердили, что он ни черта не смыслит в теме: доминант никогда не должен наказывать, если действительно хочет причинить только боль.       — Что ты себе позволяешь? Что за больные мысли у тебя постоянно в голове? — прорычала она, не двинувшись с места.       — А что, я не прав? Или ты за другим пришла? Не зря же ты так вырядилась. Может, у тебя просто давно нормального мужика не было? И так близко подошла, ай-яй-яй, Сакура-чан.       От таких заявлений она настолько опешила, что на секунду потеряла контроль над ситуацией и не уловила начала его движения. А в следующее мгновение он уже припечатал её спиной к стене.       Одним рывком упёрся коленом между её ног, разводя их. Поднял её руки высоко над головой, пригвоздив своей, и вжался в неё всем телом.       — А что? Это можно устроить, — он влажно зашептал на ухо, после того как провёл по нему языком и прикусил за мочку.       Сакура дёрнулась, сердце забилось, как лихорадочное. Её будто током ударило, в самом неприятном из смыслов.       — Что ты творишь?! — зашипела она, делая неудачную попытку освободиться.       — Ну-ну, тише. Не всё же тебе смотреть на меня глазами недоенной коровы?       Надо же, а ей казалось, что она в этой жизни уже всё слышала в свой адрес. Вымыть бы его поганый рот с мылом. Но только после того, как она подаст на него в суд за сексуальное домогательство. Ублюдок.       Сакура быстро просчитывала варианты развития ситуации, и это действовало, как ушат холодной воды. Она ни на секунду не верила, что он посмеет её изнасиловать. Однако его методы не становились от этого менее гнусными.       — Платье у тебя что надо, как раз в моём вкусе. — Свободной рукой он провёл по кромке декольте, заставляя её задержать дыхание, чтобы не допустить более плотного контакта на вдохе. — А что под ним?       Секунда, и она была полностью спокойна.       — Ещё одно движение и, клянусь, я буду ломать твои пальцы один за другим мучительно медленно. Сейчас же отпусти меня.       — А не то что?       — А не то… даже если ты не закончишь начатое, какой-нибудь мой хороший коллега напишет в экспертизе такое, что у судьи волосы на заднице встанут дыбом, и читать тебе твою порнушку на нарах, а не на диване в комнате отдыха, — процедила она.       Поколебавшись для виду, он отпустил её, одновременно делая шаг назад. На его губах играла торжествующая улыбка. Виноватым он не выглядел, впрочем, как и испуганным. Он добился своего. Сакуре было мерзко.       — Мудрое решение. — Она с отвращением отряхнулась. — Больше никогда не смей подходить ко мне меньше, чем на три метра, не то я исполню обещанное.       — Без проблем, — ухмылка всё ещё не сходила с его лица.       Сакура зло дёрнула плечом и цокнула. Через минуту она уже закрывала за собой дверь. Ноги её больше здесь не будет.       — Запишись к психиатру, — почти выплюнула напоследок она.       — Всенепременно, с тобой приятно иметь дело.       Мудак.       Ощущая себя в который раз облитой дерьмом, Сакура лишь на улице позволила себе секундную слабость — пару злых слёз. Она выкурила на стоянке две сигареты подряд — благо его окна на ту не выходили — и села в машину, чётко зная, где окажется через час. Только одно место было способно расслабить её натянутые до предела нервы. Но вначале она заедет домой, примет душ и переоденется.       Брезгливо стряхнув с колен пару собачих шерстинок, она завела мотор и тронулась, визжа шинами об асфальт.

