Вот и сказочке конец

Старик умолк. Он говорил долго, и Лэнс не мог не то, что прервать его вопросом, он не мог даже пошевелиться. Парень слушал историю и не мог поверить, что это все происходило с его родным дедом. Но сейчас, когда Флинн МакКлейн закончил рассказ, Лэнс проморгался, затем вскинул руки к лицу и приложил ладони ко лбу, словно пытаясь утрамбовать услышанное в череп. — Тебя выгнали из ордена. — Заключил он. Старик молчал, ожидая, какие же ещё выводы сделает внук. — Они так и не узнали правды? — По сей день. Лэнс выдал драконью присказку. Флинн поднял на него удивленные глаза. — А Кит? Ты смог подружиться с ним! Это просто нечто! И... и... эти рыцари не такие уж и благородные? — Последние слова он произнес подавленным голосом. Флинн помолчал. — Они не знают ничего, кроме благородства. Любые другие человеческие чувства для них на втором плане. — И они выгнали тебя, потому что ты был не как они. — Лэнс. — Произнес старик, привлекая внимание внука. Тот в это время вглядывался в пол, едва не плача. Спустя мгновение Лэнс все же поднял глаза. Зрительный контакт. В глазах Флинна — твердость и уверенность. Лэнса — одно сплошное замешательство. — Они выгнали меня не потому, что я плохой. И даже не потому, что они плохие. А лишь из-за того, что я решил, что жизнь Кита мне важнее, чем рыцарская карьера. Лэнс помолчал. А затем спросил то, что хотел спросить со вчерашнего дня. — И ты не жалеешь? Флинн лишь улыбнулся. — Я не пожалел ни разу.

***

Он сидел рядом с местом, где красные чернила вскоре должны были совершить своё «правосудие», причём строчка шла за строчкой, это должно было быть двойной расправой. Разглядывая небольшой покосившийся домик с крышей, увитой цветущими стеблями, МакКлейн затаился неподалёку, наблюдал за теми, кто входил и выходил из дома. В доме жила семья. Муж, жена и их ребёнок, веселый малыш, только-только научившийся ходить. Двое из них являлись драконами. И тогда МакКлейн понял кое-что такое, что ни на шутку его напугало. Двое из троих — драконы. Если это муж и жена, то почему тогда их ребёнок не дракон? Рыцарей красных чернил не останавливал возраст — не так давно им не удалось расправиться с пятилетней девочкой, которая очень вовремя, к изумлению молодых рыцарей, исчезла из приюта. Значит дракон — один из родителей. И ребёнок. Но второй родитель тогда — однозначно человек. Из этого следовало, что охотился орден Варского Фонтана ещё и за полукровками. Это значило, что Кит в опасности. Из-за осознания этой истины Флинн оказывался зажат в ещё более тугие тиски. Но в Плане не оказалось расправы с координатами, соответствовавшими Крамалу. На время МакКлейн вздохнул с облегчением. Он ждал здесь с самого утра. И вот — после дня наблюдения за небольшим домиком и живущим в нем семейством, Флинн заметил. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, уступив место сумеркам. Тень промелькнула на белёной стене, а затем ее обладатель скрылся за углом. Вот оно. То самое, чего ждал Флинн. Он вскочил на ноги, быстро направился к домику, как вдруг услышал сзади резкое: — Стоять. Флинн повиновался. Он замер на полусогнутых, раскинув руки в стороны. Взгляд все ещё был направлен на белёную стену. Незнакомец уже проник за дверь, и если он не поторопится, то снова все пропустит. МакКлейн обернулся. За его спиной стоял грозного вида человек. На лицо был накинут капюшон, так что большая часть оказывалась скрыта под его тенью, а губы были изогнуты в гримасе неприязни. На незнакомце был серый плащ в пол. Идеально для того, чтобы в темноте вести за собой несостоявшихся жертв Варского Фонтана. Сомнений не было — перед ним именно тот человек, который поможет ему выйти на Пидж. — Ты следил? — Спросил незнакомец. Флинн не отвечал на его вопрос, потому что заметил — возможно, это было лишь его воображение, дорисовавшее верхнюю часть этого лица, возможно, это было из-за того, как сильно ему не хватало Пидж — насколько подбородок и линия рта похожи на... — Я спросил тебя, ты следил? Флинн отогнал все догадки и решил ответить. Собеседник начинал злиться, а МакКлейну не хотелось начинать знакомство с этого. — Да, следил. Я ищу одного человека. Незнакомец так и стоял, не шевелясь. Флинна это напрягало. Но по-настоящему он испугался, когда незнакомец начал петь, вытягивая слова монотонным, тяжелым голосом: «Те, кто встретились однажды, Разминутся навсегда Позабудут друг о друге...» Тогда МакКлейн, поняв, что незнакомец собрался с ним сделать, истошно заверещал. Он вытянул руки перед собой и замотал головой из стороны в сторону, зажмурил глаза. И в ту секунду озарение снизошло на него. Он прекратил бессмысленный ор, сопоставил догадки друг с другом и прошептал: — Ты же Мэтт? Сказать, что незнакомец был удивлён, будет мало. Он был шокирован — заявление Флинна просто откинуло его назад, чуть не сдернув капюшон. Мэтт рванул вперёд, приблизился к Флинну, и когда он поднял лицо, чтобы взглянуть МакКлейну глаза в глаза, тот окончательно убедился в своей правоте. Потому что стоящий перед ним человек был слишком сильно похож на Пидж. Но он не дал и слова сказать МакКлейну, а громко зашептал сквозь зубы, с напором, сносящим с места, прежнюю сказку: — Те, кто встретились однажды... Флинн понимал, что у него остаётся всего лишь пара секунд. Вопросы-вопросы-вопросы — голова от них разрывалась, но важнее было другое. — Это Пидж там? Я ищу ее... Послушай, Мэтт, просто выслушай меня... Но тот был непреклонен. — Разминутся навсегда... — Я Флинн МакКлейн, ее друг, послушай, Мэтт, дай мне увидеть ее, а потом делай, что хочешь!.. — Позабудут друг о друге... — Я... — Флинн зажмурился. Тяжелый меч сказки навис над ним, и он мог лишь попытаться закрыть уши, а ещё он мог бросить последнее, решительное, и бесконечно правдивое: — Люблю ее! Мне без неё незачем жить! Мэтт осекся. — Что ты сказал? — Спросил он спокойно. И Флинн повторил. Долго они молчали. Покосившийся домик с цветущей крытой тоже стоял в гробовой тишине. — Я дам тебе шанс уйти. Прочитаю сказку, и ты забудешь Пидж. Совсем. — Я не хочу! — Взорвался Флинн. Пусть Мэтт и был родным братом Пидж, о котором девушка часто рассказывала и в котором души не чаяла, в тот момент МакКлейн был готов полезть в драку. Такие глупые слова, Святая Королева! После испытаний закончить все так? — Любовь. Я понимаю. — Мэтт замолк, пытаясь подобрать нужные слова. — Но с нами ты будешь в опасности. Ты не проживешь долго, если откажешься. — Я знаю, чем вы занимаетесь. — Мэтт поднял на Флинна удивленный взгляд. — Поверь мне. Я даже, наверное, догадываюсь, кто вы такие. — Губы Мэтта превратились в тонкую линию. — Поэтому позволь мне сначала поговорить с Пидж.

