Вот и сказочке конец

Розалин не могла решить и не могла решиться. Она находилась в том состоянии, когда все происходящее, кажется, лишь сбивает с толку, когда не за что зацепиться и не к чему двигаться. У неё была глобальная цель. Сбежать, причём сбежать так, чтобы остаться в живых и оставить в живых собрата по несчастью. В ту ночь, когда дракон привёл Ханка, Филлис совсем не могла заснуть. Она ворочалась на одеялах, которые по ее просьбе принёс Утер, иногда садилась, провалившись к стене, иногда запускала пальцы в волосы и долго сидела без движения. Ей было все равно, слышал ли Утер ее возню. Если ворочанья с боку на бок и ходьба по комнате помогли бы ей что-нибудь придумать, она была бы счастлива. Но это не помогло. В сердце было неспокойно, в голове пусто. Девушка могла лишь тяжело вздыхать и пытаться разглядеть в своём положении хоть крошечку надежды. Утер оставил Ханка в пустой комнате, дверь которой, во-первых, была, а, во-вторых, запиралась. По просьбе Филлис дракон выделил ему один из пледов. Утер даже не сказал привычного: «Я отказываюсь». И тогда девушка поняла одну вещь. Утеру она нравилась. Нравилась не как напарник или товарищ, как обычно и бывало со всеми близкими Филлис, вовсе нет. Розалин нравилась ему, как девушка. Можно ли осудить девушку за то, что она нравится? Можно ли выдвинуть ей обвинения за то, что она понравилась дракону, и он не стал её сжигать или есть? Вот она — соломинка. Филлис улыбнулась сама себе, но улыбка тотчас померкла. Хороша ли эта соломинка? Не окажется ли она тонкой нитью, петлей обвязавшей шею Филлис? Что, если из-за этой нелепой истории ей придётся уйти из Ордена? Леди Филлис, соберись. Выдохни и решай проблемы по мере их поступления. Не паникуй раньше времени. Утром Утер пришёл, чтобы ее разбудить. Он, как обычно, замер за дверью и постучал об косяк, и лишь когда Филлис разрешила ему войти, ступил в комнату. — Я назначил шута ещё и поваром, миледи. — Сказал Утер. Филлис кивнула, пытаясь придумать, какую пользу можно из этого извлечь. Розалин задумалась, глядя в местами прогнившие половицы, а дракон что-то спросил. Тогда девушка подняла глаза. — Как вам спалось? — Переспросил он, и в его голосе послышалось что-то, похожее на растерянность. — Прекрасно. — Тон был веселым и бодрым, словно вовсе не было бессонной ночи. Утер не уходил. Розалин знала, чего он ждал. Нет, дракону она не просто нравилась. — Благодарю за подарок, дорогой Утер. И она, улыбнувшись, присела в легком реверансе. Краем глаза она успела заметить отблески счастья, промелькнувшие в глазах дракона. Утер кивнул и вышел из комнаты, перед этим сказав: — Жду вас внизу, миледи. Завтрак стынет. Как только Утер пропал из виду, Филлис тихо вздохнула. В неё впервые влюблялись. Был, конечно, один случай в далеком детстве, когда Филлис укусила за нос мальчика, который был в неё влюблён. До конца учебы он припоминал ей давно зажившие ссадины от ее зубов на своём носу, говорил, что Розалин — первое создание, с которым ему, молодому рыцарю, пришлось сразиться в неравном бою. Где этот мальчик теперь? Розалин стоило укусить его за нос, чтобы он понял, что ей не нужна его любовь. Только вот что же делать с Утером? Нужно попытаться рубануть его мечом, чтобы он понял? Пока что любовь Утера оберегала Розалин от смерти от лап самого же Утера. В разумных пределах она могла даже управлять драконом, но так, чтобы он не понял, что его используют. По-рыцарски ли это? Нет. Точно нет. И ей было неловко от осознания того, что этими чувствами ей предстояло играть в собственных целях. Этим чувствам предписано остаться невзаимными. Драконы, рыцари, люди и лесной народ — это все такое разное, что голова шла кругом. Только вот... Филлис видела, как счастлив был Утер лишь от того, что она ему улыбается. Она помнила, с какой обидой мальчик из детства смотрел на неё, потирая раскрасневшийся нос. Филлис заметила, как Лэнс улыбался, когда речь заходила о Ките и о людях, что на него похожи. Девушка часто видела во сне последнюю встречу с Алисом, наследником лесного народа, которого она любила так, что сердце трепыхало, стоило лишь подумать о нем. Филлис любили. И она любила, честно и беспощадно для самой себя, так сильно, что до сих пор винила себя в том, что плохо старалась, когда у неё был шанс все предотвратить. И рядом с ней люди любили друг друга, пусть даже им лишь предстояло узнать об этом. Чувства у всех одинаковые. Этому не учили в Рыцарской Академии. Это Филлис понимала лишь теперь. В Академии учили лишь сражаться и выживать. Враги — априори без чувств. Манекены, набитые сеном. Круглые мишени с пятном краски, намалёванным посредине. Как больно было это осознавать. А Филлис ведь ещё ни разу не спасала наследников! Значит, всем может быть так больно, как и ей. Все знают, что такое любовь, будь это человек, рыцарь, прошедший через Академию, или даже дракон. Все стало только сложней. Филлис подняла голову, поправила волосы, упавшие на глаза, и вышла из комнаты. Не забывай, кто ты, леди Филлис. Не забывай, кто ты есть.

