Операция "Нисхождение"

Второй день миссии начался гораздо спокойнее. Сегодня я знала, где мне предстоит очнуться, да и вообще представляла, что меня ожидает в Иванове. Пробуждение прошло гладко — первым делом я полной грудью вдохнула насыщенный незнакомыми ароматами воздух, и лишь потом отрыла глаза. Словно червяк, я выползла из-под корня и блаженно растянулась на земле, необычно тёплой для начала мая в этих широтах. Прислушавшись, я услышала детский гвалт, раздававшийся откуда-то сверху. Перевалившись на спину, я наконец-то смогла как следует рассмотреть закрывавшее небосвод сооружение. С точки зрения крохотной аватары оно казалось чудовищно огромным, но по людским меркам это был небольшой стадион, никак не тянувший на полноразмерное футбольное поле. Казалось, что он парил в воздухе, но на самом деле — покоился на ажурных колоннах. Шум над моей головой объяснялся просто — это резвилась детвора, гонявшая мяч по полю. Снизу стадион закрывало огромное полотно жидкокристаллической плёнки. Сейчас на нём транслировались какие-то внеземные виды с парящими островами, причём настолько реалистичные, что я осознала, что боюсь, как бы покрытые джунглями каменные глыбы не упали и не раздавили меня. Майк очнулся несколько раньше меня и теперь скакал вокруг, разминая затёкшие после сна мышцы аватары. Увидев, что я тоже пришла в себя, мой напарник прекратил тренировки и стеснительно протянул руку, чтобы помочь мне встать. Но я обошлась без его помощи. Продемонстрировав предельную для аватары ловкость, я вскочила на ноги, не дотрагиваясь руками до земли. Майк, увидев мою акробатику, только ахнул от восторга — видимо, он не учился таким выкрутасам. — Мой куратор расспрашивал меня о твоём поведении, но я ничего не выдал о том, как тебя наказал Контролёр, — провозгласил он с таким видом, будто это было его величайшим достижением. Хотя, возможно, что так и было, учитывая робость моего напарника. — А если бы Контролёр наказал только меня? — хитро прищурилась я. — Всё равно! — убеждённо заявил Майк, — я ведь только из-за этого и решился сделать так же. Ты — самая невероятная, кого я только встречал… — Да ладно тебе, — отмахнулась я, — говорила же — самая обычная. Давай лучше разберёмся, куда нам идти. Если парк «Харинка» представлял собой самый обычный естественный сосновый лес северо-востока Европы, то место, в которое мы попали по подземному ходу, больше напоминало райский сад. Невероятная смесь растений всех континентов была распределена каким-то талантливым дизайнером на небольшом пятачке под стадионом. Опять же — небольшим он был для людей, тогда как нашим аватарам требовалось не меньше часа, чтобы пройти через него. Необычная для здешнего климата температура тоже быстро объяснилась — по всему периметру воздушного стадиона работала тепловая завеса, источники тёплого воздуха и увлажнители часто попадались и в самом саду. Весь этот навороченный климат-контроль создавал в саду комфортные для тропических растений условия. — Как я понимаю, мы оказались на биостанции «Восточная», филиале ивановского ботанического сада, — ответила я на изумлённый взор напарника, — продвигаемся на юго-запад, там должен быть выход. Идти следовало предельно осторожно, прячась чуть ли не за каждой травинкой. Дело в том, что на биостанции не только выращивались тропические фрукты, но и проводились практические уроки по биологии, отчего сад оказался наводнён детьми. Как вскоре выяснилось, на этих уроках присутствовали все возраста — начиная от трёхлетних малышей и заканчивая вполне себе взрослыми юношами и девушками. Причём если последних обучали вполне себе взрослые люди, то дальше дети постарше занимались образованием детей помладше. К счастью для нас, обучение на всех уровнях было построено в игровой форме. Благодаря этому даже самые маленькие (стоило мне зазеваться, как любой из этих малышей мог невзначай раздавить меня) были так увлечены процессом, что не отвлекались на такие мелочи, как пара крошечных человечков, прошмыгнувших в траве мимо них. Пока мы шли, я старалась уловить содержание уроков, и к своему стыду, выяснила, что полностью понимаю лишь элементарные факты для младших школьников, тогда как более сложные проблемы, которые постигали мои ровесники, раз