Возвращение разума

Гарри чувствовал себя в большей безопасности, чем когда-либо в жизни. Комната поддерживала его: стены, крыша и даже пол успокаивали его, посылая нежные волны магии. Юноша лег на кровать, убаюканный волшебством старого замка. А потом он смотрел прекрасные сны вместе с древним замком. …Пока Гарри был маленький, у него никогда не было много игрушек. По мнению Дурслей, точнее Вернона, он был их не достоин. Юноша хорошо помнил день, когда Петуния пришла домой из магазина. В одной из сумок был игрушечный мишка. Тетя попросила его помочь ей разобрать покупки. Вернон работал, а Дадли гулял на улице. Гарри тихо стал помогать ей, зная, что спорить бесполезно. Ему тогда было шесть. Когда он достал игрушечного мишку, мальчик уставился на него, а потом повернулся и спросил у тети, нужно ли его положить в кровать Дадли. Его глаза стали квадратными, когда он увидел, как Петуния сняла ценник и отдала ему с приказом не показывать его Вернону или Дадли. Это смешно, но он назвал его Снаффлзом. Он стал его другом, и когда Гарри переехал во вторую спальню Дадли, Поттер забрал мишку с собой. Брюнет чувствовал себя глупым, но подросток всегда забирал игрушку с собой в Хогвартс, и когда ему снились кошмары, он доставал Снаффлза и крепко прижимал его к себе. За все эти годы игрушка так и не пришла в негодность. Из нее постепенно выпадал мех, но Гарри пришел к выводу, что его желание иметь друга, хотя бы в виде игрушечного мишки, не давало Снаффлзу развалиться окончательно – его магия сохраняла мишку. Подросток и сейчас помнил мельчайшие детали его друга, и это странным образом успокаивало Гарри… Он просыпался. Драко и Северус удивились, услышав шум из комнаты Гарри. Звук был слишком тихим, чтобы подумать, что подросток снова кидается книгами. Поэтому маги обеспокоенно переглянулись и быстро направились в сторону комнаты. Когда они зашли внутрь, Гарри отчаянно перерывал содержимое своей комнаты: игрушки, одежду, даже книги. Северус с трудом смог увернуться от одного из фолиантов, но Драко так не повезло – и он получил книгой в лицо. – Гарри, ты что творишь? – спросил профессор зельеварения. – Где он? Голос, полный боли, подсказал магам, что если они не помогут Гарри, то у подростка случиться истерика. – Где кто? – спросил Драко, сел на колени рядом с Гарри, с трудом увернувшись от очередной книги. – Снаффлз! Я должен найти Снаффлза! – Снаффлз? Разве это не… – Драко посмотрел на Северуса, который согласно кивнул. Прозвище* Сириусу дали по его анимагической форме. – Гарри, ты говоришь о Сириусе? – Нет, о Снаффлзе! Мы должны найти его! Внезапно подросток прижал к груди мишку, которого извлек из-под старой рубашки. Гарри крепко прижал игрушку к груди и глубоко вздохнул от облегчения. – Игрушечный мишка? – пораженно спросил Драко. – Гарри… Ты помнишь, как давно у тебя этот мишка? – Долгое, долгое время, – ответил Гарри. – Ты знал какого-нибудь Сириуса, когда тебе подарили этого мишку? – Нет… Помню только, что леди, которая мне его дала, сказала не показывает Снаффлза толстому мужчине. – Петуния, – тихо произнес Северус на ухо блондину. – Гарри, а теперь ты сможешь заснуть? Гарри кивнул и встал на ноги, все еще крепко прижимая к себе игрушку. Это выглядело ужасно комично, но магам было все равно, ведь этот мишка успокаивал подростка. Гарри залез на кровать, и Северус выключил свет. – Сев… – Я знаю. – Эта игрушка – магическая. – Нет, дело не в игрушке. Сам мишка – маггловский. Просто он полон магии Гарри. – Но почему Гарри о ней вспомнил именно сейчас? – А я откуда знаю? – спросил Северус. – Мы знаем, что этот мишка не причинит вреда Гарри, и это – главное. Гермиона посмотрела на игрушечного мишку, которого Гарри почти пихнул ей в лицо, и сказала: – Какой милый! Гарри, ты назвал его Снаффлзом? – Да. – И он был твоим другом в детстве? – Да, очень много лет, – ответил подросток и крепче прижал к себе игрушку. Гарри старался не терять мишку из вида, но слизеринцы не жаловались. Да и как они могли, если Снаффлз помогал Поттеру быстро успокаиваться? Маги все