Вот и сказочке конец

Темно-синие, слегка искаженные старинным зеркальным напылением глаза, смотрели на рыцаря. Рыцарь всматривался в лицо, терпя тяжесть шлема, старался найти в чертах спрятанные отголоски страха. Найти их было совсем не сложно, и рыцарь надеялся убедить себя самого в том, что никакого страха в его лице вовсе не было. Ему предстояло самое главное дело его жизни. И, возможно, самое опасное. Гораздо опаснее воровства с соседской капустной грядки, гораздо опаснее посиделок в таверне «Прочь, малышня» в те дни, когда его разрешалось посещать всем существам, даже волшебным, и, в это мало верилось, но так оно и было, гораздо опаснее, чем последствия встречи с одной из фрейлин, Защищающей Принцесс От Приставаний Джесс. Серьезностью сочащееся лицо, больше похожее на один из булыжников, которыми вымощена дорожка к королевскому замку, было неподвижно. Рыцарь втянул ноздрями горячий воздух, потоком зноя вливавшийся в окно, затем выдохнул, чувствуя, как подрагивает рука, сжимающая тяжелый меч. Он знал, что со дня на день одну из принцесс - возможно, леди Люсию, потому что она в последние недели самая встревоженная во всем дворе - похитят. И он знал, что его отправят на ее спасение. Это будет его третья операция. Рыцарь улыбнулся, вспоминая предыдущие: в первый раз - спасти младшего принца по троюродной королевской ветке от водяного, вылезшего из королевской ванны. Это было довольно легко, и водяной, прижимая рукой выпадающие из живота куски мха, удалился в сливное отверстие. Во второй раз - спустя почти год - спасти приехавшую в гости к родственникам из другого королевства принцессу от вампира, высосать яд из ее раны и вернуться героем. И вот - скоро будет третий. Тут уже - настоящая принцесса из настоящей правящей династии, а не родственники, и это добавляло делу серьезности и важности. Рыцарь еще не знал, кто похитит принцессу, он, как и все, был в неведении и знал лишь примерную дату. Он знал, что за спасение принцессы от запланированного похищения ответственен он - рыцарь МакКлейн, один из самых молодых рыцарей ордена. Когда ему сообщили о будущей миссии, он был вне себя от гордости. Пусть все и было продумано заранее, пусть все похищения и были прописаны сотни лет назад, словно сценарий, но жизни рыцарей действительно стояли на кону, и это делало происходящее реальным, а не театральным. Задвижка шлема с шумом опустилась, описав дугу. Рыцарь отпрыгнул от зеркала, чувствуя, как к голове прилила кровь. В этот момент хлопнула входная дверь, рыцарь обернулся и встретился взглядом с девушкой. Она прижалась спиной к двери, и глядела перед собой так ошарашенно, что рыцарю стало не по себе. — Пидж, что с тобой? — Спросил он взволнованно. Она помедлила перед ответом. Затем поправила почти слетевшие очки аккуратным движением пальца и сделала шаг в сторону рыцаря. — Я кое-что нашла. — Прошептала она, а он навострил слух и снял шлем. Девушку всю трясло, она водила взгляд по комнате, словно не могла задержать глаза хоть на чем-нибудь, или же словно за ними кто-то наблюдал. Пидж работала в Королевской библиотеке. И не то, чтобы рыцарь МакКлейн часто туда захаживал — скорее совсем наоборот. Они с девушкой случайно встретились и поняли, что предначертаны друг другу. Это была совсем не любовь, это была чистая дружба между библиотекаршей и рыцарем, взаимовыгодная. Они делились друг с другом самыми разными знаниями, гуляли по королевским дворам, брали королевских коней и скакали на край света - но лишь на ночь, из раза в раз возвращаясь к рассвету. МакКлейн ценил ее и считал самым близким человеком, и это чувство было взаимно. Пидж была ответственным работником, а помимо этого интересовалась историей. Поэтому с помощью рыцарского ордена, к которому обратился МакКлейн со скромной просьбой, Пидж перевели из общего зала в зал Древних книг, доступ к которому был разрешен далеко не всем. Пидж не знала, куда себя деть. Рыцарь мягко взял ее за руку, тонкую и дрожащую, и подвел к кровати, быстро скинул на пол разобранные доспехи, которые, в общем-то, никогда и не носил, а являлся в них только на рыцарские смотры и парады. Ноги девушки с трудом согнулись, она повернула голову в сторону распахнутого окна, МакКлейн насторожился. Пидж дала ему понять, что боится слежки, и рыцарь, которому передалась часть ее мандража, закрыл ставни. Комната погрузилась во мрак. Тогда Пидж зашевелилась и выудила из мешковатой кофты что-то, далеко не с первого раза. МакКлейн проморгался. Девушка держала в руках огромную книгу, старую, наверно, как сама жизнь. Потрескавшаяся кожаная обложка словно светилась, а слово, на ней написанное, было выведено такими пугающими буквами - черными, расплывшимися от времени, что рыцарю сделалось тревожно. Пожелтевшие страницы выглядывали из-под обложки, МакКлейн и Пидж уставились в них, не в силах вздохнуть. — "П...л...а...