Вот и сказочке конец

Лэнс смотрел на деда огромными глазами. Он не сразу понял, что старый рыцарь закончил рассказ, и долго еще, боясь пошевелиться, ждал продолжения. — А-а дальше? — Раздосадованно протянул он в ответ на слабую полуулыбку деда. — Что было дальше? — Ну, — старик прокашлялся. Лэнсу он в тот момент показался таким старым, что он тотчас пожалел о своих собственных мыслях, — пока я могу сказать тебе лишь одно. Лэнс прислушался, замер без движения, намереваясь услышать все, что скажет дед своим тихим, ослабленным болезнью голосом. — Я выжил. Лэнс вскинул руки и глянул тому в глаза со всей серьёзностью. — Что было дальше? Вы ушли, а потом? Что стало с этой... — Лэнс пытался припомнить имя. — Пидж? На секунду в глазах старика промелькнуло что-то мрачное. Лэнс задел что-то, что не должен был задевать. — Я дорасскажу тебе историю. — Задумчивым голосом, сквозящим старческой мудростью, произнес рыцарь. — Но не сразу. Потому что потом, когда ты услышишь все до конца, я задам тебе вопрос. Лэнс придвинулся ближе. Эти тайны, ох, как он их любил! Знать все и всегда — вот, чего он хотел. И скоро он узнает секреты, раскрыть которые желал ещё в детстве. — А сейчас... — Старый рыцарь тяжело вздохнул и откинулся на подушки. — Иди-ка спать, Драконов-Не-Бывает Лэнс. И обдумай все хорошенько. Завтра приди ко мне в это же время, если решишь дослушать. Старик прикрыл веки. Лэнс отошёл от постели, сделал пару шагов по направлению к выходу из комнаты. В голове было столько мыслей! Ступал он осторожно, словно боясь расплескать из головы обрывки заключений и раздумий. Он был наполненным до краев кувшином, который несли, стараясь не пролить ни капли. — Я не выбросил твой меч сегодня. — Лэнс вдруг ощутил нестерпимое желание сказать этот факт. Старик приоткрыл глаза и посмотрел на Лэнса со смесью усталости и деловой заинтересованности. — Он все ещё в хламовнике. Лэнс уже вышел из комнаты, когда услышал слабый голос деда, уже проваливающегося в сон. — Это замечательно. Возможно, он мне скоро понадобится. Лэнс быстро выдохнул и направился к спальне. Драконы?! Они не убили старика. Как же так? Драконов кто-то убивал тогда, много лет назад. Об этом говорила книга с планом. А зеркало, которое дракон дал деду... Это же то самое зеркало, с помощью которого родители разговаривают с его сестрой! Это все звучало невероятно, голова трещала по швам. Лэнс упал в кровать и долго ворочался, несмотря на скопившуюся за день усталость. В беспокойных снах он видел каменные ущелья со сверкающими самоцветами и дракона, ползающего по потолку. Едва проснувшись, Лэнс начал мечтать о том, чтобы вечер наступил как можно скорее. Это было на него не похоже — обычно он работал со всем усердием, не отвлекаясь на посторонние мысли, но сегодня, в жаркий июльский день, такой желанный после месячного дождя, не мог и минуты прожить без того, чтобы не подумать об истории деда. Один раз Лэнс, сам не зная, зачем, зашёл в хламовник и взял меч. За месяцы без использования он поддался ржавчине и, казалось, затупел от одиночества. Парень постоял немного, сделал пару взмахов, ощутив в руке знакомое напряжение и тяжесть, а затем поставил меч на место и ушёл прочь, вернувшись к хозяйственным делам. Закат пылал. Лэнс заводил коз в стойла, глядя на озарённое красными всполохами небо. Время пришло. Он закончил дела и вошёл в дом, забежал на кухню перекусить, после направившись уверенной походкой в спальню больного. Сегодня старик выглядел уже не таким мертвецом, как вчера. Подняв светящиеся радостью глаза на внука, он произнес, приподнявшись на подушках: — Ты пришёл. Выходит, не боишься вопроса, который я тебе задам? — Старик улыбнулся, Лэнс ответил тем же. — Мало того. — Лэнс кивнул на поднос с чашками, над которыми клубился терпкий травяной аромат. —Я принёс нам чай.

