Их пятое тысячелетие

      Жёлтая не возвращалась уже пятьдесят лет.       Не то чтобы Голубой было до этого дело, но она уже вышла из-под домашнего ареста, и её камень избавился от ненавистной трещины на щеке — она вновь сияет своим великолепием на весь Родной мир (по её же скромному мнению). Показать Жёлтой, что у неё всё даже лучше, чем было, — дело крайне важное.       Она идёт к её свите, требует немедленно и прямо сейчас сказать, куда запропастилась сестра и почему она всё ещё не вернулась, чтобы отчитаться перед Белой; свита, нервно переглядываясь между собой, сообщает, что их Алмаз запретила что-либо рассказывать о её местоположении Голубой.       «Да как она посмела!» — зло выругалась про себя Голубая, отправившись прямиком к Белой: уж за безобидный вопрос о делах Жёлтой она не должна получить по шее, как это было в случае с планетой.       — Отправилась воевать, — равнодушно отвечает старшая, не отвлекаясь от своих дел.       — А куда? — очаровательно улыбается Голубая.       — Туда, где её корабль подбили.       Голубой кажется, что она не расслышала.       — Ч-что?       — Её корабль подбили, — хмурится Белая, проглядывая отчёты, — ещё пять лет назад.       — А где она сама?! — выходит из себя Голубая. — Корабль кораблём, но…       — Пока без вести, — Белая пожимает плечами, и младшая видит, как она пересылает её последние рапорты. — Я уже отправила несколько поисковых отрядов.       Дура, звёзды б её побрали, какая дура! Голубая ведь ей говорила, что довоюется!       Разочарованно цокнув, она бежит к себе в диспетчерскую, смотрит, что ей прислала Белая — куда она без этой оборванки, Голубая на её фоне смотрится прелестной звездой и выглядит красивее обычного.       В рапортах мелькает та самая желанная ею планета — на той самой спорной территории, — из-за чего Голубая не верит своим глазами.       Ругаться хочется только сильнее. Голубая бьёт кулаком по креслу, идёт к своему кораблю и обещает выбить из сестры всю дурь за то, что та посмела позволить себя подбить.

***

      Цена за спасение её жалкого камушка из глубин космоса только возрастала. Голубая давно не управляла своим кораблём и едва приноровилась делать это снова. Поисковые группы, рыскающие по выделенному сектору, где предположительно могла быть Жёлтая, лишь пожимали плечами, сетуя на то, что они обыскали каждый миллиметр и ничего не нашли.       — Конечно, потому что её уже унесло отсюда! — выругалась на них Голубая, раздав новые указания и в очередной раз тряхнув корабль.       Как же плохо она всё-таки летает.       За такое унижение следует стрясти с Жёлтой не только планету, а целую систему. Лучше даже две.       — Аномальной энергии, которая указывала бы на присутствие Жёлтого Алмаза, не обнаружено, — оповещает Жемчуг. Голубая от безысходности уже локти кусает.       Сейчас бы блуждать в бескрайнем космосе в поисках маленькой песчинки, а не принимать блаженные ванны в столице их империи.       Злость заменяется тоской, тоска — грустью. Голубая подпирает подбородок кулаком, устало смотрит на экраны и вспоминает, сколько она здесь уже провела. Больше года или меньше? Её, вообще-то, ждёт свита в Родном мире. И вышеупомянутая ванна. И балы, приёмы, встречи…       И какой во всём этом смысл, если она не покрасуется перед сестрой?       Она ведь не могла разбиться, правильно? Кто угодно, только не Жёлтая: она всё продумывает наперёд, хвастается своим великолепным планированием и мастерством.       Она не может потерять Жёлтую, ни в коем случае.       Нестабильность в камне становится явнее, едва позволяет поддерживать форму, а переполняющие Голубую эмоции вырываются наружу всепоглощающей аурой. Жемчуг сбоку пускает слезу, а её Алмаз неожиданно подпрыгивает на месте.       Аура исчезает, а корабль резко останавливается. На короткий миг Голубая почувствовала чужеродное и одновременно такое родное присутствие в менее чем световом часе от себя.       Неужели…       От волнения у Голубой начинают дрожать руки, отчего корабль опять потряхивает. Неконтролируемая аура вновь вырывается из её камня, указывая на источник странного ощущения.       — Мы нашли аномалию, мой Алмаз, — произносит Жемчужина, указывая на приборы.       — Так выполните свою работу и принесите мне уже её камень, звёзды б вас побрали!

