Вот и сказочке конец

Флинн вышел из здания Ордена тогда, когда, казалось, чёрный купол неба решил совсем раздавить землю. Старик шёл мимо сада, в котором фрейлины до сих пор кричали и плакали, шёл с твёрдой уверенностью в том, что собирается сделать. Йонасс не был глупцом, но кое-что не давало Флинну покоя. У дракона было два шанса поквитаться со стариком, только вот оба раза Флинну удавалось уйти живым. Он, выходит, не хотел его убивать. Пока что. В библиотеке он сказал, что позволит Флинну увидеть плоды своих трудов. И сейчас старик шёл, надеясь, что все сработает, что удастся привести план, который они вместе с Дорисом придумали, в исполнение. Но слишком многое зависело не от него, и Флинна это волновало. Нужно было довериться другим, нужно было позволить им, в случае чего, помочь себе, не растеряться и не забыть о том, что на стороне Флинна весь Рыцарский Орден. Нужно было довериться — с доверием обычно у Флинна проблем не было — но речь шла не о доверии Лэнсу или Киту, а о совершенно незнакомых рыцарях. Дорис сказал, что можно им доверять. Он сказал, что пошлёт за Флинном лучших выпускников Академии при Ордене. Но одно дело — быть лучшим учеником, а совершенно другое дело суметь удержать меч в руках, когда тебя вдруг отправляют сражаться с драконом. Но Флинн надеялся, что помощь не понадобится. Это ведь просто обмен, а не смертельный поединок. Он в это верил. А может, ему лишь хотелось в это верить. Флинн закутался в тёплую куртку и втянул морозный воздух. Ночь правила в столице. До рассвета было ещё далеко, но ждать они не могли. Йонасс до этого показывался лишь при свете звёзд, а днём скрывался. И Флинн не думал, что даже ради того, что было в кулоне, дракон сделает исключение. Мог ли Йонасс убить девочку? Мог. Мог ли не выполнить условий выкупа и, убив Люси, забрать у Флинна кулон силой? Нет. Флинн хоть и не испытывал никаких добрых чувств к Йонассу, но он знал, что это существо играет по правилам. Йонасс не станет жульничать и пытаться всех обмануть. Но старик мог снова путать желаемое с действительным. Гораздо важнее было другое. Кто-то рассказал Йонассу о кулоне, и этот кто-то — член Рыцарского Ордена. Много ли в Ордене его последователей? Тех, кто скрывают себя под личинами честных рыцарей? Дорис пообещал ещё осенью, что всё проверит, но Дорис — слепой старик, любящий разводить монологи о рыцарском долге и чести. Он не глупец, нет. Просто глава Ордена слишком стар. Может, Флинну стоило сказать те же слова и себе? Мысли прочь. Флинн ступал по снегу, оставляя за спиной замок, идя по улочкам, на которых тишина стояла такая, что слышно было собственное дыхание. Не было никого. Флинн оглядывался, думая, что может наткнуться на Йонасса совершенно случайно, но не видел ничего, кроме острых теней и углов. Не было на улицах ни единой души. Пьяницы и гуляки уже спали, а работяги ещё не проснулись. Мертвый час. Час, в котором сны сливаются с реальностью. Самый тёмный час. Флинн знал эти улочки. Знал каждый поворот, каждую лавку. Он шёл мимо своего прошлого, мимо своей молодости, слушая, как хрустит снег под ногами. А во внутреннем кармане лежал кулон. Будь он проклят, этот кулон. Зато теперь понятно: Йонасс действует не один. Дорис, конечно, тоже это понял. Как опрометчиво со стороны драконьего шпиона так вот себя выдать. Осталось лишь, узнать, кто это. Дело не слишком сложное после всего, что Флинн пережил. Старик вышел на пустырь. Дома со спящими жителями, протоптанные в снегу дорожки, спящие в конюшнях кони, замок с плачущими фрейлинами — все это осталось позади. Флинн оказался в широком снежном поле, белое полотно было чисто от человеческих следов, снег искрился в лунном свете. Старик замер. Он засунул руку во внутренний карман и достал кулон. Звякнула стальная цепочка. А ведь до этого момента Флинну никак не удавалось этот кулон рассмотреть: довольно выпуклый медальон, покрытый узорами, украшенный текстом, непонятным и едва видимым. Драгоценные камни украшали поверхность кулона, их было даже слишком много. Кулон был, откровенно говоря, уродливым. Не сочетались тонкие узоры, ветвиеватые буквы и красные, синие, зеленые камни от пылевидных до размеров гранатового зерна, все вместе это смотрелось похабно. Да и к тому же кулон напоминал по форме огромного таракана. Однако уродливость кулона не отменяла того, что эта вещь обладала магической силой. Именно благодаря кулону удалось замаскировать рыцаря под Лэнса. Сначала, в день ухода Лэнса и Филлис, настоящий Лэнс надел этот кулон, который Дорис лично приказал достать из Рыцарского хранилища. Затем этот кулон надел рыцарь, которому глава Рыцарского Ордена доверял всецело — молодой сэр, фамилию которого Флинн старался не запоминать. Он всегда называл его «Лэнс». Рыцарь был горд тем, что ему доверили эту миссию, и старался с трепетом выполнять ее. Только вот, по-видимому, ему она не совсем удалась. Флинн старался не думать об этом. Он сам перед уходом снял кулон с шеи «Лэнса», и его молчание подействовало на парня сильнее, чем любые крики. Молодой рыцарь закусил губу, поняв, что провалил