Вот и сказочке конец

Флинн МакКлейн вышел из здания рыцарского ордена с легким сердцем и отяжелевшей походкой. Рыцарям, охранявшим его камеру, совсем не понравилось, что, по их мнению, он слишком легко отделался, и они воздали ему то, что считали нужным. МакКлейн сражался, но бой был один против троих, и он понял, что за свою удачу придётся заплатить долго сходящими синяками, перебинтованной рукой и фиолетовым фингалом, из-за которого Флинн видел теперь лишь левым глазом. Он вернулся в комнату, которую снимал на рыцарское жалование, упал на кровать и долго смотрел в потолок, не понимая, что делать. Все казалось так легко, когда он планировал дальнейшую жизнь, сидя под следствием, но стоило ему выйти — и, к тому же, в таком незавидном состоянии — как он понял, что не представляет ровным счетом ни одного дальнейшего действия. Нужно было отыскать Пидж. Флинн хотел направиться к ней сразу же после освобождения, но понял, что предстать перед ней в таком виде просто не мог. И если бы все ограничивалось лишь внешним видом — святая королева, в голове МакКлейна был настоящий туман. Он не понимал даже, каким чудом сумел добрести до кровати и не рухнуть на полпути. Все болело — и внутри, и снаружи. Была середина дня, до разговора с Китом было ещё много времени. В камере, когда мальчик связывался с ним, Флинн давал понять, что сейчас не совсем способен говорить, но старался не давать Киту поводов для беспокойства. Что, если бы он сбежал из Академии, и тогда ищи его, пока не надоест? Флинн закрыл глаза и заснул тревожным сном, надеясь, что через пару часов будет в состоянии отправиться на поиски Пидж. Ещё нужно было послать весточку родителям. Но позже. А пока МакКлейн видел мутные сны о том, что рыцарский суд узнал правду и приговорил его к самой страшной казни. — Флинн! Флинн! — Раздался знакомый голос. МакКлейн проснулся и подскочил, глазах потемнело от боли. Теперь он мог никого не бояться. МакКлейн говорил, не волнуясь, что охранники подслушают его, не беспокоясь, что кто-то о чем-то догадается. — Здравствуй. — Выдохнул он. Улыбка расцвела на его лице. Не зря, все пережитое было совсем не зря. Вот он — живой пример тому, что это того стоило. Кит снова начал говорить. Весело и громко, несмотря на то, что у МакКлейна от этого болела голова (судя по всему, те трое подарили ему ещё и сотрясение), Флинн слушал со всей внимательностью. Он представлял, как Кит сидит на темном, пыльном чердаке, заваленном старой разобранной мебелью и истлевшими книжками, с одной-единственной свечой, держит в руках зеркало и говорит, изредка замолкая и прислушиваясь, не проходит ли мимо одна из крамальских воспитательниц. Он пересказал Флинну весь свой день, со всеми красками и подробностями, а затем замолк. — А как ты? — Спросил он. — Я в полном порядке. — МакКлейн аккуратно нажал на самый пугающий синяк, располагающийся на правом боку, и скривился от боли. Ему все ещё не хотелось волновать мальчика. Он расскажет ему о своём самочувствии, но позже, когда будет чувствовать себя хоть немного лучше. МакКлейн пытался подобрать слова, чтобы как можно аккуратнее рассказать обо всем, что случилось за последние дни. Но как ребёнок мог понять, что такое быть опозоренным перед всеми рыцарями, что такое быть изгнанным? Поэтому, прервав долгое молчание, Флинн продолжил. — Я в своём старом доме. И... — Он прикрыл глаза ладонью, и от того, что случайно задел больной глаз, скривился вновь. — Я больше не рыцарь. Кит молчал. Он был, наверняка, очень удивлён. — Я ушёл из ордена. Так что... — Это потрясно! — Перебил его грусть Кит. Флинн был удивлён. — Ты же теперь можешь приехать ко мне пораньше! МакКлейн рассмеялся.