***

      Оказаться одной в пустоте космоса оказалось невероятно страшно. Жёлтая думала, что уж с кем-кем, а с ней такого точно не произойдёт. Даже если и произойдёт, то найдут её очень быстро: она Алмаз, как-никак!       Реальность оказалась немного суровее, чем она полагала, а космос — гораздо огромнее, чем ей казалось.       В невесомости она не могла добраться ни до одного небесного тела, а в пределах видимости не было ни единого корабля: ни Родного мира, ни кого-либо ещё.       От страха она вернулась в камень, не особо желая наблюдать вокруг себя эту гнетущую безысходность. Слабую ауру в таком состоянии она могла распространять на весьма большие расстояния и лишь надеялась, что Белая полетит искать её лично. Пусть Жёлтой влетит за такой провал, но её хотя бы найдут.       Сейчас её камня касались холодные пальцы Голубой, которая без конца кричала что-то о том, что она бестолочь и что грош ей цена как полководцу.       Голубая не умеет управлять своей аурой, как не умеет чувствовать чужую, — Жёлтая это точно знает. Она же вечно сидит в Родном мире, ей без надобности. Как она тогда её нашла?       — Если ты сейчас же не выйдешь оттуда, клянусь звёздами, Жёлтая, я выкину тебя обратно! — и как тут откажешь.       Жёлтая потирает пальцами переносицу, морщится от головной боли из-за быстрого восстановления физической формы. Смотрит на сестру, которая изумлённо глядит на неё в ответ. В уголках лазурных глаз собирались слёзы, чего Голубая, кажется, ещё не осознала.       Как и не осознала вышедшей из-под контроля ауры.       Жёлтую пробивает на нервный смех. То есть ей пришлось пройти через множество тренировок, выслушать кучу упрёков от Белой, чтобы научиться этой проклятой ауре спустя сто десять лет, а Голубой достаточно просто разреветься?       Уму непостижимо.       — Только не рыдай.       Голубая вздрагивает, смущённо опускает взгляд, быстрыми движениями стирая слёзы и делая вид, что их и в помине не было.       — И не собиралась.       — Ага, конечно.       — Конечно!       — Как ты вообще оказалась в такой дали от Родного мира?       — Белая послала на твои поиски, дурында, — врёт и не синеет. Жёлтая прекрасно знает, что Белой всё равно. Во всяком случае, посылать одного Алмаза на поиски другого она бы не стала.       — Мой Алмаз, — робко говорит Голубая Жемчужина, — прямо по курсу коллапсирующая звезда.       — Ах ты ж!.. — шипит Голубая, резким движением руки уводя корабль в сторону. Жёлтая едва равновесие удерживает.       — Ты как кораблём управляешь?!       — Отстань, ты вообще без корабля осталась!       — Да мы такими темпами до Родного мира не долетим!       — Сюда же долетели!       Корабль снова потряхивает. Жёлтой становится чисто по-самоцветски его жаль.       — Дай мне управление! — психует она, на что Голубая отвечает категорическим отказом:       — Мой корабль, и рулить буду я!       — Меня только спасли и снова хотят угробить, — взвыла Жёлтая.       — Ты всегда можешь выйти!       — Ещё чего!       Голубая фыркает и показательно игнорирует сестру, но её навыки пилотирования от этого не улучшились ни на грамм. Нервы у Жёлтой сдают быстро.       — Хорошо, — сдаётся она, признавая своё маленькое поражение. Без разрешения Голубой она не сдвинет этот корабль с места, как бы ни старалась. — Управлять будешь ты. Но дай я хотя бы… — и подходит ближе, хватает сестру за руку, тянет на себя.       От неожиданности Голубая лишь охает, но возразить не успевает. Жёлтая встаёт позади неё, обнимает за талию правой рукой, прижимая к себе, оглаживает ладонью её левую руку — от плеча до запястья, медленно и с нажимом.       — Ч-что т-ты…       — Расслабь руку.       — Зачем? — рыпается Голубая, но чужая хватка слишком крепкая.       — Расслабляй, — терпеливо говорит Жёлтая, мягко разминая её ладонь. — Ты слишком напряжена, расслабь руку!       Голубая поджимает губы, глубоко вдыхает и пытается последовать совету.       — Вот так, — раздаётся шёпот буквально у самого уха. — Представь, что направляешь её к Родному миру.       Корабль резко падает вниз, отчего они обе едва удерживают равновесие, а Голубая шипит сквозь зубы и пытается вырваться:       — Это так не работает!       — Послушай меня и всё будет в порядке!       — Ты со своими советами оказалась в открытом космосе!       — Голубая!!!       — Я всего третий раз летаю в одиночку! — психует Голубая, безуспешно пытаясь вырваться из рук Жёлтой. — Если бы не ты, я бы вообще сюда не прилетала!!!       Что ж, в свой третий полёт Жёлтая едва не разбила корабль о пролетавший мимо астероид. И истерила она примерно так же.       Потому обхватывает сестру покрепче, сжимает её запястье:       — Всё нормально, — и вновь протягивает её левую руку вперёд. — Расслабься и доверься мне.       — Кто в здравом уме тебе доверится… — недовольно бурчит Голубая, но тем не менее подчиняется. Жёлтая с удивлением подмечает, что ладонь сестры немного меньше её собственной.       И что её вечно идеальные волосы сейчас слегка спутаны.       — Сколько ты искала меня? — ненавязчиво интересуется Жёлтая, на что Голубая неоднозначно пожимает плечами.       — Примерно год.       Целый год. Целый год без её любимой ванны и извечных приёмов. Жёлтая невольно присвистывает. Немыслимая жертва со стороны Голубой.       — Та планета уже практически наша.       — Только попробуй туда отправиться. Снова я тебя искать не собираюсь.       — И не придётся.       Жёлтая пытается аккуратно переплести их пальцы, лелея робкую надежду, что Голубая не ударит её за такое под дых, однако та не просто не ударяет — сама неуверенно цепляется за неё, фактически доверяя управление своим кораблём.       — Тебе скоро ровно пять тысяч лет.       — И что?       — Я успею завоевать для тебя эту планету, — отчего-то Жёлтая уверена, что щёки Голубой сейчас горят синевой.