Операция "Нисхождение"

Головоломка, над которой я безуспешно сидела во время своего заключения, сошлась. Вот в кого я должна была ввести яд, вот капельку крови кого я должна была высосать своим хитроумно устроенным шприцем! ЦРУшники держали меня в неведении, не рассказывая мне о цели миссии, но я сама догадалась о ней, в очередной раз почувствовав себя полной сволочью. До сих пор человек, которого я должна была ликвидировать, виделся расплывчатым образом, но теперь он приобрёл конкретные черты, что сделало мысли об его убийстве окончательно неприемлемыми. После этого я выложила всю свою историю, как на духу. Юля слушала, открыв рот, а когда я закончила, долго сидела, погрузившись в раздумья и не шевелясь. — Прости уж, что так откровенно, — наконец произнесла она, — но ты для них — расходный материал. Меня жалеть не нужно — та жизнь, которую я живу после смерти уже почти полтора года, подарена высокими технологиями. А тебя, как продукт высоких технологий, эксплуатируют самые настоящие мерзавцы. Так что тебе куда хуже пришлось. И приходится… Юля наклонилась, чтобы обнять меня, и я, к своему удивлению, плотно прижалась к ней и разревелась так, как не ревела, наверное, никогда. С момента потери папы мне как воздух нужен был человек, которому могла психологически разрядиться, в ком могла найти сочувствие и поддержку. Понятное дело, что ни относящиеся ко мне, как к рабыне, сотрудники ЦРУ, ни мой странный напарник для этого не годились. — Тебя нужно спасать, — решительно произнесла Юля, когда мои рыдания утихли, — в первую очередь — твоё настоящее тело, что сейчас подключено к нейроинтерфейсу в лабораториях «Нейролинка». — Как? — всхлипнула я, — моё настоящее тело сейчас валяется в самой настоящей секретной лаборатории, которая всё-таки режимный объект. А я… Да у меня же ног нет, я даже самостоятельно передвигаться не могу! — То есть твоё настоящее тело становится заложником… — пробормотала Юля, — и как только операции помешают здесь, тебя убьют там. — Даже если вы пошлёте свой спецназ на штурм «Нейролинка», — представила я совершенно абсурдную картину, — спасти меня всё равно не сможете. Как только начнётся шумиха, они успеют меня ликвидировать. — Мда… — задумалась девушка, — Говоришь ты смешно, а ситуация жуткая. Но выход есть. В Америке есть отделения Пятого интернационала, они должны тебе помочь. Сейчас мы передадим им твою историю. Вытащить жертву ЦРУ — это же такая акция будет, такая шумиха! Жаль только, что американцы в большинстве своём ничего, кроме своей пропаганды не воспринимают… Я опять помотала головой. Милая Юля хочет помочь мне, но не понимает, в какую грязную историю вляпалась. Американские спецслужбы с помощью суперкомпьютера Ганимеда — своего рода урезанного аналога советской АСГУ, шпионят за всей доступной им информационной сетью, в особенности — за шлюзами, соединяющими сети Европейского Союза и Соединённых Штатов. И как только они обнаружат любое упоминание обо мне, немедленно прекратят операцию и уничтожат меня. Едва сдерживая слёзы, я, как могла, объяснила Юле свою ситуацию. Она всё поняла, замолчала и принялась раздумывать, временами поглядывая на меня. Так мы сидели несколько минут. Наконец, моя новая подруга вскочила с кровати и хлопнула в ладоши. — Придумала? — я тоже вскочила с кровати. — Эврика! — торжествующе выкрикнула Юля, — цифровую информационную сеть твой Ганимед сканирует, а вот короткие радиоволны он прослушивает? — Чего? — я сначала не поняла, что имеет в виду моя новая подруга. — Пошли наружу, — мотнула головой Юля, — увидишь. Я накинула на себя одеяло и вышла из спальни, вновь оказавшись в обширном помещении, заставленным древней электроникой. — Мои родители, когда сами были