***

За прошедшую неделю Филлис отвыкла от вкусной еды. В путешествии с Лэнсом она могла позволить себе зайти в таверну, если те, конечно, встречались на пути. Но теперь весь ее рацион состоял из кроликов, которых дракон приносил из леса. Сам Утер, насколько она видела, поедал кроликов и оленей, едва успевая перекусить им хребет. Ей приходилось наблюдать за его охотой, стоя рядом. Вот тогда-то она поняла, что грубой силой это существо ей не одолеть. То, как стремительно двигался Утер в драконьем обличье, то, как сжимались его челюсти, то, как он утробно рычал, когда добыче удавалось увильнуть — все это поднимало волнение в душе Филлис. Ни один зверь не вызывал в ней столько первобытного трепета, сколько вызывал Утер. Наблюдая за ним, она не могла пошевелиться. Сбежать она не пыталась. Она лишь подбадривала Утера каждый раз, когда он целиком заглатывал целого кролика. Потом он обращался человеком и они рука об руку шли назад. Так было до прихода Ханка. Теперь же Филлис и Утер сидели в столовой, ожидая, когда повар-шут подаст им еду. Несмотря на скудный ассортимент блюд, Филлис ела еду, приготовленную Ханком, со слезами на глазах. До того это было вкусно. Затем Ханк развлекал их. Он рассказывал истории из жизни, и непонятно было, правда ли это, или же он их придумал. Рассказывал о мертвой русалке, рассказывал о таскании тыкв, которое, казалось, длилось целую жизнь. Рассказывал о грифонах и овцах, о лисе, которую зачаровал когда-то. Розалин слушала его, устроив голову на ладонях, а Ханк ходил перед столом и вокруг него, размахивая руками и иногда повышая голос так, что стены, казалось, дрожали, а иногда говорил тихо, и приходилось навострить слух. Он легко придумывал сказки, но в них не было никакой магии. Утера это смешило больше всего. Ханк поведал то, что Филлис знала из рассказов Лэнса: у Ханка когда-то была способность читать настоящие сказки, которые работали, но потом началась неразбериха с магией и ему пришлось свыкнуться с тем, что способности у него больше нет. Шли дни. Ханк обрывал свои истории на самых интересных местах, чтобы Утер не решил вдруг убить его раньше. Это было все, что Ханк мог делать для того, чтобы сохранить жизнь. Он выполнял свою работу отлично, Розалин восхищалась его способностью сохранять спокойствие. Утер не позволял Розалин и Ханку остаться наедине. И девушка не могла рассказать ему, что ей известно, кто он такой, что Лэнс тоже был здесь, но он пропал в таинственном коврике, и что ей срочно нужна помощь Ханка. Утер о Лэнсе не вспоминал. В жизни дракона Лэнс был тем, кто свёл Утера с его ненаглядной, и свёл совершенно случайно. Филлис, смотря на неунывающего Ханка, задумалась. Сомнения закрались в ее разум, и она могла лишь спросить Утера: — Вы не заговаривали его сказкой, дорогой Утер? — Миледи. — В голосе слышалось волнение. — Отчего же вы так думаете? Филлис помедлила. — Он словно совсем не понимает, где находится. Утер прошёл через комнату и оказался рядом с уже готовящейся спать Филлис. Он со всей серьёзностью посмотрел в ее лицо. — Вы так проницательны, миледи. Я не перестаю удивляться. Дракон улыбнулся. Он так долго стоял, нависая над Филлис, что девушке стало не по себе. Но она взяла себя в руки и сумела не отвести взгляд, когда Утер, казалось, заглядывал в ее душу. А ведь до этого момента Филлис казалось, что хуже некуда.