***

МакКлейн и Кит ушли спустя двадцать минут. Они могли бы уйти и раньше, но мальчику хотелось попрощаться с местом, где он родился и рос. Он замер в глубине пещеры, смотрел на сияющие кристаллы, на булыжники, на тонкий пещерный ручей, на обрыв. Собирая скромные пожитки в мешок, рыцарь краем уха слышал, как вздыхает и всхлипывает Кит. Затем МакКлейн подошёл к выходу из пещеры, вгляделся в ночное небо, лелея свои надежды на невозможное, потом крепко выругался, пнул снег, чуть не попав по семенящему у ног Созвездию Пса. Хотелось кричать. В груди разливалась целая буря эмоций, слишком многое теперь предстояло сделать. Он стоял на перепутье, вглядываясь в неведомые горизонты, и проклинал самого себя. Он мог бросить Кита. Да, в ту секунду, стоя под снегопадом с мешком золота и скромных продовольственных запасов, он мог просто ступить прочь и вернуться домой, к тем, кто считал его давно погибшим. Он вглядывался во тьму, а тьма заглядывала в его сердце, пытаясь овладеть им, сжать в тиски и склонить к тому, в чем он будет раскаиваться всю оставшуюся жизнь. Рыцарь МакКлейн не был героем. Он никогда бы не полез куда бы то ни было без плана или осознания того, что может с ним случиться. Он не пережил бы и первое спасение наследника, если бы всегда ставил во главе угла отвагу. МакКлейн был хитрым и расчетливым, и, хоть иногда его поступки отдавали привкусом безудержного желания показать себя и свою молодость, таких поступков с каждым годом становилось все меньше. До безумства храбрые и отважные не живут долго, МакКлейн понимал это, но не мог заставить себя сделать шаг. Так было бы намного, намного проще — рыцарь никому ничего не должен, кроме как своей совести. И совесть его в ту секунду вопила во все горло, призывая его к пути добродетели. Со временем и хватка тьмы ослабла, высвободив сердце, и рыцарь развернулся, нашёл в полутьме Кита. Подождав ещё минуту, он позвал мальчика. Они ушли. Ушли в неизвестность — рыцарь мог лишь примерно догадываться, что в дне пути отсюда находится деревня, в которой рыцарь не останавливался, когда шёл спасать принцессу, в этой деревне они могли бы остановиться на некоторое время, выдавая себя за братьев, ищущих лучшей жизни. Двое шли молча, изредка рыцарь поправлял сползающий с макушки Кита капюшон. Люсия шла следом, определенно настроенная на любой, даже самый долгий путь. Щенок шёл через снег без труда, словно проходил сквозь него. А, возможно, так оно и было — МакКлейн и Кит не могли разобрать из-за темноты и снега, слепящего глаза. И как же прекрасно, что метель тотчас заметала их следы. Проведение судьбы, не иначе. Ущелье осталось далеко позади. Четверо шли по снегу сквозь голые темные леса и равнины. По пути им никто не встречался, кроме, разве что пары говорящих волков, шепчущих в небо что-то о том, что погода совсем испортилась, что все зайцы словно вымерли, и что луна не такая яркая, как во все прошлые годы. МакКлейн и Кит почти не говорили, и оба были вполне удовлетворены этим фактом. Каждый думал о своей судьбе, такой неопределенной. Они шли и шли целый день, останавливаясь лишь на короткие трапезы. Когда в зимней мгле показалось слабое сияние, они ускорились. То была деревня — небольшие домики с заснеженными крышами разбросаны по склону холма. Они подошли к одному из домиков — самому крайнему. МакКлейн пару раз постучал по тяжелой двери и замер в ожидании ответа.