своё задание. Он позволил забрать кулон, и тотчас начал возвращать истинный вид. Флинн ушёл раньше, чем метаморфоза завершилась. Старик прикрыл глаза. Йонасс не дал ему подсказок относительно того, где его искать. И Флинн знал, чего хотел дракон. Йонасс не был дураком. Он знал, что и Союз людей и магических существ не стоит на месте, а делает новые открытия. Йонасс знал, наверняка знал, что они уже догадались обо всем. И Флинн знал, что то, что он сейчас собирался сделать, не удивит Йонасса. Старик опустил взгляд на поверхность, усыпанную светящимися в лунном свете каменьями, и заговорил, обращаясь к кулону: — Я знаю, что тебе не хотелось бы с ним видеться. — Флинн вспомнил чувство, что охватило его, когда он ударил Йонасса в библиотеке. — Он остановит твоё сердце. — Флинн не чувствовал себя свихнувшимся, вовсе нет. Он помнил свои ощущения, потому знал, что камни, которые дракон так стремился заполучить, были живыми. Камни слышали его. Флинн на своём веку поведал достаточно чудес, чтобы поверить в это чудо. — Но вместе с драконом и невинное дитя, которое он похитил. Он убьёт девочку, если не будет обмена. Пожалуйста. Дай ему знать, где мы. Голос едва не дрожал. Флинн удерживался на грани, и ему едва удавалось сохранять самообладание. Кулон стал теплее. Флинн не был уверен в том, могла ли его ладонь так нагреть металл. И ещё теплее. Кулон стал по-настоящему горячим. Флинн прикрыл веки, стараясь удержать кулон, который, казалось, мог прожечь его ладонь насквозь. — Мне не хочется отдавать тебя. Но... Девочка, что в его заложниках. Она не виновата ни в чем. Звяк. Флинн открыл глаза и всмотрелся в ладонь, но в ней лежал уже не только кулон. Рядом с ним, скатившийся по выпуклой поверхности к основанию ладони старика, лежал красный камень. Флинн склонил голову. Он знал, что в руке у него — что-то живое. Или же то, что когда-то было живым, а сейчас перенаправило свою жизненную энергию в другую форму. И это что-то — или кто-то — невероятно древнее, такое же древнее, как Рыцарский Орден, могущественное и поддерживающее мир на земле, согласилось отдать свою жизнь в обмен на жизнь маленькой девочки. Флинна это поразило. — Спасибо. — Произнес он, смотря на камень, в котором вспыхивала и гасла то и дело алая искра. Вот оно — сердце камня. Внутри. Флинн не знал, сколько времени прошло. Он смотрел на камень, вглядываясь в жизнь, что теплилась в нем, и время снова шло мимо. Время шло, и, глядя в недры того, что лежало на ладони, Флинн понимал: это древнее нечто не утратило чувств. Оно все понимает. Оно слышит шёпот и видит, что творится в людских сердцах. — Доброй ночи. — Раздался неподалёку бархатный голос. Флинн поднял глаза. Йонасс медленно приближался к нему, идя со стороны города. Но, что гораздо важней, рядом с ним шла Люси. Девочка была в той одежде, в которой накануне приходила поговорить с Флинном. Значит, похитил он ее, когда она шла из Ордена в замок. Йонасс держал Люси за руку, а девочка не пыталась вырваться. Она равнодушно смотрела по сторонам, и Флинн сразу догадался, что Йонасс зачаровал её сказкой. Без паники. Он всего лишь зачаровал ее сказкой, а не приставил нож к горлу. Хотя, вспомнив, как умирал Маммона, когда Флинн и ведьма пытались разговорить его, Флинн поежился. — Почему снова эта форма? — Спросил Флинн спокойным голосом. Он смотрел, как к нему приближался Мэтт. Сердце сначала замерло, но затем Флинн успокоился. Он не боялся. Это не бой, — говорил он себе. Это — обмен. Никто не погибнет. Никто не будет ранен. Йонасс замер в нескольких метрах. Флинн смотрел на него спокойными глазами. Йонасс дернул руку Люси, и девочка подошла к нему ближе, едва удержав равновесие. По лицу Флинна пробежала тень злости. — Я говорил тебе. Люди меньше врут перед мертвецами. А в особенности — перед своими мертвецами. — Как жестоко. — Это не жестоко. За то, что ты сделал со мной пятьдесят лет назад, я мог бы принять другую форму. Ты знаешь, чью. Флинн знал. Он подумал об этом, когда в первый раз увидел Йонасса в облике Мэтта. Он подумал: «Как хорошо, что ты не Пидж» — К делу, — произнес Флинн, показывая Йонассу лежащий на ладони камень. Дракон кивнул и снова сильно дернул руку Люси. — Без глупостей, Флинн. — Сказал он голосом Мэтта, прищурив его глаза. Флинна кинуло в жар. Страха все ещё не было, было лишь чувство полной потерянности. Йонасс и Флинн медленно пошли навстречу друг другу, в любую секунду ожидая атаки. — Без глупостей. — Повторил Флинн. — У тебя много шпионов в Ордене, да? — Решил расспросить сейчас? — В голосе не было раздражения. Йонасс глянул на Флинна серьезными глазами. — Их достаточно. — Я все же не понимаю, чего ты хочешь. — Флинн решил идти напролом. Больше не будет возможности узнать хоть что-нибудь, нужно было действовать. — Ты сказал: «Не мешайте мне, и увидите, что произойдёт». — Верно. — Но источник магии спрятан не просто так. Это для всеобщего блага. Йонасс усмехнулся. В этом коротком смешке не было злости или раздражения, в нем не было ничего, кроме усталости. Флинн уловил эту интонацию, эту мгновенную слабость, это