н". - Прочитал МакКлейн не своим голосом. Он не мог поверить. Никто, кроме Рыцарского ордена и Королевской семьи не имел права знать о том, что с начала времен существует сценарий, держащий всех созданий - и магических, и не очень - в узде. Благодаря этому плану, соблюдающему желания и нужды всех сторон, мир все еще не взлетел на воздух от неконтролируемой агрессии всего сущего. План дозировал эту агрессию, выдавал ее порционно, он позволял всем существовать без войн - по крайней мере, если эти войны не предусматривал сам план. И то, что Пидж знала о плане, поставило все под угрозу. Земля под ногами у рыцаря стала мягкой, он смотрел на девушку, пытаясь решить, что стоит говорить, а что она должна сказать сама. — Ты... знаешь о плане? — Спросил МакКлейн осторожно, словно ступал в неизведанные болотистые земли. Пидж быстро выдохнула и на ее лице появилась обнадеживающая улыбка. — Давно знаю. — МакКлейн не успел прийти в себя, как она продолжила. — Лучше тебе сесть, а то еще упадешь. - Рыцарь повиновался. — Я догадалась о том, что все предписано, еще пару месяцев назад. — Что ты знаешь? — МакКлейну было плохо. Главный секрет его ордена был известен! — Есть расписание. И все ему следуют. Принцесса-принц получает предупреждение за пару дней до похищения, как и рыцарь. То же предупреждение получает и похититель. Трое знают о том, что произойдет, но не знают, кто будет в треугольнике еще. Рыцарь кивнул. Просто, чтобы дать Пидж понять, что еще не умер от ее обескураживающих знаний. — Но это еще не все. — Она бросила взгляд на книгу. От страниц веяло древним ужасом. — Посмотри, что я нашла. В зале Древних книг, в подзале с особым доступом, я пробралась туда без спроса. МакКлейн верил, что она на такое способна. Порой жажда ее знаний, по-настоящему неисчерпаемая, приводила к печальным последствиям. Он взглянул на — в глазах ее таилась такая сила, что он тотчас посмотрел на темную обложку. Рыцарь трепетно взял в руки книгу — она была невероятно огромна. Книг с таким количеством страниц МакКлейн не видел ни разу в жизни. Книга раскрылась, в нос ударил запах древности. Рыцарь нахмурился, пытаясь разобрать, что же находится на страницах... — Это... — Протянул он, водя глазами по однотипным строчкам. Пидж ждала его заключения. — Огромная таблица? "Дата похищения", "номер рыцаря", "номер наследника", "номер существа"... — он забубнил названия столбцов дальше, все приближая и приближая глаза к книге. В полумраке было сложно вглядываться в слова. — ..."Итог". Прочитал он последнее и поднял глаза на Пидж. И громко произнес одну из ругательных присказок, передававшихся в его семье из поколения в поколение. — Это все — представление. — Сказала девушка, пытаясь найти в побледневшем лице друга отголоски того, что его душа еще в этом мире. — Только смерти настоящие. И рыцарей, и существ. И наследников. Эй, ты здесь? — Ее взгляд стал умоляющим. Рыцарь смотрел перед собой с таким испугом, что сердце девушки сжалось. — Этой книге черт знает сколько лет, и все следуют написанному. Может, она волшебная, эта книга. Может написанное в ней меняется, а может нет. Я ни в чем не уверена. Но если кто-то узнает, что я взяла ее... если тот, кто за это ответственнен, узнает, что многовековая тайна раскрыта... — Этого не может быть, Пидж. - Рыцарь, кажется, пришел в себя от потрясения, и теперь смотрел на нее ясным, уверенным взглядом. — Это же бред, так? Тут вся наша история, все прошлое и будущее, Пидж, ну это же не может быть правдой. К своему ужасу девушка заметила стоящие в его глазах слезы. Он понял. Ничто не изменится, это все — включая все смерти — давно уже прописано какими-то древними мудрецами. МакКлейн вдруг осознал, что все это время он был не рыцарем, а всего лишь лицедеем, и его судьба — здесь, определена так давно, что даже страшно. Вся его судьба умещается лишь в нескольких строчках. — Я просто лицедей. — Высказал он самую ядовитую мысль. Пидж бросилась к нему, обхватила руками и прижалась, пытаясь забрать хоть часть той боли, что теперь рвала на куски сердце дражайшего друга. — Почему, черт возьми? Это все - ничего не стоящее представление, Пидж! Здесь нет места геройству, лишь умению... — Потому это и хранилось в секрете. — Может, тут бывают ошибки, а, Пидж? Это же просто древний хлам? Смотри... — Он пролистал книгу до середины, дошел до записей двухнедельной давности. Упер палец в желтую страницу. Пидж знала, чем это кончится - она все проверила и перепроверила уже десятки раз. Книга не ошибается. Точнее — не ошибаются рыцари, похитители и принцессы, когда какими-то странными волями следуют всему, что в книге написано. Всему, вплоть до самых малейших деталей. — Дата — тридцать первое октября. В этот день похитили того мальчишку, чуть ли не пятиюродного племянника королевы. Значит его номер... десять тысяч восемьсот один. И отправился его спасать сэр Линкольн, ты его знаешь, такой рыжий. И его номер, значит... двенадцать тысяч сто двадцать три. Похитил принца призрак заброшенного замкового пристроя. И его номер... — Пидж следила за каждым движением, и иногда бросала равнодушный взгляд на книгу. — Место похищения... хорошо. Какие-то цифры. — Это координаты. — Поправила его девушка. — И, наконец, результат... "Рыцарь потерял правую руку и был отправлен на пенсию в Уоррис Хиллс". Пидж слабо кивнула. МакКлейн замер, затем провел пальцем по строчке, повторил все цифры, а затем откинул с лица упавшие волосы. — Все так и было. — Прошептал он. — Именно так. Он чуть помедлил. — А что насчет меня? Я тут тоже есть, да? Пидж долго собиралась с силами. — Я к тебе потому и пришла. Тут сказано, что... — Она замолкла, а затем, прокашлявшись и сжав руки в кулаки, продолжила. — ...