***

Филлис все же удалось поговорить с Ханком. Это случилось совершенно случайно. Утер решил отправиться на охоту, прихватив с собой Розалин. Девушка стояла на опушке леса, кутаясь в шубу, что для неё достал Утер, и наблюдала за тем, как Утер в драконьем обличье гонит молодого оленя, стараясь, как казалось, совсем вымотать бедное животное. Для пущего эффекта Утер ещё и выпускал столбы пламени, когда олень желал свернуть вбок и ускользнуть. Филлис услышала за спиной тихие напевы. Девушка обернулась. Ханк в нескольких шагах переливал воду из большой бадьи в маленькую фляжку. Рядом с ним лежала охапка дров, которые ему предстояло еще наколоть. Утеру надоело тратить свои сокровища на то, чтобы согреть вечно мерзнувших людишек, и теперь в обязанности Ханка входило ещё и это. Филлис позвала его. Он хмыкнул, давая знать, что услышал зов. Тогда Розалин зашептала, часто останавливаясь и вслушиваясь в звуки охоты: — Утер заговорил тебя сказкой. Я не знаю, что это за сказка, но... из-за неё ты не хочешь сбежать. Поверь, Ханк, нам с тобой нужно рвать когти. — Она помедлила. — Лэнс был со мной. Я не знаю, что он тебе рассказывал, а что нет, но у нас с ним общее задание. А я — рыцарь! — Кулаки сжались сами собой. Вот она, правда. Или же нужно было сказать: «я была рыцарем»? — Слушай. Мне нужно уйти, очень нужно. И тебе тоже нужно. — Заговорил меня? — Спросил Ханк таким задумчивым голосом, что Розалин засомневалась, слышал ли он хоть что-то кроме этих слов. — Да! — Прошипела она. — Мы в плену. И должны уйти. — Как... я... — Ханк выронил фляжку. Филлис обернулась и увидела, что он вцепился в своё лицо так, что ногти побелели. Плохо дело. Она мало знала о том, как работают сказки. Только общая теория. Но если Утер произнес такую сказку, которая убьёт, если попытаться сообщить о ней, то что же делать теперь?! Нет. Он не сделал бы так. Филлис не была бы собой, если бы не попыталась снять сказку после того, как узнала о ней. А Утер знал это. Ханк отдышался. Затем посмотрел на Филлис, и в его взгляде больше не было того ужаса, что ещё секундой ранее искрился в глазах. — Я был в таверне около леса, когда он пришёл. Я был тут не всегда, Святая Королева! Он забрал меня, заговорил сказкой, и... о, какой кошмар. Утер все ещё гнался за оленем, но времени было чрезвычайно мало. Филлис выдохнула. — Мы с Лэнсом были здесь вместе. Да, с тем самым Лэнсом. Потом он... — Она решала, стоит ли говорить ему о магическом коврике. Сколько вопросов возникнет у Ханка после пары слов! А времени было слишком мало. — Он пропал. Подробности потом. Я здесь в заложниках, и ты тоже. Нужно выбираться! — Я теперь понял. Какой ужас. — Он снова обхватил голову руками. — Если бы я остался дома! Если бы я не пошёл, пытаясь найти приключений! — Оставь терзания на потом. Лучше думай, как нам выбраться. — Отрезала Филлис. Ханк кивнул. Он пытался продолжить рубить дрова, словно ничего не произошло, но Филлис видела, что его руки страшно дрожали. После ужина Ханк пришёл развлекать Утера и Филлис. Девушка видела, как изменился взгляд парня с тех пор, как он узнал правду, и боялась, как бы этого не увидел дракон. Ханк вышел, остановившись перед столом, поклонился, улыбнулся. Утер смотрел на него с интересом. Он любил выступления. — Сегодня я расскажу вам сказку. Филлис вздрогнула. Ей удалось взять себя в руки. Утер развернул голову и посмотрел на неё с такой заботой, что девушке стало неловко. — О чем твоя сказка, шут? Ханк сделал паузу. — О глупце. — О глупце? — Тихо спросила Филлис. Утер хлопнул в ладоши, а затем сказал: — Люблю истории про глупцов. Начинай. Ханк прикрыл глаза и заговорил. Проникновенным голосом, тихим, таким, что приходилось напрягать слух, чтобы в другом конце большого зала услышать его слова, тотчас превращающиеся в эхо. — Где-то далеко, так далеко, что вы там никогда не бывали, есть деревенька. Маленькая деревенька, затерянная в Королевстве. Случайно на неё не выйдешь — она далека от торговых путей и городов. — Ханк ходил по залу, медленно ступая по скрипящим половицам. — И там жила семья. Обычная семья, как может показаться на первый взгляд. Только вот с особенной прапрабабушкой. Утер не сводил с Ханка глаз. — Она была не человеком. Она была из лесного народа. Когда-то давно она оставила свою семью потому, что полюбила человека. Родственники отреклись от неё, а она тогда была молодой и стройной, совсем ещё девчонкой. Но и человек ее полюбил. Филлис вдруг почувствовала, как грусть сжала ее сердце. — Она ушла с ним. У них родились дети. Они не унаследовали от матери ничего, они были самыми обычными людьми. Но женщину это не расстраивало. Она даже была рада, что ее детям не придётся быть отвергнутыми теми, чья в них течёт кровь. Но время шло. Ее дети выросли и завели своих детей. Все внуки были обычными людьми. Она снова вздохнула с облегчением. Мужчина, с которым она разделила жизнь, старел. Она пыталась не замечать этого, не замечать того, что