Вот и сказочке конец

Сэр Фай бежал по коридору к залу переговоров. Ему нужно было проверить всё, а потом перепроверить ещё раз. Нельзя было ему упасть в грязь лицом перед самим королём! Магические создания его мало интересовали, его интересовала собственная рыцарская карьера, которая с лёгкой королевской руки могла оборваться навсегда. Сэру Фаю было немного за пятьдесят. За свою долгую службу в Рыцарском Ордене он не успел жениться на спасённой наследнице престола, не успел занять важного поста, не сумел взыскать всеобщего уважения. Сэр Фай был самым обычным человеком, которому далеко было до дел с участием магии. Когда год назад началось всё это безумие, он всеми силами вцепился в свою должность, которая позволяла ему жить спокойно и не беспокоиться о завтрашнем дне. Его хотели отправить в далёкий район Королевства для наблюдениями за кланом водяных, но сэр Фай не готов был остаток своей жизни провести на смрадных болотах. «Дорогу молодым!» — сказал он тогда, отправляя на задание своего первого помощника. И выдохнул с облегчением. Какое там дело обычному рыцарю, которому, между прочим, ещё внуков поднимать на ноги, до магии? Какое дело до того, что умерли почти все русалки и фейри, до того, что все грифоны мигрировали с места на место каждый месяц, до того, что оборотни ушли в леса и теперь не могут принимать человеческий вид? Никакого. Сэр Фай не был слишком удивлён, когда расследование Рыцарского Ордена зашло в тупик. Он тогда лишь посмеялся и сказал: «Этого следовало ожидать». Люди никогда не интересовались магией, а рыцари так вообще были созданы для того, чтобы оказывать ей сопротивление. Сила человеческой воли против силы волшебства, вот, в чём смысл. Магия ослабла, магические существа начали вымирать, и сэру Фаю было бы всё равно, только вот он был рыцарем думающим. Он любил после обеда не подремать, а подумать над судьбой мира и собственной судьбой в частности. И он задал себе вопрос. Это было задолго для того, как его отправили в дальний корпус, и у него было не так много времени для того, чтобы пообщаться со своим интеллектом, но он спросил себя: что теперь должно произойти с Орденом? Что должно произойти с людьми? Должен ли Орден отступиться от собственной морали — то есть Плана — и поддаться магии, чтобы битва продолжилась на равных, или же должен, пока соперник в виде всего магического мира ослаблен, попытаться захватить власть? Люди должны присесть и протянуть руку ослабшим магическим созданиям, или же должны пнуть их тяжёлым ботинком рыцарской морали? Сэр Фай долго не мог ответить на этот вопрос. А потом вдруг явился совет магических существ, заключил союз с Орденом, то есть со всеми людьми и с самим сэром Фаем — пусть и заочно. Дорис, старый дурак, упустил отличную возможность. Люди от того и не оказались втоптаны в грязную колею мировой истории, что обладали умом и хитростью. Драконов издревле считали самыми хитрыми созданиями, но это далеко не правда. Истинная хитрость — позволить кому-то считать хитрее себя, когда на самом деле ты крутишь им, как тебе захочется. А союз в таких условиях, в условиях, когда можно было перетянуть всё на себя — земли, ресурсы, в условиях, когда можно было задавить ослабшего врага — не более, чем проявление слабости. Никакого ума, никакой хитрости. Была ли в этом выгода для людского рода? Отнюдь. Помощь магическим созданиям отнимала слишком много сил. Участились разбои, грабежи, участились разборки между людьми и теми, кто теперь, ослабев, пытался претендовать на какую-то часть ставшего человеческим мира. Так думал сэр Фай. И не только он — многие рыцари в Ордене были согласны с его позицией. Гуманистов, а, точнее сказать, магикистов, в Ордене тоже было достаточно — в основном это были молодые горячие головы, но молодежь в любое время готова идти за новой идеей, пусть и откровенно безумной, но противоречащей устаревшей, и, как говорят сами молодые люди, застоявшейся морали. Что же до правителей Королевства? Здесь сэр Фай не мог определиться. Он видел, какие указы подписывал король, но понимал, что все эти указы были предложены сэром Дорисом уже после заключения союза. Указ об обеспечении отдаленных деревень, в которых жили магические существа, провизией. Указ для человеческих врачей, обязывающий их оказывать помощь магическому существу, если существо будет ранено или больно. Указ, запрещающий выгонять из поселения пришедших за помощью жителей леса, и, самое последнее и самое главное — указ, приостанавливающий похищения. Сэр Фай был крайне удивлён тем, что Орден пошёл на такое. У него не было жалости к магическим существам. Каждый должен выполнять свой долг! Каждый должен делать всё для общего блага. Так было всегда, так почему же сейчас всё должно было пойти не так? Но Орден никогда не был идеален. Сэру Фаю хотелось бы, конечно же, избавить рыцарей от страха, сдерживающего их храбрость, но сэр Фай не был глуп. Он прекрасно понимал, что люди, слабые, такие короткоживущие, готовые умереть от порыва холодного ветра или укуса насекомого (не говоря уже о магии), были обязаны этому страху. Страх помог людям выжить тогда, когда, казалось бы, более сильные магические создания должны были захватить власть. Но люди не пали. Рыцари не пали. Орден не пал. А потом вдруг в дверь, ведущую в катакомбы, постучали со внутренней стороны. И явились эти люди, и явились эти... нелюди. И всё изменилось. Сэр Фай узнал о том, что случилось в Ордене, о том, что орден Варского Фонтана — он слышал эту старую историю о безумном Йонассе — совершил переворот, о том, что убит Дорис и множество честных рыцарей, а остальные сдались в плен. Об этом ему поведал Флинн МакКлейн, человек ещё более почтенного возраста, чем сам сэр Фай. Человек, что видел историю Варского Фонтана собственными глазами — оба раза — человек, изгнанный из Ордена за собственную глупость и трусость. Человек, который и решил созвать совет и создать союз. Фай это сразу понял. Идейным вдохновителем был не темноволосый юноша-дракон, а бывший рыцарь. Фай почувствовал это, почувствовал необычайно острый и живой ум в одном лишь взгляде Флинна, а в его интонации уловил желание действовать. Дракон был лишь инструментом. Человек в очередной раз доказал свою хитрость. Так думал сэр Фай. А потом Флинн МакКлейн сообщил ему, что скоро в корпусе соберутся представители всех магических существ, чтобы обсудить ситуацию с магией, чтобы решить, что же делать. И сэр Фай нёсся по коридору, уже перепроверив всё в третий раз, слегка прикрыв глаза. Он должен был присутствовать на этой встрече, но не потому, что ему страх как хотелось, а потому, что от этого зависела его судьба. Шанс продвижения по службе, и ещё — внуки подрастают, неплохо было бы найти им достойные партии. Если удастся проявить себя перед королём, у сэра Фая будет очень обеспеченная старость, а у его потомков — беззаботная жизнь. Вот и всё. Никакой жалости к