мимолетное желание поведать всё. Продолжай, Флинн. Он раскалывается. — Ради блага всех существ, кроме меня. — Что это значит? — Я хочу справедливости, которую у меня отняли. Семьи, которую у меня отняли. Родной земли, с которой меня скинули сюда. Ты понимаешь, Флинн? У тебя тоже многое отняли. Ты должен меня понять. — Так ли тебе нужно мое понимание? — Задумчиво спросил Флинн. Старик поднял глаза и посмотрел на дракона. Во взгляде того не было ничего, кроме печали. — Сколько лет ты ищешь то, что у тебя отняли? — Сотни лет. Со дня основания Ордена. — Он помедлил. — Теперь ты скажи мне. Что ты знаешь? Старик вздохнул. Перед ним стоял не всемогущий дракон. Перед ним стояло существо настолько уставшее от собственных мыслей и одиночества, что готово было говорить с тем, кто, казалось бы, должен быть врагом. — Ты пришёл из Вара, так? — Предположил Флинн. Йонасс быстро кивнул. Не было в этом движении размеренности, свойственной ему, нет. Оно было быстрым, импульсивным. — Я — мотив заклинания. Я — причина слез. Забытая жертва. Меня отпустили, меня сбросили сюда, но не полностью. Часть меня всё же осталась там. — Совсем не понимаю. — Я лишь хочу вернуть все на свои места. То, что мне принадлежит, все годы, которые мне пришлось выживать. Тебе не обязательно понимать сейчас. Ты поймешь потом. Флинн смотрел на Йонасса, не моргая. Они стояли так долго, напротив друг друга, потом старик протянул ладонь, на которой лежал камень. Йонасс уже протянул свободную руку, чтобы его взять. Но вдруг неподалёку раздалось: — Одну минуту, господа. Флинн сжал руку и отпрянул от Йонасса. Йонасс тоже подался назад, потянув за собой Люси. Глаза устремились к человеку, слегка наклонившемуся вперёд в приветственном поклоне. Было темно, Флинн мало что мог рассмотреть. Но он знал, что этого человека никогда в жизни не видел. Незнакомое лицо, все черты которого были острыми, глаза, прищуренные, лучащиеся золотым светом. Он был резким и прямым, держал осанку, на нем были выцветшие лохмотья, что когда-то были одеждой для богача. Посеревшее жабо лоскутами трепалось на ветру. Незнакомец взмахнул головой, встряхивая длинные волосы, а затем выпрямился и убрал за ухо выпавшую тёмную прядь. — Ты ещё кто такой? — Спросил Флинн. Старик до этого сохранял полное спокойствие, но это неожиданное появление вывело его из себя. Неужели это шпион Йонасса? А если нет, то кто же тогда? Незнакомец поднял ладони, показывая, что безоружен. — Я не задержу вас. — Сказал он, улыбаясь. Флинн и Йонасс переглянулись. — Мне нужна эта девочка. И он указал тонким пальцем на Люси. Принцесса завертела головой, поняв, что говорили о ней. Йонасс крепче сжал ее руку. — Иди прочь, если жизнь дорога. — Ровно произнес Йонасс. — О. — Незнакомец перевёл чуть раскосые глаза на Йонасса. — Конечно, я не заберу ее просто так. Взамен я вас не убью. — Йонасс. — Начал Флинн, не смотря на неожиданного гостя. Дракон повернулся к нему. — Забирай камень. Отдай мне Люси, и мы уйдём. — Люси. — Произнес незнакомец, словно пробуя имя на вкус. — Отдайте её мне и уходите. Флинн вспылил: — С чего я должен тебе её отдать?! Незнакомец сохранял невозмутимость. — Это подарок для моей невесты. Идите, пока я вас не сжёг. — Сжёг? — Спокойно сказал Йонасс. — Перед нами дракон? — Он самый. — Серьезность появилась на лице незнакомца. Йонасс задумался. Он посмотрел на Флинна, на камень, который тот держал в руке, затем, видимо, продумав свою тактику, обратился к старику: — Забирай девочку. — Извините, но девочку заберу я. — Возвышенным тоном произнес незнакомец. — У меня скоро свадьба. И моя невеста увидела вас, — он обратился к Йонассу, — с этой девочкой, и попросила принести её в качестве свадебного подарка. — Незнакомец говорил так, словно всё было в порядке. Словно не было ничего неправильного в том, чтобы дарить невесте девочку в качестве подарка на свадьбу. — Мы должны быть по одну сторону. — Тихо сказал Йонасс. Незнакомец посмотрел на него с удивлением. — Я ничего вам не должен. — Я тоже дракон. В ответ на его слова незнакомец лишь отмахнулся. — Драконы никогда не были на одной стороне. — Когда-то были. Очень давно. А что сейчас... Это можно исправить. Что, если я предложу тебе не просто одну девочку в подарок невесте, а целое Королевство? Слова Йонасса попали в цель. Флинн с ужасом посмотрел на него, не понимая, к чему он клонил. — Это настоящий подарок. Все сокровища королевства, все тайники. Все это могло бы быть твоим. Флинн вдруг понял. Не было предела драконьей жадности, такова уж природа этих существ, если Йонасс сумеет надоумить незнакомца на ужасный поступок, никто не сможет закрыть на это глаза. Флинн догадался и о том поступке, к которому клонил Йонасс. Нет. Если мысль поселится в драконьей голове, ее будет уже не вытравить оттуда. Тем более — этим драконом движет нечто большее, чем просто жадность. — Не слушай его! — Выпалил Флинн. — Йонасс, — старик обругал его последними словами, — забирай камень, отдавай Люси и разойдёмся. Флинн нервничал. Он был здесь слишком долго. Если он не поторопится, рыцари вмешаются. А вот что