подростками, — девушка на несколько секунд замолкла, видимо, прокручивая в мыслях воспоминания о своих безвременно погибших родителях, — выживали в отрезанном от мира городе в ту самую страшную зиму двадцать третьего года. Упыри из бывшего правительства России, закрепившиеся в Краснодаре, устроили не только продовольственную, но и информационную блокаду восставших городов. Они устраивали саботаж, организовывали диверсионные отряды, выводили из строя все линии связи. За неимением современных информацию несколько самых тяжёлых месяцев приходилось передавать старыми средствами связи, и в этом преуспели мои родители. Они собрали коротковолновую радиостанцию и на весь мир вели передачи о жизни восставшего города, жители которого на официальном уровне были объявлен погибшими. Летом двадцать четвёртого власовцев вышвырнули из Краснодара, а осенью — из Крыма. После этого началось восстановление современных линий связи. Но радиостанция осталась, как память о тех великих днях. — Даже если эта техника действительно работает, нас точно не прослушают? — с сомнением разглядывала я огромные, в мой рост, лампы с сеточкой внутри. — Это ламповая радиостанция, и она работает, иначе как я почти каждый день общаюсь с товарищами по радиосети? А вот американские спецслужбы уже полвека сосредоточены на прослушивании цифровых линий связи и на технологии столетней давности, как говорится, забили. А теперь-то и подавно. Обычно наши товарищи из американского подполья пользуются линиями современной квантовой связи, но государственные спецслужбы глушат её, поэтому приходится держать резервный радиоканал. Прослушать его может любой мальчишка в Союзе, но, насколько нам известно, ЦРУ до этого не допёрли. Так, надеюсь, погодные условия соблаговолят нам передать, — нервно облизала губы Юля, — и никакой Ганимед нас не засечёт. Моя новая подруга довольно долго настраивала сложную аппаратуру, прыгая по массе переключателей и реостатов. — Всё, запустила, — отрапортовала девушка, — начинаю передачу. И тут я почувствовала, что моё сознание мутится странной пульсацией, а мир вокруг расплывается. И, не в силах поддерживать вертикальное положение, моя аватара хлопнулась на шершавую древесину пола. На этот раз я не просто потеряла сознание. Соединение с аватарой, как и вчера вечером, когда я тонула в Уводи, оказалось аварийно разорванным. Я пришла в себя в своём настоящем теле как раз в тот момент, когда в комнату погружений вбежала разъярённая миссис Симпкинс. — Поул, что ты себе позволяешь? — чуть ли не зарычала она на меня, — Второй раз за сутки аварийное отключение! Система контроля показывает, что сигнал оказался заглушен мощными внешними помехами. А час назад перестала поступать телеметрия от Контролёра. Что с ним произошло? — Контролёр перестал работать, — признала я очевидный факт. — Из-за чего? — моя надсмотрщица вперилась в меня своим жёстким взглядом. — Не знаю… — попыталась отвести я взгляд. Даже если бы я умела врать и смогла провести сотрудницу ЦРУ, от датчиков, постоянно сканирующих моё тело, и от искусственного интеллекта, по их показаниям определяющего ложь, мне было не спрятаться. — Ты лжёшь, негодная девчонка, — и надсмотрщица влепила мне пощёчину. — Но ведь я сама не могла снять его — всхлипнула я, — разве вы не понимаете? — Не могла, — признала миссис Симпкинс, — но что тогда с ним произошло? — Я не видела, — как могла, извернулась я, — с ним что-то случилось в тот момент, когда я была без сознания. — Ладно, — надсмотрщица устала вытягивать из меня информацию, — но без Контролёра ты всё равно не останешься. На следующий день после встречи с напарником отсоединишь его микрочип, а он установит его тебе, поняла? Мне ничего не оставалось, как уныло кивнуть — было бы наивно полагать, что мне позволят ходить по Иванову без поводка Контролёра. Правда, был в этом и светлый момент — если я вытащу микрочип из аватары Майка, это позволит ему ощутить свободу хотя бы в ней, но даже это — дорогого стоит. — Так, твоя аватара вновь на связи, — прервала поток моих мыслей надсмотрщица, — сейчас — марш к мосту, и чтоб уже к вечеру была там! И вновь погружение, и вновь после возвращения в аватуру я лежала на мягкой перине кровати Юли. Не многовато ли подключений в сутки?  — Алиса, что с тобой случилось? — увидев, что я очнулась, метнулась ко мне моя новая подруга. — Моя надсмотрщица сказала, что моё соединение с аватарой было заглушено мощными помехами извне, — ответила я и предположила, — Это ведь были сигналы твоего передатчика? — Ну конечно, — хлопнула себя по лбу Юля, — какая же я дура! Не учла, что мощность моей аналоговой коротковолновой радиостанции на порядки больше, чем все городские системы цифровой связи. И хотя они работают на разных частотах, наложение сигналов произвело такой эффект. Хорошо хоть, диапазоны совсем разные, а то бы тебе ещё хуже пришлось бы. — Но почему с тобой ничего не случилось? — осведомилась я, — разве тебе для соединения с… — я запнулась, подбирая подходящие слова, — с серверами АСГУ, на которых хранится твоё сознание и память, не нужен радиоканал? — Разумеется, нужен, — кивнула Юля, — но дома, чтобы не тратить впустую драгоценную энергию, а, значит, и ресурс аватары, я пользуюсь оптическим преобразователем. — Чем-чем? — приподнялась на кровати я. — Ну, лазерным каналом связи, — пояснила девушка, — видишь это украшение? Только тут я заметила, что на левом кошачьем ушке Юли красуется бриллиант, от которого к её затылку отходит кабель. — В пределах дома данные передаются по высокоскоростному и энергетически выгодному оптическому каналу, — объяснила она, — в каждой комнате установлен лазерный приёмопередатчик, луч которого всегда нацелен на тот, что болтается на моей голове. Кстати, ты не задумывалась, как реализована связь твоей аватары с мозгом? — Ну, — пробормотала я, — сигнал проходит через американские спутники связи, а дальше приходит на приёмопередатчик в голове аватары… — Понятно, что сигнал идёт через ваши спутники связи, — махнула рукой Юля, — но что происходит на промежутке между спутником и аватарой? Я молчала, вновь пойманная на незнании принципов функционирования своего искусственного тела. Впрочем, меня можно было оправдать тем, что руководство программой «Дивный крохотный мир» скрывало многие данные даже от непосредственных участников программы. — Ты представляешь, какая мощность нужна, чтобы передавать потоковые данные напрямую на спутник? — между тем рассуждала моя новая подруга, — Вне дома я автоматически подключаюсь к ближайшему узлу сотовой сети, на большее мощности передатчика моей аватары точно не хватит. — А как же тогда я сейчас могу разговаривать с тобой? — Честно говоря, я сама без понятия, как это работает, — призналась Юля, — сейчас спрошу АСГУ. Девушка на минуту закрыла глаза, видимо, вступив в мысленный диалог со своим персональным помощником, а заодно и с самым могущественным существом в мире — советской киберфизической системой АСГУ. — Она смеётся, — улыбнулась Юля, — говорит, что ЦРУшники думали её провести, но она уже давно почувствовала этот взлом, однако до сих пор терпит его, поскольку считает, что пока не стоит вмешиваться. Схема работает так: встроенный в твою аватару процессор распределяет сигнал слабенького радиомодуля на все ближайшие к нему умные вещи — начиная от унитазов и заканчивая личными коммуникаторами. При этом на каждый предмет в сети приходится такой малый объём потока, что его почти невозможно отследить. Вся