Нас нет!

Больница

— Как ваши дела, Себастьян? — громко поинтересовался Виктор, вместо приветствия. — Нормально, — Севка даже вздрогнул и приподнялся на локтях от такого неожиданного и официального вторжения. — Лежи-лежи! — остановил его Виктор от дальнейших попыток встать. По-хозяйски выудил откуда-то из-под столика табуретку и одной рукой поставил ее рядом с койкой больного. Странные перемены произошли в нем со вчерашнего дня. Из мрачного и молчаливого Виктор превратился в жизнерадостного оптимиста. А Севка явно побаивался такого энергичного напора, и если бы не Димка позади него, возможно даже предпринял бы попытку бегства. — Как твоя температура? — Нормальная, — опасливо повторил Севка. — Как же нормальная?! — радостно воскликнул Виктор, — сестра сказала, что последний замер выявил у тебя, по меньшей мере, тридцать восемь и два! — Ну, это же не смертельно, — нерешительно возразил Севка. Он уже совсем не понимал, что здесь происходит, почему этот громкий охранник из супермаркета так интересуется его самочувствием, и почему Димка до сих пор не огрел его чем-нибудь, например, тумбочкой, он как раз стоит сзади — очень удобная позиция для внезапной атаки. — Какой диагноз-то врачи поставили? — сбавив обороты, участливо поинтересовался Виктор. — А медсестра вам это разве не сказала? — с едкой осторожностью поддел Севка, осознав, что на Димку в этой ситуации не стоит рассчитывать. — Сказала, — ничуть не смутившись, подтвердил Виктор, и заботливо поправил одеяло на кровати больного. — Мы тебе тут натащили всякого и вкусного, ну, вы с Димкой сами разберетесь. А я пока оставлю вас, мне еще кое-куда, здесь недалеко, заскочить надо. Справитесь? Что ответить на этот вопрос и нужно ли вообще на него отвечать, Сева не знал. Он с мольбой посмотрел на Димку, в надежде, что тот ему все-таки объяснит, кто этот чокнутый с батарейкой в интересном месте. Но дружок лишь глупо таращился на Севку влюбленными глазами и блаженно улыбался. За время визита он еще не проронил ни слова. Все понятно, они оба свихнулись! А что, и такое бывает, вполне возможно, это заразное… Виктор уступил свою табуретку Димке и все так же радостно взглянул на Севу. Севка, на всякий случай, стремительно расплылся в ответной улыбке. А то вдруг этот сумасшедший, чего доброго, передумает уходить. Виктор вышел, и почти сразу же за дверью вновь послышался его бодрый командирский голос, он уже что-то оптимистично выспрашивал у медсестры. — Кто это? — почти шепотом спросил ошалевший Сева, словно опасаясь, что странный гость может снова войти. — Это Виктор. Ты что, забыл? Он же нам вчера помог. — Ага… И теперь за это мы обязаны продать ему душу? — с сомнением предположил Севка. — Он нормальный! — заверил Димка, — я сегодня у него ночевал, и он сам захотел тебя увидеть. Я думал, ты не будешь против. — Во дела! — присвистнул Севка, — а когда меня выпишут, мы с тобой обратно в подвалы полезем или ты у него решил остаться? — Нет, не решил, мы про это не говорили, — сник Димка, — я не хотел к нему ехать, он сам предложил, и я согласился. А что плохого то? — Как знаешь, — вздохнул Севка, — только зачем тебе такая дружба? Душу потравишь себе, а потом опять об Федю спотыкаться в темноте и крыс гонять, чтобы еду не жрали без спроса. Мысль о подвале резанула, после вчерашнего спокойного, почти домашнего вечера возвращаться под землю совсем не хотелось. — Может, ты и прав, — окончательно угас Димка, — прости, я не подумал… — А с кем живет-то он? — слегка остыв, спросил Севка. — От него семья ушла, ну… жена и сын… Он теперь один живет с собакой. — Все понятно, — грустно подвел итог Севка, — скучно