будет тогда... — Вы ругаетесь, прямо как моя невеста. — Протянул незнакомец, мечтательно улыбаясь. Флинн замер. Он только что окатил Йонасса не простыми ругательствами. А ругательствами, ходившими в рыцарских кругах. Могло ли это быть правдой? Филлис и Лэнс пропали, когда пошли к дракону. Если невеста дракона — Филлис, то где же все-таки Лэнс?! Старик уловил движение боковым зрением. Одно мгновение — и мимо него пронёсся сине-чёрный щенок, направляясь прямо на Йонасса. Как же плохо все складывалось! Но нельзя было терять время. Йонасс отпрянул, разжимая ладонь Люси. Щенок пробежал мимо девочки, остановившись около Йонасса, прижался к земле и принялся пронзительно лаять. Флинн не растерялся. Он бросил красный камень — не хватало ещё, чтобы дракон снова похитил Люси или кого-нибудь другого — и, присогнувшись, подхватил девочку на руки и огромными шагами побежал прочь. Ноги вязли в снегу, бежать было тяжело, дыхание давно сбилось, но Флинн не мог остановиться. И, к своему ужасу, услышал за спиной слова: — Именем Рыцарского Ордена... Не нужны были ещё жертвы. Не нужны. Флинн не оборачивался, просто бежал со всех ног, стараясь не слышать, как кричит за спиной Йонасс. Созвездие Пса снова сумело сбить его с толку. — Они оба драконы! — Выпалил Флинн между двумя хриплыми вдохами, надеясь, что эти слова помогут рыцарям выжить. Бой остался далеко позади. Флинн прижимал Люси крепко, завернул в первую попавшуюся улочку. Он мгновенно сориентировался и побежал, стараясь вписываться в повороты. Он был все ещё жив. Все, что могло пойти не так, пошло не так, но главное — Флинн всё же совершил обмен. Люси жива. Главное не убить её по глупой случайности теперь, когда все самое страшное позади. Флинн оборачивался, а ещё чаще смотрел в небо: не летит ли над ними дракон. Страх жёг пятки и придавал сил. Замок приближался.

***

Филлис сидела в комнате, заживо сжираемая ожиданием и собственными мыслями. Она то сидела, словно статуя, то подрывалась и начинала ходить по комнате. Как странно всё сложилось. До столицы они с Утером добрались за сутки. Он пытался уговорить ее добраться до столицы по воздуху в его аккуратных объятиях, но она мягко отказывалась, говоря, что, хоть и доверяет своему жениху всецело, но летать боится. На самом же деле она хотела дать Ханку время добраться до столицы. Всё зависело от того, успел ли он прибыть раньше них. Но даже добравшись до столицы, Филлис отказалась сразу идти венчаться. Они проделали большой путь, и девушке требовалось время, чтобы прийти в себя. На самом же деле — та же причина. Когда они шли по улице, Утер сказал ей выбрать дом. Филлис попыталась убедить его остановиться в таверне, но он был непреклонен. И тогда она вдруг поняла, что он теперь не просто любит ее, он теперь пытается завоевать и ее любовь. Девушку это смутило. Она не знала, что с этим делать. Не понимала, стоит ли давать ему надежду, или же следует оставаться неприступной. И не разозлит ли его этот вариант? А что будет, если разозлит? В итоге Филлис выбрала дом, а Утер кивнул и, войдя внутрь — сначала он, разумеется, пропустил даму вперёд — прочитал жильцам сказку. Вместе есть. Вместе спать. Леди прочь не выпускать. Филлис опустила глаза, когда Утер с улыбкой глянул на неё. Девушка наконец смогла привести себя в порядок. Бадья с горячей водой казалась ей величайшим земным удовольствием, и она не хотела из неё вылезать. Потом она сидела на подоконнике, смотря на такую близкую свободу. Утер знал, что она легко могла сбежать из окна, но он ещё и знал, что она этого не сделает, потому что боится за тех, кто может пасть жертвами ее поступка. Но это пока. Вскоре — дракон был уверен — она не захочет сбежать потому, что будет любить его. Нужно было лишь завоевать эту любовь. И повод Утеру предоставится довольно быстро. Дракон сидел в соседней комнате, когда Филлис вдруг закричала, подзывая его. Она была взволнована, Утер сорвался с места, устремился к своей любимой. Филлис, эта прекрасная леди с короткими темно-рыжими волосами — волосы были влажными после купания — указывала пальцем в стекло, смотря на Утера огромными глазами. Дракон за мгновение оказался рядом с ней и посмотрел, куда она указывала. Снаружи было уже темно, но Утер прекрасно видел. По улице шли двое. Взрослый человек, лица которого Утер не сумел разглядеть, вёл за руку ребёнка. Девочка упиралась, шла нехотя. Утер перевёл взгляд на Филлис. — Милый Утер, — сбивчиво начала Розалин. Ее глаза сияли. Утер отдал бы все свои сокровища, чтобы растянуть этот момент в вечность. — Я хочу эту девочку в качестве свадебного подарка. — Она помолчала, а потом, предвещая единственный возможный вопрос, быстро добавила: — живую и невредимую. Утер даже не спросил ни о чем. Ему не интересны были причины, по которым Розалин захотела именно такой подарок, ему не интересны были подробности и оправдания. Дракон знал лишь, что должен действовать. Любовь нужно было завоевать. Розалин не ценила шантаж и угрозы, поэтому оставалось поражать ее своими поступками. Он поклонился и вышел из комнаты. Розалин снова посмотрела