юноша, которого она полюбила когда-то, превращается в старика. Это не то, что можно просто не заметить. Ее внуки выросли и завели своих детей. Ее правнуки тоже не были потомками лесного народа. Ее муж умер. Долго она горевала. Иногда она пыталась обращаться к лесному народу, она приходила на опушку леса и долго стояла, плакала, кланялась на коленях, но они не выходили к ней. Голос Ханка погрустнел. — Она приняла облик старушки, чтобы не смущать своих правнуков. Она была чудесной прабабушкой. Она любила свою семью. Потом умерли ее дети. Это было страшным ударом. Мать, потерявшая своих детей — нет горя ужаснее. Но потом начали рождаться праправнуки. Ее внуки доживали последние годы. Но ей было ещё жить и жить. Больно было отпускать родных навсегда, но это была часть ее жизни, и она не могла вырезать из неё это, даже если смерти приносили ей лишь боль. Праправнуки часто слышали, что перед сном она шепчет имена. То были имена всех тех, кого она потеряла. Она долго шептала, маленьким праправнуком этот ритуал казался вечностью. Филлис прикрыла глаза. Ханк не просто рассказывал, он проживал эту историю, и он и его слушатели словно перенеслись в неё. — Но в один день все изменилось. — Рассказчик прерывисто вздохнул. — Потому что родился герой этой сказки. Глупец. Он был первым ребёнком своих родителей, но далеко не первым в веренице праправнуков. Его прапрабабушке было бы не привыкать, но это был первый потомок, унаследовавший малую часть ее крови. Он выглядел совершенно по-человечески. Только вот умел читать сказки. Глупец прочёл свою первую сказку в три года. Он заставил кота лаять, словно пес. И с этого момента все внимание прапрабабушки было приковано к нему. Она учила его. Она пыталась вразумить его. Даже водила к лесной опушке, чтобы познакомить с лесными людьми. Они, конечно же, не вышли. Ханк надолго умолк. — Она дала ему имя: Совсем-Не-Волшебный. Воспитала его. Он легко читал сказки, читал их при любом удобном случае. Чтобы впечатлить и впечатлиться. Чтобы делать за минуту вещи, на которые другие тратят часы. Это делало его особенным. Лишь это выделяло Глупца в веренице остальных. Больше не было ничего. Чтение сказок — единственный его талант. — Голос снова дрогнул. — Но однажды этот дар исчез. Потухло пламя, что делало его особенным. Он почувствовал, что больше не представляет из себя ничего. Он снова встал в один ряд со всеми. И... он пришёл к бабушке. Она тогда уже начала болеть, но он не мог надеяться на худшее. Она должна была и его пережить! Но она сказала ему, что он никогда не был особенным. Она любила его, как всех остальных. Так почему же он должен корить себя за то, что не в его власти? Сначала эти слова показались Глупцу нелепыми. Но потом он понял. Особенных нет среди равных. Каждый человек уникален, и это не делает его важнее того, у кого есть способность читать сказки. Или же у кого ее нет. Глупец сумел примириться со своей судьбой. Дар не возвращался. Но случилось то, что разбило его: прапрабабушка умерла. Она оставила его со смутной уверенностью в завтрашнем дне. Потом Глупец остался совсем один. Голос дрогнул. — Ему так казалось. Но... он не мог успокоиться. Ушли те, кому он мог доверять. И Глупец впал в отчаяние. Он помог родным со сбором урожая, а затем понял, что не может сидеть на одном месте. Глупец покинул деревеньку, взяв с собой походный мешок да и только. Он не мог оставаться. Ему необходимо было приключение, вдохнувшее бы в него желание жить. Он был сбит с толку и шёл, куда глаза глядят, жил впроголодь, иногда умолял незнакомцев пустить его переночевать. Глупцу казалось, что просвещение близко. Он шёл по Королевству, не зная, что он ищет, или кого. Он жил сегодняшним днём. Он хотел разгадать секрет. Он хотел вернуть способность читать сказки. Но он был одинок. А потом, когда он сидел в таверне, он встретил дракона. Здесь история берет резкий поворот. Глупец нашёл приключение, которого искал, но ему от этого не лучше. Филлис посмотрела на Утера. Глаза того были закатаны, рот приоткрыт. Руки свисали безвольными веревками. Филлис вскрикнула и подскочила с места, громко отодвинув стул. Она посмотрела на Ханка, ее сердце упало в пятки. — Сработало. Наконец-то. — Тихо произнес парень, утирая пот со лба. Затем он посмотрел на Филлис. Глаза его лучились уверенностью. Но во взгляде девушки он прочитал сильное беспокойство. — Он жив. Я добавил в его блюдо корней сон-травы. По лицу девушки расплылась улыбка. Вот оно! Тот лучик, который ей был так нужен. Сон-трава. Как чудесно! Нет, леди Филлис, не загадывай заранее. Девушка вышла из-за стола, подбежала к Ханку и крепко его обняла. — Я должна забрать меч. — Прошептала она. Ханк кивнул, но затем быстро взглянул на Утера. Жалкое зрелище, но ничего другого им не оставалось. Филлис, придерживая подол платья, побежала к лестнице, а Ханк последовал за ней. Через пару минут они уже бежали прочь от замка. Смеркалось. В темноте найти их сложнее? Филлис