ему стало. — Он вроде не такой, — робко заступился Димка. — Знаю я таких «не таких», в детдом к нам часто приходили, мы их называли «Животноводы». Ходят, выбирают, нос платочком прикрывают, сомневаются, а через неделю возвращают — не понравилось. Нас, старших, не трогали, а вот на малышей потом больно было смотреть — подразнили и обратно в помойку бросили. — Прости, — совсем тихо и непонятно за что извинился Димка. — Да я-то что… — Севка повыше пристроил подушку. — Но ты же сам говорил, что все в твоих книжках заканчивается хорошо, помнишь? А еще ты говорил, что и у нас должен быть шанс. — Эх, Димка-Димка, — Севка взял друга за руку и потянул к себе. Димка послушно пересел с табуретки на край кровати, — ни одной этой книжки не было бы, если в конце их не ждал бы счастливый финал. А вот про несчастливые истории книжек не пишут — такого дерьма и в жизни достаточно. Все хотят чуда, и писатели охотно этим пользуются. Димка молча посмотрел на своего единственного близкого в этом мире человека. — Выздоравливай скорее, — он прижался к Севке. Слушал, как бьется его сердце; всего одна ночь порознь и он осознал, что не хочет больше ни одной такой ночи, и не заменит друга никакая теплая и чистая постель. — Ты бы не терся об меня, — буркнул Сева, хотя ему это явно нравилось, — а то еще, чего доброго, тоже с температурой окажешься. — Ну и пусть! Зато нас тогда вместе положат, и обнимайся, сколько влезет! — Ага, если бы вместе, — возразил Севка, — сказали, что как только температуру собьют, меня в общую палату переведут — там не пообнимаешься. Хоть дни и становились длиннее, но темнело быстро. Ближе к вечеру в палате распахнулась дверь, и жизнерадостный Виктор снова возник на пороге. — Ну, как вы здесь? — Хорошо! Диагноз не поменялся! Температура — тридцать семь и девять, — опережая последующие дежурные вопросы и явно с издевкой, без пауз, скороговоркой отрапортовал Сева. — Молодец! — похвалил Виктор и, оглядываясь, спросил: — А где Димка? — Не знаю, — безразлично пожал плечами больной, — он сказал, что ему по делам куда-то нужно. — Он вернется? — Может, и вернется, а может, и нет, — он же сам по себе. — Понятно, — задумчиво протянул Виктор, и жизнерадостность покинула его. — Ну, раз вам понятно, я тогда посплю, можно? — уже не скрывая своего пренебрежения, подытожил Сева. — Да, конечно, спи, — кивнул Виктор, — в теплой постели, почему бы и не поспать; а твой друг, значит, пусть пока в подвале ночует, так? — Я там тоже спал, и нас все устраивало! А вы его что, как щенка приютить решили?! Скучно стало или жалко? Виктор сверкнул глазами, на челюстях заиграли желваки, лицо мгновенно сделалось жестким, но ответил он совершенно спокойно: — А Димка уверяет, что ты очень смышленый мальчик… — Он преувеличивает, — нетерпеливо перебил Севка. — Не думаю, — не обратив внимания на сарказм, снова решительно взял слово Виктор. — А вот теперь представь, смышленый, что пробыв здесь, с тобой, целый день, он тоже может… заболеть… К утру у него поднимется температура, и не исключено, что к вечеру его начнут подъедать крысы. Кто о нем позаботится? Ты узнаешь об этом только через неделю, когда гордо вернешься в свой подвал. Что ты тогда почувствуешь? Сева молчал. Его лицо тоже стало твердым, и в глазах горел недобрый огонек, не хуже чем у Виктора. — Значит, вы и правда на недельку решили его приютить, а потом нас снова станет двое и сами справимся, так? Потом можно и опять в подвал?! — Я могу присесть? — вдруг попросил Виктор. — Здесь не сквер со скамейками, чтобы рассиживаться! Сейчас закашляюсь, и сами с температурой сляжете. Кто за вами ухаживать-то будет? — Я