***

МакКлейн понял, что когда тебя выставляют из рыцарского ордена, когда, что важно, тебя из него с позором прогоняют, то всем друзьям ты вдруг оказываешься в лучшем случае не нужен. А в худшем — тебе вслед плюют и кричат всякие гадости те, кого раньше бы ты назвал друзьями. В этом, скорее всего, и состояла суть наказания. Все те люди, с которыми МакКлейн общался сначала в рыцарской Академии, а затем и на службе, решили, что он для них — предатель. А учитывая, что Флинн с самого детства обучался в Академии, оказалось, что хороших знакомых вне рыцарского круга у него попросту нет. Если, конечно, не считать Кита, ведьму и Пидж. Пидж. Он пришёл ко дворцу — внутрь бы его не пустили — и поймал за руку пробегающую мимо фрейлину. Он спросил, в Королевской ли библиотеке сейчас находится Пидж, и фрейлина сказала, что Пидж там уже давненько не работает. МакКлейн спросил, как давно. «Примерно с Нового года» — ответила девушка. Перед тем, как уйти, МакКлейн посмотрел на огороженный высоким забором дворцовый сад. Он увидел, что на скамейке читает одна из принцесс, она подняла голову, отрываясь от чтения, и Флинн встретился с ней взглядом. Принцесса Люсия узнала его, несмотря на скрюченность из-за постоянно болевшей спины, несмотря на фиолетовое пятно, почти проглотившее его правый глаз, несмотря на перебинтованные конечности. Принцесса приоткрыла рот, словно собираясь что-то сказать, но МакКлейн лишь быстрее зашагал прочь. У него не было совершенно никакого желания снова связываться со своим прошлым. Он искал Пидж. Долго и упорно. Он выспрашивал у всех, кто мог быть причастен, детали ее ухода, но смог сложить лишь то, что она просто исчезла и даже не собрала вещи. Он разнервничался. А вдруг с ней что-то случилось? На что ему ответили, что ее ищут, как пропавшую без вести. Это вывело его из себя ещё больше. Он не хотел думать о том, что ее знание о Плане могло быть причиной пропажи. Он не хотел думать о том, что с ней могли расправиться, как с нежеланным свидетелем. Он не хотел даже пускать в голову мысль о том, что она могла быть уже мертва. Нет. Он обязательно найдёт ее. Он отправил письмо родителям, в котором изложил ту же историю, что и на суде. Ответ пришёл спустя пару дней и был краток: «Несмотря на разочарование, мы готовы принять тебя обратно. Возвращайся, как только вылечишься». Флинн выбросил письмо и стал думать, что же делать дальше. Он знал, что, если вернётся к родителям, то никогда уже не сможет выбраться оттуда. Он будет навечно втянут в земледельческую рутину, пока не сойдёт с ума от однообразия будней. Шли дни. Жизнь, врывающаяся с весной, набирала силу. Отступила зимняя серость, дни стали ярче, на деревьях показались первые листочки. МакКлейн жил в постоянном режиме поиска, но не мог найти ничего, что хоть как-то приблизило бы его к разгадке. Где же Пидж? Он расспрашивал всех общих знакомых, посещал места, в которые они ходили вместе, брал коня и гнал его в дальние дали, туда, где они бывали вместе с Пидж. Все было тщетно. Он тысячу раз пожалел, что оставил зеркало Киту, но потом тысячу раз одернул себя. Несомненно, зеркало было мальчику нужнее. Он чувствовал себя намного спокойнее, зная, что в любую секунду может связаться с Флинном. Что до самого Флинна — рыцарскую самоуверенность в нем ничто не смогло бы подавить. И ещё его веру. Веру в то, что что-то хорошее обязательно произойдёт после всех тяжелых испытаний. Когда синяки уже почти сошли, Флинн вернулся к жесткому распорядку дня: большую часть его свободного времени занимали поиски Пидж, а остальное он посвящал тренировкам и попыткам разобраться, что же произошло в рыцарском ордене за время его отсутствия. Со всеми пунктами были проблемы. На след Пидж невозможно было выйти, все тело болело с непривычки и из-за полученных травм, а бывшие товарищи из рыцарского ордена не желали с ним говорить. Тогда, пытаясь выловить слухи, МакКлейн стал захаживать в местную таверну, где запьяневшие