Это будет твое последнее спасение. Оно будет неудачным. "Рыцарь погиб". Из легких МакКлейна пропал весь воздух. Он с трудом устоял на ногах, и в этом была немалая заслуга Пидж. — Мне кажется, что... это можно предотвратить! Теперь ты не умрешь, потому что знаешь, что может случиться. Долго они молчали. — Ты ведь... я тебя знаю. Ты все тут уже проверила? И хоть что-нибудь пошло не по книге? Девушка не хотела отвечать. — Я умру. Определенно точно. Как жаль. А ведь я даже никогда... Она вдруг обхватила его лицо руками и развернула к себе. Глаза в глаза. — Ты не умрешь. Потому что я знаю, кто похитит принцессу. — Кто? — Эти координаты. Я смотрела по картам - там находится гора. И ущелье. Горное ущелье. — И что? — Когда этот же номер похищал принцесс-принцев в прошлые разы — пятьдесят три и сто семнадцать лет назад - по этим же координатам был отправлен выкуп. — Не может быть!.. — Прошептал МакКлейн едва слышно. Пидж уверенно кивнула. Она все еще сжимала его лицо. — Это дракон. На глазах рыцаря выступили слезы обиды. Он не хотел плакать, но внутри разгоралось такое чувство преданности орденом, что слезы сами собой покатились. — Но почему они отправляют меня? Почему они просто не отправят выкуп?! Это же верная смерть! Они хотят смешную историю про глупого рыцаря, которого сожгли? Ну, или, съели? Пидж потрясла его голову, пытаясь привести в трезвость. — В этом есть какой-то смысл... определенно. Просто нужно искать ответ дальше на страницах. — Она кивнула в сторону книги. — Это все не просто так, понимаешь? Книга позволила мне себя найти! У нее, скорее всего, есть воля. Рыцарь молчал. Ему не было смешно. Пидж спасала его, рискуя собой, и ему предстояло — если он желал выжить, конечно же - изменить ход плана. Выжить он хотел. И не потому, что испугался судьбы, а потому, что Рыцарский орден теперь перестал быть для него сияющей святыней. Он был рыцарем, да, но это совсем не значило, что в его сердце было место лишь доблести и отваги. Не значило, что он должен был согласиться идти на смерть, приняв ее, как свой долг, прописанный древним Планом. Не значило, что он не должен был хотя бы попытаться. Он не был безгрешен, не был героем легенды или сказки, одним из тех, что преодолевают трудности ради общего блага, а в конце еще и жертвует собой. Он был обычным МакКлейном, одним из множества МакКлейнов, земледельцев, скотоводов, ремесленников и мелких чинов, избравшим себе работу рыцаря. — И ты... хочешь сказать, что выкрала древнюю книгу, чтобы предупредить меня о моей смерти и помочь избежать ее, хотя и все написанное в ней сбывается уже сотни лет? Она улыбнулась и посмотрела в его глаза, слегка отстранившись. Страх пропал. — Да. Я верну ее назад и не подам виду, что что-то знаю. А ты будешь готов к встрече. — К встрече с драконом. — Протянул он задумчиво. Она со сталью в голосе повторила его слова.

***

Дракон похитил принцессу поздней ночью. Холодным осенним утром фрейлина проснулась и, войдя в комнату, не обнаружила своей принцессы. Она заверещала так, словно это было для нее неожиданностью, но МакКлейн догадывался, что Люсия наверняка рассказала старушке о своем скором похищении, чтобы у той от испуга вдруг не остановилось сердце. Похитил ее дракон. Была пара свидетелей того, как огромное существо, рассекая воздух перепончатыми крыльями, унесло принцессу на восток. МакКлейна вызвали в орден и он тотчас явился туда, представ перед советом, и выслушал стандартный для любого похищения инструктаж. — Это дракон. — Кислым, противным голосом произнес старый председатель — Почтеннейший сэр с трудно выговариваемой фамилией. Его слова столь же было понимать — тому виной длинная пышная борода, отдающая желтизной. — В случае с драконами мы предлагаем выкуп. Мы уже отправили в предполагаемое место укрытия заговоренного сказкой почтового голубя с этим предложением. "Предполагаемое место", ага, да. Место известно прекрасно - его координаты с точностью до пары метров записаны в Плане. Интересно, как рассуждал бы рыцарь сейчас и что бы он чувствовал, если бы не знал правды. — Голубь вернется без записки, если дракон согласится. И вашей задачей, сэр МакКлейн, будет доставить выкуп и привести принцессу Люсию в замок. Рыцарь смотрел перед собой, ничего не видя. — Практика показывает, что они всегда соглашаются на выкуп. — МакКлейн поднял глаза на старика. — Но если вдруг случится внештатная ситуация, вашей целью будет отправиться на спасение. Но уверяю вас, такого точно не будет. Рыцарь сделал вид, что поверил. Когда голубь вернулся с запиской на когтистой лапке, все в замке поднялись на уши. Все вокруг пришло в движение, все запаниковали. Плач фрейлин слышался из каждого уголочка, а королевская семья ходила мрачная, с лицами, вводящими в ступор. Сам король снял записку с голубиной лапки и пришел в ярость: Неприличный символ был начерчен на обратной стороне бумажки. Стало понятно, что это значит. Рыцарь МакКлейн был между жизнью и смертью, он ничего не понимал и не слышал, что шептали ему провожающие. Они вцеплялись в локти и желали ему удачи, хотя в душе знали, что это бесполезно. Человек — даже не волшебный — не может тягаться с драконом. Он шел к королевским воротам. Тяжелых доспехов на нем не было — они его не прельщали, а против драконьего жара вообще были обузой. Легкий кожаный нагрудник - единственное средство защиты. Ничто, кроме меча в ножнах, не могло выдать в нем рыцаря. — Стой! — Раздалось позади, когда он уже вышел за королевские ворота и живая плачущая и ревущая толпа осталась где-то далеко. Он остановился и обернулся, и тотчас же кто-то налетел на него, повиснув на шее. Он сразу понял, кто это. Она дышала тяжело — видно, долго и быстро бежала, чтобы попрощаться вдали от всех. Они стояли так долго, пока, наконец, она не отдалилась от него, тотчас поправив чудом не спавшие очки. Расставаться не хотелось, они смотрели друг на друга, понимая, что могут больше никогда и не увидеться. Что-то в груди болезненно ныло, когда рыцарь обернулся, пройдя уже почти километр и взобравшись на холм, и увидел, что она до сих пор стоит внизу и машет ему рукой. Он помахал в ответ и двинулся дальше, надеясь, что она не видела слез, стоящих в его глазах.