***

Рыцарь играл хорошо. Быть актером в роли ему нравилось не меньше, чем быть рыцарем. Все время пути он продумывал свою роль, их с Китом историю. От мальчика требовалось лишь скромно молчать, пока рыцарь будет говорить, с чем Кит отлично справлялся. МакКлейн смотрел прямо в глаза открывшей дверь старушке — невысокой, просто одетой, с добрыми глазами, лучащимися желанием помочь. Он говорил и говорил, а она, часто моргая, слушала его, и по ее лицу было понятно, что она верит в историю, которую так старательно плёл МакКлейн. Рыцарь не мог поверить, что будет хорош настолько, что первый же встреченный человек отойдёт от двери, впуская их в свой дом. Сердце рыцаря сжалось, ведь в человеческом доме он слишком долго не был. Дом был совсем не богатым — а каким ещё может быть деревенский, далекий от столицы дом? — но тёплым, и это было гораздо важнее. Старушка, как оказалось, жила одна. Пара маленьких, просто обставленных комнаток — это казалось рыцарю величайшими хоромами после всего пережитого. — Теперь повтори все, что ты сказал. — Мягко и спокойно произнесла она, усаживая гостей за тяжелый деревянный стол. Рыцарь упал на стул и вытянул отяжелевшие ноги — всю дорогу он не имел права жаловаться, ведь Кит шёл рядом, и ему было столь же тяжело. Только сейчас веки рыцаря начали тяжелеть и опускаться, взор затуманился. Тепло и треск дров в печи после месяцев в пещере расслабляли его гораздо быстрей, чем любой алкоголь. Бросив быстрый взгляд на Кита, который держался довольно хорошо для того, кто впервые вошёл в человеческий дом, рыцарь заговорил. Голос плохо его слушался, дрожал и менял тональность, и рыцарь с ужасом подумал, что может заболеть. — Меня зовут Курт МакФлинт. — Повторил он. Старушка кивнула и присела за соседний стул. — Это мой брат Паул. Кит поднял на рыцаря удивленный взгляд, но ничего не сказал. — Мы идём из самой столицы, уже неделю. И идти нам ещё долго. — Куда вы идёте, Курт? — Спросила старушка с выражением величайшей заинтересованности. — Наши родители умерли весной. Лихорадка. — Рыцарь придал голосу тяжести. — Мы остались одни в деревне. Пытались жить, словно все хорошо — даже вырастили урожай. Но потом поняли, что это не то. И теперь мы идём на восток, чтобы устроиться в медицинскую академию. Если я слишком взрослый и меня не возьмут, то пусть хотя бы Паул станет лекарем — у него, знаете, талант: он удивительно точен и аккуратен, — рыцарь вспомнил, как Кит одним нажатием пальца пробил череп кролику, — и тогда мы будем хорошо жить. Старушка задумалась. — От родителей нам почти ничего не осталось. Но я смогу оплатить год обучения в академии. И вас мы тоже отблагодарим за вашу доброту. — А... эти звери? — Старушка посмотрела на Созвездие Пса и Люсию, которые перетягивали друг у друга ветку, подобранную на улице. — Мы оставили дом. Их решили забрать. — Произнес МакКлейн. Кит кивнул. Они разговаривали о ерунде, рыцарь отвечал на расспросы старушки, пытаясь не заснуть — в сон его клонило просто невероятно. Кит уже почти сдался и поднимал то и дело падающую на плечо голову. — Прошу вас, — МакКлейн перешёл к делу, посмотрев старушке прямо в глаза, — разрешите нам переночевать здесь. С рассветом мы уйдём. — Повезло вам, что вы зашли ко мне, а не в соседний дом. Старая бестия Тарка никогда бы вас не пустила, да ещё бы наговорила всякого. А этот паршивец, который у неё живет... МакКлейн понимал, что старушка позволит им переночевать. Слушать дальше совершенно не хотелось — он пытался, конечно, делать вид, что все ещё в сознании. — Этот рыцарь, черт бы его побрал. Сердце МакКлейна быстро ударилось в груди. Желание поспать тотчас ушло, он распахнул глаза и посмотрел на старушку. — У вас здесь есть рыцарь? — Тихо, почти шепотом спросил МакКлейн. Кит уже не слушал их разговор — откинувшись на спинку стула, он спал, тихонько посапывая. — Он бы вас выгнал. У него приказ — защищать деревню. Только вот защищать не от кого — не водится тут страшных зверей. Ведьмы иногда приходят, но вреда от них никакого. Даже наоборот — за чашку чая заговорят грядки и урожая будет в два раза больше. Рыцарь продолжил играть свою роль. — Я никогда не видел рыцаря. Какой он? Правда такой, как про них говорят? — Отнюдь. — Старушка заговорила быстрее — эта тема, похоже, действительно волновала ее. — Приехал вчера, а уже всем надоел страшно. Грубый, мерзкий тип. Весь день ходил по деревне и заглядывал в дома и подвалы. Брал то, что нравилось. Вот тебе и защитник. Дыхание рыцаря перехватило. Нет, нет. Неужели этот рыцарь искал именно их? Этого же не могло быть! Никто не знал о существовании Кита, а про МакКлейна все думали, что он погиб ещё месяцы назад! Что случилось в столице? Что за рыцари, которых отправляют в далекие деревни для «защиты»? Вдруг в голове рыцаря вспыхнула мысль — оглушающая и отравляющая. Если они знают, что он жив, то могли узнать это лишь от одного человека. От человека, с которым он связывался накануне. От самого дорогого человека, по которому рыцарь скучал с невероятной силой. Пидж. Он пытался слушать старушку, но мысли обвивали голову горячими лентами. Вдруг они сделали с ней что-то? Вдруг... МакКлейн прерывисто вздохнул. Вдруг Пидж уже нет в живых? — А как зовут рыцаря? — Шепотом спросил он, словно чувствуя наблюдающие за ними из окна глаза. Он поднял взгляд — никаких глаз там не было. — Сэр Маммона. — Старушка словно выплюнула эти слова. МакКлейн знал: имя не настоящее. Псевдоним, скорее всего. Он вспомнил спутанную речь Пидж о красных чернилах и рыцарях, которые никогда не встречались раньше. Могло ли это быть правдой? — Я не скажу ему, что у меня гости. Я ничего ему не скажу. Рыцарь долго не знал, что ответить. Затем он разразился благодарностями и признательностью. Он отвык от людей, отвык от доброты и желания помочь. Все это теперь познавалось им заново, это было сложно, потому что общество драконов отличалось от большого, разношерстного человеческого общества. И он был несказанно рад тому, что первой ему в этом заново открытом мире попалась добрая старушка, вселившая в него слабую веру в то, что все ещё может наладиться. Да. Так оно и будет.