тому, что магические создания пережили, никакого облегчения от того, что их страданиям пришёл конец. Что было — то прошло. Так думал сэр Фай, заходя в зал для переговоров. За длинным прямоугольным столом уже кто-то сидел. Солнце село час назад, сэр Фай прищурился, чтобы рассмотреть. Он увидел короля Винсента. Сейчас в этом человеке, бледном, смотрящем перед собой невидящими глазами, он не мог признать главу королевства. На нем не было ни короны, ни роскошной одежды. На короле была больничная роба, сверху которой был наброшен единственный предмет, оставшийся от его величия — мантия. Весь король Винсент представлял собой зрелище не очень впечатляющее. Не за что было зацепиться в его внешности, в его глазах не горел огонь жизни. Сэр Фай понимал, в чем было дело. Короля отлучили от его семьи, и сейчас он был в состоянии ожидания, беспочвенных надежд и грызущих опасений. Где королева? Где его двое совсем маленьких сыновей? Они думают, что он мертв. А живы ли они сами? Орден Варского Фонтана не пожалел сил для убийства десятков рыцарей, так что им мешало избавиться заодно и от правящей семьи? Флинн МакКлейн сидел рядом с королем. Старик был спокоен, его руки лежали на столе, а сам он смотрел на вошедшего. — Добрый вечер, — поздоровался сэр Фай. Затем прошёл к столу, отодвинул стул и аккуратно сел. Он нервничал. — Добрый, — ответил МакКлейн, и в его голосе Фай услышал успокаивающую интонацию. Заметил. Старик заметил, как неловко Фай себя ощущал. Комната наполнялась. Входили люди, и максимум, на который был способен Фай, так это назвать их странными. Один человек — со слишком длинными зубами, другой — с излишне густой растительностью на теле, третья — с мерцающей кожей, словно влажной. Человек с горящими глазами пожал Флинну МакКлейну руку, и тот почтенно кивнул, привстав со своего места. В комнату вошёл человек невысокого роста, и Флинн вышел из-за стола, чтобы поприветствовать его и переброситься парой слов. Фай сидел, словно вкопанный. Он смотрел по сторонам, вглядываясь в людей, сидящих рядом, в уме понимая, что они — совсем не люди. Больше нервничал лишь король. И его волнение выражалось в том, что он не шевелился совсем, не говорил ни единого слова, а лишь сверлил излишне общительного Флинна тяжёлым взглядом. Комната наполнялась и наполнялась. Мест за столом становилось всё меньше, и в какой-то момент Фай даже подумал, что всем мест не хватит. Так оно и случилось. Женщина с темно-желтыми глазами обошла стол, и, не найдя свободного места, устроилась было на столе, но тут в комнату вбежали Ханк и леди Филлис со спасительными стульями. Голова кружилась от запахов. Пахло со всех сторон по-разному: лесной зимней свежестью, болотной тиной, морской солью, потом, жареным мясом (и не только жареным), чем-то сладким, горьким, удушающим, тошнотворным и чем-то, от чего сэру Фаю захотелось вдруг отдаться в перепончатые руки девушки, сидящей за другой стороной стола. Магия дышала, магией дышали и её выдыхали. Сэр Фай не мог её ощущать, но на каком-то высоком уровне он видел её отблески в глазах других. Видел её в том, как существа говорили друг с другом, видел в их движениях, в выражениях лиц. Сэр Фай от природы был очень проницательным, возможно, всё дело было в этом. Сэр Фай бросил быстрый взгляд на Кита. Кит сидел рядом с Флинном, и, несмотря на то, что дракон пришёл далеко не первым, Флинн придержал для него место и отгонял всех желающих сесть рядом. Кит обвёл всех присутствующих внимательным взглядом. Затем поднялся и произнёс: — Общее заседание Союза людей и магических существ объявляется открытым.

***

— Слушай, Филлис, — задумчиво начал Ханк. — Ты не провожала до зала фейри? Они стояли у подножия лестницы, оперевшись на противоположные резные перила. Ханк смотрел на луну, выглядывающую из-за темных облаков, а Филлис шкрябала ногтем неровность в мраморной голове льва, украшающей лестницу. Девушка подняла глаза. — Фейри? — Спросила она, подумав, что ей послышалось. Но Ханк уверенно кивнул. — Нет. Лэнс рассказывал, что фейри ему здорово помогла в ночь последнего похищения. Отдала свою жизнь. — Снова кивок. — Ты думаешь, они могли совсем вымереть? Парень опустил глаза. Губы сами собой превратились в тонкую линию. — Могли. — Ответил он разбитым голосом. Филлис посмотрела на него, а затем, поняв, что он не улыбнётся в конце, не пошутит, не сведёт всё к чему-то забавному, уверенно шагнула к нему, и, улыбнувшись, заговорила: — Наверняка остался хоть один улей. — Он поднял глаза. Филлис посмотрела на него, обжигаясь его печалью, попыталась подарить ему хоть немного своей уверенности. — Хоть одна фейри. Вот увидишь. Она наверняка опаздывает. Та фейри ведь тоже опоздала на совет. — Но не на целый час. Филлис хмыкнула, махнув рукой. Ханк с интересом взглянул на неё. Тогда девушка улыбнулась и заговорила, едва сдерживая смех: — Женщины, Ханк. — Протянула она. — Ты ничего о них не знаешь. Я учила Лэнса говорить с русалками, и тебя тоже могу кое-чему научить. Только попроси. Наконец случилось то, чего девушка добивалась: Ханк улыбнулся. По-доброму улыбнулся, но в его улыбке всё же сквозила плохо скрываемая грусть. Он посмотрел на Филлис. — Как думаешь, что с ней случилось? — Спросил он после долгого молчания. На улице было тихо, падал редкий снег. Но Ханку казалось, что была не зима, а самая настоящая весна. Весна пришла, и его сердце, наполненное магией, снова ожило. — Я не знаю. — Быстро сказала Филлис и посмотрела на лес. Никто не приближался. Не было свечения или рычания, не было ничего, кроме снега и облачков пара, которые они вдвоём выдыхали. — «Как думаешь», а не «как знаешь». Филлис помедлила. Это была игра? Последняя игра, в которую она играла, кончилась убийством сэра Аврила. Она тотчас приказала себе не думать об этом. Прошли едва ли сутки, и теперь всё было иначе. Всё должно было быть иначе, потому что... Девушка вздохнула. — Северный порыв ветра подхватил её и унёс в море. — Неплохо. — Ханк кивнул. — А если она и не вылетала из улья? Перебрала пыльцы. — Или села на нос какому-нибудь псу, а он — ... — Открыл пасть и — цап! — Ханк хлопнул в ладоши, Филлис отшатнулась. — Нет больше фейри. Они засмеялись. — Магия вернулась, они этому так обрадовались, что решили отпраздновать. — И решили, что им мерещатся все вести о новом собрании. — Или они в спячке! — Точно, может, они в спячке до весны. — Или фейри всё же заблудилась по пути сюда. Они смеялись, перекидываясь предположениями. Кривлялись и радовались, словно не было прошлой ночи, словно не было всех ужасов, которые пришлось пережить. Было хорошо и спокойно. Хотелось наслаждаться каждой минутой светлого покоя, хотелось наслаждаться каждой улыбкой, хотелось радоваться. — Когда она всё же прилетит, придётся проводить её. Ханк кивнул. Они стояли у подножия лестницы до самого рассвета, болтая и смеясь. Они стояли до самого рассвета, но фейри так и не прилетела.