в окно, но двое уже скрылись из виду. Она узнала принцессу Люси. Девочка явно не хотела идти с тем человеком, да и этот человек не оставлял сомнений. Потому что вёл Люси за руку сэр Аврил, тянул ее за собой, а девочка брыкалась, пытаясь вырваться. Силуэт Утера отделился от чёрной тени, Розалин проводила его взглядом. Она тяжело дышала, хотя и стояла на месте, всего лишь сверля его спину взглядом. Утер исчез за поворотом, девушка прикрыла глаза и попыталась успокоить мысли, мечущиеся в голове. Принцесса Люси будет спасена. Пусть не самой Розалин, но с её подачи. Нет сомнений — безумец Аврил, о котором после последнего похищения в Ордене ходили самые разные слухи — выкрал девочку. Филлис задышала ртом. Как страшно, когда ничего от тебя не зависит! Как страшно, когда нет выбора, когда ты можешь только ждать, доверяя кому-то дело, ради которого учился всю свою жизнь. Ничего. Ничего. Утер сделает это, а потом, в храме, Розалин наконец станет от него свободна. Вот как все будет. Даже если сейчас она — слаба и беспомощна, так было не всегда и так будет не всегда. Даже самая длинная ночь кончится рассветом, солнце взойдёт, даже если вся твоя надежда обратится в прах. Утро настанет, даже если ты обратишься в прах. Таков уж ход жизни. Так думала Ролазин, ожидая. Минуты тянулись, вид за окном не менялся. Не проходили под окнами люди, не пробегали бездомные звени. Было пугающе тихо. Настал самый тёмный час. — Миледи. Филлис подняла глаза. До этого она, совершенно обессиленная от ожидания, сидела в центре комнаты. Ей даже не хотелось садиться на кровать. Она не была достойна этих удобств. Слабый рыцарь, решивший положиться на дракона. Решивший вместо того, чтобы спасать наследницу самостоятельно, отправить дракона. Голос Утера был бледным и слабым. В нем не было прежней силы и статности, одно это слово заставило сердце Филлис дрогнуть. Она посмотрела на него. Он замер на пороге комнаты, словно решая, стоит ли показываться на глаза. — Где... — На выдохе бросила Розалин, но тотчас оборвала фразу. Она увидела лицо Утера. Никогда ещё девушка не видела его таким печальным, даже тогда, когда она пыталась сбежать от него, он демонстрировал ей лишь разочарование. Даже тогда, когда она отказывала, тогда, когда в начале их знакомства грубила ему. Но то, что было с ним сейчас... Такое выражение лица Филлис видела только в зеркале. Только через пару часов после того, как она узнала о смерти Алиса. У Утера был точно такой взгляд. Девушка собралась и силами, поднялась на ноги. Она уверенно глянула на Утера. — Где девочка? — Спросила она. Утер долго не отвечал. Он смотрел Филлис в глаза, выражение его лица не менялось. Затем он глубоко вздохнул и сделал шаг вперёд. Филлис заглянула за его спину, все ещё питая призрачную надежду. В глубине души она знала, что никого не увидит там. Так оно и оказалось. — Мне не удалось исполнить вашу просьбу. — Голос дрожал. Филлис было не по себе — она впервые видела дракона в таком состоянии. Но сейчас ей было страшнее, чем тогда, когда Утер проявлял жестокость или хладнокровие. Ей было страшнее, чем тогда, когда на глазах у неё он перекусывал хребты оленям. Ей было страшнее, чем когда она увидела, как он плавил огнём что-то похожее на рыцарские доспехи. И ещё страшнее, чем тогда, когда он заметил, что она видела, как растекались в бесформенную лужу жидкой стали рыцарские шлемы. — Что случилось, Утер? — Спросила она едва повинующимся голосом. Руки задрожали, она переплела пальцы, чтобы не дать ему увидеть этого. И Утер рассказал ей. Он поведал ей о том, как встретил старика и дракона, о том, что старик забрал девочку, сбежал с ней, а на них с драконом напали рыцари. Филлис пыталась понять, как Утер мог видеться с драконом. Ведь она-то видела сэра Аврила. Но в ту же секунду Утер сказал, что старик назвал того дракона Йонассом. Вопросов все ещё было слишком много, но от попыток ответить на них ее отвлёк Утер, который произнес: — Когда с рыцарями было покончено, я попытался найти старика. Но не сумел. — Покончено? — Прошептала она одними губами, не видя ничего перед собой. Страшные мысли роем диких пчёл загудели в голове. Нет. Но Утер кивнул. И тогда Филлис показалось, что она падает в бесконечно глубокую пропасть. Она летит вниз, на острые камни, а низкое зимнее небо остаётся далеко... Это она убила их. Она закончила их жизни тогда, когда попросила Утера достать девочку. Дракон не поймёт этого. Он не поймёт, что сделал что-то не так. Не поймёт, что в случившемся виновна его ненаглядная. В конце концов, он же пытался выполнить именно ее просьбу. Как глупо и больно! Почему она не подумала о том, что может произойти что-то подобное?! Леди Филлис никогда ещё не доводилось спасать наследников, зато ей довелось чужими руками прикончить нескольких рыцарей. Скольких ещё она убила, совсем не подозревая об этом? Она и Алиса убила тоже. Она не сделала достаточно, чтобы предотвратить его смерть. У неё всё же был шанс тогда, хоть и Лэнс пытался уменьшить ее боль, убедив в обратном. Филлис стояла на месте, но чувствовала себя так, словно ее с