***

Когда они увидели друг друга, то оба онемели от счастья. Просто смотрели друг на друга, не в силах поверить. Пидж вышла из домика, подняла глаза и встретилась взглядом с человеком, которого уже несколько месяцев считала погибшим. Флинн смотрел на неё, осознавая, как же сильно скучал, и желая скорее обнять ее, желая рассказать ей всю правду. Они стояли, не шевелясь, и кажется, что эти мгновения растянулись в вечность. Весь мир замер для этих двоих, все вокруг перестало иметь значение. Лишь глаза напротив, такие родные глаза, в которые хочется смотреть и смотреть... Шаг. Второй. Ноги едва слушались — казалось, тело летело, едва касаясь земли. Руки раскинуты в стороны. Глаза в глаза. Недоумение, сменяющееся улыбкой. Горячие слёзы на щеках. Тихий радостный крик, в котором — величайшее облегчение и величайшее счастье. «Ты жив» — услышал он сдавленный шёпот. «Я больше не смогу без тебя» — услышала она тихое-тихое признание. Они слились в объятиях — крепких и нежных одновременно. Мир снова замер, замерли все стрелки всех часов в мире. Ночь растянулась в вечность, звезды застыли над двумя душами, освещая их чувства. Они слегка отстранились, но лишь для того, чтобы снова заглянуть в дорогое лицо. Увидеть сверкающие глаза, такие счастливые, увидеть улыбку, увидеть дорожки слез, сияющие в лунном свете. Они слились вновь. Губы у обоих были солеными — по ним только что скатились слезинки.