***

Посреди ночи МакКлейн проснулся. Кто-то сильно тряс его за плечи. Рыцарь раскрыл глаза и увидел в полутьме нависшего над ним Кита. — В чем дело? — Шепотом спросил МакКлейн, едва управляясь с голосом. — Что-то не так. — Тихо ответил мальчик. Старушка постелила им на полу, сложив несколько тёплых одеял одно на одно, выдала подушки и тёплые пледы. МакКлейн спал, как убитый — как никак, чего-то столь же удобного он не видел слишком долго. — С этой старушкой. Она не как ты. Не человек. Рыцарь помолчал, переваривая его слова. — Где твой меч? — Спросил Кит встревоженным тоном. МакКлейн запустил руку под подушку, схватив жесткую ткань походного мешка. Меч был на месте. — Кит, если бы она хотела нас убить, то уже сделала бы это. — Спокойно произнес рыцарь. — Но... — МакКлейн увидел искры, пляшущие в глазах мальчика. — Смотри сюда! И он просунул руку в наволочку, немного поискал, а спустя пару секунд что-то извлёк из подушки. МакКлейн присмотрелся. Это был пучок травы, обёрнутый выцветшей лентой. Рыцарь знал, что это такое. Его бросило в жар — значит, все оказалось не так радужно, как он считал. — В твоей подушке такая же. Думаешь, почему ты заснул так быстро? Я будил тебя полчаса! Если бы ты спал дальше, то не дожил бы до рассвета... Кит продолжал шептать. МакКлейн запустил руку в свою наволочку, доставая другой пучок травы. Нахмурившись, он уловил запах: это была обычная сон-трава, но заговоренная. Он забрал пучок у Кита, принюхался и замер. Это была не сон-трава. Это был тот самый сбор трав, который обычно используют для лечения непроходящего кашля. — Это ведьма. — Заключил МакКлейн. — Я не знаю, чего она хочет. — Посмотрев в глаза мальчику, рыцарь напрягся и поднялся с места. Из вещевого мешка он достал меч. — Ведьма? — Переспросил Кит. — И что нам делать? — Сиди здесь. Босыми ногами МакКлейн ступил на холодный пол, двинулся к выходу из комнаты. В соседней маленькой комнатке горела свеча. Взору рыцаря предстала та же старушка, сидящая за столом. Она спала, подставив под щеку ладонь. МакКлейн подошёл ближе. Он мог бы взмахнуть мечом, мог бы убить ее, и это было бы верно по всем рыцарским канонам и правилам, но МакКлейн уже не был тем рыцарем, что неотступно следует канонам. Поэтому он дождался, пока старушка поймёт, что не одна, поднимет морщинистые веки. — Ведьма. — Равнодушно произнес рыцарь, не убирая меч. — Что за заговор на тех травах? Старушка вздохнула. Она совсем не испугалась, она была, скорее, расстроена тем, что ее жест оказался обнаружен. — Честно говоря, я ожидала чего угодно. Но не рыцаря. Ты же рыцарь, да? — Она подняла на МакКлейна желтые кошачьи глаза. Его это не удивило. — Можешь не говорить. Не говори, умалчивай, но, пожалуйста, не ври. — В данный момент я не рыцарь. — Отрезал МакКлейн. В сложившейся ситуации умалчивать и врать не было смысла. Рыцарь не сомневался в том, что до рассвета доживет лишь один из них. — А мальчик? Он не простой, да. Я его почувствовала. Как и он меня. У меня есть предположение, но этого ведь не может быть. — Все может. — Произнес рыцарь. У него не было желания убивать ведьму. Не было неприязни. — Вы мне наврали. Ты сказал мне хоть одно правдивое слово? Позволь узнать перед тем, как ты убьешь меня. Рыцарь отпрянул. — Я не буду... — Так ты здесь не из-за того, что я сорвала План? Рыцарь замер. Сорвала План? Неужели эта ведьма сделала то же, что и он? Кит подошёл к дверному косяку — рыцарь услышал тихие шаги. — Нет. Мы решили здесь заночевать. Вот и все. — Рыцарь часть заморгал. — Что вы сделали?