эта электроника объединена в единую сеть, в которую также входят советские спутники связи. Используя вполне официальный канал международной спутниковой связи, поток данных твоей аватары отправляется на американский спутник, на котором отдельные части потока вновь складываются в единую картинку. Понятно, что в пустыне эта схема работать не будет, но в большом городе, куда вы отправили аватару, она работает идеально. А мы сейчас находимся почти в самом центре города. — Да уж, это заметно, — пошутила я, оглядывая открывавшийся в панорамном окне пейзаж, — центром так и веет. Действительно, за стеклами расстилалась водная гладь, которую отделяла от синевы неба полоса прибрежной растительности, состоящая, казалось, из всех оттенков зелёного. В отдельных местах за кустами и деревьями виднелись строения, но они были едва различимы — разрешающая способность глаз аватар позволяла разглядывать отдельные микроорганизмы, но на больших расстояниях их фокусировка откровенно буксовала. — Не забывай ещё о нашем мизерном кругозоре, — напомнила Юля, — Даже в Центральном парке Манхеттена мы не увидели бы окружающего города. Кстати, как там поживает Нью-Йорк, всё ещё мнит себя столицей мира? — Не знаю, — пожала плечами я, — не была там. — Ты хочешь сказать, что ты, живя в Америке, не побывала в Большом Яблоке? — воззрилась на меня девушка. — Да я вообще из Калифорнии ни разу не выбиралась, — призналась я, — папа хотел свозить меня в турпоход по Скалистым горам, но так и не вышло… — Прости, не хотела напоминать, — прошептала Юля, — просто дико это как-то. Ты ведь принадлежишь к американскому среднему классу технической интеллигенции, но всё равно не можешь реализовать своё право на свободу перемещения. Я вот, ещё до того, как погибла, успела облететь весь Союз. Была и в Лондоне, и в Каталонии, и на Курилах… — Но разве эти полёты бесплатные? — в свою очередь удивилась я. — Нет, они стоят разные комбинации социальных и экономических баллов, — объяснила Юля, — Если тебе очень надо, можно летать в долг, но я так никогда не делала. Достаточно просто активно учиться, чтобы каждый месяц летать, куда захочешь, а ведь баллы можно получить прямо в путешествии — достаточно оставить интересный отзыв или сделать хорошие фотографии. Я слушала свою новую подругу и думала, что случилось бы, если бы какая-нибудь американская учительница социологии вместо стыдливого замалчивания жизни за океаном, докопалась бы до правды и попыталась бы донести до учеников реальное положение дел? Должно быть, уже на следующий день она бы «пропала без вести», и, что самое страшное, ей бы никто так и не поверил. Ведь с самых ранних лет всем жителям «великой и свободной» Америки по всем каналам сети, начиная от правительственных каналов и заканчивая «оппозиционными» блогерами, вдалбливается единое мнение о том, что капитализм, политкорректно называемый свободным рынком — лучшее из того, что смогло придумать человечество. Да и кто из младшего поколения мог представить себе постоянные доступные каждому авиапутешествия по стране? Энергетический кризис, терзавший страну много лет, сделал цены на авиабилеты неподъёмными для обычных граждан, в то время как миллионеры пользовались личными самолётами, а олигархи соревновались в заказах личных сверхзвуковых лайнеров. — Стоп, — оборвала сама себя Юля, — я тут тебе рекламирую преимущества социалистического строя, а ведь ты опаздываешь на встречу с напарником. — Да, до вечера мне необходимо прибыть на точку рандеву, — кивнула я, — спасибо тебе огромное за гостеприимство! Покажешь, куда мне идти? — Ты хочешь пешком добраться до моста за оставшиеся несколько часов? — посмотрела на меня, как на ненормальную, Юля, — это невозможно. — Почему? Я