знаю про ваши отношения с Димкой, — примирительно и чуть мягче начал Виктор. — Поздравляю! И что это меняет? — Расскажи, как вы с ним познакомились? — Чувствую, запахло психологией, — брезгливо сморщил нос Сева, — может, нам окно открыть? А то я, знаете ли, и не таких психологов видел! — Хорошо, я сам скажу, а ты ответишь, угадал или нет. Сева вздохнул, с тоской оглядел палату. — Идет, — согласился он, — только если не угадаете, вы отсюда уйдете навсегда. — Хорошо! — согласился Виктор, и тут же смело выдал гипотезу: — Вы встретились, сразу разделись и в страстных объятиях повалились на пол, а уж потом познакомились, так? Сева от возмущения чуть не задохнулся: — Вы что, совсем! Вы не угадали! До свидания! Точнее, прощайте! — Хорошо, — опять согласился Виктор, — я уйду, но прежде, докажи, что это было не так. — Да где вы такое видели?! В порно? Чтобы люди сразу в постели оказывались. — Но ты же сам только что уверял, что именно так людей и выбирают. — Когда это я такое говорил?! — Ты упрекаешь меня, что я вам не даю никаких обещаний и гарантий, строишь предположения, что вы снова окажетесь в подвале, и не желаешь даже подпустить ближе… Разве такое начало может привести к чему-то хорошему? Все происходит постепенно — шаг за шагом, а не сразу. Я знаю вас всего один день и я готов помочь, но и вы должны быть не против этого, только тогда у нас всех что-то может получиться. Я не собираюсь вставать между тобой и Димкой, не собираюсь разлучать вас. Но любые отношения, любовь, дружба, да все что угодно, оно с чего-то должно начаться, хотя бы с надежды на лучшее… Готов поспорить, вы и с Димкой не сразу поладили, но вы дали друг другу шанс, а уж потом стали… ближе, а по-другому и быть не могло! Да — ты прав, это всегда риск, что после может быть больно, но другого способа все равно нет. И никакие клятвы и обещания, данные заранее, не избавят от этого риска. Я ничего не знаю о вас, а вы — обо мне, но если отвернуться сейчас, то никогда и не узнаем. Мы все можем ошибиться. Сева молчал. В больничном коридоре кто-то громко разговаривал по телефону, где-то хлопнула скрипучая дверь. — Ну хорошо, прощайте так прощайте — насильно мил не будешь, — Виктор достал из внутреннего кармана ручку. — Если Димка вдруг завтра не придет, позвонишь мне — я его проведаю, — он написал свой номер на картонной упаковке пряников. — Будь здоров! — Подождите, — тихо остановил его Сева. — Слушаю… — Только не думайте, что я во все это поверил, — Сева поднял свои ясные и пронзительные глаза, — но Димка верит, он хочет верить, и если вы его обманете, то я… В горле вдруг запершило. Внутри как-то все размякло, а в решительном взгляде некстати отчетливо заблестели крупные слезы. — Ты любишь рыбачить? — неожиданно и беззаботно спросил Виктор, — как будто и не было минувшего разговора. — Чего? — совсем растерялся Севка. — Скоро рыболовный сезон откроется. Можно на лодке каждое утро плавать, и вот таких карасей ловить! — Виктор радостно показал руками нереалистичные размеры. — А если их в глине на углях запечь, то от такой вкусноты и разума лишиться несложно. Но сначала лодку покрасить надо. Знаешь, как корабельная краска пахнет, не та, которая в душной квартире и до головной боли, а когда ветер легкий с залива дует, сосны своими верхушками шумят, зеленые иголки на свежую краску падают, собака по берегу чаек гоняет, и все лето впереди? Слеза все-таки сорвалась, и Севка закрыл лицо руками. Виктор сел на край кровати, и осторожно обнял мальчишку. И тот впервые за долгие годы не сопротивлялся этому. — Димка в подвале, — уткнувшись в плечо, сдался Сева, — только там проволока