надеялась, что да. Она не думала об Утере и о том мире, что остался за спиной. Теперь она бежала вперёд, стараясь составить в голове новый план действий. Что бы ни случилось, ей нужно было сообщить в Орден. Если Утер очнётся и погонится за ними — плевать. У Розалин в рукаве был лишь единственный козырь, который она могла разыграть, и тем самым спасти жизнь Ханку. Не хотелось бы прибегать к нему, но если выбора не останется, то придётся. Они бежали по лесу. Снега было достаточно, Утер сможет выследить их по следам. Если они сумеют спрятаться, то дракону придётся отступить. Святая Королева, Филлис не могла поймать хоть одну мысль, от которой не хотелось бы расстроиться сильней. — Ты не думаешь, что стоило его убить? — Сказал Ханк, держащий в руке фонарь. Филлис удивилась такому вопросу. — Я... — Она пыталась отдышаться. — Нет, Ханк. Не нужно убийства. — Он пойдёт по нашему следу. Ну вот. Он сказал это вслух. Озвучил страшную истину, терзавшую Филлис с самого начала их побега. А ведь прошёл уже почти целый час бега по лесной чаще. Никакие звери им не встречались, и оба были этому бесконечно рады. — Если пойдёт, я разберусь. — Отрезала она. Тон вышел грубым. — Понятно. Я бы помог сказкой, но, как видишь... — Ты мне помог. Я бы никогда не додумалась до такого. Ханк улыбнулся. Снег хрустел под ногами, несмазанная ручка фонаря скрипела при каждом шаге. Они бежали — уже больше шли — уже четвёртый час. Чёрная зимняя ночь опустилась на мир, с неба повалил снег. Филлис обрадовалась. Следы заметёт! Шансы, значит, повышаются. Когда вдали показалась деревня, двое не смогли сдержать радостных криков. Силы появились снова, и они рванули к свободе, преодолевая последние метры, отделяющие их от прежней жизни. Филлис шла по главной улочке с таким восторгом в глазах, словно эта деревня была столицей, не меньше. Она увидела таверну и ткнула Ханка. В таверне можно было сделать все, что нужно: отправить весть в Орден, согреться, остаться на ночь, выписав счёт на имя Рыцарского Ордена. Место это людное, и вряд ли Утер явится сюда. Так думала Филлис. — Ханк. — Позвала она его, хватаясь за ручку двери. Девушка потянула на себя. В лицо ударил тёплый воздух, в котором чувствовался запах еды и кислой выпивки. Филлис казалось, словно она была в плену не две недели, а много лет. — Я не могу тебя отпустить. — Серьезно сказала она. Ханк обогнал ее, крутанулся на каблуках и замер перед ней. Девушке пришлось остановиться. Но она положила руку на его плечо и сделала шаг в сторону, чтобы обойти. — До тех пор, пока ты не попадёшь под защиту Рыцарского Ордена. Если Утер найдёт тебя, то сразу убьёт. Ханк поднял брови. На его усталом, вымученном долгим походом лице показалось удивление. Филлис поняла, что выглядела не лучше. — А как же ты? — Спросил парень. — Что будешь делать? — Сопровожу тебя. Потом... продолжу своё дело. И попытаюсь найти Лэнса. — А если Утер не отстанет? Снова Ханк озвучил ее мысли. Девушка уже подошла к стойке и, обратившись к хозяину таверны, представилась. Затем попросила чернила и бумагу. — Я — рыцарь Рыцарского Ордена. — Сказала она, обратив лицо, полное ярости, к Ханку. Тот отпрянул. — Я умею разбираться с такими существами, что тебе и не снилось. И я справлюсь с каким-то драконом, который влюбился в меня вместо того, чтобы сжечь или сожрать, на худой конец. Никто, кроме Ханка, не слышал ее слов. Розалин сказала их прямо в его лицо. Она смертельно устала. И Ханк устал, это видно. Девушке хотелось написать письмо, отправить его и пойти спать. Розалин тяжело дышала. Она стояла в захудалой таверне в далекой деревушке, держа в дрожащей от изнеможения руке перо, не чувствуя его замерзшими пальцами. На ней было кружевное платье, такое, ради которого городские дамы могут выложить целое состояние. На ней была шуба, такая же дорогая. И ее старые сапоги, напоминавшие о том, кем она была на самом деле. Филлис, поняв, что запястье отказывается сгибаться, тихо выругалась. Положила перо и убрала волосы с лица. Что за безумные недели! Что за безумная жизнь! Отдышавшись, она снова взяла перо. Собрала все силы и начала выводить на бумаге слова: «Уважаемый Совет Рыцарского Ордена! Я, Розалин Филлис, в последние две недели»... Розалин не могла понять, что происходит. Она моргнула, напрягла руку, но запястье снова не двигалось. Тогда она опустила глаза и увидела, почему. На ее руке лежала ладонь. Ладонь накрывала ее руку с нежностью и аккуратностью. Дыхание перехватило, Филлис замерла, не в силах пошевелиться. Эта ладонь ей не принадлежала. Тогда она подняла глаза. И не сдержала резкий вздох, безмолвный вздох, который выражал ужаса больше, чем любой крик. Утер стоял рядом. Он спокойно смотрел в ее лицо, заглядывая в самую глубину глаз, и улыбался. Он выглядел счастливым. Филлис словно ледяной водой окатили. Ханк! О, Святая Королева, где Ханк?! Девушка, едва управляясь собственным телом, посмотрела за спину Утера. Ханк стоял за драконом, и