***

Все было как в тумане. Пидж и Флинн шли рядом, часто переглядываясь, словно боясь, что возвращение оказалось миражом. Мэтт шёл чуть поодаль, рядом с отцом, нёсшим на руках ребёнка. Мать ребёнка шла чуть поодаль. Кто из родителей был драконом? Флинн так и не мог точно сказать. Какое это имело отношение, когда семья решила не разлучаться? Он шепотом рассказывал Пидж обо всем, что с ним произошло. Не утаивал ничего. Он говорил о Драконе, о том, как увидел Кита, как освободил принцессу, заключив с Драконом сделку. Говорил, как дракона убили и как он и Кит — а ещё щенок и коза — ушли из пещеры. О ведьме. О вранье. О Крамале. Об Академии. О расставании с Китом и обещаниях. Пришла очередь Пидж. Она поведала, что сразу после того, как он ушёл на задание, в рыцарском ордене произошёл раскол. Сэр Лотор Йонасс был недоволен положением дел в Ордене, которым правила старая гвардия рыцарей, и захотел взять управление на себя. Появился Варский Фонтан, появились эти безумцы, которых План помечает красным цветом. В тот день, когда Флинн связался с ней с помощью магического зеркала, План оказался у неё под кроватью. Книга появилась там и открылась на определенной странице, как раз там, где говорилось об убийстве Дракона. Дракон был убит рыцарями Варского Фонтана, а именно — сэром Йонассом. Все в замке были в замешательстве. Пидж не знала, как Йонассу это удалось. Она знала лишь, что это положило начало безумству. План говорил, что за три месяца рыцари Йонасса убьют четверых. Но убить удалось лишь троих. Потому что Пидж ушла вовремя. — Ты — настоящий дракон? — Спросил МакКлейн. Она ответила со всей серьёзностью. — Потомок. Во мне очень мало драконьей крови. — Она помедлила. — Я могу читать сказки. На этом всё. — Девушка подняла на спутника взволнованные глаза. — Но им все равно, кого убивать. Это просто какое-то безумие. — Как такое может быть? — Я не знаю. Мы не знаем, чего они хотят. Но мы знаем, что ничем хорошим это не кончится. — План сказал: «защищайте драконов». — Напомнил Флинн. — Что вы и делаете. — Я больше верю Плану, чем какому-то Йонассу, который к тому же творит необоснованное насилие. Они шли по лесу. Последние домишки земледельцев давно остались позади, и теперь компания шла по жестким скользким корням, а путь им освещал лишь один факел, который со всем почетом нес Мэтт. Где-то вдали выли дикие звери, ночные птицы хлопали огромными крыльями прямо над головами путников. Становилось холоднее. Ребёнок спал на руках отца, иногда он начинал хныкать, но быстро успокаивался. Когда рыцари Варского Фонтана ворвались в здание библиотеки, Пидж там уже не было. Но рыцари проверили остальных и выяснили, что дракон — сбежавшая девушка. Она пришла к брату и все ему рассказала. Теперь они вместе не дают убийствам стать реальностью. Флинн думал. Какой же смелой оказалась Пидж! Он и представить не мог, что она будет рисковать жизнью ради других. Что же, попав в трудные ситуации, и Флинн, и Пидж приспособились и теперь вместе пробирались сквозь темный лес, кишащий опасностями. И лес этот теперь окружал их постоянно, уйти из него они не могли. Шли они долго. Но затем Мэтт замедлил ход, и его примеру последовали все остальные. Они вышли на поляну, посреди которой стоял домик, ничем не лучше того, из которого они не так давно забрали семью. Только этот домик был ещё более диким. Он сам казался необычным лесным созданием, вышедшем на поляну понежиться под лунным светом. В каком-то смысле так оно и было, потому что Мэтт, когда они подошли ко входу, аккуратно погладил поросшую мхом стену и произнес: «Гости в дом Милый дом А названным, нежеланным — Век ходить в лугу густом» Произошло неожиданное. Домик вдруг, повинуясь словам Мэтта, прижался к земле. А трава, росшая на поляне, наоборот — вытянулась вверх, превратившись в густой луг. Домик в нем затерялся. Внутри дом оказался больше, чем снаружи. Они вошли внутрь и тотчас Флинн увидел всех тех людей, которых не удалось поймать ордену Йонасса. Их было семь человек. Флинн не мог поверить, что всех их от смерти спасла Пидж. Эта маленькая девушка, которая стесняется танцевать на ярмарках, эта юная библиотекарша, не только сбежала сама, но и теперь помогала другим, пусть и с помощью брата, но все же... Флинн пообщался с жителями дома. Он, конечно, не рассказал им и слова правды о себе. Мало ли, как они — драконы — отреагируют на его историю. Благо, навыки лицедейства у него были. Пидж выслушала его ложь с пониманием.