***

Старушка начала рассказ. Кит и МакКлейн держались от неё на расстоянии. На ведьму теперь не был наставлен меч, она говорила тихо и размеренно, редко поднимая желтые глаза на слушателей. — Я жила спокойной жизнью. Среди людей. Я была лекарем, порой использовала заговоры и зелья, чтобы лечить то, что другие лечить не могли. Но у моей спокойной жизни была своя цена. Я не хотела этого, но как только я родилась, меня сразу же внесли в План. Точнее, я была там ещё до своего рождения. Моя судьба переплеталась с ним. — Ведьма помедлила. — Ты должен знать, что такое План. МакКлейн кивнул. — Но я знала то, что не должна была знать. Я знала, что меня погубит рыцарь, когда мне придётся выкрасть наследника-младенца. — Как вы узнали? — Ненароком рыцарь вспомнил и свою историю. Вспомнил растерянную Пидж, огромную книгу, страх и чувство безысходности. — Как и ты. — Сказала старушка с легкой надменной улыбкой. МакКлейна бросило в жар. Он решил не задавать вопросов, чтобы она не знала, что он тоже что-то да знает. Это могло сыграть с ним злую шутку. — Я была юна и неопытна. Мне не хотелось жить по правилам этой глупой игры. Мне хотелось жить тихой жизнью, в мире людей. Но никто не понял меня. Когда твоё имя в Плане, ты не имеешь права отказаться. Они забирают дорогих тебе людей, если ты отказываешься. У меня не было выбора. — Кто «они»? — Спросил рыцарь. — Тайный совет, Орден Плана, Союз проводников — называй их как угодно. — И вы пошли на похищение? Ведьма слабо кивнула. — Я совсем не хотела этого. Мне пришлось проникнуть во дворец и выкрасть младенца. — Ее лицо искривилось. — До чего же это ужасно. За мной отправили рыцаря. Я не хотела сражаться, я не хотела выкупа, я хотела отдать младенца и выставить все так, словно с позором проиграла. Она помедлила. МакКлейн обернулся через плечо — Кит стоял рядом с ним, слушая историю старой ведьмы. — Я так и сделала. Но рыцарь... даже получив невредимого младенца, он не отстал. Он просто решил убить меня. Следовал чертовому Плану. Я умоляла его дать мне уйти. Он был непреклонен. Он почти убил меня — почти исполнил строчки, прописанные сотни лет назад — но я все испортила. Тем, что ранила его и сбежала. Я не понимала ничего, мне было пятнадцать лет. Я просто бежала и бежала, пока не наткнулась на эту деревню. На этот дом. Старушка плакала, втягивая воздух резкими рывками. — Тут была женщина. Она болела. Не простуда или грипп, а та болезнь, от которой человек излечиться не может. Не жилец, я знала это. Здесь не помогли бы ни магия, ни заговоры. Я лишь прекратила ее муки. Я сделала это незаметно и тихо, избавилась от тела. Ее муж и дети ничего не заметили. Я стала ей. Зажила ее жизнью. В удивительное исцеление поверили все. Они плакали от счастья. Я легко могла наслать болезни на ее детей и мужа и избавиться от них, оставшись бездетной вдовой. Но я пообещала себе. Я сказала себе, что возьму ее жизнь полностью, что я заменю ее, стану ей. Не буду вырезать куски. Я стала им матерью. Замечательные дети. Они выросли и уехали, и я рада за них, словно они мои собственные. Ее муж — хороший человек — умер не так давно. Я здесь одна. Иногда дети приезжают, привозят внуков. Она затихла. МакКлейн вдруг осознал, что женщине, сидящей перед ним, всего лишь тридцать пять, хотя выглядит она на семьдесят. — А что насчёт вас? — Осторожно спросила она, сжигаемая любопытством. МакКлейн поймал ее заинтересованный взгляд. — Мы тоже бежим от Плана. — Рыцарь сказал это откровенно, ни капли не жалея. Долго они молчали. Затем, к полному изумлению рыцаря, заговорил Кит. — А это что такое? — Он выставил перед собой пучки травы. — Ты тяжело дышал. Твоя заговорена на выздоровление от остатков болезни. А ты, — она посмотрела на рыцаря, — выглядел таким уставшим, что я решила помочь восстановить силы. — Вы не думали о том, чтобы уйти? — Тихо спросил МакКлейн. — Орден искал вас, да? Но прошло уже двадцать лет, и я не думаю, что им есть дело до одной сбежавшей ведьмы. — Им всегда есть дело. Им будет дело до вас. Особенно если они смогут доказать, что ты знал что-то заранее. Ноги рыцаря подкосились. Так вот, какие ведьмы на самом деле. Она читала его, словно открытую книгу! — Но как я и говорила. Я ничего никому не скажу. А уйду я... Лет через тридцать, когда потомки этой женщины смогут сказать, что она прожила длинную, насыщенную жизнь. Пока я им нужна, я не уйду. Снова все затихло. — Хорошо. — Сказал МакКлейн, когда тишина стала угнетать. — Хорошо. — Повторил он, пару раз кивнув.