просто пойду вдоль Уводи на юг, расстояние здесь не такое уж большое. — Тротуара вдоль реки здесь нет, это не центр города. А чтобы выйти к пешеходным дорожкам, тебе придётся делать огромный крюк. — Но зачем делать крюк, если можно пройти по берегу напрямую? — По джунглям, которые растут в пойме реки? — усмехнулась Юля, — а жить тебе не надоело? Я и то не рискую туда соваться без поддержки с воздуха, а ведь я знаю эти места, как свои пять пальцев, ещё в детстве здесь бродила. Вам встретился лишь домашний котёнок, так как вы шли по окультуренному газону вдоль тротуара, а в дикой местности можно такое встретить… — Но как мне тогда добраться до места встречи под мостом до вечера? — Элементарно! Я доставлю тебя туда на своём глиссере за пять минут, — только разрешишь мне сначала познакомить тебя с моим питомцем? Оказывается, помимо лески на лебёдке, с помощью которой лишь только несколько часов назад Юля благополучно спаслась от моих кулаков, в доме был устроен самый настоящий лифт, который за пару секунд вознёс нас на чердак, встретивший нас громогласным курлыканьем голубей. Я слышала эти звуки и раньше, но думала, что они исходят от городских голубей, а это курлыкали домашние питомцы Юли, обитающие под крышей её дома. Голубятня была небольшой, но по сравнению с их миниатюрной хозяйкой даже самые обычные голуби казались чуть ли не драконами. При нашем появлении птицы устремили взгляды на нас, отчего мне сделалось немного жутко, а Юле — смешно. На чердаке было ещё теплее и светлее, так как почти вся крыша была застеклена. Ивановское майское солнце, пусть и было слабее родного калифорнийского, всё равно припекало знатно. Я скинула с себя одеяло, чем заставила немного смутиться Юлю, которая, правда, сама щеголяла лишь в одних ультракоротких шортиках. — Здесь обитают мои питомцы, — показала на воркующих голубей моя новая подруга, — они все здесь очень умные, но один — в особенности. С этим словами она подвела меня к сидящему немного в стороне от остальных белоснежному голубю, рядом с которым лежала замысловатая конструкция, при ближайшем рассмотрении оказавшейся миниатюрным седлом со сложной системой креплений. — Это единственный в мире верховой голубь, — похвасталась Юля, — точнее, голубка. Зовут Альта. Птица Альта, давай же, поздоровайся с Алисой. Голубка вежливо наклонила голову и дотронулась казавшимся огромным клювом до моей ладони. Её глаза, казавшиеся слишком проницательными для обычного голубя, смотрели на меня словно бы с пониманием. — Рада знакомству, Альта, — сказала я, поглаживая тёплый клюв птицы. — Если всё закончится хорошо, а всё закончится хорошо, будь уверена, — улыбнулась мне Юля, — я научу тебя летать на Альте. Я только радостно кивнула — перспектива полёта на настоящем, живом существе, казалась чем-то сказочным, доступным исключительно героям фантастических книг. И только после того, как моя новая подруга продемонстрировала мне птицу, я поняла, что эта мечта стала для меня реальностью, по крайней мере, до тех пор, пока жива моя аватара. Домик Юли представлял собой своего рода «избушку на курьих ножках», стоящую на сваях прямо в воде. Лифт, спускаясь с чердака, не задержался на среднем ярусе, а опустился в подвал и остановился у самой воды. Катер, на котором Юля собиралась доставить меня к точке рандеву, оказался белоснежным стремительным глиссером. Его корпус стреловидной формы был вырезан из пенопласта, а на корме был установлен электромотор с забранным в сетку пропеллером. На борту глиссера лазоревыми буквами блестела на солнце надпись «Синяя чайка». — Добро пожаловать на борт судна! — отсалютовала мне моя новая подруга, когда я поднялась на белоснежный кораблик. — Ты ведь на нём меня подобрала? — спросила