***

Флинн старался изо всех сил. Он был приветлив со всеми, даже с теми, кто в прошлый раз изъявлял желание обглодать его до костей, а такие были. Ко всем он относился с почтением, всех лично приветствовал и с каждым пытался хоть немного поговорить. Сейчас магические создания выглядели намного лучше, чем во время первого совета. Они лучились энергией, и Флинн почти что мог видеть исходящую от них магию — по сравнению с прошлым разом разница была действительно заметна. И общий настрой был намного, намного лучше, чем в прошлый раз. Так казалось в самом начале собрания. Чем дальше оно продвигалось, тем понятнее становилось, что в плане упрямства и гордости никто из присутствующих не продвинулся. Флинн догадывался, что так будет, поэтому и попытался стать решающей гирей на весах общего мнения. Но всё было намного сложнее, чем казалось на первый взгляд. Сначала они обсудили общие дела. Оказалось, что за прошедшие с возвращения магии сутки все магические создания, болевшие и ослабшие, начали возвращаться в нормальное состояние. Сказки тоже начали возвращаться, как вернулась способность управлять своими силами, вернулось всё, что, казалось бы, было утрачено. Мёртвых, конечно, вернуть было нельзя, как нельзя было и продолжать жить, как ни в чём не бывало. Об этом пошла речь дальше, и начали показываться острые разногласия. — Я потерял половину от всех волчат, — произнёс оборотень, и все взгляды тотчас устремились к нему, — и это произошло из-за упырей. Глава упырей, бледный и большеглазый, вскинул руки. — Этого бы не случилось, если бы грифоны не мигрировали и нам не пришлось бы искать новых мест для охоты... — Охоты на волчат?! — Закричал оборотень. Даже король Винсент оказался обескуражен из-за этой вспышки гнева. — То, что происходило во время упадка магии — должно там и остаться. — Сказал Кит. И Флинн прикрыл глаза, уже понимая, какие последствия будут у этой фразы. — Тебе легко говорить. — Сказала бледнолицая девушка. Она нервно застучала длинными ногтями по столу, явно вспоминая что-то не очень хорошее. — Тебе не приходилось по ночам оттаскивать тела своих мёртвых сестёр с берега, чтобы обезумевшие волки не изуродовали их. Оборотень вспылил. Он с силой ударил по столу и посмотрел на русалку. — Такого не было! — Хватит. Русалки тоже хороши, — заговорил представитель лесного народа, — по ночам воровать наши лечебные настойки. — Позвольте узнать, у кого вы сами их украли? — Язвительно спросила ведьма. И начался шум. Гости кричали, припоминая друг другу всё, что было сделано за то время, пока все были слабы, в то время, когда никто не мог отвечать за свои действия, тыкали пальцами, подскакивали с места, принимаясь ходить по комнате. «Горе объединяет, бесспорно, — думал Флинн, — но когда кажется, что все испытания позади, всё снова становится, как прежде!» Старик вспомнил о том, что сказал Киту на лестнице. Вздохнул. — Прошу вас. — Громко произнёс Флинн. — Успокойтесь. — Его слов были услышаны лишь тогда, когда Кит поднялся с места, со скрежетом отодвинув стул, и всмотрелся в каждое горящее от ярости лицо. Все замолчали. Флинн выдохнул с облегчением. — Мы проделали большой путь, чтобы оказаться здесь. Магия вернулась, да. Все трудности позади, но опасность всё ещё не миновала. — Дело в одном драконе? — Спросил оборотень, его голос дрожал от надменности. — Дело в целом Ордене его последователей, и в том, что они хотят сделать. — Спокойно ответил Кит. Флинн кивнул. Пора было всем присутствующим узнать об источнике магии, о том, что разрушена его защита. Нельзя было держать это в тайне! Если не сказать, то рано или поздно кто-то обнаружит Вар, обнаружит источник магии и решит присвоить эту находку по праву первооткрывателя. Флинн считал, что так и поступили драконы когда-то давно. Теперь же, когда Вар должен быть обнаружен заново, можно было сделать всё, избежав войн. Чтобы избежать судьбы старого Вара и вечных недомолвок между разными созданиями, вызванными лишь страхом друг перед другом, и ничем более, нужно было лишь поведать историю. И Флинн поведал. Историю Вара он рассказывал, как рассказывал свои истории: заглядывая в каждое лицо, ища в глазах отражения собственных мыслей, которые он пытался передать остальным. Лишь бы удалось. Лишь бы получилось дать им понять, что теперь нужно доверять друг другу, нельзя пытаться завладеть тем, что принадлежит всем... Рассказ подошёл к концу. Какое-то время все присутствующие молчали, а потом кто-то спросил: — Так, выходит, пока Вар был спрятан, все получали одинаковое количество магии? Флинн не понимал, к чему этот вопрос. — А что же было до того, как Арания спрятала его? — Продолжил тот же голос. — Вар ведь находился где-то на земле, и магия распределялась неравномерно. Кому-то больше, а кому-то почти ничего. Потому и были войны. Внутри Флинн рвал и метал. Нет, этого не могло быть. Он старался изо всех сил, чтобы избежать повторения истории, но этот вопрос дал ему понять, что этого сделать не удалось. Раз в одной голове появилась такая мысль, то она появится и в других головах. Думай, Флинн, думай... — Иными словами, — подхватила русалка, склонив голову, — раз