***

Рядом с человеком, которого Флинн так жаждал увидеть, он забывал обо всем плохом. Забывал об обстоятельствах, которые снова свели их вместе, забывал о том, что они все ещё в опасности. Когда Кит связывался с ним по вечерам, Флинн уходил на крышу дома. Чтобы никого не смущать, как могло показаться, разговорами с самим собой. Он сидел, вытянув ноги, любовался видом на лес и звезды. Кит говорил, а Флинн слушал его и улыбался. Однажды к нему на крышу поднялась Пидж. Но Флинн не смутился. Девушка сидела рядом, взяв его за руку, а он разговаривал с Китом, смеялся над его историями и шутками, которые Пидж не слышала. Флинн понимал, как странно это выглядит со стороны. Но ничего не мог поделать. Он понимал, разговаривая с Китом и держа Пидж за руку, что сейчас рядом с ним находятся его самые-самые близкие. И от одной этой мысли ему хотелось улыбаться. Спустя пару дней их покинул потомок дракона, который должен был стать жертвой ещё два месяца назад. Местом его убийства должна была быть общественная баня. Пидж поймала его у входа, почувствовав его сущность, и, быстро поговорив с ним, убедила пойти с собой. Дракон прожил в домике два месяца. У него, в отличие от многих присутствующих, было драконье обличие — МакКлейн не знал, как это работает, может, только этот не боялся того, чтобы это обличие использовать. Тем не менее, в одну из ночей дракон улетел и вернулся с тушей овцы. Они потом ели ее несколько дней. Мэтт был вне себя — а что, если бы дракона заметили? И теперь этот своенравный потомок дракона вернулся домой. Спустя пару дней ушел ещё один. Пидж и Мэтт приводили новеньких, иногда им это не удавалось — одна из потенциальных жертв им не поверила и на следующий день стала настоящей жертвой. В тот день Пидж горько плакала, обвиняя себя. Флинн долго ее успокаивал. Так шли недели, перетекающие в месяцы. Они пытались как-нибудь поймать вести с той стороны, чтобы узнать, что думает Варский Фонтан, а, в частности, Йонасс, о происходящем. Но все молчали. В один из первых дней лета у него с Пидж произошёл серьёзный разговор: — Того, что мы делаем, мало. — Подавленным голосом произнесла Пидж. Они с Флинном сидели вдвоём на крыше. На лугу, окружавшему дом со всех сторон, носилась та пятилетняя девочка, которую они забрали из приюта. — Мы будем продолжать, и это приведёт к тому, что дом переполнится теми, кто не сможет уйти. Детьми. И жертвами, имена которых рыцари знают. Такие есть. Хоть наши действия и отсрочили последнюю красную строку на пятнадцать лет. Мы не сможем делать это вечно. Флинн внимательно выслушал ее. — Я поддерживаю. Но разве у тебя есть другой план? — Не план. Скорее идея. Она оторвалась от наблюдения за веселившейся девочкой, драконью кровь в которой выдавали лишь всплески огня из ноздрей, когда она чихала — именно это совершенно случайно и помогло Пидж определить ее среди прочих детей. — Мы должны разрушить Варский Фонтан. — Предвещая его вопросы, она продолжила говорить. — Я не намекаю на убийство Йонасса — хотя он заслуживает этого, раз решил превратить спектакль с похищениями наследников в кровавую бойню с истреблением драконьего рода. — Но как разрушить целый рыцарский орден? — Тихо спросил Флинн. — Как ты считаешь, что обо всем происходящем думают в настоящем Ордене? — Я не знаю. — Честно ответил МакКлейн. — Я думаю, что они даже не догадываются о том, что что-то происходит. Оригинал Плана открывают крайне редко — я поняла это по слою пыли, когда увидела его в первый раз. Это делается для того, чтобы главам Ордена не приходилось бороться с искушением заглянуть в будущее. Ведь тогда как рыцарь пойдёт в бой с похитителем, зная, что должен погибнуть? Флинн вспомнил себя. — Даты, координаты и номера выписаны и запечатаны в конверты. Я видела своими глазами. Каждый месяц ответственный за План — какой-то из почтенных рыцарей — спускается и берет конверт, в котором расписание похищений на месяц вперёд. — Как ты об этом узнала? — Флинн не смог сдержать вопроса. — У меня было больше времени. И когда ты ушёл, у меня была причина для того, чтоб разобраться. МакКлейн кивнул. Пидж, устремив взгляд к горизонту, продолжила. — И План явился ко мне. И к тебе, когда ты хотел найти меня и разобраться. Ни к одному из начальников Рыцарского Ордена, понимаешь? — Потому что мы должны защитить драконов. Это послание лишь для нас. — Флинн посмотрел на неё со всей серьёзностью. — Но разрушить целый орден... Как? — Ты говорил, что ведьма сказала тебе на прощание фразу. — Пидж выдохнула, а затем, подняв на собеседника уверенные глаза, уверенно сказала те самые слова. — «Если тебя прижмут к стене, то шуми побольше. Они не избавятся от того, кто поднял звон». — Мы будем шуметь? Она улыбнулась. Он улыбнулся в ответ, но не потому, что ему было смешно, а лишь потому, что она была рядом. — Да. Будем шуметь так, что развалим целый орден.