за разом ускользали от моего понимания. Майк же, не зная русского языка, вообще не понимал, о чём говорят люди в саду, зато он не отвлекался на анализ их слов и поэтому двигался вперёд увереннее меня. Разумеется, дети на биостанции не только учились, но и занимались тем, чем надлежит заниматься детям всех стран и народов — играми. Как обычными, вроде бросков летающей тарелки, так и играми в дополненной реальности. Без очков виртуальной реальности или импланта, проецирующего цифровую картинку прямо на сетчатку глаза, эти игры были совершенно непонятны мне, но по поведению детей чувствовалось, что они были не только увлекательными, но и довольно сложными, с элементами обучения. Несколько подростков устраивали соревнования самодельных сельскохозяйственных роботов. Неуклюжие на вид, на практике они оказались настолько стремительными, что для того, чтобы избежать их манипуляторов, с невероятным проворством собиравших упавшие на землю фрукты, нам пришлось срочно спасаться бегством под кусты. Сложно было не обратить внимания на внешний вид детей. На биостанции было действительно тепло, но если пара встретившихся нам взрослых была одета в брюки и рубашки, то дети обоих полов носили трусики, на некоторых девушках были купальники, но именно, что на некоторых, а не на всех. Я последовала их примеру, скинув с себя комбинезон и упаковав его в рюкзак. Это изрядно шокировало моего напарника, но он промолчал и, сжав зубы, мужественно продолжал обливаться потом в спецкостюме. Примерно на середине пути по тропическому саду нам встретился массивный купол, чем-то смахивающий на дзот из фильмов о войне, только сделан он был не из облезлого бетона, а из сверкающей на солнце нержавейки. Сквозь широкий проём я увидела уходившую вглубь винтовую лестницу. К куполу были прикреплены надписи «Грибная плантация» и «Убежище №76». Грибная плантация, ну конечно! Из папиных рассказов я знала, что если бы не массовое выращивание грибов, Европа бы не выжила в стиснувших её тисках холода, голода и блокады. Во всех подвалах и в оставленных хозяевами квартирах, а в крупных городах — и в тоннелях метрополитена, были в срочном порядке устроены теплицы. Однако даже урожая с тысяч и тысяч теплиц не хватало — из-за особенностей строения ткани грибов полезные элементы просто не задерживались в человеческом организме. Тогда на помощь пришла технология извлечения питательных веществ из грибной клетчатки, массовое использование которой позволило прокормить население восставших европейских городов. Даже после того, как технология производства искусственного мяса была поставлена на широкий поток, грибы продолжали выращивать, пусть и не в таких огромных количествах. Что касается второй надписи, то я могла лишь предположить, что это убежище было построено на случай глобальной ядерной войны, угроза которой зловещей тенью уже целое столетие нависает над человечеством. Даже официальным лицам приходилось признавать, что система противоракетной обороны Социалистической Европы была ничуть не хуже американской, из чего следовал логичный вывод, что она была значительно лучше. Однако даже понимание этого факта не могло остановить особо упоротых антисоветчиков, которые договорились до того, что «смерть миллиардов — не такая уж большая цена за выжигание спор коммунизма». К счастью, среди американских олигархов было достаточно адекватных, которые считали, что уж лучше жить в мире с коммунизмом, чем сгинуть в пламени ядерного пожара. Находчивые советские разработчики придумали ещё много всего для того, чтобы сделать нападение на их страну несовместимым с жизнью предприятием. Например, одной из основных частей АСГУ была система «Мёртвая рука», которая могла продолжать вести войну даже после прекращения связи со всеми командными пунктами, то есть безо всякого участия людей. Всё это позволяло свести вероятность ядерного апокалипсиса к минимуму, но его возможность всё равно учитывалась, для чего по всему Союзу и строились подземные города. До выхода из райского сада, как я назвала про себя биостанцию «Восточная», оставалось преодолеть ещё одну полянку. По её краю между деревьями были натянуты разноцветные гамаки. Один из них подозрительно трепыхался, не говоря уже о доносившихся из него