***

      — А вы надеялись на другой исход? План изначально был, мягко говоря, сомнительным. Сакура-сан, право, вы меня разочаровываете. — Тобирама ухмыльнулся и скрестил руки на груди.       Ей тут же захотелось взвыть. Спокойный и мерный голос Сенджу эхом разносился по кажущейся сейчас пустой голове. Даже на миг пришло ощущение, что это говорил не он, а её собственный голос разума, который почему-то молчал, когда она соглашалась на эту авантюру.       Осознание того, что вера в людей очередной раз слишком близко граничила с глупостью, злило.       — Мастер Тобирама, я, конечно, понимаю, что моя версия истории вас веселит, но вы могли бы сразу сказать, что вам обо всём известно, чтобы я не распиналась тут перед вами сорок минут, — сквозь зубы проговорила она, с силой сжимая свой бокал виски. Ей как никогда хотелось нарушить жёсткую субординацию клуба и ответить грубее. Настроение оставалось отвратительным.       — Я решил, что вам не помешало бы выговориться. Немного выпустить пар. Тем более скоро начинается моя любимая часть сегодняшней программы, мне бы хотелось, чтобы вы оценили её по достоинству, предварительно снова вернув хорошее расположение духа.       Успокоиться? Проще сказать, чем сделать. Её не покидало чувство, что Мастер Тобирама немного глумится над ней.       Сакура отрешённо перевела взгляд со своего светлого маникюра, светящегося в неоновых лампах клуба, на сцену, а после на новую саб-ученицу, сидящую напротив за столиком, рядом с мужчиной. На той были надеты звукоизолирующие наушники и чёрная непроницаемая маска на пол-лица. Она не могла ни слышать, ни видеть происходящее. Единственной её связью с реальностью была ладонь её Мастера, за которую та крепко держалась всё это время, покорно опустив голову. У девушки был явный потенциал — она почти не шевелилась в течении всего их разговора, потому что иного указания не поступало.       Глядя на «пару» перед ней, она начинала скучать по Ли.       «А если бы Хатаке не был такой скотиной, сейчас мы могли бы быть здесь вместе», — у неё проскочила совершенно дурацкая мысль, и Сакура ужаснулась. Только через её остывший труп! У неё просто очередная стадия принятия ситуации, вот и всё, и, чего таить, немного поцарапанное самолюбие — вот она и подумала во вторую очередь об этом идиоте ненормальном.       А думать в первую очередь нужно было о другом. Какаши поставил под угрозу срыва всю операцию, и она ничего не могла с этим поделать. Тем не менее в случае провала часть вины всё равно будет на ней, как бы она ни оправдывалась перед собой.       — Я буду спокойна только тогда, когда убийца будет пойман. Если всё это, как вы выразились, было сомнительным, то нужно найти другое решение. Мастер Тобирама, возможно, вы могли бы…       — Нет, — не обнадёжил он, даже не дав ей договорить.       — Но…       — Никаких «но», я сказал это Учихе и повторяю тебе, — неожиданно он сам нарушил правила своего клуба и перешёл на «ты». — Я уже помогаю следствию и в курсе всего происходящего. Каждый должен делать свою работу, со своей я справляюсь. Я не намерен подвергать опасности своих сабов, — Сакура заметила, как он секундно сжал ладонь девушки, — и тем более не собираюсь подчищать ошибки полиции.       «Полиции или Учих? Почему все вокруг такие эгоисты?» — она изо всех сил прикусила язык, всё же это в ней говорила никуда не исчезнувшая ярость.       — Я знаю, о чём ты думаешь, я не вчера родился. Я уже научил тебя всему, поэтому не делай таких очевидных глупых ошибок, у тебя всё на лице написано, контролируй себя.       Сакура поморщилась и снова отвела взгляд. Что за дурацкий день? Не хватало ещё, чтобы Тобирама отчитывал её, как много лет назад. Похоже, она в полном раздрае. Если и клуб перестанет быть её тихой гаванью, куда ей идти?       — Ты всегда можешь проконсультироваться со мной, я всегда тебя выслушаю, но больше ничем конкретно в этой ситуации я не помогу, — увидев её реакцию, он немного смягчил тон.       — Я вас поняла, — безэмоционально ответила она, откидываясь в кресле и пряча лицо в полумраке ниши, где то стояло. По этому месту почти не проходился свет софитов.       — Мой вам совет, Сакура-сан: сегодня постарайтесь расслабиться. Насладитесь шоу, в конце концов. В программе, — он мельком взглянул на часы, — минут через тридцать будет игра с воском. Если я не ошибаюсь, вам она особенно по душе.       Сакура кивнула и поблагодарила. Больше говорить не хотелось. И Тобирама сам хотел закончить этот разговор:       — Мне пора поздороваться с другими гостями. Всего доброго. — Он поднялся, притягивая к себе свою почти обнаженную спутницу.       Оставшись в одиночестве, Харуно всё же сосредоточила внимание на сцене, стараясь больше не думать ни о чём.       Как и всегда, всё было подобрано идеально: музыка, свет и сама атмосфера шоу были единым целым. Вкуса у Сенджу было не занимать — даже в столь откровенном ему удавалось нивелировать пошлость чувственностью.       Сакура медленно прокрутила бокал в пальцах и, насладившись видом переливающегося в свете софитов алкоголя, так же медленно отпила и горько ухмыльнулась. Ни приятная терпкость выпивки, ни красочность происходящего на сцене не отвлекали. Как бы ни были прекрасны девушки, вымазанные флуоресцентной краской и расписывающие собой холст позади себя, взгляд упрямо не замирал на месте.       Сакура всё лихорадочно оглядывала толпу в надежде рассмотреть, зацепиться за незнакомые лица.       Быть может, и она сейчас здесь?       Её тут же передёрнуло. Вопящее чувство вины раздирало внутренности и никак не позволяло расслабиться.       А в голове на повторе крутилась одна-единственная мысль: «Стоит ли сразу обо всём рассказать Обито или вручить Хатаке его такой желанный карт-бланш?»