***

Флинн знал, что скоро придёт время навестить Кита. Стоял жаркий июль, в траве гудели и пиликали насекомые, стрекозы летали, звеня прозрачными крыльями. Флинн вышел из домика, собрав скромные запасы продовольствия, поправил лямки походного рюкзака, поцеловал Пидж, пожал руку Мэтту, и двинулся в путь. Он знал, что за ту пару недель, что его не будет, Пидж начнёт приводить их план в действие. Она и Мэтт все ещё уводили жертв от острых клинков Варского Фонтана. В доме появлялись новые лица, уходили старые, те, кто переждали, пока затихнет буря. Предположение Пидж оказалось правдивым — в доме теперь было уже двое детей, которые не могли вернуться, пока существует Варский Фонтан. В ближайшей деревне он взял коня, затем доехал до деревни ведьмы, повидался с ней, поведал о том, что происходит в столице. Ведьма была в ярости — она не считала Маммону достойным человеком, но то, что его орден творил подобные дела, вывело ее из себя. Флинн взял чайную ложку из драконьих запасов и отправился дальше. В Крамале он встретился с Китом. Всю ту неделю, пока Флинн жил там, они практически не расставались. Флинн с трудом заставлял Кита ходить на занятия, уверяя, что никуда не исчезнет, но мальчик и не желал слушать. Они гуляли, ходили рыбачить на местную реку — Кит ловил рыбу руками, как раньше. Казалось, что они не виделись многие, многие годы. Одну ночь они провели под открытым небом, лёжа в траве и разговаривая обо всем на свете. Падали звезды, а они загадывали желания. Флинн-щенок устроился у МакКлейна в ногах. Когда пришло время уезжать, оба снова грустили. Но в этот раз Флинн знал, что вернётся вновь, вернётся уже осенью, и, может, потом, на зимние каникулы они отправятся куда-нибудь под видом братьев. Все это было в планах, которые обязательно сбудутся. Когда они расстались, печаль быстро отступила. МакКлейн ехал на коне, понимая очень важную вещь: пусть он все ещё блуждал по темному лесу, но рядом с ним теперь были те, кто был ему дорог. Те, кто так же, как и он, шли своим собственным путём. МакКлейн вернулся к ведьме. Он снова сидел в ее доме, рассказывая о прошедшей неделе, пил горький настой, а она сидела напротив и слушала его со всем вниманием. — Маммона все ещё здесь? — Спросил он, выглядывая в окно. Серп луны прорезал глубокую летнюю ночь. — Почему же нет. После суда вернулся сам не свой. Но быстро отошёл. Снова беспробудно пьянствует. Флинн издал нервный смешок. — А что бы вы мне ответили, если бы я попросил вас вытянуть из него кое-какую информацию? Улыбалась уже ведьма. — Если этот гад перестанет наконец заглядывать в мои окна и расспрашивать про травы, пытаясь уличить меня в колдовстве, я помогу. МакКлейн нахмурился. Что-то в ее тоне смутило его, и он, аккуратно поставив чашку на стол, спросил: — Он что-то заподозрил? — Даже если и так. У него не было доказательств. На нем моя сказка, из-за которой он забудет, если увидит у меня в доме что-то странное. — Она немного помедлила. — Но первые дни — да. Ходил и оборачивался. Осматривал дома, опрашивал всех. Я из-за этого сказку и наложила — решила удостовериться, что не случится ничего из ряда вон. — И что теперь? — Спросил Флинн. Голос казался неуверенным. Ведьма это почувствовала — она посмотрела на собеседника с успокаивающей добротой. — Теперь — ничего. Пьяница. В ордене ему досталось, конечно. Ходил, боялся собственной тени, когда другие сэры приехали. — Она продолжила, не давая политься десяткам вопросов. — Приехали, посмотрели, ничего не нашли и ускакали в закат. — А что за сэры? И когда это было? Ведьма нахмурилась, пытаясь вспомнить. — Один — старик. Жутко важный. Приехал с двумя помощниками. — Сэр Гарфилд? — Шепотом спросил Флинн. Ведьма кивнула. МакКлейн откинулся на спинку стула, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Гарфилд был здесь? Зачем? — И ещё один. Молодой. С таки-ими волосами. — Старуха провела руками от своих висков до груди и посмотрела на Флинна. Тот догадался сразу. — Йонасс. Но зачем... зачем они приезжали сюда? — Мне-то почем знать. Приехали они — сначала Гарфилд — спустя пару недель после твоего ухода. Потом он уехал, и явился этот... Йонасс. Флинн смотрел перед собой бессмысленным взглядом. — Хорошо. — Выдал он после долгих попыток понять смысл. — Давайте вытянем правду из Маммоны.