я, разглядывая глиссер. — Угу, — кивнула Юля, — я увидела тонущую аватару ещё издалека и на всех парах рванула к тебе. Моя «Синяя чайка» летает с поразительной скоростью, но вот с остановками в определённом месте у неё бывают проблемы. Пришлось наворачивать круги вокруг тебя. Так боялась, что ты утонешь! Моя новая подруга сдвинула рычажок на панели управления, за моей спиной раздалось лёгкое жужжание электромотора, и быстроходное судно рвануло по воде с казавшейся немыслимой скоростью. Ещё никогда, будучи подключённой к аватаре, я не перемещалась так быстро. За спиной остался крохотный даже по меркам аватар остров, на котором, приткнувшись к воде, стоял домик с голубятней под крышей и высоко торчащей радиоантенной. — Это он? — ткнула меня локтем в бок капитан корабля. Я встрепенулась, очнувшись от дремоты, и посмотрела в протянутую мне подзорную трубу, ощущая себя заправской пираткой. Да, так и есть, мой напарник мерил шагами поросший мхом и жиденькой травой старый бетонный блок, наверное, оставшийся от разобранного железобетонного моста. Учитывая, что даже вплотную Юля умудрилась перепутать меня с одной из своих подруг, у меня не было шансов понять, ходит ли по бетонному блоку аватара Майка или чья-то чужая. Но странно было бы, если бы в точке рандеву меня поджидала какая-то другая аватара. Тем более что Юля заверила меня, что в Иванове живёт только одна она, остальные участвующие в программе «Миникосм» аватары в настоящий момент разбросаны по другим городам Союза, ближайший из которых — Львов. — Я высажу тебя вон в той заводи, — указала моя новая подруга на скрывающийся за филатиками берег реки, — она не просматривается с точки обзора твоего напарника, зато тебе будет несложно добраться до него. Хотя Юля выключила двигатель задолго до приближения к берегу, «Синяя чайка» продолжала скользить по воде по инерции и чуть ли не вылетела на песок. Мы выпрыгнули из лёгкого кораблика и оказались под стеной из филатиков, возвышающейся над нами, словно какой-то фантастический лес. — Твоего напарника ведь Майк зовут, не правда ли? — внезапно спросила Юля. — Да, а ты откуда знаешь? — удивилась я. — Скажем так, — смутилась Юля, — АСГУ кое-что известно о программе «Дивный крохотным мир», а то, что знает АСГУ, знают все, кто имеет на это право. Я, как уникальная в своём роде аватара, имею доступ ко всей информации по этой теме, в том числе и к разведданным. — И что ещё ты о нас знаешь? — спросила я. — Не так уж много, всё-таки у вас хорошо поставлена секретность, — ушла от вопроса Юля и, в свою очередь, задала странный вопрос, — можно попросить, чтобы ты довела до своего напарника некоторую информацию? — Да, конечно, — кивнула я, удивляясь странной просьбе подруги. — Скажи своему напарнику, чтобы он вспомнил о подаренной за победу в конкурсе Аэрокосмического агентства «Сфере», — сказала Юля и продолжила ещё непонятнее, — а потом скажи, что счётчик не врал. Запомнила? — Да, напомнить о сфере, а потом сказать, что счётчик не врал. Но зачем? — У АСГУ есть данные, доказывающие, что… в общем, кое-что нехорошее, скажем так… не случайно. Ладно, я и так уже сболтнула лишнее. Всё, пока, мы ещё встретимся, — и Юля крепко обняла меня на прощание. И я потопала прочь от «Синей чайки», которую Юля уже стаскивала на воду. Пробираться вдоль берега и впрямь оказалось тем ещё мучением. Я ужасом представила, что было бы, если бы я решила отказаться от помощи подруги и рвануть к точке рандеву на своих двоих. Наверное, такими темпами я бы битую неделю тащилась отделявший меня от моста километр, конечно, если бы дошла, что далеко не факт. К счастью, десяток метров, отделявших меня от Майка, я преодолела меньше чем за полчаса и выскочила из душной спутанной