***

Два дня и две ночи спустя он пришел к подножию горы. Даже если бы он не знал, что тут живет дракон, то наверняка подумал бы об этом. Слишком уж местность вокруг выглядела пугающей. Свежий осенний воздух обжигал. Голые деревья с тянущимися во все стороны ветками остались позади, и теперь рыцарь шел по пустынной земле и редко раскиданными по ней булыжниками. Он ночевал, привалившись к стволу мертвого дерева, скрипящего от малейшего порыва ветра, а, проснувшись на рассвете, двинулся прямо, преодолевая последние километры на пути к своей цели. Как только он думал о том, что ему предстоит, дыхание тотчас перехватывало. Он шел несколько часов. Солнце уже успело взойти, когда МакКлейн, наконец, заметил вдали место своего назначения. Поправив лямки походного мешка, он направился в сторону пещеры. Даже оттуда она выглядела огромной и пугающей — таким, догадывался МакКлейн, и должно было быть убежище дракона. Он остановился перед пещерой. Порыв ветра вырвался, просвистел между камней, рыцарь прикрыл глаза, а затем втянул сырой воздух. Брыкания в походном мешке не давали покоя. Рыцарь быстро дернул за лямки, а затем, переведя дух, ступил на территорию врага и зашагал по влажным шуршащим камням. У него было достаточно времени, чтобы все обдумать, поэтому он не оказался парализован страхом. К тому же — это была не первая его операция. Он вышел в большой пещерный зал и остолбенел от восторга, разжав наконец вцепившиеся в лямки мешка пальцы. Потолок был высоко — настолько, что рыцарь с трудом мог поверить, что это всего лишь пещера, а не целый мир, спрятанный от посторонних глаз. Слово, сказанное в этом зале шепотом, разнеслось бы по нему оглушающим эхом, настолько зал был огромен. Сверкающие минералы росли тут и там, свисали с потолка наросшие за тысячи лет сталактиты, они тоже светились мягким зеленоватым цветом. Это был подземное царство, волшебное, без сомнений. Только вот где же его повелитель?.. Где-то под потолком послышался шорох. Рыцарь присел и схватился за булыжник, затем, немного помедлив, забежал за один из каменных наростов, покрытых налетом драгоценных камней. Он поднял глаза и подпрыгнул от ужаса. Перед ним была перевернутая голова дракона. Само создание двигалось по потолку почти бесшумно, и так же бесшумно сумело подкрасться к рыцарю. Полсекунды. Ровно это время рыцарь рассматривал дракона - настоящего дракона! Он был не так велик, как думалось МакКлейну. Голова зверя была не многим больше лошадиной головы, да и он сам, без учета хвоста, конечно, был едва ли больше крупного коня. Длинный хвост медленно двигался к рыцарю сбоку, дракон наверняка решил, что МакКлейн не заметит. Чешуя сверкала, словно драгоценные камни. Лоскутки кое-где были неровными, если приглядеться, да и сияли они не все, это выдавало почтенный возраст зверя. Еще его возраст выдавала белесые чешуйки на морде, сильно заметные на его иссиня-черной чешуе. Крылья были спрятаны, рыцарь не видел их. Но он прекрасно видел шипы-позвонки, острые, словно лезвия, и когти, по форме напоминающие серпы. За те полсекунды МакКлейн успел заглянуть зверю в глаза: темные, пугающие с острым кошачьим зрачком, который стал еще меньше за то мгновение, пока МакКлейн и зверь стояли лицом к лицу. За полсекунды сердце рыцаря сжалось до пустоты, а потом, когда он увидел, как зверь со свистом втягивает воздух, с такой силой, что вакуум схлопнулся вокруг них, оно выросло вновь, и за один удар толкнуло столько крови, сколько не толкало в жизни. МакКлейн пригнулся, уворачиваясь от красного столба пламени, заполз за другой каменный отросток, но зверь все еще видел его, он был рядом. МакКлейн снова услышал свист и резко выпрыгнул вперед, перекатился, попытался подтянуть лямки сумки... Столб пламени проглотил камень, огонь раскалил его докрасна. И тогда, в то мгновение, когда дракон захлопнул дымящуюся зубастую пасть - столько зубов рыцарь не видел ни у одного жуть-волка - МакКлейн закричал, что было сил, приводя в исполнение план, придуманный вместе с Пидж: — Ох, мать моя королева! Тут правда живет дракон! Ребята не поверят, когда я расскажу! Дракон смутился. Это и нужно было МакКлейну. Раздалось звучное рычание, разошедшееся по пещере многоголосым эхом. Рыцарь закрыл уши, но все равно услышал. Это был голос, такой властный и строгий, что по спине побежали мурашки. С таким голосом бы выступать в постановках - прекрасен и ужасен одновременно, как раз подходит какому-нибудь харизматичному злодею, или истинному правителю. — Ты не рыцарь? - Он произнес эти слова медленно, его тягучий голос наполнил весь зал. Кристаллы на камнях, казалось, засветились сильнее. МакКлейн поднял брови, округлил глаза и выпятил нижнюю губу. Он вскинул ладони, надеясь, что ему поверят, а не убьют. — Боже упаси! Козопас-травник в третьем поколении! — Заверещал он, глядя в глаза зверю. Его все еще пробирала дрожь при одном лишь зрительном контакте, но и нужно было быть таким: трусливым селянином, забредшим в драконье логово. Пока дракон пытался решить, что делать, МакКлейн приступил к действию. Мимо рядов сверкающих кристаллов он двинулся вглубь пещеры, намереваясь обнаружить если не саму принцессу, так хотя бы ее следы. Рыцарь услышал, как дракон спустился с потолка, вызвав небольшое землетрясение, и пошел следом, с недоверием поглядывая на гостя. МакКлейн шел чуть впереди и нервно улыбался, не по своей воле. Причина была прозаична: в пещерном полумраке он не видел ничего, что выдавало бы принцессу. И чем дальше он шел, тем меньше и меньше становилась сияющее священным белым светом окошко выхода. Воздух казался таким сырым, что его можно было выжимать, и МакКлейн увидел причину: не так далеко от него, под одним из светящихся минералов, протекал ручей. Вода едва слышно шуршала по камням, но сдаться МакКлейн не мог - никаких зацепок у него все еще не было. Он чувствовал давящее на него терпение дракона, оттого и начал нести все, что приходило в голову: — Совсем-Не-Старая Фиона сказала, что видела, как кто-то летает вокруг горы. Это не грифон, ведь их тут отродясь не водилось, вот тогда я и подумал: а может у нас тут дракон живет? С каждым шагом все труднее было скрывать нарастающую тревогу. Внутри метались колючие мысли, МакКлейн шел вдоль ручья, и увидел такое, отчего все внутри заледенело и остановилось. Тоненькая полоска ручья, едва заметная, срывалась вниз с обрыва и терялась в такой глубокой пропасти, что МакКлейн не видел дна, хотя по сторонам огромной воронки и росли светящиеся кристаллы. Дракон шел следом. — Если ты обычный деревенщина, я не убью тебя. Мне хватило проблем с вами двести лет назад, когда были бунты, и мне пришлось переселиться, чтобы избавиться от постоянных сказок, которые на меня насылали. Голову, конечно, отдавлю, чтобы не разболтал, так что готовься. — Рыцарю показалось, что в конце он слышал смешок. Внутри МакКлейн удивился. Не слишком ли ты откровенен, дракон? Рыцарь навис над пропастью, а затем, услышав, что шаги дракона остановились где-то рядом, толкнул носком камень, и тот сорвался вниз. Три секунды тишины, а потом — удар. Пещера глубока, но все же не бездонна. Принцесса наверняка спрятана там. — Ох, что же вы! — Заверещал МакКлейн. — Я могу доказать, что я - козопас-травник в третьем поколении. — Он резко обернулся к дракону, рухнул на колени. Зверь замер, ожидая. МакКлейн сорвал со спины мешок и поставил его перед собой, установив на мокрых камнях. — Вот и моя козочка, собственно. Он резко раскрыл мешок и одернулся. Из мешка тотчас выпрыгнула маленькая тень, лишь шерсть местами светилась. Дракон зашипел. Тогда МакКлейн засунул руку в мешок и выудил меч. Вот он - шанс. Дракон шипел и бил лапой по воздуху от того, что напротив него стоял и рычал щенок Созвездия Пса — его они с Пидж пару дней назад заказали на чёрном рынке. Эти существа переносить друг друга не могли, и рыцарь знал, что не смог бы раздобыть щенка, если бы узнал личность похитителя лишь утром. МакКлейн выпрямился, со свистом втянул воздух и занес меч над опущенной головой зверя, как вдруг до его уха донеслось хриплое и невероятно слабое: — Папа, мне плохо... Рыцарь мог ударить. Один удар — и он был бы свободен от обязанностей, что предполагала для него судьба. Оставалось лишь спуститься вниз, подняться вместе с принцессой и двинуться к замку, но МакКлейн бросил взгляд на источник звука. И сердце его тотчас сжалось. — Ребенок? — Прошептал МакКлейн. Нет, нет. Ребенок никак не входил в планы. Убьешь дракона - сам станешь зверем, потому что оставишь ребенка без отца, и он умрет голодной смертью. Так подумал МакКлейн. А убивать ребенка, который на самом деле является драконом... Слабый, тонкий и бледный ребенок лет пяти. Дети, как знал МакКлейн, не должны такими быть. Дикий и обросший, смотрящий на МакКлейна спокойными глазами, темными, как и драконьи глаза. В полумраке рыцарь плохо мог рассмотреть его: длинные волосы, закрывающие глаза, тонкие плечи, ножки, изогнутые буквой "о", на которые был накинут... О, святая королева! На плечи ребенка был накинут кардиган из розовой шерсти, принадлежащий принцессе Люсии! Ребенка била дрожь. У рыцаря не осталось сомнений в том, что... — Он болен. Дракон все еще шипел и скулил, пытаясь отогнать от себя любопытного щенка. Рыцарь думал вслух. — Это человеческие болезни. Это рахит. И простуда, или грипп. Почему он... Он человек? Наполовину? Дракон взвыл так, что стены затряслись. — Убери чертового щенка, тогда я сжалюсь и сожгу тебя! МакКлейн взглянул на дракона по-новому. — Я понял. Ты не хотел отдавать принцессу, потому что посчитал, что она поможет твоему ребенку. Боюсь, что она ничего не умеет, кроме как петь и танцевать... — Рыцарь заговорил тише. — Об этом было в книге. Ты должен был убить меня сразу, а принцессу оставить себе. Дракон тяжело дышал, оскалив зубы. Он прибился к стене пещеры, но щенок не думал отставать от него. — И тогда твой ребенок погиб бы. — Убери... Рыцарь снова поднял глаза на ребенка, словно приведение стоящего в тени. — Своего... Дракон царапал когтями булыжники и скидывал их в обрыв. МакКлейн успел лишь раскрыть глаза от удивления. — Щенка-а-а-а! - И дракон выпустил в несчастное создание, семенящее у его лап, такой столб огня, что полоса булыжников до самого обрыва раскалилась докрасна. Все вокруг замерло. МакКлейн смотрел на дракона. Дракон смотрел на него. Ребенок переводил сонный взгляд с одного на другого. — Папа, мне плохо... — Снова протянул он. И тут снова раздался щенячий лай. Созвездия псов не горят в драконьем огне, они вообще плохо поддаются смерти, потому что больше духи, чем материальные существа. Дракон снова взвыл. МакКлейн сделал шаг вперед и подхватил лающий синий комок на руки, слегка поглаживая по холке. Лай прекратился, дракон поднял голову и на его глазах на долю секунды показалась белая пленка. — Предложение. — МакКлейн старался звучать хоть в половину так же уверенно, как дракон. — Я говорю тебе, как вылечить ребенка, а ты отпускаешь меня и принцессу. Дракон молчал, раздумывая. Секунды казались рыцарю вечностью — от тревожного ожидания все внутри превратилось в противный кисель. Ребенок, пнув булыжник в обрыв, шумно втянул сопли. — Я отпущу принцессу. — Заключил дракон. — Но ты останешься и вылечишь ребенка. Сердце рыцаря упало, он ринулся вперед, выставив открытые ладони, но в этот раз он недоумевал уже по-настоящему. — Заниматься врачеванием — не драконье дело. И молись, чтобы я тебя не съел, — и дракон вдруг выдал такую присказку, что МакКлейн запомнил ее до конца своей жизни. А чего еще можно было ожидать от существа, что рисует неприличные знаки в важных посланиях?