силой бросает из стороны в сторону, из угла в угол. Воздух вырвался из легких, она прикрыла глаза, удерживая последние крупицы спокойствия. Вдох. Выдох. Утер наблюдал за ней, готовый подхватить, если она вдруг начнёт падать. Ему казалось, что она вот-вот потеряет сознание, и от этого боль сдавила его сердце. Он не имел никакого понятия, почему Филлис побледнела и почему ей так плохо, что она не может даже расплакаться. Ему казалось, что это из-за того, что он не исполнил ее просьбу. — А девочка, — произнесла Розалин хриплым тихим голосом, когда вернулась способность говорить. — Девочка пошла со стариком по собственной воле? — Девочку заговорили сказкой. Я слышал, как дракон делал это, когда шёл за ним. Ему надоело, что она вырывается, и он применил силу. Что-то в интонации Утера было не так. Филлис это почувствовала. Дракон не врал ей, вовсе нет. Утер никогда не врал, в самом крайнем случае он мог лишь сгладить углы, чтобы правда не так сильно ранила его дражайшую любовь. Но сейчас... Филлис почувствовала, что мысли Утера тяжелы и печальны. Он думал о чем-то, и это ее настораживало. Она собрала волю в кулак и спросила его, заглядывая в самую глубину глаз: — Не думаешь ли ты теперь заговорить меня, чтобы я не вырвалась? Глаза Утера на долю секунды округлились. Прямое попадание — в самое яблочко. Филлис попятилась, не отводя от него настороженных глаз. — Миледи, я... — Произнес он, когда увидел, как она напугана. Боль снова стиснула его сердце. Он не мог смотреть, как она снова боится его, не мог видеть ужас в ее глазах. Ему казалось, что он смог хоть немного приручить ее, но оказалось, что они так же далеки, если не дальше. — Я подумал об этом. Ваша правда. — Голос звучал подавленным. — Но я решил, что ваша любовь — самое ценное. И я не могу взять ее силой. Филлис не в силах была сказать хоть слово. — Я не могу зачаровать вас, миледи, потому что это будет трусостью и слабостью с моей стороны. Но знайте, что я сделаю всё, что в моих силах, чтобы завоевать вашу любовь. — Утер... — Выдохнула Розалин. Ей стало больно. Он хотел получить сокровище — взаимные чувства. Дело было не в Филлис и не в её красоте, а в том, что дракон решил бороться за её сердце. И он не сдастся, пока не получит его. А драконы такие же упёртые, как и люди. Девушка отвела взгляд. Она проиграла эту битву, она проиграла всё, что у неё было. Не осталось сил, не осталось веры. Осталось лишь существо, больше всего на свете желающее завоевать ее любовь. — Но теперь я знаю, что делать, миледи. Я знаю, как сделать так, чтобы вы впустили меня в своё сердце. Поступок, достойный вашей храбрости. Вашей чести. — Что ты задумал, Утер? — Серьезно спросила она, ожидая и одновременно боясь ответа. — Ваш свадебный подарок. — Что? — Спросила она, чувствуя, как больно кружит страх в голове. Ноги едва держали ее, она никогда ещё не чувствовала себя настолько слабой. Утер улыбнулся. Он чуть прищурил глаза и склонил голову, смотря на неё теперь снизу-вверх. Розалин казалось, что она вот-вот потеряет сознание. Здесь было слишком душно, здесь все ещё тлели новости о том, что она косвенно причастна к смерти нескольких рыцарей. И это ещё мягко сказано. Правда в том, что Розалин убила их собственными руками. — После нападения рыцарей мне удалось поговорить с тем драконом. С Йонассом. Кровь отлила от щёк Филлис. Она смотрела на Утера глазами, полными ужаса. Она знала, кто такой Йонасс. Слухи, ходившие в Ордене, дали ей ясно это понять. — Ты принял его сторону? — Спросила она ровным голосом. Голос не дрогнул. Утер помедлил, словно решая, как сказать своей ненаглядной. — Я принял вашу сторону, миледи. Я сумею осчастливить вас, последовав за драконом. — Я отказываюсь. — Фраза ударила по голове Утера. Он привык говорить ее, но вот слышать ее таким образом ему ещё не доводилось. — Я отказываюсь. — Повторила Филлис. Затем повторила снова. И снова и снова. Голос был ровным, говорила она чётко и громко, так, как произносила рыцарскую клятву на посвящении в рыцари. — Я отказываюсь любить тебя, Утер, если ради моего счастья тебе придётся пойти за этим существом. — Она присела в резком и нервном реверансе. Утер сжал кулаки. — Я пожертвовал своей гордостью, согласившись присоединиться к нему. Вы не можете судить жертву, привнесённую ради вас. Розалин шумно задышала. Страх уступил ярости. — Я могу. Если я не стою этой жертвы, Утер. Дракон долго молчал. Филлис стояла в боевой стойке, готовая наброситься на него, если он попытается приблизиться к ней. — Ради вас я согласился завоевать Королевство. — О чем ты говоришь, Утер? — Спросила она, и нервная улыбка пробежала по ее лицу. — Я сделаю вас королевой, миледи. И стану вашим королем. — Спокойно произнес он. И, развернувшись, вышел из комнаты. Филлис осталась стоять одна, заживо сжираемая мыслями. Ей больше не казалось, что невидимая сила кидает ее вверх и вниз. Она впервые ощутила тошнотворный вкус собственного одиночества. Нет сомнений в том, на что его надоумил Йонасс. Что же это за существа такие, драконы? Розалин совершенно их не понимала, как ни пыталась