травы на приятно обдуваемый ветерком нагретый бетонный блок. — Привет, мой милый друг! — подлетела я к напарнику. — Вау, ты быстрая, словно Флеш! — восхитился Майк, глядя на часы. Наверное, ЦРУшники рассчитали, сколько я буду идти от дома Юли, и предупредили его, что меня можно не ждать до темноты, но они даже предположить не могли, что я смогу воспользоваться глиссером. — Скорее, как Русалочка, — рассмеялась я, — по воде путешествовать быстро. — А если бы тебя занесло в водопад? — спросил Майк, показывая на поток воды, который, с даже здесь хорошо слышным рокотом обрушивался с небольшой плотины под мостом. На этот вопрос ответить я не смогла — мне оставалось только виновато ковырять выросший в трещине мох носком ноги. Похоже, мой напарник действительно переживал за меня и не находил себе места, мечась по покрытому трещинами бетону, в то время как я распивала чаи, а потом за несколько минут пролетела разделявший нас километр на скоростном катере. — Ой, а где твой электрошокер? — спохватился оглядывавший меня напарник. Я привычным движением проверила свой поясной набор и тихо ойкнула. Действительно, положенного по уставу электрошокера в нём не оказалось. Наверное, он остался дома у Юли, но вспомнить, где именно я его посеяла, никак не получалось. Похоже, я вообще не отсоединяла его от карабина, а это значило одно — меня обезоружила Юля. И я не могла винить свою новую подругу — никому не понравилось бы, что по её родному городу гуляет существо с потенциально смертельным оружием. — Да плевать, — махнула рукой я, — доберёмся до больницы и без шокера. Идти вдоль тропинки безопасно, а от котов будем прятаться. Весь вечер этого удивительно длинного дня мы посвятили скалолазанию, а точнее, подъёму на перекинутый через Уводь пешеходный мостик. Обычный человек вскочил бы на него за пару прыжков, но для уставших за день и нагруженных припасами (хотя без электрошокера взбираться было легче) аватар это было довольно утомительным занятием. Почти всю ночь вместо положенного сна, я сидела в очках виртуальной реальности и красными от недосыпания глазами смотрела смертельно скучные интерактивные видео об устройстве нервной системы аватар и подключенному к ней микрочипу. Так миссис Симпкинс заставила меня наизусть выучить инструкцию по извлечению чипа Контролёра. Лишь утром, когда я несколько раз повторила эту операцию в виртуальной обучающей программе, она дала добро на погружение. К счастью, в аватара обладала неоспоримым преимуществом — в ней я не чувствовала своего реального физического состояния, которое было, мягко говоря, ужасным. Начался пятый день нашей миссии в Иванове. По плану путь до больницы мы должны были преодолеть за шесть дней, однако из-за столкновения с Пушистиком и моей вчерашнего пребывания в гостях у Юли мы на сутки отклонялись от графика, до сих пор пройдя всего половину пути. И этим солнечным утром, вместо того, чтобы продолжать продвижение к цели, нам предстояло провести операцию. И не шпионскую, а самую настоящую, хирургическую. Казалось, что с нашими миниатюрными руками отсоединить микрочип от одной аватары и установить его в другое искусственное тело, было не так уж сложно. Однако любое неверное движение могло привести к непоправимому повреждению аватары, что ставило крест на всей миссии ЦРУ, а значит, и на наших жизнях. — Сейчас надо будет… — я замялась, не решаясь продолжить. — Я знаю, мне всё рассказали, — помог мне Майк, — делай то, что они требуют. — Скажи мне, если будет больно, — попросила я. Я глубоко вздохнула, взяла входящий в мой походный набор скальпель и начала операцию. Со всей возможной аккуратностью я сделала надрез на затылке аватары Майка и услышала мычание. Заглянув своему напарнику в