***

Шли дни. Рыцарь пытался осознать ситуацию, в которой оказался. Он сидел на склоне горы, выкапывал сон-траву и отрывал длинные корешки, складывая их в мешок. Дракон отпустил принцессу. Она действительно сидела в той бездне, как и подозревал МакКлейн. Рыцарь стоял на обрыве рядом с ребёнком и смотрел, как дракон камнем рухнул вниз, расправив сверкающие перепончатые крылья, а через какое-то время вынырнул, сжимая когтистые лапы вокруг плеч принцессы. Она была так напугана, что наверняка не заметила МакКлейна, стоящего внизу. Пока дракона не было, МакКлейн выяснил имя ребёнка. Тот сообщил его неохотно, хотя и отблеска недоверия в его голосе не слышалось. — Кит? — Переспросил МакКлейн. Малыш кивнул. Рыцарю хотелось узнать хоть немного больше, но он боялся оттолкнуть своим любопытством и без того дикого ребёнка. Он решил подождать. И спустя несколько дней он сидел по макушку в траве, мысленно благодаря бабушку, которая действительно разбиралась в травах и научила этому внука. На холме, к величайшей удаче рыцаря, как раз росли те травы, что были нужны. Он поднялся и пошёл по направлению к пещере. Было чуть за полдень. Дракон дремал посреди россыпи кристаллов, а Кит сидел рядом, положив щеку на отцовскую лапу. МакКлейн знал, что спать так, чуть ли не на камнях, совсем не сладко. Но у ребёнка просто не было выбора! Рыцарь махнул рукой и подозвал ребёнка. Тот кивнул, и глаза его на мгновение закрыла белая пленка. Мальчик поднялся и подошёл к пепелищу. МакКлейн протянул мальчику золотую чашу, украшенную изумрудами и алмазами размером с коровий глаз — дракон разрешил рыцарю пользоваться всем, что он найдёт в горах своих сокровищ — и МакКлейн нашёл эту чашу, которая казалась наименее ценной по сравнению с прочей «декоративной» посудой. Мальчик знал, что нужно делать. В отличие от отца Кита, МакКлейн не боялся доверять ребёнку какие-нибудь простые дела. Для дракона, как понял МакКлейн, Кит был очередным сокровищем, разве что намного более ценным, чем прочие. Кит вернулся спустя полминуты с полной чашей воды. МакКлейн к тому времени уже разложил перед собой сочащиеся соком корешки. Кит протянул руку и взял один из них. Корешок, измазанный в земле, почти достиг рта, но МакКлейн окликнул мальчика. — Я могу и так съесть. — Раздосадованно выдал он. — Я не какой-нибудь человек. МакКлейн посмотрел на него с укором. За прошедшие дни они, если не достигли взаимопонимания, то точно приблизились к этому. Корешки были замочены в чаше и отмыты от грязи. Кит снова принёс чашу с водой. В этот раз рыцарь решил позволить ему делать лекарство самому. Кит разжег огонь — с этим проблем у него почти никогда не возникало — установил чашу над огнём и стал ждать. Вода закипела, он под внимательным взором рыцаря помешал варево золотой ложкой из королевских запасов, затем посмотрел на МакКлейна. Тот кивнул. Кит снял чашу с огня, дал «чаю» немного остыть, а затем неторопясь выпил его. Тотчас ему захотелось спать. МакКлейн подготовился заранее: натаскал травы, утрамбовал, чтобы получилось подобие кровати, и постелил сверху разрезанный надвое кожаный нагрудник. Рыцарь подвёл Кита к постели — тот почти не сопротивлялся. МакКлейн уже пытался заставить его поспать на кровати, потому что был уверен, что именно холодные булыжники — причина всех болезней, но мальчик всегда отказывался, говоря свою неизменную фразу. Он и сейчас, с закрывающимися веками, повторил: — Я не какой-нибудь человек... — Но МакКлейн уже уложил его на кровать. Послышалось мерное сопение. Рыцарь разогнул спину, потянулся, направился к выходу из пещеры. Пока Кит спал, он мог подумать о жизни и попытаться понять, куда же, черт возьми, попал. Кит ничего не знал. Это поражало МакКлейна. Он, скорее всего, и людей-то в первый раз увидел. К своему ужасу, рыцарь вдруг ощутил груз ответственности: этот мальчик, этот бедный больной мальчик погибнет, если МакКлейн не научит его всему человеческому. С драконьей половиной у Кита проблем не будет, но нельзя было забывать, что он столь же и человек. Черт возьми, МакКлейн, во что же ты вляпался! Рыцарь поднялся, отряхнулся и спустился с холма, пытаясь найти траву, что вывела бы мокроту из легких ребёнка.

***

Киту стало легче. Теперь, спустя три недели после встречи с рыцарем, и дракон проникся к нему чем-то вроде доверия и даже стал отпускать с ним сына к подножию горы. Там МакКлейн пытался заставить мальчика помогать собирать травы, коренья и ягоды, но тому больше нравилось голыми руками ловить рыбу, выпуская когти, такие же острые, как у отца, прямиком в рыбью голову. Но и с этим МакКлейн разобрался: не без труда, конечно, но он приучил мальчика к жареной рыбе, заставив забыть о сырой. Созвездие Пса привязалось к мальчику. МакКлейн не мог этого объяснить: может дело в том, что человеческого в Ките было все же больше? Дракон все ещё побаивался щенка и они спали по разным углам пещеры. В плане сна на кровати Кит тоже продвинулся. МакКлейн был невероятно собой горд, и это не омрачил даже тот разговор с драконом, когда пришлось объяснять, что без этих «вещей слабых людишек» Киту попросту не выжить. Ох, сколько же оскорблений в свой адрес и в адрес всего человечества он услышал в тот день! Но дракон смирился. Тогда МакКлейн сказал, что удивлён даже тому факту, что Кит дожил до пяти лет. Однажды вечером МакКлейн попросил дракона выкрасть козу. Молоко, убеждал он дракона, поможет костям Кита стать крепче. Той же ночью пещера пополнилась ещё одним жильцом. Становилось холоднее. МакКлейн смотрел на кардиган принцессы Люсии, который сидел на Ките, как огромное пальто, и думал, что хорошо бы раздобыть мальчику нормальной одежды. Страшно было подумать, что до этого похищения Кит кутался