такой ужас был написан на его лице, что Филлис стало ещё хуже. — Вот и вы. — Тихо сказал Утер. Хищные глаза смотрели на Филлис, не моргая. — Как некрасиво с вашей стороны так поступать. — Простите, милый Утер. — Губы сами прошептали эти слова. Филлис начала дрожать. Дракон почувствовал это, и, мягко погладив девушку по руке, произнес: — Миледи. — Он прикрыл глаза и слегка склонил голову. Филлис посмотрела на Ханка. Их взгляды встретились. Никто в таверне не замечал ничего странного. Те, кто пили, продолжали пить. Смеявшиеся — смеялись, ругавшиеся — ругались. Хозяин таверны отвернулся и вообще не смотрел на них. Филлис мотнула головой, давая Ханку знак. Парень попятился. В ту секунду Утер открыл глаза. — Отпусти его. — Прошептала Филлис. Голос дрожал. Ей впервые в жизни было так страшно. А ведь люди в таверне даже не понимали, что происходит! Они не понимали, что находятся в смертельной опасности, а Филлис, этот никчемный рыцарь, настолько выдающийся в своей никчемности, даже не способна их защитить. — Отпустить? — Протянул Утер. Филлис быстро и мелко закивала. — И не охоться за ним. Пусть уйдёт. — Но он предал меня, миледи. — В голосе слышалась досада. Филлис помедлила. Пришло время для козыря. Последнего козыря в ее игре. Она резко вздохнула, и, положив свою ладонь на руку Утера, заговорила: — Я соглашусь стать твоей женой. Это обмен. Его свобода в обмен на мою. От этих слов Утер засиял. Он заулыбался сильней, и ему хотелось смеяться от того, как он был счастлив. Его желание исполнится! То, чего он хотел, было так близко! Но нужно было быть сдержанным перед леди. Он на время утихомирил порывы счастливого смеха, и, вглядевшись в лицо Филлис, произнес: — Ваша воля, миледи. Филлис прикрыла глаза, чтобы не видеть, как уходит Ханк. На что-то да она годится все же, а? Не совсем никчёмная, раз смогла спасти хоть чью-то жизнь. Но эта мысль была, что мертвому припарка. Она не знала, сколько времени прошло. Но затем услышала радостный голос Утера. Дракон обращался не просто к ней, а ко всем присутствующим: — Я сделал ей предложение, и она согласилась! Восторженные выкрики посетителей били больнее любого удара. Филлис было не увернуться. Нужно было стоять, принимая шквал оров, визгов, поздравлений и пожеланий от незнакомцев. — Радуйтесь, миледи. Вы же не хотите пожара в этой деревне? — Спросил он спокойно. Филлис поняла, что плачет, лишь когда горячие слёзы заволокли глаза. Затем покатились по ещё не отошедшим с мороза щекам. Филлис сжала зубы, чтобы не завыть. То же самое было две недели назад, когда она сидела, прижимая сапог Лэнса. Только сейчас не было сапога. Ничего не было, кроме беспросветного осознания. Бард заиграл. Гитарные перебои складывались в бодрую мелодию, веселую, но пронзительную. Филлис вздохнула, быстро и резко. Она позволила Утеру взять свою руку, затем последовала за ним, отходя от стойки. Бард играл, посетители хлопали и радовались, поднимали тосты за молодых. Утер крутил Филлис в танце, когда нежном, а когда страстном. Она поддавалась. Он был аккуратен и подстраивался под неё, каким-то чудом не позволяя ей отдавить свои ноги. Возьми себя в руки, леди Филлис. Девушка приблизила своё лицо к лицу Утера. И зашептала, так тихо и нежно, что дракон, кажется, забыл все танцевальные движения. — Я знаю один храм. Он далеко отсюда, но всю жизнь я мечтала выйти замуж именно там. Утер ответил сразу же. Он почти не пытался унять волнение. — Где этот храм? — Извини, что прошу этого, но это было моей мечтой с самого детства... — Зашептала она, придавая своему голосу такого же волнения. Совсем не по-рыцарски. Да что уж там. Даже не по людски. — Свадьба моей мечты. Я в платье. Букет из сирени в руках. И этот храм. И, конечно, прекрасный жених. Что же она творила с ним! Утер почти перестал дышать. Как это подло, как низко. Он же любил её! — Я спросил, миледи, где этот храм. Филлис засмеялась. Разве можно осудить девушку за то, что в неё влюблены? Можно, если эта девушка — рыцарь, а влюблён в неё дракон. — В столице. Если милый Утер не хочет, то... — Не нужно больше слов. Филлис прикрыла глаза. Был ещё шанс. Ханк сумеет. Пока Утер не видел, одними губами она прошептала слова, адресованные лишь Ханку. И, конечно, парень понял. Иначе быть не могло. «Храм короля Фиццера» Ханк передаст ее слова и всю историю. Он все расскажет. В храме ее и Утера будут ждать. В учебниках говорится: если хочешь победить дракона, бейся не на его территории. У тебя будет шанс. Вот он — шанс. — Если миледи попытается сбежать, я не поскуплюсь и сожгу пару деревень. — Спокойно произнес Утер. Филлис и без того прекрасно об этом знала. Она совсем не испугалась. Бард заиграл медленную мелодию. Филлис и Утер, а также остальные парочки танцующих теперь медленно покачивались из стороны в сторону. Девушка привалила голову к груди Утера и прикрыла глаза. Сердце дракона сначала стучало мерно, но затем забилось быстрей. Вот, что она с ним творила.