горожане болтали обо всем, и они начинали болтать ещё больше, когда к ним подкатывали кружку бесплатного эля. Много было выдумок в их рассказах, но была и правда. Флинн узнал, что после его ухода в ордене произошёл раскол. Главу рыцарей — старого сэра Айрона — намеревались сместить с поста. Старая гвардия, поддерживающая политику Айрона, выступила в его защиту. А вот новая гвардия, молодняк, который сплотил вокруг себя — МакКлейн был шокирован — сэр Йонасс, выступала за большую радикальность действий. Иными словами — ордену Варского Фонтана надоели твёрдые рамки рыцарского устава, который был неизменен уже сотни лет, и они жаждали перемен. Сэра Йонасса — харизматичного лидера — поддержала незначительная часть рыцарей — самые молодые и горячие головы, почти все — те, кто ещё ни разу не спасали наследников — и они не сумели оказать сопротивления Айрону и его людям, коих было большинство. Им удалось отделиться от основного ордена, и это показалось всем остальным неслыханной дерзостью. Флинн был согласен с тем, что это — против всех рыцарских правил и канонов. Но он также и понимал, что самой целью Варского Фонтана является разрушение устаревшей рыцарской морали. Чего же ещё хотел Йонасс? Флинн перестал слушать человека, рассказывающего ему одни и те же подробности истории, и задумался. Йонасс хотел, чтобы Флинна казнили, и Йонасс на суде высказал своё неуважение к старой гвардии, которую на заседании представлял сэр Гарфилд. Нет, Флинну решительно надоело слушать слухи, пересказанные по десять раз. Ему необходимо было поговорить со свидетелем событий, с тем, кто не отвернётся от него. Таких, к сожалению, припомнить не удавалось. МакКлейн старался не думать о том, что Йонасс — Три Шестерки. Если Йонасс мог убить дракона, если под руководством Йонасса это смогут сделать и другие, то... власть его по-настоящему безгранична. Если все номера рыцарей Варского Фонтана написаны красными чернилами, то План таким образом привлёк внимание читающих к ним. Пидж говорила, что на полях написано... А что было написано на полях? Перед глазами у МакКлейна все поплыло, эль ударил в голову. Хотя не так много он и выпил. Может это из-за всех переживаний, что свалились так внезапно? Он поднял глаза, попытался сосредоточиться на полупустой кружке, стоящей на липком деревянном столе. Сидящий напротив продолжал что-то рассказывать, но его голос превратился во многократное эхо. Тогда вдруг Флинн, видимо, опьянев окончательно, понял, насколько же был одинок.

***

Вернулся он в комнату с первыми лучами рассветного солнца. Ввалился, и, едва сумев скинуть обувь, зашвырнув ботинки по разным углам, стянул кофту и упал на кровать. Ай! Он вскрикнул и приподнялся. Флинн упал спиной на что-то твёрдое. Он растер слипающиеся глаза, выругался, с трудом перевернулся, уже начиная ощущать в голове приливающее похмелье, залез рукой под одеяло и... Нащупал огромный книжный переплёт. МакКлейн мгновенно протрезвел. Подскочил, вытаскивая невероятно тяжелую книгу из-под одеяла, проморгался снова, просто не в силах поверить собственным глазам. «План» — прошептал он надламывающимся, словно не своим голосом. Знакомая обложка. Знакомые буквы. Тяжелая книга лежала у него на коленях, а он проводил ладонью по ней, не в силах поверить. Пидж была права — книга и правда волшебная. У неё есть своя воля и она может попадать к тому, к кому захочет. Либо же... Флинн убрал книгу с коленей, медленно поднялся и на полусогнутых обошёл комнату. Хоть в таком состоянии он и соображал плохо, перед глазами все плыло, а пол казался нагромождением холмов и ям, он шёл с четким желанием найти того, кто мог затаиться. Он заглянул в шкаф и под кровать. Выглянул в окно, на мгновение ослепнув от молодого розового солнца, обшарил каждый уголок в комнате и только потом успокоился. Вернувшись на кровать, он быстро распахнул книгу и принялся листать страницы, вперёд, вперёд, к недавним датам. Ох, книга выбрала не самый