Вот и сказочке конец

Рыцарю на днях исполнилось тринадцать. За те два года, что прошли с его решения стать спасателем принцесс и принцев, он окреп и подрос, как и любой мальчишка, но ещё и научился владеть мечом и освоил — насколько был способен — технику рукопашного боя. Он стоял посреди огорода, между грядками редиски и капусты, и отрабатывал одно упражнение, которое давалось ему труднее всех. Несмотря на то, что солнце только-только взошло, рыцарь был насквозь мокрый от пота и старался восстановить отяжелевшее дыхание. Иногда мысли о том, что он выбрал неверный путь, терзали его, но они тотчас отступали, когда Лэнс думал о своём будущем, в котором он, храбрый и честный рыцарь, спасает и оберегает. Но и эти мысли отступали, когда уставший Лэнс падал — именно падал, потому что сил ложиться у него к концу дня не оставалось — в кровать и засыпал, стоило только едва прикрыть веки. Ночь, казалось, пролетала в мгновение, и глаза снова распахивались, а рыцарь поднимался навстречу новому дню. Дни сменяли друг друга, ничего не менялось, лишь иногда в ряд одинаковых и монотонных дней вклинивался, казалось, совершенно случайно, какой-нибудь праздник. День рождения или приезд старшей сестры — чаще всего эти события сливались в одно. И сейчас, повторяя монотонные движения, Лэнс вдруг понял, что ему уже тринадцать лет. Это много? Лэнс задумался и едва не потерял равновесие. Холодный утренний ветер потрепал его волосы, и он, быстрым движением убрав меч в ножны, всмотрелся в горизонт. Нужно было перевести дух, затем убрать меч, взять лейку, довольно тяжелую и без воды... Пока Лэнс быстро прогонял в голове эти пункты, загибая пальцы, он вдруг заметил краем глаза какое-то движение. Лэнс замер и прищурился, медленно повергнув голову к источнику шума. — Дед? — Удивленно спросил он, всматриваясь в тени, такие чёрные на фоне молодого розового света. Но Лэнс знал, что он один не спит — домочадцы проснутся позже. Это были меры предосторожности — не хотелось по случайности зарубить мечом кого-то из младших. Лэнса трясло от одной мысли об этом. Он спросил ещё раз, ступив в тень, отбрасываемую хламовником, и положил руку на рукоять меча. Мысленно он надеялся, что ему померещилось — храбрым рыцарем Лэнс обязательно станет, но сейчас он был лишь нескладным тринадцатилетним мальчишкой. За старой телегой промелькнула тень. Лэнс теперь точно знал, что ему не показалось, но от этого стало только страшней. Он положил слабо подрагивающую руку на ось деревянного колеса и медленно пригнулся, всматриваясь в глазами в того, кто спрятался за телегой. — О, святая Королева! — Выпалил он громким шёпотом и отскочил от телеги. Он пытался достать из ножен меч, но запаниковал и провозился слишком долго для того, чтобы продолжать пытаться, потому что существо из-под телеги уже вылезло на свет и теперь смотрело немигающими чёрными глазами в самую душу Лэнса. Лэнс отрывисто вдыхал воздух, смотря на гостя, но тот, похоже, боялся его не меньше. — Пёс? — Прошептал Лэнс спустя невозможно долгие десять секунд, показавшиеся ему вечностью. Он и незнакомое существо смотрели друг на друга, пристально вглядываясь в каждое, даже самое незаметное, движение. То был огромный зверь, смотрящий в глаза Лэнсу с высоты его собственного роста. Чёрная шерсть — кажется, с полосами синего? — искрилась в утреннем свете. Острые уши подрагивали, улавливая даже слабое дуновение ветерка. Зверь глядел на мальчика, чуть приоткрыв пасть, обнажив острые, невероятно большие зубы. — Волшебный пёс. — Протараторил Лэнс. Тело отказывалось повиноваться, зато язык, как и всегда, работал безотказно. — Без сомнения — волшебный пес. Ты откуда здесь? Из леса