теперь Вар снова открыт, то кто-то, живущий далеко от него, будет всегда страдать от недостатка магии, а тот, кто живет близко — будет процветать. Прямо как в далёком прошлом. — Но мы не знаем, где он находится. — Произнёс король Винсент. — Пока не знаем, — поправил его упырь, сверкнув зубами. Кит и Флинн переглянулись. — Пока нам не должно быть до этого дела. — Спокойно произнес Кит. — Земля полнится от магии. Она волной накрыла всё вокруг. — Ты думаешь, это продлится долго? — Спросила ведьма. — Скоро всё начнёт приходить в равновесие. И это равновесие для кого-то окажется очень невыгодным. — А вы вообще уверены, что Вар снова открыт? — Спросил гном, что до этого молчал. Флинн посмотрел на него удивленными глазами — он не думал, что услышит этой ночью от гнома хоть слово. — Мы с вами делим шкуру неубитого медведя. — Удивительно спокойно для самого себя произнёс оборотень, приложив пальцы к вискам. — Мы вообще пока ничего не делим. — Мрачно сказал Кит. — Но нам придётся когда-то. — Продолжил гном. — Рыцарский Орден может охранять Вар от посторонних вторжений. — Произнес сэр Фай. Все замолчали. В полной тишине все взгляды обратились к рыцарю, и он тотчас пожалел о том, что сказал. — Люди не зависят от магии. — Люди. — Раздраженно сказал представитель лесного народа. — Вы никогда не меняетесь. Ещё более жадные, чем драконы. Кит хотел было высказаться, но ведьма его опередила. — Кто бы говорил, вор настоек. — Никто не будет владеть источником магии. — Ровно сказал Флинн. И тотчас продолжил, пока внимание было всё ещё приковано к нему. — Пока не установится равновесие, пока не произойдёт... — он помедлил, — отлив магии, никто не должен пытаться завоевать Вар. Все начали переглядываться, смотря друг на друга полными недоверия глазами. — Ты предлагаешь нам снова ждать, когда начнётся мор? Когда все начнут с ума сходить? — Выпалила русалка, косясь в сторону оборотня. Тот почувствовал на себе её взгляд и утробно зарычал. — Да. — Твердо ответил Кит за Флинна. — Именно так. — Ты понятия не имеешь, что нам пришлось пережить. — Произнес представитель лесного народа, даже не смотря в сторону Кита. — Ты-то не терял магию ни на день. Флинн поднял руку, кладя её на плечо Кита. Он знал дракона достаточно, чтобы понять, что после такого заявления несчастному, осмелившемуся такое сказать, придётся сбивать с волос пламя. Ну, это в лучшем случае. — Кит сделал всё, чтобы спасти магию. — Йонасс бы справился своими силами. Вы лишь ускорили процесс. Воздух, казалось, стал густым. Дышать было невозможно. Флинн выдохнул. — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. — Сказал старик голосом, звенящим от ярости. Он не планировал выходить из себя. Совсем не планировал. — Это совсем не конец. Будут ещё жертвы, если мы не вмешаемся. — Спокойно произнёс Кит, внимательно глядя на всех присутствующих. — Орден Йонасса не остановится, пока не захватит Вар. Они представляют опасность для всех. И для людей, и для магических созданий. Они говорили и говорили. Час шёл за часом. Флинн злился и успокаивался, придерживал Кита и позволял ему придерживать себя. Флинну было тяжело. Он должен был учавствовать в обсуждении, он не имел права просто молчать, как многие из присутствующих. Близился рассвет. — Я хочу предложить Союзу людей и магических существ общее дело. Дело, которое нас сплотит. Борьба с общим врагом — Орденом Варского Фонтана. Миссия Йонасса не окончена. Он всё ещё не нашёл того, чего искал, хоть Арания и пала. А миссия Варского Фонтана лишь началась. И теперь лишь от нас зависит, сумеем ли мы остановить его. — Это очень благородно. Сразу видно, что вы человек высокой морали. — Начал упырь. Флинн всё ждал, когда же он скажет «но». Ждать пришлось недолго. — Но то, что вы предлагаете — бессмысленная авантюра. Остатки Рыцарского Ордена... — Шестьдесят человек. — Вставил сэр Фай. — Справятся и без помощи Совета магических существ. — Рыцари против рыцарей. Дракон против дракона. — Развёл руками оборотень. Кит вдруг вспомнил свою встречу с Йонассом — как за долю секунды оказался в ловушке, из которой было не выбраться. Сражаться с Утером было совсем не так тяжело, хотя с ним они сражались не на жизнь, а насмерть, а Йонасс его просто желал напугать. — Тогда вы не сможете претендовать на Варский Фонтан. — Произнёс король так спокойно, что всем стало не по себе. Будто он говорил не о судьбе всего магического мира, а о том, что съел на обед. — Это угроза? — Прорычал оборотень. — Это условие. — Отчеканил король. Голос у него был такой властный, что сэр Фай понял: голос и мантия — вот, что удалось забрать королю с собой прошлой ночью. Напряжение стало осязаемым. Все молчали, друг на друга, и в воздухе зрело недоверие и росли подозрения, направленные от всех ко всем. Дело было плохо. Нужно было сделать что-то... — Дело не в источнике магии! А в том, что мы должны действовать сообща! — Кит поднялся с места и навис над столом, обводя всех присутствующих обжигающим взглядом. На прошлом совете ему тоже пришлось пару раз выйти из себя, чтобы его услышали. — Мы стоим на пороге новой эры. Нового времени, прекрасного времени, и в то же время мы