лучший момент для того, чтобы появиться перед ним. Флинну хотелось сначала как следует проспаться. Вот оно. Красные чернила. Три Шестерки открывал парад ярко-красных строк, а после него, через каждые десять-пятнадцать строк шёл такой же неизвестный рыцарь. МакКлейн перелистнул прошлое и настоящее и ушёл на двадцать лет вперёд. И обомлел. Потому что бесконечные строки, которыми ранее книга была исписана до самой последней страницы, закончились. Флинн глядел в пустые страницы. Дыхание прервалось, МакКлейн протер глаза, надеясь, что ему показалось. Но нет. Желтые страницы были пусты, на них не было и следа чернил — ни чёрных, ни красных. Последняя строка была начерчена красным, рыцарь — Три Шестерки. МакКлейн замер. К концу становилось все больше и больше красных чернил. Через двадцать лет План подойдёт к концу. И что же тогда? Интересно, видели ли это рыцари, или им Книга показала что-то другое? МакКлейн моргнул. В ту же секунду на странице, что мгновение назад была пустой, появились слова. «Защищайте драконов» Он не смог сдержать удивлённого возгласа. Пидж говорила, что рыцари красных чернил убивают лишь неизвестных существ, и, скорее всего, эти существа — драконы. Флинн отпрянул, сбросил книгу на кровать, подскочил. Он смотрел, часто дыша, на толстый темный переплёт. Эта книга действительно имеет свою волю! — Я... — Флинн не знал, имеет ли смысл говорить что-нибудь. Он с трудом мог осознать даже то, что магическая книга, лежащая перед ним, действительно только что дала послание. — Пидж. Должно быть известно хоть что-то о Пидж, так? Он снова бросился к книге и упал на колени. Вцепившись в переплёт обеими руками, он зажмурил глаза и изо всех сил пожелал, чтобы книга помогла ему. Затем выдохнул. И открыл книгу на случайной странице. Флинн замер. Он смотрел, не дыша, как уголок левой странички загнулся, направляя его к более ранним датам. Дрожащими пальцами он перевернул страницу. Уголок зашуршал снова. Ещё на страницу назад. И ещё. И ещё. Флинн боялся сделать лишнего движения, чтобы случайно не спугнуть творившееся волшебство. Конец. Уголки перестали подниматься. Флинн опустил взгляд в желтую страницу и увидел среди десятка чёрных строк одну красную. — Номер рыцаря... — Прошептал он, ведя дрожащим пальцем по строчке. — Номер создания... — Цифры ни о чем не говорили. В графе «номер наследника» стоял прочерк. Пидж была права. Вот, о чем она говорила. По спине МакКлейна побежали мурашки. Место сражения. Флинн всмотрелся в координаты. Нужна была карта. Повторяя про себя координаты, он сорвался с места, подбежал к ящику, достал свитки карт. Развернул, всмотрелся в длину и широту, а, удостоверившись, замер на месте. Координаты соответствовали замку. Не главной части, а части с книгами, библиотеке, стоявшей чуть поодаль от основного великолепия. О, нет. Если не было наследника, если местом сражения была библиотека, если в графе итог... Флинн поднялся с на ватных ногах вернулся к книге. Он навис над страницей, всмотрелся в строчку, словно надеясь, что громоподобный приговор вдруг изменится на что-то более приятное. Строчка гласила: «Существо повержено». Могла ли Пидж быть тем самым существом? Могли ли с ней расправиться, как с человеком, знающим о Плане? Или... святая Королева... Ноги подкосились и Флинн упал. Паника накрыла его — никогда в жизни он не чувствовал ничего подобного. Неужели Пидж... Он уже почти позволил себе задрожать, когда вдруг понял. Его подруга совсем не проста. Если книга явилась к ней заранее, то она знала о том, что случится, и могла сбежать. Она могла в тот день просто не приходить в библиотеку, а затаиться, переждать, пока все закончится. Или дождаться, например, Флинна. Чтобы убедиться в том, что его теория имеет право на жизнь, Флинн перелистнул ещё страниц назад. Нашёл тот день, когда он отправился на неравную схватку с драконом. И да. В той строчке все ещё значилось: «рыцарь погиб», хотя МакКлейн и был вполне себе жив.