лицо, я увидела, что из прикушенной губы по подбородку стекает кровь. — Я же просила сказать… — вздохнула я. — И что бы ты сделала, стала бы резать помедленнее? — Напротив, побыстрее, — и я с удвоенной скоростью продолжила операцию. Ещё несколько секунд, и все разъёмы были отсоединены. Я заклеила пластырем кровоточащий затылок аватары Майка, и мы поменялись ролями. Да, установка Контролёра без наркоза оказалась действительно болезненным процессом, но я, несмотря на брызнувшие от боли слёзы, смогла обойтись без прокушенного языка. После того, как я вновь услышала в своей голове ненавистный голосок Контролёра, к моему разочарованию примешивалось облегчение — теперь хотя бы мой напарник будет свободен от этого паразита. — Ой, забыла тебе сказать, — вспомнила я вчерашнее поручение Юли, — ты помнишь «Сферу», которую выиграл на каком-то конкурсе? — Откуда ты знаешь? — встрепенулся Майк, удивлённо посмотрев на меня. — Ну вот знаю, и всё — улыбнулась я, — а ещё я знаю, что счётчик не врал. — Что? — казалось, Майк застыл, — повтори, что ты сказала! — Счётчик не врал, — повторила я загадочные слова. — Да… — Майк, по всей видимости, вспомнил какой-то случай, отчего на его лицо проявлялось осознание чего-то чрезвычайно важного, — счётчик не врал. — Да что это значит? — не выдержала я, — ты можешь объяснить? — Если, если это действительно так, а это точно так, я знаю… — лицо Майка искривилось от ненависти, а голос звенел от отчаянного понимания, — мой рак крови спровоцировали ублюдки из ЦРУ! Они поплатятся за это! Контролёр, только несколько минут назад управлявший Майком, не мог потерпеть такого оскорбления и бросил мою аватару на моего напарника. Теперь у Майка не было своего Контролёра, и он, реагируя на мои движения с огромным опозданием, не мог ничего противопоставить моему напору. Очередной удар отбросил парня на добрый десяток шагов, и мой напарник, пропахав борозду в камешках песка, остался лежать в них. — Почему… — пытаясь приподнять голову, просипел несчастный Майк, — ну почему ты раньше не сказала мне об этой сфере? — Прости меня, — только смогла пробормотать я, когда Контролёр наконец решил, что с моего напарника хватит. — Ты не виновата, Алиса, — выплёвывая выбитые зубы, произнёс Майк и погрозил небу кулаком, — это всё они. После этого наш путь продолжался так же, как и до встречи с Пушистиком. За остаток пятого дня пути мы взобрались на пологий холм, на вершине которого нам пришлось перелезать через рельсы «Детской железной дороги», что с ростом аватар оказалось не такой уж простой задачкой. Но, скооперировавшись, мы в очередной раз доказали, что вдвоём можно преодолеть преграды, перед которыми спасовал бы одиночка. Затем начался спуск в лощину, прохождение которой заняло весь шестой день нашего похода. Наверное, он оказался самым скучным днём всего нашего пути, за который мы не столкнулись ни с чем необычным. Всё так же слева от нас возвышались колонны эстакады, по которой проносились высокоскоростные трамваи, а справа, за газоном, находился очередной парк. Седьмой день оказался интереснее — мы подошли к одной из главных магистралей города — улице Куконковых. По ещё одной эстакаде над ней, идущей в направлении Шуи, пролетали капсулы высокоскоростных трамваев. Сама же улица была превращена в многополосную бегущую дорожку, причём если близкие к краям полосы двигались со скоростью человеческого шага, то центральные не отставали от потока двигающихся по обычной дорожке электрических велосипедов, самокатов и мотороллеров. Пешеходы преодолевали эту улицу по подземным переходам, а мы, как и в первый день, воспользовались прорытым для животных тоннелем. Он вывел нас в окружавший областную больницу сад, в котором мы и заночевали.