смотрим в лицо возможной войне. — О какой эре идёт речь? — Спросила русалка. И тогда заговорил Флинн. Он сказал им то же, что сказал Киту накануне вечером, он описал прекрасный мир, который мог больше показаться сказочным, описал взаимовыгодное существование всех жителей королевства. Описал, как они могут жить, если сейчас сделают правильный выбор. Рассказал о своём прошлом — за то, что его судили за договор с драконом, поведал о новом рыцарском ордене, который будет не бороться с магическими созданиями, а сотрудничать с ними. Реакция была непредсказуемой. Такого шквала самых разнообразных эмоций Флинн точно не ожидал. Кто-то из присутствующих смутился, кто-то действительно задумался о том мире, который они могли создать, кто-то, не таясь, засмеялся, кто-то начал всхлипывать, а кто-то в ярости поднялся с места и двинулся было к ничего не подозревающему Флинну. Кит успел среагировать. Он поднялся с места и вышел вперёд, загораживая спокойно сидящего старика от нависшего над ним оборотня. Дракон успел заметить когтистые лапы, в которые руки оборотня обратились, но это его ничуть не испугало. Он даже не задумался о том, что может остаться на месте. Флинн был в опасности, а Кит обязан был его спасти. — В чём дело? — Тихо спросил Кит. Оборотень зарычал, обнажая острые зубы, дракон не отпрянул. Нужно было выдержать эту короткую битву. — Я никак не возьму в толк, — начал оборотень голосом, больше похожим на рёв. Кит не сводил с него глаз. Он готов был остановить когтистую лапу, если оборотень вдруг решит всё же напасть на Флинна. — Почему ты на нашей стороне? — Оборотень обернулся через плечо и вызывающе посмотрел на всех присутствующих, ища в их глазах поддержку. — Вы тут говорите о прекрасном будущем, но словно забываете о том, что происходило на протяжении сотен лет. — Мы хотим изменить порядок вещей. — Ты не можешь изменить прошлое! — Оборотень резко развернулся и закричал в лицо Киту. Дракон с достоинством это выдержал. — Ты не можешь забыть его! Не можешь отметнуть в сторону все смерти, все похищения, все убийства. И построить на них свой новый идеальный мир. — Последние слова он выплюнул на Кита, но тот продолжал спокойно стоять на месте. На мгновение всё замерло. — Вот что, дракон. — Оборотень надвинулся на Кита. — Я не доверяю тебе с самой первой встречи. Когда у тебя не получилось договориться со мной, когда не вышло позвать на первый совет, что ты сделал? Кит молчал. Он бросил быстрый взгляд на Флинна, ощущая себя не более, чем провинившимся ребёнком. — Я спрашиваю у тебя. — Оборотень ткнул когтем в грудь Кита и тот медленно развернул к нему лицо. Сердце Флинна упало. Плохо, очень плохо. — Что, — громко начал оборотень, — ты, — Кит смотрел на него исподлобья, пытаясь решить, что должен сделать, — сделал? Последнее слово тяжёлым камнем обрушилось на головы всех присутствующих. Послышались нервные перешептывания. Кит молчал. — Я расскажу всем присутствующим, что произойдёт с вами, если вы откажитесь от их идей. — Глаза оборотня блеснули в темноте. — Вас сожгут. Гул стал громче. Флинн прикрыл глаза и вдруг ощутил себя подсудимым на суде пятидесятилетней давности. Тогда рыцари кричали и буянили не меньше, чем сейчас магические создания. — Это было нужно сделать. — Спокойно произнёс Кит. Коготь оборотня сильнее вдавился в его грудь. — Драконы всегда остаются драконами. Дело не в нас, — оборотень говорил обо всех присутствующих, — а в тебе. И в этом человеке, что вертит тобой, как ему угодно. — Это ложь. — Твёрдо произнёс Флинн. — Чего ты хочешь? Заговорил упырь. Сначала его голос дрожал, но с каждым словом становился всё уверенней и напористей. — Он хочет справедливости. Как и мы все. — Йонасс тоже хотел справедливости, вы этого не понимаете? — Когда магия снова придёт в упадок, когда мы снова начнём болеть, сходить с ума и умирать, тогда-то ты и твои собратья захотят захватить Вар. И перебить нас. — Я не сделал этого сейчас. — Вара не было, а теперь он есть. — Хватит! — Все обернулись на источник дикого крика. Сэр Фай стоял, смотря полными ярости глазами на всех присутствующих. Внимание было в его распоряжении. — Я-то думал, что рыцари не могут договориться между собой. А оказалось, что в Ордене всё было не так плохо. — Фай на время умолк. Кит всё ещё ощущал давление когтя оборотня, но смотрел на сэра Фая с выражением величайшего удивления на лице. — Теперь я понимаю, зачем были нужны запланированные похищения. Вы бы перегрызли друг другу глотки, если бы не План. Я видел достаточно, чтобы сказать, что вы, — он обвёл узловатым пальцем всех присутствующих, — не можете управлять даже собой. Вам нужен план, которому можно следовать, и Рыцарский Орден, который можно ненавидеть. Оборотень убрал руку и развернулся к сэру Фаю. Кит приготовился к тому, чтобы, сделав полукруг, преградить оборотню дорогу, если он вдруг решит податься вперед. — Дракон не виноват в том, что вы разрозненны. И он не виноват в том, что вы готовы драться за каждую песчинку магии. — Спасибо, сэр Фай. — Спокойно произнес Флинн. Фай кивнул и упал на место. Ноги у него ещё долго тряслись. — Давайте всё же обсудим порядок наших действий.