***

— Именем короля, приказываю вам не сопротивляться обыску! Если пятнадцать минут назад хозяин таверны, стоящий за стойкой, и был поражён тем, что к нему наведались рыцари с требованием выдать им кого-то — они сами не знают, кого — кто находится в таверне, то сейчас, по прошествии этого времени хозяин относился ко всему происходящему с легкой улыбкой. Главный из троицы рыцарей стоял напротив стойки, разговаривая с владельцем и пытаясь что-то донести, а двое других заблокировали выход. Но никто из посетителей уходить не собирался. Сначала все перепугались — как же так, рыцари в таверне! Да ещё и не просто так, а с заданием! Но сейчас всем стало уже все равно. Хозяин наливал эль из бочонка, в зале громко играли в карты и весело болтали, а молодой рыцарь продолжал и продолжал говорить. МакКлейн ждал их с самого утра. В книге было сказано, что здесь сегодня красные чернила казнят какое-то неизвестное существо. Это существо ни разу не упоминалось в книге ранее, и МакКлейна это заинтриговало. Варский Фонтан решил перебить каких-то определенных существ, но с какой целью? Не могла же это быть просто прихоть Йонасса? Кроме того, он не терял надежды встретить Пидж. Сейчас Флинн сидел в углу, спиной к разворачивающейся драме, чтобы рыцари вдруг не узнали его. Он медленно прихлебывал разбавленное пиво и слушал. — Послушай, сынок, — начал хозяин таверны. И действительно — этот главный в троице рыцарь был очень молод. Только из Академии. За ним и его соратниками не значилось никаких подвигов. За исключением сегодняшнего, но и тот ещё не свершился. Хозяин поставил кружку на стойку, — проводи досмотр. Но только с письменным разрешением и с печатью рыцарского ордена. — У меня есть разрешение! — Закричал рыцарь таким высоким голосом, что МакКлейн зажмурился. Зашуршали бумаги. — Это, — начал хозяин таверны серьезным тоном, — не то разрешение. — Я — рыцарь ордена Варского Фонтана... Хозяин прокашлялся. — Как только здесь появятся рыцари из рыцарского ордена, я разрешу проводить обыск. Флинн слышал, как закипает молодой рыцарь. И ему было смешно. Двое на входе переглядывались и пытались понять, стоит ли присоединиться к разговору. — А до тех пор — могу налить вам выпить. Не более того. Посетители засмеялись. «А ему пить-то можно?» — выкрикнул кто-то, и хохот с новой силой наполнил пространство. Флинн тоже не смог сдержать улыбки — слишком уж невинными казались эти рыцари. Но смех тотчас оборвался, когда Флинн услышал звук, который узнал бы при любых обстоятельствах. Миловидный рыцарь у стойки достал из ножен меч. Все присутствующие мгновенно обернулись, кое-кто подскочил с места. Флинн наблюдал за происходящим, стараясь не потерять самообладания. — Сэр Филипп! — Рявкнул предводитель. Один из охраняющих вход сошёл со своего поста и приблизился к хозяину таверны. Филипп снял со спины мешок — там кто-то брыкался — и, развязав его, извлёк из мешка щенка Созвездия Пса, крохотного, тому было лишь несколько недель отроду. Взяв щенка за шкирку, он поднёс его к самому лицу владельца таверны. Все взгляды были прикованы к сверкающей черно-синей шерсти. Хозяин таверны тоже никак не мог понять, что же происходит. Зато вот Флинн прекрасно понимал. Он был прав. Рыцари Варского Фонтана ищут драконов и хотят убить их. Но зачем?! — Проверь всех. — Приказал главарь, не сводя озлобленных глаз с хозяина. Филипп пошёл между столами. За ним внимательно наблюдали, но никто не осмеливался помешать. Даже самые пьяные замирали, а карточные партии останавливались, когда Филипп проходил мимо. — Ничего. — Сказал Филипп неуверенным басом, сделав петлю. Его начальник был вне себя. Долго все молчали. Обстановка накалялась. — А что там? — Главарь мотнул головой в сторону лестницы за спиной хозяина таверны. — Комната. Я сдаю ее помощнице. Главарь расплылся в улыбке. Он, похоже, нашёл, что искал. МакКлейну стало не по себе. — И где ваша помощница? — Вчера она собрала вещи и уволилась. Я понятия не имею, куда она могла пойти. Все трое рыцарей отшатнулись, словно от пощечины. Флинн воспрял духом: не могла же она уйти просто так! Ей кто-то подсказал, что по ее душу скоро придут. — Вы узнали все, что хотели? — Спросил хозяин, прерывая долгое молчание. Рыцари покинули таверну молча. Сразу после их ухода посетителям снова стало весело. Только МакКлейн ушёл тоже. Он пытался придумать, как выйти на след того, кто помог помощнице трактирщика бежать. Ответ пришёл довольно быстро: нужно было за день до даты расправы прийти к предполагаемой жертве рыцарей красных чернил. МакКлейн вернулся в комнату, открыл книгу и не поверил своим глазам: дата самой последней расправы красных чернил перенеслась на два месяца вперёд. Значит, спасение существа от смерти отсрочивает победу Варского Фонтана? МакКлейн пока не знал, хорошо это или плохо. Он понимал лишь, что Пидж, возможно, ещё жива. Все, чего он хотел — найти девушку. А дальше уже станет понятно, что делать дальше.