***

«Нам поведал все секреты Сэр Маммона, милый, где ты? Затерялся и забыл Сам не помнит — ночью пил» С этих слов началось нечто пугающее. Глаза Маммоны подернулись белой пеленой. Зубы застучали. Он выглядел крайне больным и уставшим, хотя до сказки таким не был. Флинн отошёл от Маммоны, ведьма же сделала шаг вперёд. Она положила старую морщинистую руку на щеку рыцаря. Его голова тряслась, как при сильной лихорадке. Ведьма смутилась. — Что-то не так. Маммона застонал. Флинн набрался смелости и решил спросить его, в надежде, что сказка все же подействовала. — Зачем Йонасс приезжал сюда? Рот Маммоны приоткрылся. Ноги рыцаря подкосились, но он устоял, навалившись на стену. Ведьма обошла его и заглянула в глаза. — Он, — зашипел Маммона сквозь зубы, — рыл под тебя. Хотел понять, где ты их обманул. — Маммона наконец сфокусировался взгляд, но теперь он смотрел куда-то сквозь собеседников. — Скорее, Флинн, — прошептала ведьма. Она слегка похлопала рыцаря по щеке, надеясь привести в чувства. Маммона открывал рот, но сам воздух, казалось, душил его. — Он что-то нашёл? Маммона зарычал. Глаза его вновь закатились. — Н-нет. Он хотел... разобраться, видел ли ты убийство дракона. — Какая ему разница? — Потому что, — Маммона закашлялся. В темноте кровь, которой он кашлял, показалась чёрной. Ведьма была напряжена и встревожена, не понимала, что делать. Лишь одернула руку, когда кровь Маммоны попала ей на кожу, — если ты видел, ты всем расскажешь. — Что я расскажу? Что?! — Взорвался Флинн. Но Маммона лишь зашёлся новым приступом кашля. Ведьма выругалась. «Сказку забираю прочь, Вознесется дымом в ночь» И тогда руки ведьмы скрючились, кожа задымилась, она закусила губу, чтобы не закричать от боли. Она чуть не упала от резкого головокружения, но Флинн помог ей устоять. Когда она открыла глаза, то обомлела. Маммона был мертв. Он лежал, вытянувшись вдоль стены ведьминого дома, раскинув руки в стороны. Его лицо было залито кровью, оно было сковано гримасой величайшего ужаса. — Это... как так? — Спросил Флинн, глядя на бледный труп. Ведьма пыталась отдышаться. Ее кожа все ещё дымилась. — Другое колдовство. Было на нем. Видимо, кто-то не хотел, чтобы он рассказывал секреты. — Что нам делать? — С удивительным спокойствием спросил МакКлейн. Ведьма пожала плечами. — Избавиться от тела. А потом убедить всех, что видели, как пьяный Маммона ушел в лес. Так они и поступили.