понять. Утер ради её любви совершит ужасное. Но его любви предначертано остаться невзаимной. Он этого не понимал, или не хотел понять. Какой глупец. Слепец. Какое жалкое создание, готовое жертвовать чем угодно ради призрачной мечты, до которой никогда не сможет дотянуться. Филлис его понимала, и от этого ей было лишь больней. Одна мысль острым клинком пронзила её сердце: «Что же я натворила?» Она не плакала. Просто сидела, или стояла, или ходила, глядя невидящими глазами перед собой. Во что она превратилась? Что с ней стало? Вот, к кому следует испытывать презрение. Не к Утеру — он такой, каким сделала его драконья природа. Филлис сама себя сделала, а сейчас почему-то решила отречься от этого творения. Нельзя. Филлис пару раз ударила себя по щекам, затем поднялась на ноги. Она будет рыцарем даже теперь, даже тогда, когда оказалась на другой стороне баррикады. Даже тогда, когда все рыцарское в ней оказалось погребено под слоем жалости к самой себе. Ханк должен был добраться. Просто обязан. Время поставить на кон остатки своей гордости и свободы. Девушка глубоко вдохнула и вышла из комнаты. Утер спал, отвернувшись к стене, когда она вошла к нему. Девушка положила холодную ладонь на его плечо и тихо произнесла: — Милый Утер, — спустя мгновение засияли в темноте его глаза. Филлис приложила все силы, чтобы придать голосу спокойствия и нежности. — Я хочу знать, когда наша свадьба. И когда я стану твоей королевой. Он ответил сразу же, стоило ей умолкнуть. — Завтра ночью. Ты будешь вместе со мной. Я не оставлю тебя здесь. Мы пойдём в храм после, миледи. Филлис слегка кивнула. Она поняла, о каком «после» он говорил. — Я хочу, чтобы в храме уже был букет, когда мы придём. — Сирень? — Спросил Утер. Филлис даже не удивилась, что он помнил. Девушка наклонилась, прижавшись телом к его спине. Она почувствовала, как он задышал быстрее. Но он остался неподвижен, даже не посмотрел на неё. Тогда Филлис зашепталась ему на ухо, перед этим мягко проведя рукой по его волосам. — Я передумала. Я хочу красные стрелиции, смешанные с бегониями. Я хочу, чтобы они были там уже завтра днём. Чтобы в храме был их аромат, когда мы будем венчаться. Она отпрянула. Поднялась на ноги и пошла к выходу. Она даже не остановилась, когда услышала тихое: — Как вам будет угодно, миледи.

***

Ханк страшно устал. Он не спал уже целые сутки, он постоянно был в движении. Спину жгло от осознания того, что Утер может преследовать его. Ханк постоянно оборачивался. Он даже не делал привалов, чтобы перекусить. Он не останавливался с того момента, как пустился в путь. Выбежав из таверны, он понял, что у него есть несколько секунд на раздумья. Филлис и Утер остались внутри, но надолго ли? Тогда Ханк подбежал к стойбищу, где посетители таверны оставляли коней, и, оббежав спящего конюха, быстро отвязал одну из лошадей. К его великому счастью, лошадь оказалась послушной. До того момента Ханк воровал лишь капусту, и то лишь один раз за всю свою жизнь. Кража целой лошади выбивалась из его системы ценностей, но он так желал как можно скорее оказаться отсюда подальше, что необходимость в системе ценностей отпала как-то сама собой. Он сел верхом, и лишь тогда конюх проснулся. Он пытался стянуть Ханка вниз, а тот что-то спешно пытался ему объяснить... да парень и сам не понял, что за обрывки фраз он тогда говорил. — У меня... задание Ордена... я должен спасти рыцаря! Пусти меня, пусти! — Он с силой ударил лошадь по бокам. Лошадь сорвался с места. Ханк поехал в сторону столицы. Он менял коней каждый раз, когда выдавалась возможность. Страх придавал сил. Он гнал, словно безумец, щурясь от снега и ветра. Нужно было спешить. Филлис ясно дала ему понять, что делать. Кого попало в рыцари не берут, и девушка явно заслуживала того, чтобы быть в Ордене. Она не запаниковала, осталась спокойна даже тогда, когда Утер возник перед её лицом. Но Ханк бросил ее. Не те мысли! Ханк бросил ее сейчас лишь для того, чтобы спасти от Утера! Да, правильно. В таверне от него толку было бы мало. Может, если бы при нем были сказки, что-то изменилось бы. Но сейчас Ханк мог лишь гнать коня сквозь метель и надеяться, что доберётся до столицы раньше Утера и Филлис. Если он успеет попасть в Орден и попросить о помощи, Филлис будет спасена. Ещё Ханк пытался уложить в голове, что девушка путешествовала вместе с Лэнсом. Слишком много неясного было в этой истории, хоть Филлис и пыталась все ему разъяснить, пока они бежали прочь от замка Утера. Они искали красные камни, из-за которых магия пришла в упадок. Теперь ему было известно, почему это произошло. От Ханка зависела судьба Филлис. Дело красных камней сейчас не имело никакого значения. Настал рассвет. Ханк продолжал гнать. Иногда кони начинали упрямиться и вязнуть в снегу, и он понимал, что теряет драгоценное время. Один раз, когда конь бежал по заснеженному пустырю, что-то захрустело под его копытами. Тогда-то Ханк понял, что они находятся в центре замерзшего озера. Но ему и тогда удалось избежать гибели — каким-то чудом конь не запаниковал, поднявшись на дыбы. Он продолжил