недвусмысленных стонах. Из-за особо сильного порыва страсти гамак накренился достаточно, чтобы мы смогли увидеть в нём слившуюся в экстазе пару: молодого парня-мулата и совсем ещё юную белокурую девушку, которая была явно младше меня. Я мельком глянула на своего напарника и заметила, что у него от удивления отвалилась челюсть. Казалось, ещё немного, и она упадёт на землю, словно у персонажей старинных мультиков. — Рот закрой, — ткнула я Майка локтем в бок, — люди удовольствие получают, а мы тут страдаем… особо важной шпионской миссией. Последние слова я произнесла вполголоса, поскольку планировала сказать нечто совсем другое и, мягко говоря, нецензурное, но вовремя осеклась — не очень-то хотелось лишний раз получить от Контролёра кулаком в нос. Однако тот презрительный тон, с которым я выговаривала эти слова, не оставлял никаких сомнений в моём отношении к этой миссии. — Но это же… — замялся Майк, — педофилия какая-то… — Технически — гебофилия или даже эфебофилия, — прокомментировала я, — но это неважно, ведь взрослость здесь считают не по годам, а по умственному и социальному развитию, по способности ориентироваться в этом мире. После того, как человек сдаст тест на взрослость, ему принадлежат все европейские права и свободы, а они здесь куда шире, чем наши хвалёные американские. Конечно, обязанности тоже прилагаются, куда же без них… — То есть просто проходишь тест и считаешься взрослым? — изумился мой напарник, — но ведь его даже самые малые дети смогут списать! — Его не спишешь, так как он у каждого индивидуален, — ответила я, — и неужели ты думаешь, что сдать его так просто? Эта девчонка большая умница, раз уже умудрилась это сделать. Я пробовала, но мне чуть-чуть не хватило баллов. Пока учителя не видели — давала одноклассникам, но они его совсем провалили. По-моему, даже большинству взрослых американцев не пройти этот тест. Сейчас, я, может быть, и сдала бы его, но кто мне даст? — Но где ты нашла этот тест? — продолжал допытываться Майк, — сомневаюсь, что такие вещи можно скачать из сети… — В сети, — улыбнулась я, — только не в нашем секторе, а в советском. — Так ты ещё и хакер! — Майк смотрел на меня, словно на богиню, — Ты такая, такая… Ты просто не представляешь, какая ты замечательная! — Полно тебе, — вздохнула я, — конечно, не представляю, потому что ничего замечательного во мне нет. Мы вышли с территории биостанции и сразу почувствовали свежий ветер, не проникавший в сад через тепловую завесу. Я накинула комбинезон и мы двинулись дальше на запад, пробираясь через газон справа от пешеходной дорожки. Выглядывая из травы, я замечала, что за тротуаром была проложена велодорожка, по которой люди проносились не только на велосипедах, но и на самокатах, роликовых коньках и прочих средствах индивидуального передвижения, как обычных, так и электрических. За ней следовала полоса для капсул электромобилей, а дальше шли трамвайные пути, за которыми всё повторялось в обратной последовательности. Весь остаток дня и вечер наше путешествие продолжалось относительно однообразно. Запомнились только несколько стремительных перебежек через ответвляющиеся от основной улицы дороги, после которых мы в изнеможении падали среди травы долгожданного газона и, хапая воздух ртом, пытались отдышаться. К счастью, в этой части города было не так уж много машин и людей, что позволяло нам избегать опасных ситуаций. Начался третий день нашего путешествия по Иванову. Наш путь вдоль тротуара среди травы продолжался, но даже в газоне чувствовалось, что дорога пошла под уклон. Автомобильная дорога, вместо того, чтобы спускаться к реке, продолжалась на одном уровне, переходя на эстакаду. Её опоры были сделаны из того же материала, что и виденный нами стадион, поднимаясь в небо лёгкими, почти невидимыми конструкциями. Тротуар раздвоился — одна дорожка уходила вверх по огромному мосту, другая спускалась к реке. Я, знала, что через Уводь можно было перейти по пешеходному мостику, поэтому благоразумно не стала лезть на эстакаду, попасться на которой было проще простого. По ней с потрясающей быстротой проносились скоростные трамваи. По моим прикидкам, они развивали скорость под сотню миль в час, что позволяло их сверкающим капсулам долетать от остановки «Парк Харинка» до остановки «Областная больница» всего за пару минут. А у нас этот путь должен был занять как минимум неделю, да и то, если не возникнет непредвиденных задержек. Уже начало казаться, что в этот день ничего интересного по пути нам не встретится. Мы шли по казавшемуся бесконечному газону вдоль пешеходной дорожки, и такая крайне однообразная обстановка поневоле притупляла чувства и способствовала погружению в раздумья. Скажу сразу — я не идеальная, и мне, как и всем, приходят в голову глупые мысли о вещах, которые я бы никогда не сделала бы в реальности. Так было и с мыслями о том, что будет, если я использую свой электрошокер не по назначению? Ну, что значит «не по назначению»? Возьму и разряжу его в спину своего напарника. Никакой спецкостюм не спасёт его от заряда, рассчитанного на настоящего человека. А потом, когда от напарника останется лишь кучка пепла (а именно так мне представлялся результат мгновенной разрядки суперконденсатора), я схвачу его электрошокер и разряжу его в себя. И всё, миссия, на которую ЦРУ возлагало столько надежд, будет провалена. Но это все эти бредовые фантазии имели мало отношения к реальности. Я не могла просто взять и убить своего товарища по несчастью. Да, я бы уничтожила лишь его аватару, но что после этого ЦРУшники сделают с настоящим Майком, догадаться не сложно. То, что они сделают со мной, почему-то волновало меня гораздо меньше. Однако после завершения миссии у ЦРУшников тоже не было резонов оставлять нас в живых, если, конечно, они не придумают для нас ещё какого-нибудь мерзкого дела. Так может, все эти колебания — просто следствие моей нерешительности, и мне уже давно пора прекратить и так уже излишне затянувшуюся миссию? Майк, шёл, ничуть не подозревая, что происходит в голове у его спутницы. А я, похоже, так глубоко ушла в свои мысли, что перестала уделять должное внимание окружающему миру. Тогда как мой напарник оказался на высоте — он не расслаблялся и успел среагировать должным образом. — Воздух, прячься! — Майк схватил меня за руку и так резко потянул за собой, что я буквально влетала вслед за ним под удачно подвернувшийся лист подорожника, где мы присели, затаив дыхание. С едва различимым жужжанием над нами пролетел крошечный дрон. Винты его пропеллеров разрезали воздух настолько тихо, что мы, наверное, прозевали бы его, не услышав за шумом дороги, если бы не тонкий девичий голосок, доносившийся с небес, а точнее, из динамиков летающей машины. — Пушистик, Пушистик, куда же ты пропал! — заискивающе взывал голосок, — вернись, я для тебя молочка налила… Винтокрылая машина пронеслась над подорожником. В щель листа я успела во всех подробностях разглядеть её, и в том числе — камеру кругового обзора, сканирующую окружающую местность. Техническое оснащение дрона позволяло с лёгкостью обнаружить нас, однако мы не были похожи на таинственного Пушистика, внешний вид которого был прописан в программе поиска, и система сканирования пропустила наших аватар. — Надеюсь, они нас не засекли, — пропыхтел Майк, выбираясь из-под листа и отряхиваясь от налипших на комбинезон песчинок. — Не засекли, — ответила я, — но расслабляться я бы не спешила. Сейчас нам придётся применить все навыки вождей краснокожих. — Почему? — не понял меня напарник, — пошли уже через мост! Согласно графику, ночью мы должны быть уже на другой стороне. — Потому что в окрестных джунглях нам могут встретиться большие дикие кошки, — терпеливо объяснила я, — и это будут настолько крутые котяры, что даже уссурийский тигр показался бы котёнком по сравнению с ними. — Разве такая отважная охотница, как ты, боится встретиться с котёнком? — удивился Майк, догадавшись, что речь идёт о Пушистике. — Речь не об отваге, а о благоразумии, — заявила я, — с этой минуты не зеваем. Тут я заметила, что Майк, не отрываясь, разглядывает меня с таким видом, словно у меня изо рта повалил огонь, а из ушей — дым. — Эй, ты чего? — помахала я рукой напарнику. Майк продолжал ошарашено пялиться на меня, но, присмотревшись повнимательнее, я догадалась, что он смотрит не на меня, а за меня. — Пушистик… — еле слышно выговорил Майк, наконец-то придя в себя. Я резко развернулась на каблуках и обмерла. Прямо надо мной нависала огромная