***

Флинн нервничал. Обстановка в Ордене была крайне напряженная. Даже вечно спокойный Дорис поддался всеобщей панике. Он теперь чаще во время заседаний стучал пальцами по столу, говорил быстрей и чаще сбивался. Лэнс и Филлис пропали. Уже как две недели от них не было никаких вестей. В Ордене знали, что им удалось найти два красных камня. В последнем письме Филлис писала, что теперь они отправляются за третьим. Отряд рыцарей на их поиски Орден отправил неделю назад, но и от этого отряда тоже вестей не было. Они отправились в тот участок, куда направились Филлис и Лэнс, но словно сквозь землю провалились. Что же делать дальше? Флинну не хотелось думать о том, что он остался один. Это глупые мысли, они лишь отравляют. От них хуже спишь и хуже думаешь. Нужно было ждать, нельзя паниковать раньше времени. Флинн сидел в главном зале Ордена, пытаясь перепроверить карты, составленные для поиска камней. Он смотрел на зону, обведённую кругом, зону, в которую должны были отправиться Лэнс и Филлис. Вдруг страшная догадка вспыхнула в голове. Флинн поднялся со стула и на негнущихся ногах отошёл к окну. Постоял, смотря, как падает снег, затем вернулся к столу, присел и засунул руку под стул. Пальцы нащупали кожаный переплёт. Флинн подставил вторую руку, чтобы тяжёлая книга не перевесила его. И вот — он стоял с Планом на руках, смотрел на обведённый участок на карте. Затем он водрузил План на стол, заспрямился, уперев руки в поясницу, и согнулся над книгой снова. Понадобился час, чтобы найти доказательство своей догадке. Флинн медленно опустился на стул и прикрыл глаза, стараясь даже не смотреть на книгу. Координаты этого места были в Плане. Флинн запомнил номер существа и обнаружил, что последнее похищение им было совершено сотню лет назад. А до этого он десять раз похищал наследников с промежутками примерно по тридцать лет. И в половине случаев похититель требовал выкуп, а в другой половине — беспощадно убивал рыцарей. Плохо дело. Флинн закрыл План и убрал его под стул. Книга исчезла. Значит, это был дракон. Дракон, которому по Плану предначертано быть довольно жестоким убийцей. Скорее всего он легко расправился с тем рыцарским отрядом, вот почему от них не было вестей. Но что же с Лэнсом? Флинну стало душно. Какой кошмар! Почему он не проверил План раньше?! Как очевидно это было сейчас! Нет, нельзя было хоронить надежды раньше времени. Нельзя сдаваться, пока не будет доказательств. А, даже если самое худшее уже случилось, нельзя прекращать бороться. Но как же быть? Флинн должен был сказать Дорису об открытии. Но Дорис спросит, откуда Флинну известна такая информация. И глава Ордена не поверит, если Флинн скажет, что в том районе ходят слухи о драконе. Святая Королева, конечно не поверит! Этот Дорис догадывается, что Флинн знает о Плане. Он сам сказал об этом почти прямо. А, пан или пропал. Нельзя продолжать терять время! Флинн рванул было к выходу из зала, как вдруг дверь приоткрылась и в комнату вошёл ребёнок. Флинн пригляделся и замер. — Принцесса Люси, — Флинн поклонился, на что девочка едва мотнула головой. — Что вы здесь делаете? Девочка выглядела взволнованной. Она прикрыла дверь, постояла немного на пороге, а затем зашагала к Флинну. Шагала она уверенно, только вот глаза, бегающие из стороны в сторону, выдавали ее. — Мне нельзя здесь быть. — Сказала она. — Но я отпросилась у Сирши. И, пока солнце не сядет, могу гулять. Флинн выглянул в окно. Солнце уже почти село, на разговоры у них оставалось не больше пяти минут. — Бедная Сирша, — сказал старик, улыбнувшись. Люси улыбнулась тоже. — Я знала, что вы здесь. Я... понимаю, что вы заняты, но я... — Девочка помедлила. Она выглядела растерянной и взволнованной, и, несмотря на то, что пыталась держать себя, достойно принцессе, ее уверенность таяла с каждой секундой. — Должна спросить вас. — О чем? — Флинн смотрел на девчушку, стоящую перед ним, дрожащую, словно лист на ветру. — Я не могу спать уже много недель. — Она подняла глаза. — Всё время думаю. Постоянно. Днём и ночью. Когда ем и занимаюсь с учителями. Флинн смотрел на неё, ожидая развязки. — И лишь один вопрос в моей голове. — Какой? — Почему... в ту ночь, — голос Люси задрожал. Щенок Созвездия Пса, спящий под столом, заскулил. Ему что-то снилось. Люси отшатнулась, но Флинн быстро заверил ее, что это его собака и бояться нечего. Девочка собралась и продолжила, не переставая мять пальцы. — Все было наоборот? Кит был хорошим, защищал меня, пытался спасти, — а ведь он дракон, мой похититель! — а Аврил был настоящим злодеем? Ведь сэр Аврил — рыцарь. Флинн замер. От его ответа зависело многое. Что, если судьба Люси — изменить жизнь