еще переживали из-за магии, которая буквально излучалась игрушкой, но на Гарри это не влияло, так что пришлось смириться. …Петуния впервые улыбнулась ему, когда Гарри было восемь. Юноша нечетко помнил свое детство, но события того дня отпечатались в его памяти. Поттер точно знал, что в тот день должны были прийти важные гости, и тетя целый день провела вне дома, делая покупки. Поэтому он решил сделать ей подарок, почистив и натерев столовое серебро. Когда женщина, наконец, пришла домой, она очень устала, поэтому вид готового к приему серебра ее очень обрадовал. Гарри отлично помнит, что он увидел на лице своей тети в тот миг. Удивление, счастье… гордость. Она гордилась ним. Петуния тогда погладила его по голове, улыбнулась и сказала, что он – хороший мальчик. Гарри, как безумный цеплялся за эти воспоминания. Вернон никогда не говорил ему ничего доброго, Дадли всегда насмехаться, а Петуния… иногда она показывала, что заботилась о нем, хотя бы немного. Игрушечный мишка. Улыбка. А однажды, когда ему было девять, тетя даже дала ему леденец, который сказала съесть раньше, чем они придут домой. Но самым удивительным было письмо, которое он получил на Рождество на четвертом курсе. Ни муж, ни сын о нем, наверняка, не знали. Письмо было прочитано Гарри не раз, но каждый раз подросток чувствовал тепло. В том письме Петуния рассказывала о жизни Лили, о Джеймсе. Женщина написала все, что знала. Тетя все еще не была добра к нему, но она, по крайней мере, перестала смотреть на него, как на мусор. Гарри нравилось думать, что она почувствовала вину за свое пренебрежительное поведение… Когда на этот раз слизеринцы проснулись от странного шума из комнаты Гарри, они сразу направились в комнату гриффиндорца. Когда Драко и Северус открыли дверь, они застыли от удивления. Странный стук был звуком падения вещей из перевернутого сундука, но на этот раз Гарри не разбрасывал в безумстве вещи. Он тихо сидел на полу, вытянув ноги, прижав к себе Снаффлза, и смотрел на странное письмо. Поттер качался взад-вперед, как умалишенный. Взгляд изумрудных глаз был пустым. – Гарри? – спросил Северус, становясь на колени рядом с юношей. – От кого письмо? – От леди, – ответил парень. – Она дала мне Снаффлза… и это письмо прислала она. – Мне казалось, что Петуния не очень любила тебя, – спросил профессор зельеварения. – Может, и нет, – горько ответил Гарри. Их Гарри. Тот, кого они узнали летом. – Гарри? – в шоке произнесли оба слизеринца. Изумрудные глаза сверкнули, и подросток ответил: – А? Все прекратилось, но теперь Драко и Северус точно знали, что настоящий Гарри был жив. Поведение подростка несколько следующих дней озадачивало всех. Каждую ночь, он устраивал бардак у себя в комнате, продолжая что-то искать. Ни Драко, ни Северус даже и понятия не имели, что Гарри хочет найти – подросток не говорил им. Снаффлз стал постоянным спутником юноши, когда он был в комнатах Снейпа, а письмо тети Петунии всегда лежало в тумбочке. И, несмотря на то, что Гарри целые дни проводил в обществе своих друзей, казалось, что мыслями он где-то далеко-далеко. – Гарри меня пугает, – однажды признался Драко двум гриффиндорцам, когда они втроем следили за Гарри, который неподвижно сидел перед камином, уставившись в огонь. – Меня это уже не пугает, – ответил Рон. – Он вел себя точно также… после смерти Сириуса. – Да, – заметила Гермиона. – Гарри был очень тих, он мог сидеть неподвижно буквально часами. И ничто не помогало – мы никак не могли развеселить его. – Ты думаешь… Он сам возвращается… к себе настоящему? – спросил Драко. – Иногда, он говорит совсем как… тот Гарри Поттер, который еще не подвергнулся атаке Волдеморта. – Может быть, – произнесла девушка. Тут Гарри заметил, что за ним наблюдают. Он подошел к друзьям, прижимая к себе Снаффлза. – Что такое? – спросил Драко. – Я устал, – ответил подросток. Драко нахмурился: это было еще одной вещью, которая его пугала. Гарри начал спать все больше и больше, и подросток очень быстро уставал. – Уверен? Ты сегодня много спал, – заметил блондин, вставая. – И