***

Рассветное солнце било в окна. Блики ложились на стены причудливыми пятнами, МакКлейн стоял в дверях, придерживая сумку. Кит смотрел на сугробы, на дома и дымок, поднимающийся из труб. Люсия и Созвездие Пса играли в снегу. — Ты смотришь в соседние дома, ищешь сэра Маммону, боишься, да? Не стоит. Этот негодяй вчера обчистил винный погреб соседей, так что сейчас лежит со страшным похмельем, точно тебе говорю. Куда вы пойдёте? — Спокойно спросила ведьма. Рыцарь обернулся на неё, посмотрел на лицо, такое взволнованное. — Затаимся. — Не то сказал, не то спросил рыцарь. Старушка хмыкнула. — Не повторяй мою судьбу, рыцарь. У меня в запасе сотни лет, чтобы передумать. У твоего мальчика тоже. У тебя нет такого времени, поэтому прими верное решение. Проницательность ведьмы уже почти не удивляла МакКлейна. — Мой вам совет. Продолжайте идти на восток. Туда, где нет снега. В город с Академией лекарей, Крамал, как ты и наврал мне. Я училась там. Они принимают магических созданий, договорись с помощницей Директора Урсулой и мальчика примут. — Она помедлила, решая, стоит ли произносить следующие слова. — Я не знаю обстоятельств. Но скажу тебе лишь одно: не бойся. А если тебя прижмут к стене, то шуми побольше. Они не избавятся от того, кто поднял звон. МакКлейн кивнул. Он сделал шаг на улицу, Кит поспешил за ним. Уже отойдя далеко, они развернулись и помахали ведьме. Она помахала в ответ. МакКлейн не сожалел ни о чем. Если до этого момента он испытывал сомнения, то теперь понял — нужно идти вперёд. Он изменился за прошедшие месяцы, и изменения настораживали его. Драконы, казавшиеся сначала адскими созданиями, теперь не вызывали страха, а ведьмы, которых до этого рыцарь, как и все остальные люди, считали вредителями вроде крыс, оказались ничем не хуже самих людей. МакКлейн приобщился к чужому миру, к не своему миру, таинственному и магическому. И это его настораживало, он чувствовал, что его человеческое сердце наполняется сочувствием к магическим созданиям и непониманием по отношению ко всему рыцарскому ордену. Но он не жалел. Глаза с каждым днём видели все больше, МакКлейна это радовало. Кит шёл рядом, Люсия и щенок бежали впереди, а голове витали щипающие мысли о Пидж и семье. Лишь бы все было хорошо. Лишь бы.