Королевства? Изменить жизнь магических созданий и людей? — Они оба делали то, что должны были делать. Кто, по-твоему, такой злодей? — Тот, кто плохой. — А кто плохой? — Флинн и сам задумался. — Тот, кто ставит свои интересы выше чужих? Это эгоист. Тот, кто действует, вредя другим? — Да. Если вредишь другим, ты плохой. — Но ведь, спасая наследников, рыцари вредят магическим созданиям. Неужели все рыцари — злодеи? Люси хотела было ответить, но передумала. — Не бывает злодеев, Люси. Бывают неправильные выборы, ведущие к ужасающим последствиям. Аврил сделал неправильный выбор, решив сражаться нечестно. Использовать тебя. Кит лишь попытался исправить его ошибку. — Значит, Аврил — не злодей? А Кит —... Флинн кивнул, глядя на Люси. Девочка все же произнесла: — Кит — герой, потому что попытался спасти то, что хотел испортить Аврил. — Думаю, что да. Люси улыбнулась сама себе. Девочка посмотрела на Флинна уже не тем смущенным взглядом, а взглядом, лучащимся настоящей уверенностью. — Спасибо. Спасибо вам огромное. Девочка уже дошла до двери и взялась за ручку, когда решила обернуться и спросить у Флинна: — А где брат Сирши? Она сказала, что скучает. Хотела встретиться с ним. Флинн помолчал перед ответом: — Где-то в Ордене. Только не ищи его сейчас — солнце почти село. Люси посмотрела в окно. Снег падал с неба крупными хлопьями. — У него красивый кулон. Передайте ему. — Отстранённо сказала девочка. Флинн улыбнулся. — Я уговорю его подарить его вам на свадьбу, принцесса Люси. Не думаю, правда, что кулон окупит расходы на выпивку для моего внука... — И он засмеялся. Мысли о Лэнсе заставили его вспомнить о том, что могло случиться с внуком. Нет, паниковать было рано. Люси присела в реверансе, и, быстро попрощавшись, выскользнула за дверь. Девочка заметила кулон. Плохо. Если заметил кто-то ещё? Если заметил кто-то, служащий Йонассу? Флинн заходил по комнате. Глупый рыцарь. Флинн же ясно сказал: не снимать и прятать под одежду! Что в этом сложного?! Ярость отступила. Флинн вздохнул. Паника раньше времени не была ему свойственна, неужели эта плохая привычка пришла к нему со старостью? Или же дело было в том, что его внук возможно уже давно мертв, да мертв настолько, что даже костей не осталось?! Пытаясь бороться с этими мыслями, Флинн вышел из зала и отправился к своей камере. Рано утром он отправится к Дорису и расскажет. Возможно, расскажет все. Утаивать больше нельзя — день расправы над драконьими потомками приближался, с магией дела обстояли хуже и хуже, а Флинн до сих пор старался скрыть дело пятидесятилетней давности. Спал он плохо. Он чувствовал, как время шло, а он лежал на кровати, не в силах сделать хоть что-нибудь. Безысходность давила на горло. Давило на горло и осознание предстоящего разговора с Дорисом, и тяжелые мысли о судьбе Лэнса. Флинн не смог отчитать рыцаря, играющего роль Лэнса. У старика просто не осталось на это никаких сил. В конце концов он заснул. Флинн поднялся с кровати совсем опустошенный. Старик проснулся от громких криков, раздающихся снаружи, но спросонья не обратил на них особого внимания. Он привёл себя в порядок и вышел из комнаты, двинулся в приемную. Было ещё темно. Очень темно, значит, до рассвета оставалась пара часов. Пару раз на Флинна чуть не налетели несущиеся со всех ног рыцари. Старик сумел увернуться и даже крикнуть пару лестных выражений им вслед. Но потом он понял, что что-то не так. Флинн остановился у окна, выходящего в сад. И увидел, что по саду ходят плачущие фрейлины, заглядывают и общипываю руками каждый куст. В руках у них были масляные фонари. Что? Флинн рванул вперёд и спросил у первого попавшегося рыцаря, что произошло. — Принцесса Люси пропала. — Быстро произнес рыцарь. Встреченный побежал дальше, а Флинн какое-то время стоял в коридоре, пытаясь уложить в голове эти три слова. И ещё. Она знала о кулоне. И наверняка не только она. Она не могла знать, что это за кулон, но об этом можно догадаться. Флинн продолжил путь. Он вошёл в приемную Дориса. Он увидел тень главы Ордена, пляшущую на стене. Масляная лампа стояла на столе, огонёк колебался. В руках у Дориса был клочок бумаги. — Пришёл Флинн МакКлейн, — обратился к Дорису его вечно перепуганный помощник, стоящий рядом. Сэр Дорис поднял слепые глаза. — Доброй ночи. — Спокойно произнес глава Ордена. — Вы знаете, что произошло? — Знаю. — Уверенно произнес Флинн. Дорис вздохнул. Затем неторопливо протянул Флинну клочок бумаги. — Это нашли в саду. — Сказал Дорис, ожидая, пока Флинн возьмёт бумажку. Долго ждать не пришлось. Флинн поднёс записку к глазам, пытаясь в слабом свете лампы разобрать написанное. Ему удалось. «Требую выкуп. Вы знаете, чего я хочу»