прибежал? Лэнсу не впервой было отгонять диких зверей от грядок — из леса часто, почти каждый месяц кто-нибудь да приходил. Гигантские белки ростом до колена, которых приходилось бить лопатами, чтобы хоть как-то испугать, зайцы с зайчатами, лисы, иногда демонстрировавшие способности к магии — они говорили, точнее, шептали всякое, что слышали у деревенского паба, волки с человеческими лицами — такого Лэнс видел лишь один раз в далеком детстве, и ещё много-много созданий, желавших поживиться капустой или козами. Но такого пса Лэнс видел впервые. Он на расспросы не отвечал, лишь слегка помахивал пышным хвостом из стороны в сторону и смотрел на мальчика дикими темными глазами со светящимися радужками. И тогда сквозь густую длинную шерсть Лэнсу удалось заметить: на шее пса обвивалась толстая веревка, ошейник, а на конце веревки болталось что-то, что Лэнс рассмотреть никак не мог. Сначала он решил, что это узел. Значит, этот пёс — чей-то. Скорее всего, зверя привязали, подумал мальчик, да только он смог убежать. Лэнс отметил, что либо хозяин пса был идиотом, раз понадеялся на такую тонкую для такого зверя веревку, либо же, что было гораздо интереснее... Лэнс прищурился, и, разведя руки в стороны, сделал шаг по направлению к псу. Это был не узел. На конце веревки болтался крохотный свиток, послание, свернутое в такую тонкую трубочку, что невозможно было разобрать, что же внутри. Раздираемый любопытством, пересилившим страх, мальчик напряжённо сглотнул и провёл языком по сухим губам. До чего же Лэнсу хотелось знать, что же это за послание! Даже, если оно предназначалось совсем не ему... Магический зверь не рычал. Не отступал назад. Не бил хвостом и не прижимал его, он просто стоял неподвижно. Он не отреагировал и тогда, когда мальчик протянул к нему руку, и тогда, когда дрожащие пальцы сомкнулись вокруг трубочки. Лэнс не смотрел на зверя. Он смотрел вбок, боковым зрением наблюдая. Лэнс вздрогнул, когда магический пёс высунул язык и быстро задышал, обдав руку мальчика горячим дыханием. Ну надо же! Зверь вёл себя так, словно... Был ручным? Аккуратно Лэнс вытащил записку, затем быстро бросил взгляд на зверя, который вдруг ни с того ни с сего завалился набок и разлёгся в тени хламовника. Мальчику вдруг захотелось погладить пса, ознаменовав этим свою победу над страхом, но он решил, что, хоть страх и ушёл, отпускать здравомыслие в свободный полет не стоило, и внимательными глазами посмотрел на развёрнутое послание. Он вглядывался в маленькие перекошенные буковки, кое-как поместившиеся на листочке, таком крохотном, что пришлось поднести его к самым глазам, чтобы разобрать написанное. Почерк был, надо сказать, ужасным. Будто тому, кто писал, было лет пять. Но от прочитанного вдруг — Лэнс бы не смог объяснить, почему — по спине мальчика побежали мурашки. Он свернул листочек так же аккуратно, и быстрым, уверенным движением снова закрепил его на собачьем ошейнике. Слова словно выжглись в глазах Лэнса, и он все ещё видел перед собой короткую, но отчего-то казавшуюся ему слишком неподходящей для того, чтобы быть размещённой в ошейнике волшебного пса с черно-синей шерстью, надпись: «Я заболел» Кто заболел? Лэнс посмотрел прищуренными глазами на пса, пытаясь увидеть в нем признаки болезни. Хозяин отправил его прочь из дома с запиской, надеясь, что кто-нибудь да сможет позаботиться о больном псе? Лэнс все ещё держал дистанцию, хотя страшно хотелось погладить зверя. Он подумал о том, что если зверь утащит одну из их коз, ему, Лэнсу, сильно достанется. Мальчик услышал, как за спиной хлопнула дверь, и от неожиданности подпрыгнул. Пёс принюхался, а затем, приободрившись, поднялся на лапы, отряхнулся и направился