***

За час до рассвета магические существа начали расходиться — лимит по времени был исчерпан. Оставшегося времени хватит им, чтобы вернуться в лес и найти, где переждать день. Не хотелось, чтобы русалка или кровосос оказались убиты солнечным светом. Филлис и Ханк уже давно сидели у дверей зала для переговоров. Они пытались подслушать обрывки разговоров, но услышать им удавалось лишь крики и стуки по столу. И каждый раз, когда они слышали эти звуки, им становилось не по себе. Дверь распахнулась, Ханку и Розалин пришлось быстро отпрянуть. Кто-то тонкий и полупрозрачный вышел из комнаты и быстро пошёл по коридору. За ним последовали ещё и ещё, существа большие, такие, что им приходилось сутулиться, чтобы пройти в дверной проем, и маленькие настолько, что едва доставали до дверной ручки. Когда им показалось, что все вышли прочь и они собрались войти, появился сэр Фай. Розалин отдала честь, но старик, казалось, совсем не обратил на это внимания. Он был слишком встревожен. Ханк пожал плечами. До чего же им двоим хотелось узнать, чем же всё кончилось! Филлис посмотрела на Ханка и мотнула головой, он кивнул, затем они приблизились к двери и потянули на себя, заглядывая внутрь. Кит и Флинн сидели за столом совершенно изможденные. Король сидел рядом с ними, и его выражение лица Розалин могла описать лишь как крайне неудовлетворительное. Она хотела было отпрянуть и прикрыть дверь, но Ханк попридержал её плечо. Затем мотнул головой и прильнул спиной к двери. Кит видел, что дверь осталась приоткрытой, но он знал, что за ними наблюдают не враги, а те, кому он мог всецело доверять. Поэтому он старался не обращать внимания на следящих. Он понимал их интерес, знал, что, как только он выйдет из зала, двое подлетят за объяснениями именно к нему. — Это, значит, и есть ваш совет. — Твёрдо произнёс король Винсент. — Меня впечатлило лишь то, сколько ненависти в этих созданиях. — Понимаю ваши чувства. — Нельзя отдавать им Фонтан. — Только не говорите, что... — Начал было Кит. Король подивился такой наглости, но потом вспомнил, что внешность обманчива, и поостыл. — Фонтан останется у людей. Люди будут охранять его. — Это ничем не лучше того, о чём говорил оборотень. — Произнёс Флинн, выставив вперёд руки. — Прежде всего мы должны взять курс на восстановление магического мира. — Ровно сказал Кит. — Они так злы, потому что всё потеряли. — Они злы, потому что есть те, кто ничего не потерял. — Сказал Винсент. — Это драконы. И люди. И ещё они злы оттого, что кто-то из них снова может всё потерять в будущем. И мы должны предотвратить это. — Каким образом? — Не выдержал Флинн. — Люди не сумеют противостоять армии магических существ. Не сумеют отстоять Вар, если вообще завоюют его, а лишь начнут новую бесконечную войну. — Это не только ваша позиция, король Винсент. — Ровно произнёс Кит. — И в этом вся опасность этой ситуации. — Давайте решать проблемы последовательно. — Флинн посмотрел на обоих по очереди. — Орден Варского Фонтана. Они хотят захватить источник магии. Йонасс позаботился об этом. И среди обычных людей найдутся те, кто поддержит его Орден. Те, кто не хочет мирной жизни. Те, кто боятся магии. Боятся магических существ. — Много ли их? — Вы не представляете, насколько много. Люди боятся драконов, считая их злодеями. Ведь так пишут в книжках. Они учат этому своих детей, а те — своих. Люди боятся оборотней. Русалок. Гномов. Упырей. Боятся сказок. А магические создания боятся людей. — Но у нас нет времени на то, чтобы заниматься перевоспитанием населения. Так сложилось исторически, что... — Много что исторически сложилось. — Вспылил Кит. — Очень много в корне неправильного сложилось потому, что никто не попытался этого изменить. Всем было всё равно. — Не смей кричать на меня. — Король поднялся с места, сжал кулаки. Флинн злостно зыркнул на Кита. — Я всю свою жизнь ждал, когда же настанет тот день, когда к власти придёт человек, способный изменить всё. — Медленно произнес Флинн. Он чувствовал, что начинает закипать. Как же ему смертельно надоели эти разговоры со стеной! Почему же никто просто не мог понять?! Кит посмотрел на него и тихо сказал: — Флинн. Но старик и не думал останавливаться. Он продолжил, с каждым новым словом распаляясь всё больше и больше. — Когда настанет день, когда я смогу перестать врать. Перестать прятать правду. Меня не сожгли и не съели пятьдесят лет назад не потому, что я трус. Так решили в Ордене. Меня с позором изгнали лишь потому, что я не испугался. Флинн не мог остановиться. — Самые трусливые люди — рыцари. Да, не смотрите на меня так. Те, кто идут бороться с тем, чего не могут понять, прикрываясь рыцарской честью и достоинством — вот самые трусливые люди на земле. Я был таким. Я был. И за то, что я единственный раз в своей жизни не испугался, меня изгнали из Ордена. Я перестал считать себя рыцарем, потому что перестал быть трусом в тот день, когда решил поступить не так, как должен был поступить рыцарь. Кит смотрел на него, не в силах поверить глазам. Так вот, оказывается, как. Флинна мучила эта история, его мучило то, что случилось с ним, и именно поэтому он решил спасти магию. Филлис, слышавшая слова Флинна, осела на пол. Каждое слово старика резало её по больному. Она тоже не испугалась. Она выжила, начала играть в игру Утера, и за это её должны были изгнать из Ордена. То была не слабость. Девушка закрыла рот рукой, чтобы не закричать от осознания. Убийство Аврила — вот, что было настоящей слабостью. Она убила его из-за собственного страха, она убила его, потому что не могла принять своей судьбы. Как мерзко! Как низко! — И этот же страх, — начал Флинн. Кит смотрел на него так, словно видел впервые в жизни. — Он живет в вас. Он не даёт вам сделать шаг навстречу счастливой жизни. Навстречу жизни вместе с магией. Флинн продолжал говорить. Ханк увидел, что Розалин глотает слёзы, увидел, что она сидит без сил, смотря в пол, пытаясь выдержать перестройку всей своей морали, пытаясь не закричать от разочарования и досады. Он сделал шаг к ней, сел рядом, приобнял за плечи. Это было всё, что он мог сделать. Он услышал шаги, приближающиеся к ним из темного коридора. Поднял голову. Медсестра уверенной походкой шла прямо на них. — Парень очнулся, — сказала женщина, даже не обернувшись на Розалин и Ханка. Затем вошла в зал переговоров и громко объявила то же самое. Филлис и Ханк услышали, как резко и громко отодвинулся один из стульев, а затем спустя одну секунду из зала для переговоров выбежал Кит.