***

Когда Флинн вернулся к Пидж и рассказал ей и Мэтту обо всем случившемся, то сам не мог себе поверить. Эта поездка, в которой он должен был просто навестить Кита, обернулась новым витком расследования. Но это подтолкнуло их к тому, чтобы начать действовать. Трое знали, что, если обратиться напрямую к Рыцарскому Ордену, дело замнут. Без должного резонанса Орден не станет разбираться с Йонассом, поэтому Пидж предложила обратиться к неконтролируемому рупору, благодаря которому на Йонасса и его рыцарей точно обратят внимание. Слухи. Простые люди и без того знают о расколе в рыцарском ордене, но как только удастся обратить их внимание на то, что люди пропали — пусть почти все из них затем вернулись — как Фонтан снова окажется под ударом людских суждений. Их целью было ввести в массы эту мысль. Как только начнутся разговоры, как только это дойдёт до королевского двора и, что важнее, рыцарского ордена, то Йонассу не избежать объяснений. А там уже можно ввести свидетелей, переживших покушения. Йонассу не избежать наказания. И это радовало Флинна, Мэтта и Пидж, а в особенности последнюю. Ведь она пережила это на собственной шкуре, и ей точно было, что сказать. Они начали приводить план в исполнение. Флинн ходил по тавернам, рассказывая, что он видел несколько раз, как рыцари Варского Фонтана наведывались куда-то с ордером на обыск с желанием получить какого-то определенного человека. Зачем ещё рыцарям это нужно, кроме как ради того, чтобы совершить свой рыцарский долг? Затем Флинн, подселив в головы людей эту мысль, пересаживался за другой стол, а его место занимал Мэтт. Он активно расспрашивал всех, не видели ли они его пропавшую невесту, которая исчезла накануне. Причём — Мэтт видел рыцарей Варского Фонтана в тот день. Затем он пересаживался за другой стол и расспрашивал сидящих там о том же. Пазл в головах собирался. Люди казались себе невероятно смышлёными из-за того, что общими усилиями смогли понять, что невесту забрали, и, скорее всего, убили, те самые рыцари. Мэтту они, конечно, ничего о своих догадках не сообщили. План пришёл в действие. Они ходили из таверны в таверну, и иногда, только заходя, уже слышали обрывки разговоров. Обсуждали рыцарей Варского Фонтана. И то, до чего они не похожи на нормальных рыцарей. Действительно — нашлись настоящие соседи тех, кто пропал, а затем неожиданно вернулся. Эти люди рассказывали, что рыцари Фонтана опрашивали их и подносили к лицам щенков. Спустя месяц люди догадались и о том, зачем нужны были щенки. Разговоры стали тише, но напористее. Прошло два месяца. Теперь только и говорили об ордене молодых убийц, которые творят нечто странное. Люди привыкли к тому, что рыцари — герои, спасающие наследников. Но орден Варского Фонтана таким не был. В глазах людей они стали похитителями и убийцами. И тогда, наконец, эта новость дошла до королевского двора. Флинн, Мэтт и Пидж устроили настоящий праздник, когда на главной площади глашатай объявил о том, что всем свидетелям произвола рыцарей Ордена Варского Фонтана необходимо явиться через неделю в двенадцать часов к дворцу Рыцарского Ордена.

***

Когда настал день дачи показаний, двое пришли к назначенному месту. Людей было довольно много — знакомые лица, например, человек, которого должны были убить в общественной бане, ещё пара людей из домика в лесу, у которых оказалось достаточно смелости и актерских навыков. Были и не знакомые. Они точно не были предполагаемыми жертвами. Пидж и Флинн стояли, держась за руки, среди разношёрстной толпы, скандирующей лозунги против ордена Варского Фонтана. Большинство людей, оказалось, пришло лишь потому, что люди хотели покричать и посмотреть на зрелище. Часы пробили. К собравшимся вышел один из помощников сэра Гарфилда — круглолицый сэр Дорис. Он повёл толпу за собой ко входу в здание Ордена. У Флинна болело сердце. Он шёл по знакомой дорожке, смотрел на деревья и тренировочные площадки. Около флагштока с флагом Ордена, почти не шевелящимся на слабом летнем ветерке, он на долю секунды замер. Пидж заметила. Она сильнее сжала его руку. Они зашли внутрь. Затем построилось в длинную очередь перед закрытыми дверьми кабинета сэра, которого Орден назначил следователем по рыцарским делам. Он был на суде Флинна. Очередь шла быстро. Некоторые выходили за пару минут, а кто-то засиживался на все десять, но таких было мало. Человек из общественной бани пропал в кабинете на целых пятнадцать. Пидж волновалась. Если что-то пойдёт не так и всем каким-то образом станет известно, что она знает о Плане, ей не жить. Флинн тоже понимал это, поэтому старался говорить с Пидж, отвлекая ее от тяжелых переживаний. И вот — настала ее очередь. Флинн вошёл в кабинет вместе с ней, столкнулся глазами со следователем — в прошлом бравым рыцарем, который около десятка раз спасал наследников — и устроился, привалившись на стену. Следователя эта наглость поразила. Он посмотрел на Флинна с выражением величайшего недовольства, искусственный глаз, который он получил после своего последнего спасения, закрутился в глазнице со щёлкающим звуком. Нижняя челюсть полезла вперед, следователь, казалось, хотел спугнуть Флинна одним своим видом. Но МакКлейн знал, чего хотел. Поэтому он все же вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь. Следователь теперь знал, что Флинну тоже есть, что сказать, и появление МакКлейна его сильно смутило, значит он не будет копаться в словах Пидж, потому что будет думать совсем о другом. А ещё в его появлении было что-то ребяческое, мол, смотрите, вы выдворили меня из Ордена, а я все равно здесь. Минуты казались вечностью. Пидж вышла из кабинета с победоносной улыбкой. А в ее глазах тоже горел ребяческий огонь. — Флинн МакКлейн. — Протянул сэр Следователь. — Не скажу, что я рад снова вас видеть. — Я бы хотел поговорить с сэром Гарфилдом, но вы тоже сойдёте. Обмен любезностями закончился. Флинн сел на стул напротив следователя. Искусственный глаз вращался. — МакКлейн, постарайтесь на этом допросе не закапать себя ещё глубже. — Тихо произнес следователь. Флинн нервно улыбнулся. Он думал об этом. Конечно он волновался, что что-то могло пойти не так. — Что же вы хотите мне рассказать? И Флинн рассказал. Рассказал, как сидел в таверне, когда туда наведался Варский Фонтан и потребовал выдать официантку. — Вы знали, что они занимаются подобным? — Спросил Флинн. Следователь ответил не сразу. — Сэр Йонасс — вы его видели — предложил Ордену новый путь развития. Но был отвергнут всвязи с несостоятельностью этого пути. — Вы не ответили. — Флинн забыл, что перед ним рыцарь следователь. Он забыл, что сам он — простой человек, который должен относиться к рыцарям с почтением. — Нет. Мы не знали. Йонасс получил относительную свободу действий лишь потому, что в Ордене оказались люди, которые за ним пошли. — Но почему? Щелк. Искусственный глаз замер, уставившись на Флинна. — Вы его видели. А теперь подумайте, за кем пойдут молодые рыцари. За стариканами, которые не отходят от Плана, или за молодым харизматичным лидером, который предлагает новый путь. Флинн обдумал его слова. — Продолжайте. — Оборвал его мысли следователь. И Флинн продолжил. Рассказал, как ему случайно удалось встретить Пидж, рассказал, что Пидж сбежала, когда ее хотели убить в библиотеке. — Вы ее искали? — Спокойно спросил следователь. — Да. Долго. Но в моем положении ни один рыцарь не желал мне помочь. — Не удивительно. Среди нас, пожалуй, есть лишь один, кто не боится говорить о том, что вы получили своё наказание и больше не должны быть порицаемы. Флинн поднял на него удивленный взгляд. — Что же вы так смотрите? Вы же сами хотели говорить не со мной, а с ним.