в лучшем случае в овечьи шкуры! Он попросил у дракона разрешения сходить в ближайшую деревню — полдня пути пешком — чтобы купить мальчику чего-нибудь, да и самому МакКлейну нужна тёплая одежда, и дракон сказал, что подумает. На дворе был декабрь. Новый год, по прикидкам МакКлейна, должен был быть на днях. Это был обычный вечер, рыцарь и Кит сидели около костра. Снаружи шёл снег, было немного холодно. МакКлейн смотрел на отблески огня и краем уха слушал рассказ Кита, который в тысячный раз рассказывал о том, как спас их козочку Люсию от падения в пропасть. Рыцарю было грустно. Тоска по дому навалилась на него особенно сильно. Он всегда отмечал Новый год с самыми близкими, а в этот раз... Он скучал и по Пидж. Как там она? Все ли у неё в порядке? Она думает, что он погиб, или верит, что план удался? Даже Пидж с ее уникальным умом не может предположить, что дракон живет в пещере не один, а со своим сыном, который наполовину человек. МакКлейн устал. Устал слишком сильно, чтобы притворяться. Кит был уже почти здоров — лишь иногда по ночам разражался удушающим кашлем. Сейчас он сидел рядом с рыцарем и с восторгом рассказывал. Обычно бывало наоборот — МакКлейн говорил ему о человеческом мире, пытаясь просветить во всем, до чего не мог дотянуться дракон. Он рассказывал об устройствах, которых Кит никогда не видел, о волшебстве, о королевской семье, об ордене, о еде и праздниках, о своей семье, работе в поле, учебе в рыцарской академии... И мальчик слушал его. Они услышали, как у входа в пещеру приземлился дракон. Кит подскочил и побежал встречать отца, а МакКлейн выглянул из-за пламенного столба. Дракон прошёл в пещеру, подошёл к костру. МакКлейн увидел, что он ставит на булыжники мешок, наполненный до отказа. Рыцарь поднялся. — Ты был в деревне? — Спросил он, тотчас догадавшись. — Сегодня все празднуют. Многие дома пустые. Рыцарь раскрыл мешок и увидел все то, о чем просил дракона: одежда для него и Кита! Он запустил руку и нащупал несколько книжек, затем аккуратно достал стеклянный пузырёк с чернилами и перо, свернутые в трубочку чистые листы. Рыцарь обернулся, намереваясь поблагодарить дракона, но тот уже свернулся в углу пещеры. Когда стены затряслись от драконьего храпа, МакКлейн подошёл к Киту и спросил так тихо, как только мог: — У твоего отца что, есть человеческая форма? Кит посмотрел на него со всей серьёзностью. — Конечно же есть! Просто он не любит ее использовать. Одной загадкой касательно самого факта рождения Кита стало меньше.

***

— Я бы хотел... хотел бы связаться с моим близким человеком. Сказать ей, что я жив. — Сказал рыцарь, отпинывая в сторону камушек. Дракон посмотрел на него с интересом. — Твоя жена? — Нет. — Какое счастье. Не хотелось бы оставлять ее вдовой. — Дракон посмеялся. МакКлейну стало неловко. — Я позволю тебе. Считай это жестом величайшей доброй воли. За время жительства вместе с драконом рыцарь успел заметить его явные проблемы с самооценкой. — Там, в той горе золота, — указал он в сторону когтистым пальцем, — ты не туда смотришь. Не в той, где вы взяли чашу, а в соседней. Вот. Там лежит зеркало. Невзрачное. Возьми его. Подумай о том, с кем хочешь связаться. И он услышит твои мысли. И сможет ответить. Если, конечно, не решит, что сошёл с ума. МакКлейн рванул к горе сокровищ, запустил пальцы в жемчуга, сверкающие камни, золотые монеты. Все это за прошедшие месяцы перестало иметь для него какую-либо ценность — он с удовольствием обменял бы все богатства на пару удобных кроватей и ванную комнату. Спустя полчаса, сбив пальцы в кровь, он сидел на заснеженном склоне, смотрел на мутное зеркальное отражение. Изо рта вырывались облачка белого пара. Рыцарь обернул шарф вокруг шеи и нахмурился. В зеркальном отражении он увидел Кита. Мальчик подошёл совсем неслышно, даже снег, казалось, не хрустел под его ногами. Ребёнок был уже почти здоров, что несказанно радовало всех троих. Отпустит ли дракон рыцаря, как только Кит поправится окончательно? МакКлейн хотел верить, что да. Он сделал слишком много, чтобы просто так взять и сжечь его. Созвездие Пса бежало рядом с Китом, задорно лая и подпрыгивая. Люсия осторожно шла по камням, иногда тихонько кряхтя. Рыцарь уверился в том, что Кит пошёл вдоль реки, прикрыл глаза и подумал о Пидж. Он представил ее лицо — первыми, конечно, в сознании возникли очки. Он сильнее обхватил ручку зеркала. Сам артефакт был столь невзрачен, что МакКлейн засмущался, когда извлёк подобную безделушку из-под гор самоцветов и золота. Но дракон подтвердил верность его находки слабым кивком. — Пидж? — Шепотом позвал он. Ответ пришёл не сразу. За те мгновения, пока зеркало притворялось обычной вещью, МакКлейн не слабо испугался. — Это ты! — Раздалось шипение из зеркала. Рыцарь чуть не расплакался от счастья — оно работало! — Ты... как?! Рыцарь быстро описал ей способ работы волшебного зеркала. — Я жив. Все в относительном порядке. Он пересказал ей историю, в которую попал. Она слушала его, казалось, не дыша. — Послушай, это невероятная удача, что ты связался со мной именно сейчас, — она заговорила так тихо, что шипение зеркала казалось оглушающе громким, — книга, помнишь? Я говорила о том, что у неё есть воля. Я заметила, внутри, на полях, появились слова! Тебе нужно срочно уходить оттуда! МакКлейн уже ничему не удивлялся. Он лишь прижал ухо ближе к поверхности и вслушался в сбивчивую речь девушки: — «Защитите драконов»! — Что? — МакКлейн сначала не мог понять, как же эти слова были связаны с ним. Но тотчас догадался. Тут он только тем и занимался, что защищал дракона! Наполовину дракона, но все же. Книга говорила об этом? — Послушай. — Голос девушки становился все взволнованнее. — В книге написано, что