натянута. — Нитка на входе? Знаю… — Нет, не нитка… Там еще одна ловушка есть, после Феди. Мы ее на ночь натягиваем, ведро с камнями. — Ого! — Заберите Димку, пожалуйста… — Не переживай, — Виктор безбоязненно потрепал его светлые волосы, — сейчас сразу за ним поеду. А завтра жди нас опять в гости, и чтоб здоровым был! Сева выдохнул, кивнул и утер нос. — И Димке не рассказывайте, что я ревел. На улице совсем стемнело. В темноте Виктор чуть не проскочил тот самый малоприметный поворот. Вплотную к забору подъезжать не стал, чтобы свет фар не привлекал внимания охраны. Заглушил двигатель под ближайшими деревьями и двинулся пешком. Так машину не видно с основной дороги. Знакомой тропой Виктор добрался до подвала. И спустился по лестнице, минуя первую сигнальную нитку. Пошарил в стене, ниша оказалась пуста — фонарика на месте не было. Виктор достал телефон, включил свет, для заброшенного подвала он явно тускловат; и, пристально вглядываясь в темноту, двинулся вперед. Вот и Федя привычно дремлет на посту, где-то здесь натянута проволока. Если бы это было чисто убранное помещение, увидеть растяжку не составило бы труда, но в обломках кирпичей на полу, сломанных досках, паутине, она могла быть спрятана где угодно. Лучше не рисковать. — Димка! Это я, Виктор, — позвал он и прислушался. В ответ — тишина, и знакомое негромкое шипение паровой трубы. Света тоже нигде не видно, будто подвал и вовсе необитаем. Только густая и душная темнота кругом и вытянутые тени, которые словно выгрызали в тусклом луче света причудливые образы. Виктор, осторожно выверяя каждый шаг, двинулся вперед. — Я знаю, что ты здесь… Себастьян мне рассказал про ведро и кирпичи. Вылезай, не бойся! Послышался тихий шелест, и скользнула тонкая тень; под ногами безразлично сидел жутковатый Федя, а где-то, в метре, пряталась растяжка, которая только и ждала неверного шага. Да, Виктор был не из робкого десятка, но даже ему сделалось не по себе. Когда они спускались сюда впервые с Димкой днем и с большим фонарем все выглядело как-то… не так страшно. — Димка! — в полный голос позвал Виктор, — хватит прятаться, давай поговорим. Сбоку почти за спиной снова мелькнула тень, Виктор резко обернулся и с облегчением выдохнул, это был Димка. Он стоял совсем недалеко, сзади. — Ну, наконец-то! Ты чего прячешься, я же сразу крикнул, что это я. — Зачем вы здесь? — За тобой пришел. — Я никуда не пойду, — отозвался мальчишка, — и вам здесь делать нечего. — Так, — протянул Виктор, — да что ж вы какие упрямые-то?! Сначала Себастьяна уговаривал, сейчас и тебя приходится. — Я сказал, не пойду! — спокойно, но уверенно отрезал Димка и, бесстрашно обойдя Виктора, направился вглубь коридора. Мужчина машинально двинулся следом. — Я бы на вашем месте под ноги смотрел, — не оборачиваясь, предупредил Димка, — я-то знаю, куда наступаю. Виктор застыл. — Ну так скажи, где она, эта ваша растяжка?! — Если обратно пойдете, то спокойно выберетесь, там ловушек нет, — отозвался обитатель подвала и скрылся в боковой комнате за занавеской. Виктор оказался один в опустевшем мрачном коридоре. Какого черта он тут вообще делает, кому и что хочет доказать?! Да в том-то и дело, что никому и ничего, но так почему-то надо, он это чувствовал. И еще он пообещал Севе, что заберет Димку. Виктор приподнял Федю — тяжелый, то ли отсырел, то ли внутрь камней набили. Воняло от Феди, как от старой бочки с квашеной капустой, но вовсе не капустой. Грязный комбинезон отвисал и норовил отвалиться от телогрейки, это в планы не входило — Федя был нужен целиком. Виктор бросил его впереди себя в проход, раздался зловещий короткий скрип металла по камню, из