голова, покрытая серой шерстью. На ней выделялись два огромных зелёных глаза, смотревших на меня взглядом охотника. Следующей деталью оказались огромные клыки, каждый из которых легко мог проткнуть меня насквозь. Да, это была кошка. И она, похоже, приняла меня за мышку. На самом деле кошка (или кот?) была не такой уж и большой — даже не взрослой, а подростком. Может быть, она хотела просто поиграть со мной. Но попробуйте здраво рассуждать, когда на тебя надвигается такое чудовище. В тот момент ничего не мешало мне воспользоваться электрошокером. Но я не знала точно, где граница между той силой удара, которая только свалит котёнка с ног, и той, которая оборвёт ему жизнь. Губить невинное животное я не желала, а потом, когда, не успев и глазом моргнуть, я оказалась завалена на землю одним движением лапы, выбирать стало поздно. Повалив, котёнок начал катать меня по земле, словно футбольный мячик. Если бы моё настоящее тело подвергалось подобным нагрузкам, я бы сразу же испустила дух, но моя аватара оказалась на удивление прочной. Между тем мой напарник задался целью любой ценой уничтожить чудовище, подвергающее издевательствам его единственную и ненаглядную, то есть меня. Краем глаза я уловила, что он смело подбежал к котёнку и взял наизготовку электрошокер. Пушистик явно не понимал, чем ему может грозить крошечный цилиндрик в лапках какой-то мелюзги, и бежать не стал, а вместо этого прочно прижав меня лапой к земле и стал заинтересованно разглядывать Майка. А вот я быстро сообразила, чем напарник может повредить мне. От удара электрическим током мышцы котёнка, в том числе прижимавшая меня лапа, сожмутся, превратив мою аватару в отбивную. — Не применяй шокер! — вопила я, задыхаясь под придавившей меня лапой Пушистика, — так ты убьёшь мою аватару! — Я должен спасти тебя, Алиса! — кричал Майк, судорожно пытаясь снять оружие с предохранителя. Я что-то кричала в ответ, мой напарник не понимал, а Пушистик, удивляясь нахальству этих неправильных мышей, качал головой. Наконец, Майк разобрался с электрошокером и предупредил меня, что готов выстрелить. Надеясь, что котёнок в агонии не разорвёт меня пополам, я приготовилась к смерти или спасению, но произошло нечто совсем странное. Котёнок подскочил к так и не успевшему нажать на спуск напарнику и каким-то образом слизнул языком электрошокер. Майк растерянно смотрел на свои пустые руки, я пыталась подняться на корточки, а Пушистик преспокойно проглотил суперконденсатор, словно каждый день обедал ими. Встать на ноги мне так и не удалось, поскольку котёнок, по-видимому, не удовлетворившись наполненной энергией баночкой, решил закусить мной. Правда, меня глотать он не стал, а только взял в рот. Прочно зажатая в пасти, я при всём желании не могла дотянуться до своего шокера. В кошачьем рту было очень мокро, и чтобы не захлебнуться в слюне, приходилось изо всех сил выворачивать голову. Надёжная ткань комбинезона и относительно толстая кожа аватары защищали меня от особо болезненного контакта с зубками Пушистика. Конечно, если бы котёнок захотел, он смог бы легко перекусить меня пополам, но он играл со мной, не желая убивать. Изо рта Пушистика я не могла видеть всей картины, однако было ясно, что растерянность моего напарника продолжалась недолго. Одним движением Майк снял с пояса предназначенный для неизвестного мне человека шприц с ядом и снял его с предохранителя. После это он сам подскочил к ничего не подозревающему котёнку и со всей силой, на которую только способна была его аватара, вонзил шприц в лапу Пушистику. Я испугалась, что от внезапного укола котёнок может ненароком раскусить меня, но он, похоже, даже не почувствовал микроскопическую иглу в своей лапе. Видимо, Пушистику надоели действия Майка, которые он принимал за игру, и котёнок потащил меня к своей хозяйке. Стебли травы, через которую ломился Пушистик, немилосердно колотили меня по высовывающимся из пасти котёнка ногам, но я не обращала внимания на боль во всём теле, а напряжённо размышляла о том, чем может закончиться это путешествие. С какой скорость яд, созданный для того, чтобы за сутки надёжно убить человека, подействует на котёнка? Явно быстрее, но насколько? Как оказалось, на порядок. Когда, наконец, котёнок спустился к реке