***

День шёл за днём. Ничего не происходило. Дни переходили в ночи, ночи в дни, от Йонасса и его Ордена не было никаких вестей, и это пугало Флинна. Всё замерло, замолкло, а старик знал, что такое бывает только перед самой настоящей бурей. Ханк поговорил с ведьмами, которых Флинн позвал для того, чтобы помочь Люси. И они огорчили его жестокой правдой: Утер был прав. Если Йонасс накладывает такие сказки, от которых можно погибнуть, то лучше не рисковать и снимать сказку с зельем. Он спросил у ведьм, как возможно такое, что Филлис самостоятельно сняла с него сказку, лишь поведав Ханку об её наличии. — Такое бывает, — начала одна из ведьм, — если сказка слабая. Или если человек, что её снимает, не пустое место для того, кто сказку наложил. Ханк сначала не понял. — «Не пустое место» — это, простите... — Любовь. — Протянула ведьма, улыбнувшись Ханку. Парень так и замер. Наступила весна. Магический мир понемногу приходил в норму. Жизнь возвращалась в лес и в магических существ, жизнь вливалась в них потоками светящейся магии. Ханк хоть и не мог видеть её по-настоящему, но отлично представлял, как она выглядит. Ханк ощутил, что он, как выразилась ведьма, не был пустым местом в их новом «Ордене», когда король лично подошёл к нему и спросил, может ли он увидеть Люси. Ханк сначала растерялся. — Вы понимаете, что если вы попытаетесь поговорить с ней, то она умрёт? — Понимаю. Ханк кивнул. И, под своим чутким надзором, позволил отцу приходить к дочери. Сам парень проводил с девочкой очень много времени. Он всё свободное время тратил, пытаясь придумать, как же снять с Люси сказку. В народе поползли слухи о том, что произошёл переворот. Но люди говорили лишь о разборках между старым и новым Орденами, о королевской семье речи не шло. Народ мало волновали дела Ордена. Настала весна, нужно было готовить грядки и семена, какие-то там дела рыцарей, таких далёких от обычных людей, мало кого интересовали. Йонасс ничего не предпринимал, и Флинна это радовало. Пока дракон не начал действовать, всё было в относительном порядке. Флинн целые сутки напролёт строчил письма то одному существу, то другому, ведя с ними переговоры. Он всё ещё цеплялся за возможность, представшую перед ними, хоть и Кит пытался убедить его в том, что это невозможно. Убийства должны были начаться через пару месяцев. И теперь Флинн понимал, почему они начнутся: остался последний камень. Последняя слеза, последняя часть драконьей сущности, много лет назад силой отнятой. Йонасс жаждал её. Но он не знал, где она, и, чтобы её найти, был готов на всё. Даже убить множество драконов и их наследников, чтобы на мгновение уловить, где же находится последняя слеза, а потом снова убить, чтобы сузить ареал поисков. Флинн предполагал, чем занимается Орден Варского Фонтана. Пока что они искали последнюю слезу своими силами, не прибегая к громким действиям. Но это время придёт. Ведь последняя слеза находится в Плане, а План не лежит на одном месте, он может быть где угодно в любой момент времени. Поэтому Йонасс совершит столько убийств, если ему не помешать. Он не сможет сразу найти План, ведь План будет прятаться от него. Поэтому пока что Флинн был спокоен. Убийства не начнутся раньше срока. У них был шанс подготовиться к предстоящему сражению. Рыцари под руководством сэра Фая начали курс подготовки. Они тренировались день и ночь, слушали Кита, который давал советы по поводу того, как лучше побеждать дракона. Он тренировался вместе с ними, вместе они день ото дня становились всё сильней. Иногда Флинн наблюдал за этими занятиями, стоя рядом с сэром Фаем. И такое странное умиротворение наполняло его сердце! Рыцари и дракон тренируются вместе, и это радовало старика. Шаг к тому будущему, о котором он мечтал. Однажды, в середине марта, Филлис вдруг подошла к Флинну и отвела его в сторону. Девушка смущалась, не смотрела старику в глаза, её щеки горели. Она отлучилась в самый разгар тренировки, чтобы без лишних глаз переговорить со стариком. Девушка теперь понимала Флинна. Она испытывала привязанность к человеку, чья судьба была похожа на её собственную. Она не говорила ему, что подслушала тот разговор после совета, но догадывалась, что он сам это понимал. — Я хочу попросить вас... об одном деле. Флинн посмотрел на неё, выжидая. Филлис пнула землю, а затем подняла глаза и быстро заговорила. — Я прошу выпустить Утера из карцера. Под мою ответственность. — Не успел Флинн ничего ответить, как она продолжила, выставив ладони. — Я ходила к нему каждый день и говорила с ним. Он не делал ничего подозрительного. И охранники говорят, что он ведёт себя очень спокойно. Не пытается... сбежать. Флинн наклонил голову, словно намереваясь под другим ракурсом рассмотреть истинный смысл слов девушки. — Прошло уже достаточно. Утер будет нам полезен, когда придёт время. Флинн помолчал. — Я подумаю. — Сказал старик, слегка кивнув головой. Розалин отдала честь и побежала назад, к остальным. Когда спустя неделю Кит увидел Утера, что спокойно разгуливал по территории корпуса, то сначала не поверил своим глазам. Флинн предупреждал его о том, что Утер будет освобождён, но Кит и представить не мог, что это случится так быстро. Филлис появилась неожиданно и принялась что-то быстро и сбивчиво рассказывать Киту, а он лишь делал вид, что слушает. Тяжело было начать доверять Утеру после сражения, что между ними произошло. Но Утер отошёл довольно быстро, и уже на следующий день пытался говорить с Китом о всяких мелочах. И каждый раз, когда Утер пытался поговорить с ним, Кит обязательно замечал стоящую неподалёку Розалин, усиленно делающую вид, что совсем не замечает, как Утер пытается наладить контакт. Кита это сначала раздражало, а потом стало забавлять. Филлис ходила за Утером, одергивая его каждый раз, когда он вёл себя слишком по-драконьи. Выглядело забавно. Но если вдруг кто-то решал посмеяться над Розалин за то, как она носится со своим Утером, то сам Утер вдруг появлялся за спиной того несчастного и пугал до полусмерти. Все привыкали. Флинн радовался и ждал, когда же Йонасс нанесёт удар. Лэнс поправлялся. И это радовало всех. В начале марта он уже ходил с помощью костылей по палате, а в конце марта впервые в