ближайшей боковой комнаты, стремительно вырвалось ведро на веревке и хищно врезалось в противоположную стену. Мятое ведро быстро завертелось и продолжало увесисто раскачиваться над бедным Федей. М-да, такое, конечно, не убьет, но ноги отшибить или переломать — запросто! — Вы целый?! — Димка выбежал на шум из своей комнаты. — Целый, — спокойно ответил Виктор, — Феде только не повезло. Поехали домой, а? Я уже сыт по горло вашими подземельями… И есть хочется. Оскар с утра некормленый. Завтра еще в магазин за продуктами, а потом нас Себастьян ждать будет… — Что вам от нас надо? — не с претензией, а с какой-то скукой спросил Димка. Виктор безбоязненно двинулся вперед, но Димка напрягся, словно намеревался сбежать, и Виктор послушно замер. — Я бы мог просто тебе сказать, что меня об этом твой друг попросил… — Но он не просил? — Просил, — возразил Виктор, — только это сейчас не главное, а главное то, что я и сам этого хочу. — А если ваша семья вернется, вы нас обратно выгоните? — Конечно выгоню, — усмехнулся Виктор, — комната, в которой ты вчера спал, все-таки Артема, а не твоя. Придется вам гостевую комнату обживать. Та, что соседняя, она такая же, но побольше, как раз для двоих оболтусов… — Я же вас серьезно спрашиваю! — с обидой, нервно сорвался Димка. — А если серьезно, то никуда я вас не отпущу. Я много ошибок успел понаделать в жизни, исправлять — не исправить, но в беде своих никогда не бросал и от родных не открещивался. Ты же сам говорил, что мы теперь все беспризорники, значит, должны держаться вместе, тогда это и будет семья. Таковы правила… Димка молчал.

Труба

На следующий день они к больному ворвались почти одновременно, но Димка все-таки оказался первым. Себастьян улыбался так, что казалось в палате прожектор включили. Димка болтал без умолку, Виктор слушал. — А как же вещи? — наконец спросил Сева, когда поток новостей иссяк. — Я не знал, что брать, Виктор сказал, что все есть. — А мои книги? — Так у тебя их там набралось, как у хомяка крупы! — присвистнул Димка. — это мы их до вечера таскать будем. Себастьян умоляюще посмотрел на Виктора. — Ладно, надо так надо, заедем сегодня — заберем, — согласился Виктор, — а я пока вас опять оставлю, сегодня надо встретиться со своим новым начальником. — Каким? — Решил я согласиться на предложение своего бывшего сокурсника и в МЧС пойти работать, молодых ребят тренировать. Как говорится, тяжело в учении — больше шансов в живых остаться. — Ой, чувствую, новобранцы в училище взвоют, — сострил Димка. — А ты чего ерничаешь, доходяга! — Виктор весело сгреб его за плечо, и мальчишка сделался еще тоньше. — И за вас тоже возьмемся, — спорт, он никому лишним не бывает! Себастьян притворился белоснежным ангелом и благоразумно промолчал, опасливо подтянув одеяло, но и ежу понятно, исключений никаких не будет, и утренних пробежек ему теперь тоже не избежать. — Через два часа вернусь, поедем спасать библиотеку, — выпустив Димку, сообщил Виктор, и оставил мальчишек одних. Они смущенно молчали, но у обоих счастливые лица. И каждый как будто боялся эту радость показать. — Ну, что ты молчишь? — не выдержал Димка. — А что тут скажешь? Видимо, это и есть наш тот самый шанс «один на миллион». — Ты ему веришь? Севка неопределенно повел плечами: — Уже не в этом дело… Нам всем одинаково верить нужно, иначе ничего не получится. Одно пока могу сказать, с ним не забалуешь. — А мне уже хватило «баловства» — хочется, как все… видеть свое будущее, — тихо опустив глаза, признался Димка. — Знаешь, я устал. Я больше не хочу, как раньше… Севка посмотрел на друга, улыбнулся и притянул его за руку, уложив его голову