практически ничего не ел. – Уверен, – сказал Гарри. – Я просто устал. – Ладно, пошли. Подросток еле дотащился к себе в комнату, стянул с себя обувь и упал на кровать. Драко смотрел, как закрылись изумрудные глаза, а их хозяин уснул крепким сном за пару мгновений. – Гарри исключительно быстро заснул, – заявил Драко, вернувшись к Рону и Гермионе, которые сидели, переплетя руки. Услышав голос блондина, девушка тут же покраснела, а Уизли сжался, ожидая уничижающий комментарий Малфоя. Но они его не получили. – У Гарри и раньше такое бывало, – ответил Рон. – Ну, раньше, когда… ты понимаешь. Он мог упасть в обморок, как будто не спал несколько недель. Драко посмотрел на закрытую дверь. Он очень хотел знать, что происходит. …Пока Гарри еще находился под защитой магии крови, подросток однажды напился на пару с Дадли. Их вдвоем оставили дома, пока взрослые ушли на званый обед. Дадли почему-то тоже отказался идти в гости к другу в тот день. Гарри сидел в своей комнате, уставившись на фотографию Сириуса. Мишка Снафллз был спрятан недалеко от юноши. Поттер не стал возмущаться, когда Дадли завалился к нему в комнату и предложил выпить. Подросток хотел забыть боль утраты. Хотел забыть, что его крестный мертв. Единственный, к кому он относился, как к отцу. Они тогда пили виски, которое Дадли стащил из гостиной. Вернон так и не заметил пропажи. Парни медленно набирались, и вскоре Гарри спросил, почему кузен решил выпить. Тогда тот пожал плечами и сказал: – В тринадцать лет я впервые попробовал алкоголь, а потом… Это удивило Гарри. Он никогда не видел кузена пьяным. Увидев удивление на лице юноши, Дадли взъерошил ему волосы и сказал, что никогда не стал бы пить в компании того, кто мог бы рассказать об этом. А потом младший Дурсль спросил, почему собственно пьет Гарри. Тогда Поттер рассказал, что он хочет забыться. – Ну, тогда поднимем бокалы, – ответил Дадли. Убийственная головная боль на следующий день не была настолько ужасна, ведь он всю ночь не вспоминал о своей потере. И пусть все события были окутаны туманом. Пусть он немного жалел о том, что так и не решился украсть у тети Петунии болеутоляющие таблетки. Пусть. Главное, что он хотя бы на одну ночь забыл о смерти Сириуса… Когда Рон и Гермиона услышали глухой стук, Драко нахмурился. – Странно, сейчас же день, – сказал подросток. – Что? – Гарри каждую ночь устраивает беспорядок в своей комнате, но он никогда не делал этого днем, – сказал блондин и поднялся. – Пожалуй, стоит проверить, что он делает. Два гриффиндорца последовали за ним. Малфой открыл дверь, и трое студентов заглянули внутрь. Поттер смотрел на фотографию. – Гарри? – произнес Драко, и к нему тут же повернулись печальные глаза. – На что ты смотришь? – Сириус! Подросток показал снимок, где Сириус с беспечной улыбкой махал рукой. – Понятно… – сказал Драко. – Гарри, можно я спрошу? – Конечно! – Ладно… Тебе эти вещи сняться, а потом ты их ищешь, или как? – спросил блондин. Гарри смущенно посмотрел на него. – Ну… Ты так внезапно, с каким-то безумным упорством стал искать Снаффлза… Тебе снился о нем сон? Гарри задумался на пару минут. – Да… Мне приснился день, когда леди дала мне мишку… – И про письмо тоже был сон? – Да. – А фотография? – Я искал ее, – ответил черноволосый подросток. Этот снимок был единственной фотографией Сириуса после Азкабана. – Я скучаю по нему. – Ты помнишь, кто это? – поинтересовалась Гермиона. – Сириус, – ответил Гарри. – Сириус, Сири… Бродяга… Голова просто раскалывалась от боли. Хогвартс успокаивал его, говоря, что все будет в порядке. Что должно было быть в порядке? В его мыслях был хаос, юноша понятия не имел, что происходило. Что случилось? Все стало таким… далеким, когда он стал смотреть на фотографию Сириуса. Мгновением спустя, Поттер потерял сознание. Привет, Гарри. Это снова я. Просто дай всему идти своим чередом. С ним будет все в порядке? Гарри ничего не видел, не слышал испуганные крики своих друзей, когда стал заваливаться набок, не чувствовал, как его тело ударилось о пол. Голова просто чудовищно раскалывалась.