бежать вперёд. Перевалило за полдень. Тогда Ханк почувствовал, насколько сильно он устал, но остановиться он не мог. Было холодно, он мог пару минут погреться лишь в стойлах, когда менял коней. Платить за обмен и постой ему было нечем, поэтому пару раз — уже ближе к вечеру — ему пришлось убегать от разъяренных конюхов. Один раз ему хорошенько прилетело подковой, и следующий час он ехал, едва держась за поводья, чувствуя, как мир плывет перед глазами. Но остановиться он не мог. Темнело. Ханк понимал, что приближается к столице, потому что больше не нужно было ехать по лесам и полям. Он вывернул на протоптанную дорогу. Легче стало гнать коня. Когда взошла луна, глаза парня стали сами собой закрываться. Он на крохотные доли секунды начал терять сознание, но потом оно возвращалось, и Ханк понимал, что едва не выпустил поводья. Ему очень повезло с последним конем. Конь не боялся ехать по темноте, разгоняемой лишь масляным фонарём, который Ханк держал в свободной руке. Фонарь он тоже украл у одного конюха. Ханк все боялся, как бы на тракт не вышел какой-нибудь зверь, но всё обошлось. Сегодня судьба была на его стороне. Ночью Ханку пришлось замедлиться. Он боялся загнать коня до смерти, а поменять животное не было возможности. Последнюю придорожную таверну Ханк проехал пару часов назад. Парень замерзал. Он с раздражением думал о том, что наверняка упадёт, когда будет слезать с коня. Ног ведь он совсем не чувствовал. На горизонте показались проблески рассвета, Ханк с облегчением выдохнул. Ему показалось, что ночь длилась целую вечность. Солнце поднималось все выше. Конь шёл медленно, покачивая хвостом из стороны в сторону, понятно было, что у животного не осталось никаких сил. Ханк пытался высмотреть стойло, но никак не мог. Зато он заметил вдали башенки королевского замка, и это вдохнуло в него столько сил, что он готов был сам пройти остаток пути. Протоптанная дорога вывела его к небольшому озеру. Ханк, уже наученный опытом, дёрнул поводья, направляя коня в обход. Он решил ещё раз убедиться в своих догадках и посмотрел на снежное поле, по краям которого росли заиндевелые камыши. И вдруг он увидел такое, от чего дёрнул поводья на себя, останавливая коня. Конь был ему только благодарен. Ханк слез с седла, приземлившись на онемевшие от холода ноги, и сумел не упасть. Он принялся растирать колени, но затем вспомнил о том, что заметил на озере, и выпрямился. Он привязал поводья коня к суку дерева, а сам, раскинув руки в стороны, аккуратно ступил на лёд, припорошенный снегом. До весны было ещё далеко, но Ханк все равно соблюдал осторожность. Не хотелось пойти ко дну сейчас, когда до Ордена рукой подать. Парень медленно шёл, смотря то на свои ноги, то на коня, оставшегося на берегу и бьющего копытом, то на странное зрелище, расположившееся в самом центра озера. Чем дальше шёл Ханк, тем сильнее ветер бил в него, словно стараясь не дать ему дойти. — Эй? — Спросил Ханк, подойдя довольно близко. На льду лежали двое. Видимо перед тем, как остановиться, они неплохо так по нему прокатились, разметя снег и пролетев по поверхности озера. Похоже было, что они упали с неба, иначе Ханк обьяснить это не мог. Одна фигура — человеческая, без сомнений. Человек лежал на боку. Ханк почти не мог видеть его лицо, но он мог видеть ссадины, покрывавшие видимую часть лица, которые остались после падения. Вторая фигура, которую Ханк сначала принял за лошадь, чернела на льду. Но то была не лошадь. У лошадей нет крыльев. Тогда Ханк подумал, что это грифон. Но грифонов он в своё время насмотрелся. Только вот и на грифона это оказалось не похоже. — Святая Королева, — произнес Ханк высоким голосом. Он понял, что это было за существо. Он понял, но от этого легче ему не стало. Совсем наоборот. Ханк до этого никогда не видел драконов, он страшно испугался. Дракон, однако, оказался намного меньше, чем Ханк себе представлял. Дракон подал голос. Он тихо зарычал, и Ханк отпрыгнул, совсем забыв, что находится на льду. — Лэнс, ты жив? — Протянул дракон. Ханку точно не показалось. Парень вздохнул, испытывая страшное желание схватиться за волосы. Но вместо этого Ханк отошёл на пару шагов, и ему открылся вид на лицо человека, лежавшего на льду. — Лэнс?! — Выпалил Ханк, падая на колени, преодолевая последнее расстояние, скользя коленями по льду. Он подполз к человеку и протянул руки, не зная, что и делать. Потом Ханк посмотрел на дракона и встретил его взгляд. Во взгляде было волнение. Дракон волновался за человека! Это никак не могло уложиться в голове Ханка. Драконы ведь не могут сопереживать? Они всегда злодеи, похитители, обманщики. Они не знают чести. Об этом пишут в книгах и рассказывают в сказках. Но этот дракон... чувства в его глазах были настоящими. Страх перед драконом исчез, Ханк снова отвернулся. Стоять на коленях оказалось больно, но парень не обращал на боль никакого внимания. Он смотрел на человека, не в силах поверить. Должен был Ханк смеяться или плакать? Что он должен был делать сейчас?! Лэнс МакКлейн, все лицо которого было покрыто ссадинами и ушибами, приоткрыл глаза.