и выбрался из густой травы на песчаный пляж, он уже непрочно стоял на ногах, постоянно норовя завалиться в сторону. Подойдя к воде, он тяжело сел в неё, затрясшись мелкой дрожью. Поймавший меня Пушистик не знал, что сам превратился в жертву и обречён на смерть в ближайшие несколько минут. — Ой, Пушистик, наконец-то ты нашёлся! — раздался встревоженный детский голосок, — Что с тобой? Тебе плохо? А что за игрушку ты держишь в зубках? В ответ на этот шквал вопросов умирающий котёнок только что-то просипел. Дрон спустился пониже, выпустил гибкие захваты и ловко прибрал к себе котёнка. И тут я окончательно поняла, что попалась в ловушку. Когда несчастная хозяйка Пушистика обнаружит своего питомца мёртвым, она обязательно захочет выяснить, что это за существо, которое сжимал в зубах её ненаглядный котик в последние минуты своей жизни. Винтокрылая машина стремительно набрала высоту и скорость, котёнка начало тошнить, на меня полилась какая-то зловонная гадость, а потом в руку ткнулось что-то острое. Я взяла это что-то в руку и обмерла. Это был электрошокер Майка, порядком измазанный в желудочном соке, но вполне работоспособный. Схватив его, я, проявляя чудеса гибкости, направила оружие прямо на аккумуляторный отсек дрона и нажала на спуск. Раздался сухой треск, после чего жужжание пропеллеров сменилось свистом воздуха. Подбитый мной дрон начал неуправляемое пикирование, но я никак не могла высунуться изо рта Пушистика и даже не видела, куда он падал! Мелькнул в мозгу финал фильма «Кинг-Конг», в котором поверженная смехотворной по нынешним меркам военной авиацией гигантская горилла падает с небоскрёба. Вот только главная героиня осталась при этом наверху, романтично встретив рассвет со своим возлюбленным. А Пушистик, даже умирающий, упорно не желал меня отпускать. Я судорожно пыталась раздвинуть его челюсти, но они в ответ, как и прежде, только угрожающе сжимались. Удар об воду едва не оглушил меня, но для котёнка, который принял на себя ещё и удар мёртвым дроном, он оказался фатальным. Несчастный зверь, оказавшийся не в то время и не в том месте, погиб. При этом он расслабил челюсти, что позволило мне вырваться из его пасти, после чего я, отчаянно молотя ногами и руками, выплыла на поверхность воды. Во время испытаний в «Нейролинке» я честно пыталась научиться плавать. Но, как оказалось, при проектировании аватары инженеры не учли закон Архимеда, и первые мои попытки держаться на воде едва не закончились плачевно. Каждый раз моя аватара камнем шла на дно, её спасал только автоматически надувающийся комбинезон. После этих неудач, поспорив с руководством программы и применяя методику собственной разработки, мне удалось научиться плавать, но крайне недолго. Мощные искусственные мышцы позволяли на короткое время преодолевать отрицательную плавучесть и даже довольно быстро плавать, но лишь на очень короткий промежуток времени из-за ограниченности энергетических запасов аватары. И когда я оказалась в воде со всем своим снаряжением, стало быстро ясно, что моя песенка спета. Чтобы не утонуть, мне приходилось судорожно двигаться, не останавливаясь ни на секунду. И пусть искусственные мышцы были совершеннее настоящих человеческих, надолго меня не хватит. Да, мышцы выдержали эту работу, но мои силы бесконечными не были. Быстрый метаболизм, характерный для всех миниатюрных млекопитающих, распространялся и на меня. Я и так была голодна, а после нескольких минут барахтанья в воде, оказалась на грани голодного истощения. Будь во мне больше энергии, я бы смогла дотянуть до берега, но для такой крохи, как я, не очень-то широкая речка представляла собой непреодолимую преграду. Я уже всерьёз собралась тонуть, как вдруг прямо на меня не свалился самый настоящий спасательный круг. Судорожно вцепившись руками в шершавый пластик круга, я вдохнула воздух полной грудью и попыталась успокоиться. Спасение пришло, и это главное, а откуда, не так уж важно. В этот момент почувствовала, что совершенно неожиданно для себя теряю соединение с аватарой. Но потом догадалась, что это она выдохлась до такой степени, что система её жизнеобеспечения была вынуждена использовать энергию, необходимую для передачи данных. «Неужели разработчики этой системы не понимали, как