к себе на плечо, словно маленького. — Я тоже устал, Димка… — Севка помолчал и добавил: — Знаешь о чем я жалею? — О чем? — Помнишь, когда мы еще на чердаке жили. — Ну… — Ты мне тогда предлагал на крышу через окошко вылезти и на звезды посмотреть, а я отказался… — Помню, — заулыбался Димка, — но ты же говорил, что высоты боишься… — Да не высоты я тогда боялся, а тебя, — признался Севка, — тогда это казалось неважным, а когда в подвал переехали, я об этом постоянно вспоминал и жалел. — Хочешь, я найду для тебя крышу, и мы там хоть всю ночь просидим? Себастьян посмотрел в Димкины серые глаза, они и впрямь оказались серыми, и улыбнулся. — Это, конечно, здорово, но я о другом хотел сказать… Не хочу, чтобы мы потом жалели, что еще что-то упустили. Виктор вернулся через два часа, как и обещал. — Ну что, наболтались? — как всегда, бодро поинтересовался он. Настроение у него было приподнятое, видимо встреча прошла успешно. — Не-а, не наболтались, — Димка благопристойно сел на кровати, как-то неловко валяться на одеяле больного. — На это еще вся жизнь есть! — весело заметил Виктор. — Пора ехать спасать фолианты? Прощание растянулось еще почти на час, Димка явно не хотел уходить, Виктор тоже не торопился. Откуда-то находились все новые и новые темы для разговоров. Беседу пришлось прервать, когда по палатам пошла медсестра, громко сообщая, что приемные часы окончены. Уже привычной дорогой подъехали к заводу, пролезли под забором, и замерли. Вдали, около брошенного здания стоял грузовик аварийной службы, суетились какие-то люди и несколько человек охраны, а из черных пустых окон валил ленивыми клубами то ли дым, то ли пар. Пожарных не видно, большой паники не наблюдалось, но что-то явно случилось. — Чего это они там? — Димка пытался разглядеть, что же там происходит. — Давай назад в машину, — тихо скомандовал Виктор. — А как же книги? — Попробуем сначала разузнать, что стряслось. Оказавшись за забором, Виктор достал из багажника свою сумку и скинул куртку. В сумке лежала та самая черная форма с нашивками охранника. Виктор быстро переоделся. — Останешься в машине, — приказал он, застегивая на себе форму. — А я пока схожу — гляну… — А если вас поймают? — Не поймают, у охраны везде одна и та же форма. А в лицо вглядываться в такой неразберихе никто не станет. Жди, из машины ни на шаг! Димка послушно захлопнул дверь, пытаясь через стекло разглядеть Виктора. Но тот быстро скрылся под забором. И время словно остановилось, а мысли, наоборот, лихорадочно неслись, но главный вопрос пока оставался без ответа. Димка уже приготовился к тому, что ждать придется целую вечность. Но минут через пять в темноте снова мелькнули желтые форменные нашивки, и Виктор забрался за руль. — Нет больше вашего подвала, — не дожидаясь вопросов, сообщил он. — Как это? — Паровая труба лопнула. Весь подвал наполовину кипятком залило, а из-за пара подступиться не могут. Магистраль давно перекрыли, теперь ждут, когда вода остынет, чтобы вниз спуститься. — Значит, все книги в воде погибли? — Значит, так, — мрачно подтвердил Виктор и завел двигатель. До дома ехали молча, и только когда остановились около ворот, Димка все-таки спросил: — Выходит, если бы я вчера там остался, я бы там заживо сварился? — Ты бы не остался, — оборвал его догадки Виктор, — я бы без тебя не ушел. Но это несильно помогло, Димка, очевидно, уже в красках успел представить, что могло с ним случиться, окажись он там в момент аварии. Виктор обнял его и долго не отпускал. Он и сам всю дорогу об этом думал. Что это? — Простое совпадение или рука судьбы? Этого уже было не узнать, да и нужно ли, главное — все живы!