в сторону... а в чью, собственно, сторону? Затаив дыхание, Лэнс обернулся. И тут же открыл рот от удивления. Пёс радостно приветствовал его деда, виляя хвостом из стороны в сторону. С коротким, звонким лаем зверь носился вокруг старика, словно был не магическим псом в человеческий рост, а щеночком. А затем, остановившись перед стариком, вдруг вытянулся, встав на задние лапы, а передние упёр на плечи деда и принялся лизать его лицо. Лэнс смотрел на это, потеряв дар речи. Зверь встал на четыре лапы, и дед потрепал зверя по шкуре, Лэнс проморгался, не веря своим глазам. Старик поднял взгляд, увидев сидящего неподалеку внука, и, если и был удивлён его присутствием, то виду не подал. На немой вопрос в глазах мальчика он отвечать, похоже, не собирался, лишь сделал пару быстрых шагов по направлению к скамейке, подпирающей дверь хламовника — пёс бежал за ним, виляя хвостом — и сел на неё. — Ты знаешь этого пса? — Спросил Лэнс лишь когда вспомнил, как складывать буквы в слова — а на это ушло немало времени. Старик помедлил с ответом. — Отчего не знать? «Созвездие пса». Красивая история. Послушаешь? — Нет. — Прервал его Лэнс. Он знал, что таким образом дед лишь хотел сбить его с темы и заставить забыть о неудобных вопросах. Может, раньше у него это и получалось, но Лэнсу было уже тринадцать лет, и сейчас ему совершенно не хотелось слушать дедовы сказки. Ему хотелось правды. — Я спросил про этого пса. Зверь тем временем поднял словно бы виноватые глаза на мальчика, а затем рухнул на землю кверху животом. Псы — даже самые добрые — не доверяют незнакомцам так сразу, поэтому Лэнс считал, что правильный ответ уже ему известен. Но тут дед заметил веревку на шее пса, а спустя мгновение и привязанную к ее концу записку. Он быстро вытащил бумажку, параллельно с этим говоря своим спокойным, умиротворяющим голосом: — Это и есть созвездие пса. Они рождаются где-то в облаках, высоко-высоко над землёй, а потом... Лэнс прокашлялся. Старик замолчал, но с Лэнсом это было никак не связано. Ясные синие глаза уперлись в бумажку, затем, слегка помедлив, переметнулись на внука. Лэнса как ледяной водой окатило — этот взгляд был ему неприятен и обиден до того, что хотелось закричать. Старый рыцарь смотрел на него с недоверием и злостью. Дед спросил его о чем-то, но слова прошли мимо, и мальчик несколько раз моргнул, стараясь прийти в себя. — Что? — Тихо спросил Лэнс. Пёс зарычал, призывая погладить. — Ты читал это? Лэнс ответил прежде, чем его совесть успела пронзительному завизжать, прежде, чем в животе все опустилось и прежде, чем глаза сами собой забегали бы по сторонам. Он ответил резко, столкнувшись с пронзительным взглядом темно-синих — словно его собственных — глаз: — Нет. Дед слабо кивнул. — Хорошо. — Произнес он, поднимаясь. — Козы ждут тебя. — Что? — Нагло спросил он. Но старик был слишком серьёзен. Лэнсу хотелось задать ему тысячу вопросов, хотелось вцепиться в рукав и не отпускать до тех пор, пока дед не ответит на каждый из них. Но, к своему удивлению, мальчик понимал, что тот Лэнс, коим он является сейчас, никогда так не поступит. Он повзрослел — отрицать это было бессмысленно — и не собирался вновь превращаться в маленького мальчика, неспособного к принятию решений изменчивой судьбы. — Но... — Собирался возразить мальчик, когда на лице старика вдруг отразилась такая глубокая задумчивость, что Лэнс оборвал себя и лишь слабо кивнул, преодолевая сопротивление тела. — Сегодня ты будешь работать без меня. Не подведи маму. И не забывай о растяжке. Он мягко подтолкнул мальчика в сторону загона с козами. В душе Лэнса тем временем разливалось сносящее все на своём пути горькое чувство недосказанности.