легко так могут потерять драгоценную аватару?», успела подумать я, прежде чем схватившая меня рука, сверкающий белизной борт катера и окружавшая всё это водная гладь не погасли в темноте. Когда я очнулась, надо мной уже стояла миссис Симпкинс. Она и так никогда не являлась образцом спокойствия, но сейчас выглядела особенно нервной и дёрганой. Казалось, что она с нетерпением ждёт, когда я очнусь. — Негодная девчонка! — закричала она, широко размахнулась и со всей силы влепила мне оплеуху. Реальность, обычно мутная в первые минуты после выхода из погружения, от вспыхнувшей в левой щеке боли сразу обрела чёткость. Я лежала на покрытой гелевым матрасом койке, хлопала глазами и срочно пыталась придумать, как объяснить надсмотрщице ситуацию, в которую попала моя аватара. Причём врать было нельзя — я слишком хорошо представляла возможности современной техники по определению лжи, которой наверняка здесь всё было напичкано, чтобы пытаться её обмануть. — Что с тобой произошло? Отвечай немедленно! — миссис Симпкинс схватила меня за плечи и затрясла, окончательно приводя в чувство, — Твой контролёр передаёт какой-то бред. Ты что, утонула? Посмела угробить свою аватару?! — Я не утонула, — призналась я, пытаясь отдышаться и вспоминая свалившийся на меня спасательный круг и мелькнувший борт катера, — в последний момент я успела спастись. — Где? Где ты сейчас? — она сунула мне под нос электронный свиток с картой района Иванова, по которому мы шли. — Думаю, где-то вот здесь, — я почти наугад ткнула пальцем в берег Уводи, находящийся относительно моста чуть выше по течению. «Почти» — потому что я помнила, во время моего короткого полёта в пасти котёнка и ещё более короткого падения заходящее солнце светило слева, из чего можно было сделать вывод, что я летела на север. Моя надсмотрщица почесала лоб, видимо, пытаясь сообразить, что же со мной делать. — Если ты действительно жива — жить будешь, а вот если аватара потеряна… Миссис Симпкинс не закончила угрозы — её глаза уставились куда-то внутрь, видимо, она смотрела что-то на своих глазных имплантах. — Так, телеметрия показывает, что ты жива, — почти что радостно произнесла моя надсмотрщица, — и даже почти цела, только упадок сил из-за недоедания. Я улыбнулась сама себе. Кто бы ты ни был, мой неведомый спаситель, тебя стоит благодарить не только за то, что моя аватара не отправилась вместе с бедным котёнком кормить рыб, но и за то, что я сама получила ещё небольшую отсрочку перед финалом, когда после завершения операции ЦРУ вышвырнет меня, как использованный материал. — Этот идиот потратил капсулу с ядом на животное! — прочтя сообщение от своего напарника, вновь нахмурилась миссис Симпкинс, — ты можешь внятно объяснить, почему он не использовал электрошокер? — Этим он спас мою аватару! А ваш хвалёный электрошокер котёнок просто съел, — сказала я чистую правду, и надсмотрщица это поняла. — Ладно, наказывать его действительно не за что, — смилостивилась миссис Симпкинс, — но отныне вам надо быть особенно осторожными. Сейчас твой напарник безоружен, поэтому он укроется под опорой моста и будет ждать тебя там. Ты должна будешь встретиться с ним в этой точке, ясно? — Миссис Симпкинс, — обратилась я к надсмотрщице, — разрешите мне встретиться с напарником в реале? — Чего? — казалось, что её губы настолько сплющились, что превратились в прямую чёрную линию, — что, гормоны заиграли? Думаешь, он согласиться? Хотя, насколько я его знаю, он не откажется даже от инвалидки. — Нет же, это вовсе не то, о чём вы подумали! — покраснела я, — я хочу поблагодарить его за спасение моей аватары от котёнка. — В твоей просьбе отказано, — отрезала надсмотрщица, — ты участвуешь в боевой операции, и отвлекаться на шуры-муры я не позволю. В аватарах сношаться тоже не советую, не забывайте, что Контролёр этого не любит. Сейчас приём пищи и сон, через восемь часов продолжаешь свой путь. Двигаешься по плану, твой партнёр будет ждать тебя в точке рандеву. Понятно было, что мне нечего ждать от миссис Симпкинс, но надежда умирает последней. После того, как я насытила своё родное тело (жаль, что не тело жутко голодной аватары), я легла и долго не могла заснуть, пытаясь понять, чьи же руки так вовремя вытащили меня из воды.