сопровождении Кита вышел на улицу. По редким вечерам, что у всех выдавались свободными, в палате Лэнса собирались все его близкие. Флинн, Ханк, Филлис, Кит — все шутили и смеялись, стараясь не обращать внимания на то, что должно вскоре случиться. Это было лучшее время, проведённое в корпусе. К глазам его тоже начало возвращаться зрение. Сначала он видел мир в виде расплывчатых пятен, но с каждым днём всё увереннее ориентировался в пространстве. И больше самого Лэнса этому, казалось, радовался Кит. Когда у Кита выдавалась свободная минута, он тотчас бежал к Лэнсу, чтобы справиться, как тот себя чувствует. Лэнс всегда рассказывал ему о своём чудесном самочувствии, о том, что полон сил, о том, что этот отдых пошёл ему на пользу, но Кит видел правду. Не всё было так хорошо, как рассказывал Лэнс, но всё определенно стало лучше с того дня, когда они только пришли в корпус. Парень бодро перемещался на костылях, исправно пил зелье, что сварили ведьмы для скорейшего заживления его ран и в особенности перелома, разговаривал с рыцарями, подбадривал изо всех сил тех, кому предстоит сражаться. Но что-то было не так. Кит прекрасно видел, что Лэнс винил себя в том, что Йонасс нашёл последние камни. — Глупая идея была. Я виноват. Казалось бы, — он грустно улыбнулся, — найден был предел моего идиотизма, когда мы столько пробыли в Варе. Но, видимо, моя глупость не знает границ. Всё глубже и глубже. — Не вини себя. — Кит не был мастером уговоров. Он мог лишь сесть на соседнюю кровать и смотреть на бессмысленный взгляд Лэнса и его грустную улыбку. Но он не мог опаздывать на тренировку с рыцарями и Утером. — А кого мне ещё винить? — Слушай, — Кит поднялся, затем подошёл к окну и увидел, что сэр Фай уже выстроил рыцарей во внутреннем дворе корпуса. Кит срочно должен был бежать. Он посмотрел на Лэнса. — Не смей считать себя виноватым. То, что случилось, уже случилось. Лэнс тихо рассмеялся. — Твои навыки переговоров до сих пор ужасны. Кит посмотрел на него, смеющегося, и сердце его наполнилось теплом. Он и сам улыбнулся, а затем, сделав шаг к окну, произнес голосом, дрожащим от смеха: — Как и мои сказки. Он распахнул ставни и вылез из окна. Лэнс моргнул — его уже не было. Лэнс откинулся на подушку, затем приподнялся, глядя на уродливый серый гипс, налепленный на ногу. Настал май. Медсестра разрезала гипс, Лэнс впервые за последние месяцы встал на ноги. Последние дни он только и делал, что мечтал о том, чтобы поскорее начать ходить и бегать, о том, чтобы присоединиться к тренировкам. Но оказалось, что и ходить-то он был способен с трудом. Нога взрывалась болью, стоило лишь ступить на неё, и когда Кит догадался о том, что заживление всё же прошло не так хорошо, как им всем того хотелось, то почувствовал печаль. Лэнс не унывал. Он обещал всем — в особенности медсестре, что следила за ним и всеми его перемещениями очень внимательно — что будет осторожен. Зрение вернулось, только вот он до сих пор щурился, выходя на солнечный свет. Магии он больше не видел, и это его радовало. Флинн продолжал переговоры. Лето приближалось, и нельзя сказать, что он совсем не не продвинулся в плане переговоров. До убийств оставался месяц, Йонасс всё ещё молчал, а магические существа, наблюдавшие за зданием Рыцарского Ордена, говорили, что там не происходит ничего необычного. Но те же существа сообщили и хорошую новость: королева и наследники были живы. Они выходили из замка крайне редко, и лишь в сопровождении пары рыцарей Йонасса, но их всё же видели. Эта новость вдохнула жизнь в короля. Значит, Орден Йонасса до сих пор искал последнюю слезу. Когда Йонасс поймёт, что слезу не найти, он, скорее всего, обратится к Флинну, и снова предложит обмен. Ему есть, что менять. Старик прекрасно это понимал. У них оставалось не так уж много времени до начала резни, и «Орден» заканчивал приготовления. А Флинн ждал, когда же Йонасс попросит его о помощи. Медсестра попросила Лэнса задержаться в больничном крыле хоть на одну ночь, потому что заживление, вызванное зельями, не было закончено. И женщина боялась, что ночные крики Лэнса от старающихся костей напугают остальных обитателей корпуса. Парень согласился. Он лежал, смотря в темный потолок, зажмурившись от тупой боли. Кто-то зубастый словно жевал его ногу каждую ночь уже три месяца, а он всё равно не мог к этому привыкнуть. Лэнс перевернулся на другой бок. В больничном крыле он был один. Всех раненых давно отпустили, теперь парень лежал посреди длинного ряда пустых кроватей. Окно было открыто. Тёплый весенний воздух лился из окна, и Лэнс дышал полной грудью, стараясь сконцентрироваться лишь на этом воздухе. Нога ныла — и пускай. Лэнс должен был быть сильным, он должен был доказать всем, что он в порядке, должен был присоединиться к тренировкам. Вдруг что-то влетело в открытое окно. Лэнс приподнялся и увидел силуэт, стоящий в середине комнаты. Знакомый силуэт, что перекатился по полу и быстро поднялся на ноги. — Разрешите похитить вас? — Спросил Кит тихо, слегка склонив голову. Лэнс смотрел на него, стоящего в лунном свете яркой майской луны, смотрел на его глаза, в которых плясали всполохи, смотрел на протянутую руку. И вдруг Лэнс рассмеялся. Кит выпрямился и нахмурился, уперев в парня раздражённый взгляд. — Ты говоришь, как Утер! — Провыл Лэнс между порывами безумного хохота. За время, проведённое в корпусе, Лэнс уже успел узнать Утера достаточно хорошо, чтобы понять, кто он такой, и уж тем более чтобы понять, как он относится к Розалин. Только вот сколько бы он ни наблюдал за Филлис, никак не мог понять, как же на самом деле она к нему относилась. Кит усмехнулся и резко выдохнул. — Ты прав. — Пожал он плечами. — Я бы не стал спрашивать. Все произошло слишком быстро. Лэнс успел понять лишь, что больше не сидит на больничной кровати. Его подхватили, затем свистящий ветер ударил в лицо парня, и от страха и неожиданности он зажмурил глаза. Лэнс понял, что его крепко держат за руки, понял, что он летит, а над головой раздаётся хлопанье крыльев. Он не сказал, потому что просто забыл, как нужно говорить. Эмоции захватили его, он мог лишь подумать, вцепившись в мысль, быстро пролетевшую в его сознании. Вот теперь узнаю. Теперь это ты, Кит.