этого дракона, который украл Люсию, убьёт какой-то рыцарь со странным номером. Этого номера не было раньше, говорю тебе! Книга позволила мне его увидеть! Эта строчка — прямо под твоей, чернила красные, и... МакКлейн попытался оборвать ее речь, чтобы успокоить, но она не желала останавливаться. — Пидж... — Этот номер! Три шестерки! Слышишь меня? В книге появилось много красных строк! Неизвестные рыцари и неизвестные существа. Все координаты указывают на глушь. И результат один — «рыцарь убил создание». В графе «похищенный» у всех пусто! — Это все драконы? — Спросил МакКлейн. Отчего-то сердце забилось быстрее. — Я не знаю. Послушай. Уходи оттуда, срочно беги! — Заверещала она. — Но я не могу... — МакКлейн обернулся на Кита. Тот ходил по замёрзшей речке, подошвы огромных ботинок скользили по льду. Он, сам того не зная, занимался фигурным катанием. — «Три шестерки» убьёт дракона сегодня! МакКлейн замер. Пидж продолжала кричать. Он должен был предупредить дракона. Но тот был не в своей пещере, а летал где-то далеко. На всякий случай рыцарь посмотрел на небо, но кроме снежной завесы ничего не увидел. Тогда он покрепче обхватил зеркало и представил дракона — его вытянутую ящерицеподобную морду, его глаза, искрящиеся зарядами волшебства, острые клыки. — Послушай, дракон! Что-то творится в королевстве, тебя хотят убить! — Что? — Раздался удивленный голос, такой громкий, что МакКлейн отставил зеркало подальше. — Где ты, дракон? — Почему ты решил, что тебе дозволено связываться со мной, жалкий рыцарь? — МакКлейн выдохнул с облегчением. Дракон все ещё был ужасно раздражающим, но в то же время он был живым. — Я хотел предупредить... — Попытался оправдаться рыцарь. Дракон лишь зарычал, и его рёв, смешавшись с шумом зеркала, оглушил рыцаря. МакКлейн опустил зеркало и выдохнул. Затем глянул на Кита, который, взяв Созвездие Пса за передние лапы, кружился с ним на льду. Мальчик смеялся.

***

Вечер прошёл для обоих по уже привычному расписанию. Когда стемнело, Кит и МакКлейн вернулись в пещеру. Кит разжег огонь, пока рыцарь свежевал тушку пойманного мальчиком зайца. Затем, пока мясо жарилось, МакКлейн учил Кита читать. Буква за буквой — месяц назад мальчик представить не мог, что странные точки могут что-то значить, а сегодня уже читал по слогам, но только вслух и очень медленно. Затем они поели и выпили из золотых кубков чая, листочки которого они заготовили ещё осенью. В этой идиллии не хватало лишь одной детали: дракон до сих пор не вернулся. Рыцарь вслушивался в зимнюю тишину, надеясь различить трепет крыльев, смотрел на тени, в которых вдруг видел драконий силуэт — но все было тщетно. Кит тоже пытался скрыть своё спокойствие, но у него плохо получалось. — Может попробовать связаться с ним? — Спросил мальчик, отрывая голову от книжной страницы. МакКлейн чуть помедлил. — Я пойду подышу. А ты читай. — Он поднялся и вышел в ночь. Достав зеркало, он упёр взгляд внимательных глаз в чёрное отражение. Представил дракона — этого зверя, к которому, несмотря на грозный вид и жесткий нрав, уже привык. Зеркало зашипело. МакКлейн вслушался. И услышал. Тотчас же он схватил зеркало сильнее, поднёс его к самому уху и распахнул глаза. На той стороне дракон тяжело дышал и кашлял. И МакКлейн понимал, что это значит. Когда-то давно, ещё в годы учения в академии, он поехал кататься на лошади. И по незнанию загнал ее до такой степени, что она изошлась пеной и испустила дух у него на руках. Перед смертью она дышала и хрипела точно так же. — Дракон! — Закричал рыцарь, словно надеясь, что это приведёт существо в чувства. Но так и случилось. — Ты... — Дракон обругал рыцаря самыми грязными словами, между ними делая такие паузы, что рыцарю казалось, что зверь уже умер. — Ты был прав, МакКлейн! Что? Сердце тяжело ударилось в груди. Нет, нет, только не это! Рыцарь бросил взгляд на пламя, горящее в пещере. На мальчика, сидевшего у пламени. — Где ты, дракон? Я найду тебя и... — Залепетал рыцарь, но дракон оборвал его звучным рычанием. — Я умираю. Это стрела, — завыл он, — это не настоящий рыцарь! Исподтишка, без предупреждения! Я не похищал никого! Не было даже причины! Почему так? Нет... МакКлейн слушал поток бреда. Это конец — сознание дракона угасало, он говорил, что взбредёт в голову. Вдруг он затих. МакКлейн со свистом втянул воздух. Нет, нет, только не... Снова раздался хрип. Дракон, похоже, собрал все силы для послания. — Они придут за моими сокровищами. Уходите оттуда. Спасайтесь. Не бросай Кита, прошу тебя. У тебя нет причин помогать мне, но пожалуйста-а-а... — Из зеркала раздавался настоящий предсмертный вой. Рыцарь стоял, не в силах пошевелиться. — МакКлейн. Я дарую тебе драконье благословление. — Он чуть помедлил, а потом проговорил тихо, на одном дыхании: Все МакКлейны из долины Не горят теперь в огне, Защити дракона-сына С ним увижусь на луне. МакКлейн знал, что это такое. Сказка, возможно, последняя в долгой драконьей жизни. Сердце дрогнуло, рыцарь понял, что плачет, лишь когда горячие слёзы закапали с подбородка. — Не умирай, дракон... — Протянул он не своим голосом. — Пожалуйста... Он стоял так, разговаривая с зеркалом, которое давно замолчало. За спиной раздался шорох. Рыцарь обернулся и увидел Кита — мальчик невидящими глазами смотрел куда-то в темное зимнее небо. И он тоже плакал. — У меня... что-то заболело. — Едва слышным голосом сказал он. — Вот тут. Кит приложил руку к грудной клетке — там, под одеждой и плотью билось рвущееся на части от боли драконье сердце. МакКлейн хоть и утёр слезы, но новые и новые продолжали литься из его глаз. Ни рыцарь, ни ребёнок не могли этого заметить за белой пеленой, но на небе в ту ночь засияла новая, доселе никем не видимая звезда.