don't leave

— Твою мать, — выругался черноволосый, когда он и Эделин стояли у двери дома 512 на Винсент Стрит. Эделин нервно сглотнула, сжав губы. Что она скажет его матери? — Л-ладно… Попробуем, — сказала девушка, глянув на Финна, — эй, на улице итак холодно. — Прости, — ответил Финн, отходя на несколько шагов. Переглянувшись, Хоуп взяла себя в руки и постучала в дубовую чёрную дверь. За ней послышался какой-то шум, а затем и звук замков, ну и после — дверь открылась нараспашку. — Добрый день, чем могу помочь? — в косяке появилась женщина. Она улыбалась. Улыбалась так, как будто у неё не случилось горе, как будто она не плачет по ночам из-за смерти сына. — Э-э… Здрасте! — улыбнулась Хоуп, боковым зрением замечая как Финн таращится на мать, — я…эм… Как бы так сказать… Ну, я… В общем, я знаю вашего сына! — Что? — спросила женщина, нахмурившись. — Да, я знаю Финна. Я приехала сюда сказать вам, что он здесь и, что он вас очень любит. И еще… — Хватит, — перебила та. Теперь она не улыбалась, — если вы хотите пошутить, то делайте это в другом месте. И возле моего дома больше не появляйтесь, — женщина начала закрывать дверь, а Эд тут же испугалась. — Стойте! Это вовсе не шутки! Я знаю вашего сына и, … Возможно, это будет звучать очень странно, но я его вижу! Пожалуйста, не уходите! Дайте поговорить с вами! — Проваливайте, — и дверь закрылась. С ужасным хлопком. «Ты идиотка, Эделин. Просто настоящая идиотка!». — Прости, — шепнула кареглазая, — я не хотела, чтобы так… — Крикни: «болгарский перец», — перебивает парень, смотря на Эд. — Что? — Крикни: «болгарский перец». Это первое слово, которое я сказал. Она поймёт. — Боже, ладно… БОЛГАРСКИЙ ПЕРЕЦ! Молчание. — Еще, — говорит Финн. — БОЛГАРСКИЙ ПЕРЕЦ! ВАШ СЫН СКАЗАЛ МНЕ, ЧТО ВЫ ДОЛЖНЫ ПОНЯТЬ! ПРОШУ ОТКРОЙТЕ ВАШУ ДВЕРЬ! БОЛГАРСКИЙ ПЕРЕЕЕЕЦ! И снова молчание. 8 букв — одно разочарование. — Не выхо… — дверь снова отворилась. — Заходи.

***

— У вас довольно мило, — делает комплимент девушка, сидя на диване в уютной гостиной. Телевизор, картины… Нет только фотографий. — Расскажи мне, что происходит. Эделин делает глубокий вдох: — Я из Ванкувера. Жила почти что в другом конце города, но по семейным обстоятельствам я и моя семья переехали в ваш дом, — женщина напряглась, — мы не знали, что произошло в вашем доме. Мои родители до сих пор не знают, а я узнала от Финна. — Ты понимаешь, что говоришь бред? Как ты могла узнать от человека, которого не знала? — женщина дрожала, то ли от страха, то ли от чего-то другого. — Да, — ответила та, — но это правда. В первое утро я проснулась и увидела вашего сына. Конечно же я не знала, кто он такой. Я думала, может быть старый владелец, забыл что-то в доме… Из-за него, между прочим, я повредила ногу, но это неважно, — Финн закатил глаза, — я поняла, что разговариваю с умершим только тогда, когда призналась маме и отцу, а еще там сидел врач, что упала из-за него. Но они посмотрели на меня странными взглядами, а врач сказал, что такое часто случается во время обморока. Они мне не поверили. Финн сказал, что умер год назад в том доме. Но не сказал почему и от чего. Он не знал. Нам обоим надоело ссорится, и я хотела избавиться от него, потому что он был жутким. Я его не выносила! Мы отправились к гадалке, знаю, звучит так себе, но это так. Она рассказала, как умер ваш сын, где сейчас находится ваш муж. Несколько недель спустя, мы уже знали, где живёте вы, в каком городе и на какой улице. Финну было легко залезть в самолёт, его бы все равно никто не увидел. Он собирался увидеть вас. Хотел узнать как вы, что с вами сейчас, какая вы сейчас. Но наш план провалился. Тем же днем ближе к полуночи в моей комнате снова появился он. Он просто появился. Опять. Как сказала та женщина, все пошло не так, потому что я не была рядом. Куда бы далеко не пошел ваш сын, он не сможет сделать то, чего хочет без меня. Мы, в каком-то смысле, неразлучны. И теперь мы здесь. 30 секунд в гостиной стояла тишина, и только настенные часы издавали тихое «тик-так». — Как ты можешь подтвердить то, что говоришь? — спросила женщина, стирая слезы. Финн, бродящий по комнате, остановился возле дальнего стеллажа и жестом показал на блокнот и ручку. Девушка встала и подошла к шкафу, забрав предметы и вернулась обратно. — Что ты делаешь? — Наверно, Финн будет рисовать, — улыбнулась та. Положив раскрытый блокнот и ручку на столик, девушка села на кресло. Ручка поднялась так, как будто ею кто-то пишет, блокнот зажался со всех сторон. Финн начал рисовать что-то похожее на еду, а именно: яблочный пирог. Мэри сидела с раскрытым ртом, не понимая спит она, или просто сошла с ума. Страница блокнота перелистнулась на другую, чистую и ручка начала выводить буквы. — «Я очень тебя люблю, мам. Пожалуйста, поверь Эделин, она говорит правду. Я знаю, что это все выглядит как бред, но, прошу тебя, поверь ей. Если ты любишь меня. А если ты любишь меня, то я тебя тоже люблю», — прочитав последнюю шуточную фразу, женщина улыбнулась, но по ее лицу все так же скатывались слезы. Она верит, черт возьми.

***

— Что значило фраза «если ты меня любишь, я тоже тебя люблю»? — поинтересовалась девушка, когда они шли по безлюдной улице обратно в хостел. И Бог знает, как Эди вообще ушла. Финн улыбнулся и ответил: — Мама говорила эту фразу мне, когда я был маленький. Глупо, но я смеялся, как осел. — Ты и до сих пор так смеешься, — пожала плечами шатенка. — Вау, откуда такие фишки? У меня научилась? — С кем поведешься, от того и наберешься. — Ты так очаровательно поднимаешь брови. — Не подлизывайся. — Ладно.