***

Допрос был долгим. Но большую часть времени Флинн и следователь говорили не о Варском Фонтане, а о рыцарстве в целом. Не таясь, они говорили о том, зачем нужен план. И, в общем-то, их мнения сходились. Но посреди беседы о рыцарстве и магических созданиях следователь мог спросить: — Вам не кажется удивительным, что вы так часто попадали в места, куда приходил Варский Фонтан? А Флинн быстро отвечал, словно ученик на уроке: — Отнюдь. Все, что я вам сейчас говорю, я говорю лишь с одной целью. Не месть. Я хочу, как и вся толпа людей снаружи, прекращения произвола. — Понятно. И беседа продолжалась, как ни в чем не бывало. Тогда, после долгого диалога, беседу прервал уже Флинн. — Я хочу рассказать ещё одну вещь. Не связанную с «драконьим произволом» — кажется, это так назвали в газете? — Я слушаю. — Сэр Маммона мертв. Щелк. Следователь замер без движения, даже его глаз остановился. Он моргнул, а затем, слегка наклонив голову вперёд, дал МакКлейну понять, что он может продолжать. — Я навещал поселение, в котором меня выходили. Соскучился по местным и решил, что пора бы съездить. И в одну из ночей я видел, как пьяный сэр Маммона, плачущий и попирающий собственный орден, ушёл в лес. Его нашли спустя неделю. Он истёк кровью. Местные говорили, что он был сам не свой после моего суда. Говорили, что Йонасс приезжал и угрожал ему, а Маммона терпел и ненавидел себя и собственный орден. — Вы хотите сказать, что это было убийство? — Я ничего не хочу сказать. С этим разберётесь вы, я надеюсь. — Предположения? Версии? — Ровно спросил следователь. — Я не имею права ничего предполагать — это дела Рыцарского Ордена. — По лицу следователя прошла кривая ухмылка, тотчас исчезнув. Флинн снова задел его. — Этот человек мертв. И я могу лишь сообщить вам об этом. — И вы не доложили раньше, потому что?.. — Потому что больше не должен ничего докладывать. Я не рыцарь. Следователь помолчал. — МакКлейн, кто-то может подтвердить ваши слова? — Любой житель поселения. — Допрос окончен. — Произнес следователь. — Я польщен, что вы соизволили явиться в Орден вновь. — А я польщен тем, что вы почти не говорили со мной сквозь зубы. Они улыбнулись друг другу. Флинн поднялся и уже приблизился к выходу, но вдруг решил спросить: — И что теперь? Не зря я выстаивал эту очередь? — Над орденом Варского Фонтана будет суд. И вас, МакКлейн, — следователь вздохнул, затем приложил пальцы к переносице и прикрыл веки, — на этот раз пригласят в качестве свидетеля.